Спаси и сохрани

«Сначала думай, потом делай!» Фраза, сказанная поучительным тоном Свята, вяло проплывала среди прочих мыслей, занимавших сейчас мою голову. Мужчина, хотя скорее даже молодой парень, что стоял напротив, не спешил предпринимать каких-либо варварских действий по отношению к моей хрупкой персоне. Скорее, он внимательно рассматривал меня, как какого-то зверька. Дикий, что ль, какой-то? Порыв безграничной смелости, который, как пробку из бутылки, выбил меня из магически защищенного магазина на встречу малопонятному будущему, пропал, не оставив даже послевкусия. Теперь оставалось лишь терзаться догадками о том, что делать дальше. Сглотнув, сжала руки в кулаки, окидывая взглядом комплекцию вероятного нападающего. Комплекция была хорошая и внушительная. Вообще, хорошего в нем было много. Это я исключительно как ценитель прекрасного говорю, не предвзятым, так сказать, взглядом оцениваю. Фыркнув, заехала сама себе по затылку. Эх, вот не хватает Свята, когда надо. Что ж я в будущем-то без него делать буду? Дуростью ж в три слоя зарасту. Незнакомец склонил к плечу голову, по-прежнему молча наблюдая за мной. В глазах, что меняли свой цвет от темного до практически изжелто-золотого, мелькали, быстро сменяясь, эмоции. Наконец, решив что-то, парень улыбнулся, вытягивая вперед одну руку. - Ты должна пойти со мной! Первой, наиболее нецензурной и грязной фразочкой, услышанной поздно ночью возле избы сапожника, я подавилась, вылупившись на это существо во все глазные яблоки. Ага, так и побежала. Хватит с меня, один раз уже повелась, так теперь уже три года от этой старой пиявки отцепиться не могу. Наученная горьким опытом общения со склочными бабками, которым часто разносила травяные настойки Паломера, я с трудом растянула губы в обаятельной улыбке. Попыталась, по крайней мере. - Дяденька! Ну зачем Вы та-а-ак? Я же Вас не знаю совсем! А вдруг Вы из негодяев подзаборных? – Участливо похлопала ресницами, кокетливо тормоша все то немногое, что еще осталось от когда-то аккуратной косы. - Из каких годяев? – очумело переспросил этот самый, чуть поддаваясь вперед и нахмуриваясь, словно пытаясь припомнить значение слова. К подозрительности прибавилась еще и странность, и процент моей симпатии к данному кадру резко упал. Эх, завязывать пора с этими книжками Просвещенного, уже говорю, как этот старый садист. - Подзаборных! – вежливо повторила, слегка кивнув. Вдруг у доброго молодца со слухом проблемы? - Я… не из таких! Вроде как… - задумчиво почесал затылок, а потом вновь на меня уставился, скрещивая руки на груди. Рубаха натянулась, четко обрисовывая контуры молодого сильного тела. - Да мне даже имя Ваше не ведомо! – выдвинула еще одну жалкую отмазку. - Как же не ведомо? Я тебя видел и знаю, а ты нет? Не смеши народ, девица! - Я не девица! – взъелась, а после замерла. – А как это ты меня видел? Перед глазами чуть помутилось, а в голове из неоткуда появился совершенно блеклый образ, будто бы взгляд со стороны. Купель, наполненная горячей водой, от которой шел пар, заполняя небольшое пространство купальни. Нагая девушка с темно-русыми густыми и вьющимися волосами стоит рядом с купелью, держа в руках чистую простынь. Опустив ткань на деревянный бортик, медленно опускается в горячую воду, зажмуриваясь и растягивая губы в блаженной улыбке. Резко распахнув глаза уставилась на лицо парня передо мной, губы которого разошлись в поистине похабной ухмылке, после чего он выразительно поиграл бровями и, разведя руки в стороны, добавил омерзительно веселым тоном: - Ну, как-то так. Кровь прилила к ушам, а рот сам по себе открылся, превращаясь в большую букву «О». - Ты… Ты. Ты! – Мой перст величественный, вместе с хозяйкой своей негодуя, наставился на этого прохиндея, что посмел красу благородную в неглиже полуночном своим взглядом сальным облапать. - Яромир, – оскалился этот гад, демонстративно окинув взглядом мою персону, что исключительно в сорочке ночной перед ним прибывала. – Как же я рад встрече, Златослава! Драпать отсюда надо, философски отметил внутренний голос, и я задумчиво кивнула, с ним соглашаясь. Замерев на секунду, уставилась за спину дракону (даже не верится) на совершенно пустое место, покрытое брусчаткой, и призвала все свои скромные навыки по накладыванию лапши чудодейственной на его раковины ушные. Посмотрим еще, кто кого!

***

Человечка передо мной замерла, уставившись куда выше плеча, а в следующее мгновение от тела девушки разошлась рябью волна панического страха. Зрачки глаз расширились, полностью закрывая собой каре-зеленую радужку, и Злата сглотнула, будто бы пытаясь избавиться от кома в горле. Я не знал, что так напугало её, и инстинктивно подобрался, резко разворачиваясь. Я плохо знал людей. Женщин особенно. Из не продолжительной жизни среди них я понял, что люди по природе своей двуличны, жадны, тщеславны и непостоянны, но главное – до одури дорожат своими жизнями, поэтому в теории проблем с тем, чтобы заставить девчонку пойти со мной к «ведьминым степям» для прохождения ритуала единения душ, возникнуть не должно было. Что еще нужно для счастья, когда у тебя под боком один из опаснейших хищников, готовый защитить от чего угодно? Конечно, потом бы она скоропостижно отбросила коньки, сгинув в моем же пламени, но до этого-то момента была бы в полной безопасности! Но эта… девица! Глаза в который раз пробежали по совершенно пустому пространству, а в глотке заклокотало утробное рычание. Резко развернувшись, успел заметить клочок ночной рубахи, мелькнувший за углом какого-то ближайшего здания, оказавшегося таверной. Прислушался, на секунду прикрыв глаза, мгновенно вычленяя из какофонии звуков просыпающегося города, один, наиболее значимый. Бешеный стук маленького сердца, что, словно птица в клетке, колотилось в женской груди.

***

Я буквально летела над землей, часто хватая ртом воздух и перепрыгивая через редкие препятствия, встречающиеся в подворотнях и закоулках. Перемахнув через несколько мешков с песком, которые кто-то заботливый оставил валяться на земле, перекрыв ими и так не сильно широкий проход, я на секунду замерла, переводя дух. На лице выступила широкая улыбка, что уже через секунду сменилась злодейской ухмылкой. Ай, да я! Обдурить самого дракона! А он наивный и купился! Двинувшись дальше, правда, заметно медленнее, я впала в воспоминания. Два года назад Свят отправился за травами, пропав на недельку-другую, а меня, как дуреху неразумную, на шею Марьяши повесил. Девица эта была повитухи местной ученица, умная и ладная собой девка, за которой хвостиком бегал сын пекаря. И все бы хорошо, да характер у девки ни к селу, ни к городу был. Как скандалить начнет, так хоть топор вешай, да иконы к стене отворачивай. Моя персона, что всегда любопытством от сверстников своих отличалась, поинтересовалась, каким ж таким способом чудотворным, она к себе мужика так привязала, что зубилом не собьешь! Ведь это надо – столько лет норов такой терпеть, да при этом рассудок не потерять. Ухмыльнувшись, Марьяша закатила глазки и расплакалась, топая ногами да платочком парчовым слезки изредка подтирая. Я в утешения бросилась, а девица снова в смех. Оказалось, что таким способом после ругани ей черевички красные и приносят. Увы, слезы из себя я выдавливать не умела никогда, но вот страх, фантазиями нагнанный, пришелся к месту! Задумавшись, зацепилась ногой за тюк очередной и с тихим писком рухнула на землю, поднимая приличную тучку пыли. Впереди маячила центральная улица, а также мое спасение в толпе людей. Приподнявшись, потерла руками глаза, слезящиеся от песка и грязи, когда сверху накрыла тень. Взгляд упал на мужские сапоги, смутно знакомого фасона. Задрав голову, сквозь слезы уставилась на мужчину, возвышающегося, как скала, над моей сжавшейся тушкой. Он даже не вспотел! Дракон стоял, скрестив на груди руки. Хмурое лицо с мерцающими янтарным блеском глазами выглядело устрашающе, а дыхание мужчины было настолько ровным и спокойным, что стало даже завидно как-то. - Ты что же, девка, совсем без царя в голове? – холодный, рычаще-свистящий тон пронял до костей. - Ну почему же? Свят говорит, что царь есть, но реальная власть в руках у моей дури. Не оценив моего остроумия, Яромир за шкирку вздернул меня в земли, заставляя пискнуть, и зло рыкнул, встряхнув за плечи. - Я ведь, правда, с тобой по-хорошему пытался! – Взгляд приковал тонкий, раздвоенный язык, мелькнувший среди зубов, и я вздрогнула, в полной мере осознавая свое незавидное положение, а потому смысл сказанного прошёл мимо. Не знаю, что бы могло случиться дальше с его психикой и моей тушкой, но нас прервал шум и крики. По главной улице в нескольких метрах от нашего закутка, синхронно маршируя, прошли несколько военных, а люди быстро выскакивали на улицу, начиная о чем-то перешептываться. Дракон на секунду замер, чуть повернув голову в сторону, но хватку не ослабил – боится, что повторно удрать могу. - Что они говорят? – Голос прозвучал хрипло, и я подняла взгляд на мужское лицо, встречаясь с все еще злыми глазами. - Какая разница? О каком-то Даровском, который якобы находится в стенах города, правитель пожелал его видеть, поэтому его поведут в столицу. Добровольно или же силой. – Глаза расширились в немом ужасе, но эта ящерица только жестко ухмыльнулась, обнажая клыки. - Можешь не стараться! Больше этот трюк со мной не пройдет. Но я не слушала, лихорадочно вцепившись пальцами в жесткую ткань рубахи. Тело затрясло, и я начала вырываться, что было совершенно напрасно. Все равно, что стену каменную толкать и свято верить, что она пошатнется. - Свят! Нет! Свят… Я, я должна помочь ему! Пусти меня! - Нет, ты пойдешь со мной и больше никуда не денешься, уж я-то об этом позабочусь. – Тон его голоса на секунду изменился, приобретая металлические нотки, и сомнений в правдивости слов дракона не возникало совершенно. По щекам гроздьями потекли горячие капли обиды и злости. Почему я так бесполезна? Почему я не могу ничего сделать? Взвыв, я в последний раз бесполезно толкнула эту глыбу мышц, но ничего не добилась. Вместо этого меня играючи отлепили от стены и, как на буксире, поволокли в неизвестную сторону. Я вырывалась, кричала, а после замерла, взвешивая все «за» и «против» относительно решения, которое может стать последним в моей жизни. Ведь он – дракон. Ему и убить меня ничего не стоит, но страх за Свята пересилил боязнь за собственную жизнь, приглушая все остальные эмоции. - Стой. - Нет! - Я сказала - стой! – Чешуйки, о которых я совершенно забыла, мгновенно вспыхнули жаром, а дракон замер, как вкопанный, недоверчиво оборачиваясь и рассматривая что-то в моих глазах. - Я… Я пойду с тобой, куда угодно, сделаю, что угодно, и больше никогда не буду прятаться и убегать, одного только прошу – спаси моего Просвещенного! По щеке скатилась еще одна слеза, а я смотрела лишь в потемневшие глаза дракона, в отражении которых видела собственные, полные мрачной решимости. Яромир с секунду думал о чем-то, внимательно всматриваясь в черты моего лица, а после выдохнул, аккуратно приподнимая мою руку. Задержав дыхание, я почувствовала нежное касание мужских губ на своей ладони. Метка вновь ожила, на секунду ослепляя меня вспышкой боли, а ладонь запульсировала мягким золотистым светом, там, где кожи коснулся его поцелуй. - Ты дала мне свое слово, – мрачно проговорил мужчина, отходя на шаг. - И сдержу его, если ты сдержишь свое! – вторила ему, огибая и бросаясь за военными. В том, что дракон пойдет следом, сомнений не было.