"Присоединяйтесь к нам, братья и сестры..."

      Надо было соглашаться на меч.       Обеденный зал крепости был достаточно велик, чтобы вместить даже весь гарнизон крепости – всего-то четыре сотни Стражей. Кроме того, половина от этого числа сейчас стояла на границе с Ферелденом вместе с несколькими полками шевалье, готовые отразить первый натиск врага, когда соседи падут. И этого ожидали совсем скоро.       А пока почти две сотни Стражей, кроме тех, кто в карауле и в патрулях, наворачивали заслуженный ужин. Все проявляли незаурядный аппетит на радость поварам – более благодарных едоков, чем Серые Стражи, во всём мире нет. Стук ложек стоял на весь зал, лишь ненамного перекрываясь шумом разговоров. Лайонел тоже ужинал вместе со всеми, но в отличие от остальных – с выражением не удовольствия, а крайней обречённости на лице.       – Слушай, может, оставишь своего несчастного кролика в покое? Всё равно ночью опять блевать пойдешь, а так он хоть кому-то, кто его оценит по достоинству, достанется, – с прозрачным намёком предложил Айван, с усмешкой глядя на разом ещё больше помрачневшего Лайонела.       – Вы не можете поговорить о чём-нибудь более приятном за столом? – недовольно зыркнула на них Иветта, впрочем, её неудовольствие полностью предназначалось Айвану. Лайонелу она сочувствовала, и это бесило парня даже больше, чем когда-то удавалось Герарду. Но храмовник не прошёл Посвящение и вскоре был забыт и Лаем, и самой магессой, однако Страж был склонен полагать, что рыцарю повезло гораздо больше, чем ему самому.       Он так и не смог это принять. Скверну. Он словно чувствовал её внутри, чувствовал, как она становится частью его. Это было что-то безумно чуждое, зудящее где-то внутри по всему телу, и Лайонелу вечно хотелось чесать, раздирать ногтями кожу, чтобы вытащить, выскрести эту мерзость из себя. И ещё сны. Каждую ночь. Кому-то повезло, к кому-то сны стали редко приходить уже на вторую-третью неделю, а он видел их каждую ночь на протяжении уже трёх месяцев. Каждую ночь он просыпался в липком поту, каждую ночь его тошнило от ужаса. И когда он в очередной раз, гулко прошлёпав по пустым коридорам крепости к сортиру на этаже, склонялся над ведром, в темноте ему казалось, что он блюет той же самой чёрно-красной густой жидкостью, а не тем, что осталось после ужина. И о его еженощных "свиданиях", как это окрестили, знала, наверное, вся крепость, и столько же народу смеялось над ним. От этого становилось ещё пакостнее, но Лайонел терпел. Пожалуй, ему больше ничего не оставалось. Терпел, тренировался как бешеный, раз за разом укладывая на землю того самого дворика тех, кто насмешничал за его спиной. А вечером снова жрал, потому что изменённый скверной организм требовал еды, и Лай ничего не мог с этим сделать, как бы ни хотел. Надо было соглашаться на меч – тогда всё бы уже давно кончилось.       – Проклятье, надоело уже кваситься в этой крепости, – недовольно буркнул Моар, больше для того, чтобы перевести разговор в другое русло. Он так и остался соседом Лайонела, и тот за время проживания бок о бок всё-таки убедился, что Моар – парень. Но тем более неприятными и издевательскими стали казаться его тонкие черты, по-женски густые волосы и звонкий голосок.       – Ничего, вот придут порождения, будет нам всем весело, – легко переключился Айван на новую тему. Он и не хотел сильно издеваться над Лаем, просто не мог удержаться от дружеской, с его точки зрения, шпильки. Так что дворянин терпел его также, как терпел скверну и всю свою нынешнюю жизнь.       – Вот именно – придут. Задница Андрасте, чем думают эти придурки из Монтсиммара? Зачем пускать Мор в Орлей, когда с ним можно справиться в Ферелдене? – возмутился кто-то из Стражей неподалёку. Завязывался один из тех споров, от которых Лайонела уже тоже тошнило. Не велись они разве что на вылазках на Глубинные тропы, когда Стражи подходили близко к порождениям тьмы. Проблема в том, что твари уходили на поверхность, причём с другой стороны Морозных гор, так что их поиск требовал времени – и в это время эти споры тоже велись. Создатель, когда они заткнутся?       – Мы не можем отправиться в Ферелден, это будет считаться интервенцией. Сами собачники нас и перебьют, а порождения им помогут, – словно по заученной роли отозвался кто-то.       – Да у них и армии после Остагара нет! И Стражей!       – Этот Страж-констебль Блэкволл просто идиот! Как можно сейчас закрывать границу?!       – Лучший способ защитить наших людей – это наступать на территории Ферелдена!       – Защитить... – горько усмехнулся себе под нос Лайонел. При этом слове еда, и без того ему безразличная, разом потеряла вкус. Он ненавидел это слово.       – Слушай, ну может хватит уже злобствовать на эту тему? – спросила у него Иветта, неизвестно каким чудом расслышавшая.       – Я не злобствую, – отрезал Лай. И этот разговор ему уже тоже порядком поднадоел. Ему не нравилось быть Стражем. Очень. Особенно после того, как он впервые схватился с порождениями тьмы на Тропах. Когда он услышал их мерзкий шёпот вблизи, когда сны после этого столкновения стали ещё ярче и ещё омерзительнее, когда скверна зазудела с новой силой.       Это было несправедливо. Он стремился к славе и подвигам. А ему досталась грязь и мерзость, и во имя чего, спрашивается? Чтобы все остальные могли спокойно пить, жрать, трахаться и чесать задницу, пока он загибается от скверны?       – Это несправедливо, – повторил Лайонел. Остальные застонали.       – Ну вот, наш великий страдалец снова взялся за своё, – закатил глаза Айван. Раньше Лайонел возмущался. Бурно, долго и громко. После того, как им подробно расписали что их ждёт через десяток-другой лет. Когда начался этот нескончаемый голод, дурные сны и бесконечные попытки выблевать вместе с непереваренным ужином скверну. Раньше. Сейчас уже нет. Сил не осталось, да и толку? Они не понимали.       Так и не доев, Лай встал из-за стола и коротко попрощался с товарищами, пожелавшими ему вслед кто что. Напоследок он окинул взглядом зал, и снова странное напряжённое молчание старших Стражей, только мрачно переглядывавшихся между собой во время жарких споров, показалось ему очень странным.       Это. Не. Справедливо!       Чучело жалобно треснуло под градом ударов тренировочного меча. Одно слово - один удар. С силой и яростью тупой клинок пытался вонзиться в дерево, и оно разлеталось в щепки, не в силах противостоять. Впрочем, это ерунда: порождения тьмы вовсе не чучела, они на месте стоять не будут. Но тренировка есть тренировка. И Лайонел старался. Он всё ещё стремился превзойти остальных, доказать своё превосходство. У него, запутавшегося и отчаявшегося, просто не было другого жизненного ориентира. В противном случае ему оставалось только прыгнуть с башни повыше, а это был не выход, но акт капитуляции. Однако Лайонел был слишком уязвлён для того, чтобы сдаться. Необходимость жертвовать собой - собой! потомком благородных кровей! - ради каких-то пейзан и торгашей была для него страшным оскорблением, и он хотел... А вот тут уже всё становилось сложнее. Он сам не знал, чего хотел - детское чувство обиды на весь мир, судьбу-злодейку в целом и коварных Стражей в частности душило его, не давая мыслить спокойно и ясно. Было только чувство жгучей несправедливости, вкладываемое в каждый удар по несчастному чучелу.       - Надеюсь, ты сейчас представляешь себе порождений тьмы, - хмыкнул за его спиной Моар.       - Какая разница? Я вижу перед собой чучело, - устало опустил меч и утёр пот с лица Лайонел. Он был такой мокрый, что его можно было выжимать. Но несмотря на это, он не рискнул расстегнуть тяжёлую тренировочную куртку. Зимой, пусть даже такой тёплой, это рисковало обернуться долгой и тяжёлой болезнью.       - Неужели ты успел соскучиться по обаяшкам-гарлокам и симпатичным генлокам? - недоверчиво заломил бровь длинноволосый парень, подпустив в звонкий голос изрядную долю дружеской насмешки. - Лично я предпочитаю смотреть на чучела. По ним даже целиться особо не надо, смотри, - он ловко вытащил короткий метательный клинок из связки на поясе и не глядя кинул через плечо.       - Ай! Блин, Моар, это был выстрел на десятку, я должен был выиграть! - тут же возмутился Фаоран, потирая ушибленный локоть. Рядом с готовностью заржала троица других стрелков - состязания на выпивку в условиях удушающего безделья крепости цвели буйным цветом, и последний сосед Лайонела, заменивший Герарда, только что его продул. - Ночевать можешь даже не приходить - пущу на подушечку для стрел!       - А если я отдам тебе свой десерт за ужином? - самым искушающим тоном предложил Моар.       На лице Фаорана отобразилась нехилая умственная деятельность. За этим последовал очередной приступ смеха, уже у гораздо большего количества народа. Он был отличным стрелком, на самом деле, но это не мешало ему при этом быть обладателем завидного живота. Что в среде далёких от куртуазностей Стражей не могло не служить поводом для подколок. Хотя на самом деле лучник был обжорой ничуть не больше, чем все остальные Стражи, а задумчивый вид сделал исключительно ради шутки. Не удержался от незлого смеха и Лайонел. Он очень ценил старания своих соседей растолкать его, пока он окончательно не скис, лелея свою обиду, жаль только, что дурные мысли возвращались совсем скоро – после первой же мысли об ужине.       - Ну, в конечном итоге, есть много гораздо более приятных для рассмотрения вещей, чем чучела, - пожал плечами Моар, оправдываясь за промах. - Например, красивые девушки...       - Тогда ты можешь повернуться и посмотреть на меня, - самодовольным голосом предложила ему Элиан, огибая одну из множества луж, собравшихся во внутреннем дворе за время долгой оттепели. За нею следовал Страж-сенешаль Этьен с самым серьёзным выражением на лице.       Лайонел досадливо поморщился. Отношения с магессой у него, мягко говоря, не складывались. И дело было даже не в том, что она проводила его Посвящение. Но эта насмешливо-надменная манера её поведения, словно она играла какую-то вечную роль... Она слишком напоминала о Лафаетте, Игре и обо всём остальном, что теперь навсегда закрыто для него. А ещё - он, Лайонел, был только статистом в блистательном спектакле Элиан, и это раздражало его ещё больше. После медленного превращения в вурдалака и ночных кошмаров магесса занимала почётное третье место в списке причин, по которым ему никогда не следовало становиться Серым Стражем.       - Я надеюсь, вы не думали просидеть весь Мор здесь, в уютной крепостце, пока ваши товарищи морозят задницы на границе с собачниками? - обвела старший Страж их всех взглядом, особенно задержавшись на Лае - она прекрасно знала о его неприязни и платила сторицей. Впрочем, даже это она делала с видом большого одолжения. - Они там торчат уже несколько месяцев, знаете ли, пора прислать им смену. Или подкрепления - вполне возможно, Ферелден всё-таки одумается перед натиском орды и запросит помощи. Я так надеюсь - лучше бить порождений там, чем потом самим жить в филиале Андерфелса...       - Что?! - чем больше Лайонел слушал, тем больше его раздражал исполненный самолюбования тон Элиан, и при этой новости его нервы не выдержали. - Воевать за собачников? Вы совсем рехнулись?!       - О, похоже кто-то по-прежнему не в восторге от долга Серых Стражей, - ласково, как гадюка, проворковала она. - Впрочем, поверь, парень, Серые Стражи от тебя тоже не в восторге. Чтобы сдержать порождений тьмы нам нужны крепкие воины. Во всяком случае, способные удержать хотя бы свой ужин, - ядовито прибавила она.       - Что ты сказала?!       Тупой, но всё равно тяжёлый, тренировочный меч мог бы нанести страшный удар, если бы магесса была чуть менее проворной. Но она успела пригнуться и отскочить назад... и больше ничего. Потому что между ними тут же встал Страж-сенешаль и потому что Элиан то ли споткнулась, то ли запуталась в ногах, но в конечном итоге упала. Прямо в здоровенную холодную лужу.       - Вот дерьмо, - вполголоса сказал кто-то. Все были уверены, что так просто магесса этого не оставит.       - Элиан, иди в крепость, пока не простыла, - тихо и спокойно приказал Этьен, пока она вставала. Лайонел ещё успел заметить её мутный яростный взгляд, как у плохо контролирующей себя бешеной собаки, но потом магесса пересилила себя, кивнула и ушла, смешно шлёпая мокрыми сапогами по камню. Но парню было совсем не до смеха. Он всё ещё судорожно сжимал тренировочный меч, словно он мог его защитить от грядущей расправы.       - Что же касается тебя... - Страж-сенешаль посмотрел на него без гнева, но зато как-то устало. - Будь ты недостаточно крепким, Посвящение ты бы не прошёл. Помни об этом. И постарайся принять произошедшие изменения поскорее. Чем дольше будешь медлить, тем быстрее тебя прикончит скверна.       И ушёл. Лайонел оторопело проводил его взглядом. Ярость, вложенная в один-единственный удар, давно улеглась, и осталось только чувство опустошения. Он ожидал совсем не такого, в конце концов, это было оскорбление действием старшего по званию, так почему?..       Мимо него, сопя и покачивая головами, потянулись в крепость остальные новички. Им выделяли дополнительные - и обязательные - часы тренировок, так что Этьен и Элиан знали, когда приходить, чтобы объявить о грядущем походе... Моар хлопнул его по плечу, Фаоран, задумчиво почёсывая затылок, только громко вздохнул.       - В конце концов, она сама напросилась. Не стоило ей заводить речь об этом, верно? - рядом с Лайонелом остановилась только Большая Марта. Большой была не только она сама, но и молот, с которым наследственный кузнец управлялась весьма ловко не только в ремесленных целях.       - Угу, - согласился Лайонел и ощутил что-то вроде стыда. Марта сама была из Ферелдена, потеряла отца во время орлесианской оккупации, а мужа и сына - в битве при Остагаре. И тем не менее, она добралась из Внутренних Земель до Джейдера, полная намерения защитить хотя бы Орлей от Мора, коли уж у её родины не осталось шансов. А он только что...       - Знаешь, я слышал, что кто-то из ферелденских Стражей выжил и теперь пытается собрать армию. Ну, соглашения и всё такое, - тут же выпалил Лайонел, пытаясь сказать хоть что-то хорошее Марте в качестве благодарности и извинений. Тем более, слухи такие и впрямь ходили, а его талант слышать всё, что представляет хоть какую-то ценность, ему по-прежнему не изменил.       - Да? Было бы неплохо, - вежливо ответила она, хотя парень отчётливо видел, что она ни капли не верит в возможность этого. Никто не верил. Совсем скоро Стражам Орлея предстоит схлестнуться с порождениями тьмы, и он, Лайонел, будет в первых рядах этого потрясающего зрелища. Демон бы их всех побрал.