Спаси и сохрани

Не знаю - как, но мне все же удалось уговорить Свята остаться в комнате на ночь. То ли подействовал мой убитый, слегка пошатывающийся вид, то ли безграничное женское обаяние, заложенное природой, но в конце концом мужчина вновь бросил сумки на пол и, резко погасив свет, плюхнулся на кровать, позволяя моим очам прекрасным свою спину непрозрачную разглядывать. Почему-то в темноте комнаты мне очень быстро стало не по себе. Сон не шел, и я поймала себя на мысли, что подсознательно боялась провалиться в забытье. Появилась фобия, что стоит только сомкнуть веки, как моя персона тут же окажется в той непроглядной тьме один на один с жутким чудовищем. Фыркнув, с головой укуталась в одеяло, а рука уже рефлекторно потянулась к чешуйкам. Было странно и немного жутко осознавать, что есть в мире кто-то с идентичной «чистотой души». Мысленно покрутив в голове словосочетание, пришла к выводу, что о его смысле приходится лишь догадываться, а посему поставила себе насечку обязательно выяснить все у своего вредоносного и временами крайне несговорчивого Просвещенного. В конце концов мой уставший от нервных потрясений мозг запросил пощады и своевольно отключился, отрезая свою хозяйку от реального мира. В этот раз я не просыпалась, но отчетливо ощущала на себе пристальный холодный взгляд нечеловеческих глаз, взирающих на меня свысока. Утро выплеснулось на меня вместе с кадкой ледяной воды, заставившей подорваться с кровати с таким рвением, словно за попочку мою настрадавшуюся меня бешеный гусь цапнул. Скинув со лба влажные вьющиеся пряди, злобно уставилась на бодрого и веселого Свята, что возвышался надо мной, покачивая в пальцах деревянную емкость. - Как спалось? – с задором вопросила эта проклятущая бородавка, весело наблюдая за моими попытками встать с мокрой кровати. Скосив на мужчину глаза, звучно фыркнула, выражая тем самым, что не снизошла еще персона моя величественная до общения со всякими там да с утра пораньше. Не разделив моих обид на мрачный и жестокий мир, Паломер впихнул пустую кадку в мои неуклюжие пальцы и заговорил, возвращаясь к трепетному укладыванию своих свитков и книг. Вообще, моими стараниями, макулатуры он смог взять с собой не так уж и много. Ибо не особо много и уцелело. Какие-то особо важные и ценные рукописи этот старый хрыч нес сам, мне же была дарована величайшая честь – волочь за спиной ворох всего остального. Поэтому стоило только покоситься на ожидающий меня баул с двумя лямками, как плечи в предвкушении свело судорогой. - Златослава! Ты поняла меня или нет? – Вынырнув из размышлений о своей тяжкой и грустной судьбе, уставилась на мужчину, что сверлил меня хмурым взглядом. Видимо, такая плохая и нерадивая Я в очередной раз пропустила мимо ушей своих его мудрые наставления. Тихо хмыкнув, виновато пожимаю плечами, вжимая в них голову. - Ох, Самох–прародитель… Ну что ж ты за бестолочь-то такая? – Философский вопрос. Сколько помню, он задавался им всегда. Вновь пожав плечами, опустила глаза на толстый фолиант с потрепанным переплетом и пожелтевшими страницами, что сжимал в своих руках Свят, протягивая мне. - Это что? – Подзатыльник последовал незамедлительно, а моя персона, взвыв от подобного обращения, громко засопела, бросив катку и зажимая обеими руками многострадальный затылок. Возведя очи горе, Просвещенный тихо чертыхнулся и вновь завел свою речь. - Это очень старая и важная рукопись, Златослава. В ней собраны все знания, известные роду человеческому, о существах, населяющих наш мир. - Судя по размеру – существ много… - пробубнила, оценивая количество месяцев, которые уйдут у меня на ее прочтение. И что-то цифра эта не вдохновила меня. Взгрустнулось как-то… - Да и не освоишь ты всех-то, с твоей-то к знаниям тягой… - махнул на меня рукой понимающий, а главное - любящий и верящий в свою ученицу наставник. Настроение опустилось еще ниже, а мокрая рубашка не способствовала хоть какому-то моральному удовлетворению. Не слушая вопли опечаленной ученицы, плавно переросшие в завывания и скулеж, Свят ткнул пальцем в обложку. - Того, что грядет, нам с тобой не миновать. – Стушевавшись под тяжелым взглядом, я придушенно вздохнула. Вчерашний вечер, сон, метка – все это с наступлением утра начало казаться нелепой случайностью, просто легким невезением, в очередной раз свалившимся на мою непутевую голову, как это бывало сотни, нет, тысячи раз до этого. Увы, на деле это оказывалось не так. Свят мрачнел на глазах, чешуйки никуда не делись, а непонятное томление, поселившееся в душе, росло как на дрожжах. - Поэтому, хоть я и не ожидал, что это случится так скоро, но теперь я возьмусь за твое обучение всерьез. Больше ты дохлыми кошками от меня не отделаешься! – Сурово покачали пальцем у меня перед носом. - Отныне денно и нощно будешь практиковаться в исцелении, внимать всему, что я тебе поведаю, а в перерывах штудировать рукопись Предков! Усекла, Осознающая? Я же лишь часто закивала, не отрывая взгляда от лица Свята, что светилось каким-то мрачным садизмом. А что мне оставалось? Время едва приближалось к полудню, когда мы с Паломером покинули городишко, отправляясь к пустынным землям. Из немногочисленных объяснений я поняла, что место это важное, ценится среди ведунов, знахарей и Просвещенных, да и простой люд иногда туда захаживает в поисках чего-то редкого и малочисленного. Что именно в этих землях забыл Свят, я спрашивать не рискнула, предвидя очередную звонкую оплеуху. Тем не менее, внутрь закралась потаенная надежда. Мне хотелось верить, что раз уж Просвещенные находят избавление в этом таинственном месте, то и мне там с моей проблемой справиться помогут. Следует отметить, что даже спустя некоторое количество лет обучения у Свята, о драконах я знала весьма немного, и знания мои были туманны и общи. Могущественные как в физическом, так и в духовном плане, эти создания вызывали одновременно и дрожь, и трепет. Однажды Свят поведал, что, увидев дракона, ты испытываешь противоречивые чувства. Хочется мгновенно пасть ниц, признавая всю свою ничтожность и бесполезность перед столь мудрым и древним созданием, и одновременно с этим из спины словно вырастают крылья, толкающие взмыть к небесам. Энергия и аура, которую источают вокруг себя эти рептилии, невероятно могущественна. Она способна подавить волю, лишив человека рассудка, обратив в безвольную куклу, или же исцелить истерзанную ранами душу, подарить покой и умиротворение. Кроме того, Даровский рассказывал о необычайной красоте и грации небесных созданий. Он говорил, что нескладность свойственна лишь слабым, порочным существам, чье время на земле до одури скоротечно. Естественно, к ним относились и люди. В результате всех этих туманных повествований в голове у меня созрел совершенно непонятный образ. Нечто змеевидное, в богатых латах на коне, что скачет навстречу приключениям, защищая «царя и отечество». Спустя несколько часов упорной пешей ходьбы я запросила отдыха, а Свят, погруженный в тяжкие думы, не сильно отпирался, поэтому, сойдя с дороги, мы устроились на привал. Пока я копошилась в сумках, ища что-то, чем можно было бы заполнить бездонную пустоту моего желудка, Паломер отмер и теперь сосредоточенно оглядывался по сторонам, что-то выискивая. Засунув за щеку откусанный кусочек сыра, я заинтересованно наблюдала за его манипуляциями. Наконец, подняв с земли небольшой, размером с ладонь, темный камушек, Свят повернулся ко мне. - О чем я тебе говорил во время последнего нашего урока? Глубоко задумалась, перекатывая от щеки к щеке сыр, а после перевела глаза на сосредоточенного мужчину. - О том, что все в нашем мире есть вместилище энергии. Кто-то с ней рождается и способен делиться ею с другими, а кто-то лишь поглощает то, что ему дают. - Не так уж ты и безнадежна, - хмыкнула эта старая пиявка, подходя ближе, а я возмущенно фыркнула, - хотя если судить по практике… - Я три дня просидела с чертовой каменюкой в поле! – огрызнулась, вспоминая, как противно липла к телу мокрая одежда. - А толку от этого было как с гуся молока! – парировал Свят, опускаясь напротив. Возразить было нечего. Вытянув передо мной ладонь с камнем, мужчина заговорил вкрадчивым, тихим голосом, призывая к вниманию: - Тебе, как целителю, необходимо научиться направлять свою энергию, энергию своей души, в другие предметы, получая от них отклик. Только тогда ты сможешь легко вылечивать различные недуги, не имея порой ничего под руками. Это и называется «чувствовать». Я не дыша следила за тем, как кожа ладони мужчины словно бы истончилась, став прозрачнее, а через нее отчетливо проглядывала кружевная сетка вен и капилляров, а еще там, внутри, под кожей, словно горел мягкий теплый свет. «Душа». Глаза расширились. Впервые я видела в живую то, о чем до этого он пытался рассказывать мне, используя слова. Глупо. Нагляднее было показать сразу, но тогда у меня возникла бы уйма ненужных вопросов и эмоций. Он понимал это. Именно поэтому два года я штудировала различные книги, ползала по лесу, выискивая пучки лечебных трав, а после пыталась раскрыть свой потенциал, тренируясь на кошках. И лишь сейчас я, наконец, осознала, чего он от меня хотел, каким должен стать конечный результат моих учений. А затем произошло чудо. Не иначе. Камень на ладони запульсировал приятным зеленоватым светом, что от краев стекался внутрь, а после свечение стало ровным и спокойным, а Паломер вновь заговорил. - Мы способны поделиться частичкой своей души с чем и кем угодно. Различны лишь последствия. Если камень будет просто хранить ее в себе, готовый вернуть в любой момент, то человек, которого ты подобным образом могла излечить, при неправильной отдаче может умереть. Так же, как и ты, если вздумаешь поделиться слишком большим кусочком. Перекатывая светящийся камень из ладошки в ладошку у себя в руках, я глубоко задумалась над увиденным. Чувствовать, что в мире существуют те, кто способен творить поражающие воображения вещи из ничего у тебя на глазах – странно. Знать, что один из них все последние несколько лет был рядом с тобой – странно вдвойне. Продолжая разглядывать камень, подняла глаза на мужчину. В голове появился до ужаса абсурдный вопрос, который моя персона просто не могла не задать. - Почему зеленый? – Свят моргнул, а после расхохотался в голос, поняв, о чем именно я говорю. - Ох и чудная ты все-таки девка, Златослава! – Восприняв данную реплику почти как комплимент, воспряла духом, горделиво поведя плечом. – Это цвет моей души, когда она воплощается в нашем мире. - О! Так он бывает разным? – Понимать столь простое объяснение мой мозг совершенно отказывался, а губы тем не менее раздвинула шальная улыбка. – А какой тогда у моей? Фыркнув, мужчина снисходительно глянул на мою воодушевленную тушку, после чего еще раз коротко хохотнул и поднялся, заявляя, что пора выдвигаться в путь. Затаив обиду на старого интригана, поплелась следом, мысленно увещевая себя, что обязательно отомщу при первом же удобном случае. Оставшуюся часть дня мы шли в полном молчании. Свят вновь ушел в себя, размышляя о грядущем, а я любовалась так и не потухшим камушком. Когда начало темнеть, а на небе стали появляться первые звезды, мы вновь ушли с дороги, углубляясь в заросли и спустя какое-то время вышли к полянке, чуть поодаль от которой мерно журчал ручеек. Вполне неплохое местечко для сна под открытым небом. Сбросив сумки и разминая затекшие плечи, мужчина подошел к ручью, склоняясь, чтобы напиться. Смотря на своего великого и неповторимого Просвещенного, что на четырех костях стоял возле ручья, мною завладело корыстное и низменное желание свершить недавно запланированную месть. Завладело, надо сказать, основательно, а посему я, не шибко долго думая, приступила к его непосредственной реализации. На цыпочках просеменив к «мирному жителю», глубоко вздохнула свежий воздух и прислушалась к пению птичек, а затем, издав подобие боевого клича доблестного воина, отвесила Паломеру смачный пинок. От бедра, так сказать. Голеностоп звучно хрустнул, взрываясь приступом боли, а всю округу огласила какофония моего воя, яростного мужского рева и мелодичного плеска воды. Следует отметить, что поздний ужин так же проходил в молчании. Только каком-то гробовом… Мужчина, что мрачной скалой возвышался по другую сторону костра, полностью игнорировал мою персону, уделяя все свое внимание хлебу и вяленому мясу, а так же плащу, сапогам и рубахе, что мирно покачивались на палке рядом с костром, просыхая. - Свя-я-я-ят, - для убедительности раскаяния шмыгаю носом, - ну я правда больше так не буду! Ну развяж-и-и! В доказательство своего незавидного положения пытаюсь, ерзая на месте, хоть немного отлепиться от ствола крепкого дуба, что рос на краю полянки, плавно переходящей в лес. Не вышло. Моя светлость все так же была намертво примотана к дереву поганой веревкой, которая неизвестно откуда взялась в сумке у этого старого садиста. Поняв, что пытаться воззвать к его совести глупо, ибо таковой у него не имелось, начала давить на жалость, состроив максимально несчастную моську. Чувствую, не в целители мне идти надо было, ой не в целители… - Учи-и-итель, Ваша глупая, нерадивая и горемычная ученица глубоко раскаивается в совершенном деянии! – Так, и побольше печали в глаза. Голова Паломера дернулась по направлению ко мне, а губы дрогнули. - Кажется, я где-то такое уже слышал. И если мне не изменяет память, после этого сгорела наша изба. – Фыркнула, пытаясь принять максимально независимый вид, но быстро стушевалась под ироничным взглядом этого ирода. В конце концов, от дерева меня отвязали и даже покормили, правда, и про исцеляющий дурь подзатыльник тоже не забыли. Раскинувшись на плащах, под мерное потрескивание веток в костре мы тут же провалились в сон. Спала я плохо, часто дергаясь и крутясь. Мне снился гнев, от того, что кто-то самонадеянный, решил покуситься на мои территории, а после злоба переросла в ярость и отчаяние, когда я почувствовала, что у захватчиков есть туз в рукаве. Эмоции и чувства были не моими, я переживала чужие впечатления и тот, кому они принадлежали, нуждался во мне. Я чувствовала это на уровне интуиции и не могла игнорировать. «Где ты?» Глубокий раскатистый властный голос звал из темноты, а когда в ней резко вспыхнули два огненных глаза я порывисто села, распахивая в испуге глаза. Последнее, что я смогла почувствовать, находясь на грани сна и реальности – огромная слабость, мгновенно накатившая на все тело и что-то острое, впивающееся в странно хрупкое плечо.