"Пыль"

      Вопреки ожиданиям, тренировка прошла не так удачно, как хотелось Антону. На стрельбище он не попал ни разу, что очень сильно взбесило тренера и озадачило его друзей. Но на все вопросы Шипулин отвечал односложно, ссылаясь на плохое самочувствие после вчерашнего да на снег, который так некстати пошел. После очередного неудачного круга, когда он проехал еще хуже и вновь не попал ни в одну мишень, тренер подозвал Шипулина к себе и, грозно нахмурившись, произнес, чеканя каждое слово:       - Если ты не соберешься, то на следующую гонку я тебя не поставлю! Это просто катастрофа!       - Простите, - устало провел рукой по лицу Шипулин, - просто я плохо спал.       - Так иди и выспись, как следует! - чуть не заорал тренер. - И чтобы завтра был в форме! Через два дня гонка, в которой ты просто обязан участвовать!       - Хорошо.       Опустив голову, не обращая внимания на взволнованные вопросы друзей, он побрел к отелю. Мысли путались, перескакивая с одной темы на другую - прошедшая гонка, предстоящая гонка, утренний перелет в Оберхоф, да еще климат здесь пожестче будет, чем в Поклюке. Антон был вымотан физически и эмоционально. Он старательно отгонял от себя ненужные мысли, убегал от них, как от огня. Думал о чем угодно, только не о НЕМ. Да, старался, но все бесполезно, ибо за каждым поворотом он видел ЕГО лицо, с каждым вдохом слышал ЕГО голос. Это становилось невыносимым испытанием его силы воли. Ну как себя заставить не думать о человеке, в которого, словно мальчишка, влюбился? Масла в огонь, безусловно, подлила проведенная вместе ночь. Особенно его терзало то, что Мартен ничего не помнит. С одной стороны, Антон испытывал облегчение - не нужно объясняться, оправдываться, юлить и пытаться что-то скрыть. Но вот с другой - ему очень хотелось, чтобы Фуркад помнил, чтобы пришел к нему с вопросами, чтобы заставил признаться в своих чувствах. Страшно, очень страшно, зато потом с души упал бы камень. Этот невыносимый груз, что приходится тянуть ему одному, ужасно давил. Антон задыхался.       Антон теперь жалел, что не ушел вчера, что не оставил все, как есть. Уж лучше терзаться от того, чего не случилось, задаваясь вопросом - а как бы было? - чем вот так страдать, пытаясь унять быстро колотящееся сердце в груди. Он больше не сможет посмотреть на Мартена прежними глазами, зная, как его голос звучит, когда тот произносит имя в порыве страсти.       Шипулин с трудом передвигал ноги, увязая в сугробах. Мелкий снег перешел в настоящий снегопад, и уже на расстоянии нескольких метров нельзя было ничего рассмотреть. Удивленно оглядевшись, Антон понял, что пошел совершенно не в ту сторону. Отель остался где-то позади, а сам он сейчас находился в лесу, далеко за пределами трассы. Моргнув, мужчина осмотрелся - местность была незнакомой, и, как он тут оказался, оставалось загадкой для него. Хотя, чего уж тут удивляться, слишком задумался, вот и не заметил, как ушел не в том направлении. Надо возвращаться, если он не хочет окончательно заблудиться тут. Вот только сделать это оказалось проблематично - его следы замело, пробираться приходилось почти на ощупь, ведь из-за сильной метели он практически ничего не видел перед собой. И становилось все холоднее - легкая куртка для тренировок не согревала при обычной ходьбе, а ноги, обутые в специальные ботинки для лыж, начинали мерзнуть.       Пройдя между деревьями, Шипулин вышел к какому-то холму, словно исполин, возвышающимся над ним на добрых метров десять-пятнадцать. Взобраться? Слишком опасно. Обойти? Только в какую сторону шагать?       Позади простирался лес, вдоль которого, как заметил Антон, проходила едва заметная тропинка. По ней он и пошел, повернув направо, справедливо отметив, что она выведет его к месту назначения. Мужчина вспомнил, что, вроде, проезжал здесь, наворачивая тренировочные круги, хотя... мог и ошибаться. Безусловно, когда он в гонке, то нет времени и желания смотреть по сторонам, разглядывая красоты природы, но это место было совершенно точно ему знакомо, а потому Антон особо и не волновался, шагая по самой кромке леса, будучи полностью уверенным в том, что скоро выйдет к отелю.       Примерно минут через пять, когда желанная гостиница так и не показалась из-за поворота, уверенность спортсмена поубавилась. Может, стоило все-таки вернуться и пойти в обратном направлении? Но расстояние было пройдено довольно приличное, а силы были уже на исходе, учитывая, что перед "прогулкой" по лесу, он еще и прокатился с ветерком под чутким руководством тренера. Антон устал и хотел поскорее оказаться в своем номере, упасть на кровать и уснуть. Но, чтобы осуществить задуманное, надо было как-то попасть на этот чертов холм!       Плюнув на осторожность и полностью доверившись своим рукам-ногам, Шипулин начал взбираться вверх. Сделать это оказалось еще более невозможным, чем представлялось на деле: снег проваливался под его ногами, осыпался, не давая возможности зацепиться. Он забивался в ботинки, за отворот куртки и тут же таял, создавая совсем уж не комфортное ощущение сырости. Сегодня в Оберхофе было достаточно холодно, и мороз пробирал до самых костей, да еще эта метель, так некстати начавшаяся. Руки уже заледенели, а про ноги и говорить не хотелось. Чувствуя себя безумно уставшим и вымотанным, Антон оставил бесполезные попытки взобраться на этот склон. Как бы не хотелось, но пришлось вновь продолжить путь, просто надеясь на то, что рано или поздно тропинка выведет его куда-нибудь.       В итоге, через пятнадцать минут, замерзший и ужасно уставший Антон дошел-таки до своей гостиницы. Все оказалось куда как проще - со стадиона он свернул влево, пройдя через пролесок и выйдя на небольшую опушку, невидимую из-за нескольких рядов деревьев. Которая, однако, была открыта с противоположной стороны, куда и отправился Антон, очнувшись от раздумий. Из-за снегопада он не смог разглядеть свои следы, иначе сразу бы понял, что совершил ошибку. Отель находился в противоположной стороне, и мужчина сделал огромный крюк, прежде чем оказался на месте. Благо, что эта самая тропинка не увела его вглубь леса, иначе он бы до самого утра таскался по дебрям, пытаясь найти выход.       Промокший, замерзший и безумно злой, Антон вошел в гостиницу. Быстро поднявшись на свой этаж, он, выходя из лифта, лицом к лицу встретился с Мартеном. Оба застыли, удивленно разглядывая друг друга.       - Привет, - первым очнулся Фуркад, вновь примеряя на себе маску наглого, вредного и эгоистичного спортсмена. Вот только сейчас у Шипулина не было ни сил, ни желания общаться с этим человеком. С каждой секундой он чувствовал себя все хуже. Руки замерзли настолько, что Антон их не только не мог согнуть, но и пошевелить не получалось. В ступнях что-то противно и больно кололо, словно иголки впивались в них.       - Да, привет, - быстро кивнул Антон, выходя из лифта и направляясь к себе. Его шатало из стороны в сторону, видимо, прогулка добавила проблем.       - Хей! Ты в порядке? - немного взволнованно поинтересовался Мартен.       - Да, в полном. - Антон мысленно просил его уйти.       - Послушай, ты как-то странно выглядишь, - нахмурился француз.       Антон хотел что-то ответить, но почувствовал, что больше не в силах говорить. Перед глазами все разом потемнело, и он начал сползать по стене, стараясь инстинктивно за что-то ухватиться.       - Эй! - кинулся к нему Мартен, подхватывая под руку. - Черт! Да ты весь холодный, как лед!       Он крепко обхватил его за талию и направился по коридору к номеру, где остановился Шипулин. Голова мужчины болталась, словно у тряпичной куклы, тело обмякло, а ноги больше не двигались - Антон потерял сознание. Фуркаду пришлось полностью взвалить его себе на спину, чтобы хоть как-то дотащить до номера. На лицо были все признаки переохлаждения, причем состояние было довольно тяжелым и надо действовать, как можно скорее.       - Ну и как мне открыть тебя? - произнес биатлонист, озадаченно уставившись на нужную дверь. Запустив руку за спину, он принялся ощупывать карманы в куртке своей "ноши". Спустя несколько минут и нечеловеческих усилий, Мартену удалось найти то, что отпирало замок - кодовую пластиковую карточку. - Есть! - радостно возвестил о своей маленькой победе Фуркад и вставил ключ в прорезь. Замок тихонько щелкнул, отпирая дверь, пропуская внутрь мужчин.       - Вот так, - тихо сказал француз, осторожно присаживаясь на кровать и укладывая Антона. - Ты замерз, надо бы согреть тебя. - Он знал, что при таких симптомах нельзя опускать человека в горячую ванну; интенсивное отогревание здесь не поможет, наоборот, только навредит ему. Значит, придется действовать по другому. Раздев Антона, он уложил его в кровать.       - Как же тебя угораздило? - покачал головой француз, снимая с себя одежду и ложась рядом с мужчиной, крепко прижимаясь к нему. - Вот так, скоро тебе станет лучше, согреешься.       Поплотнее подоткнув одеяло с той стороны Антона, Мартен облегченно вздохнул, закрыв глаза. Он сильно испугался, когда увидел, в каком состоянии находился Шипулин, выйдя из лифта. И самое страшное здесь было обморожение. Все, что угодно, только не это. Отогреть он сможет, а вот если все гораздо серьезнее... Нет! Мужчина помотал головой, отгоняя ненужные мысли, все будет хорошо. Завтра ему станет лучше, Мартен согреет его, он сможет помочь.       - Что ж, видимо это судьба - оказываться нам в одной постели! - сонно пробормотал француз, проваливаясь в глубокий, но беспокойный сон.