"Пыль"

      Утром, открыв глаза, первое, что почувствовал Антон - сильное желание пить. Но оно отошло на второй план, когда повернув голову, он увидел Мартена, мирно посапывающего рядом. Напрягая память настолько сильно, насколько позволяло его состояние, мужчина пытался понять - что же он пропустил?       Последнее воспоминание о вчерашнем дне - как он вошел в гостиницу и вызвал лифт, чтобы доехать до своего номера. Дальше - темнота. Абсолютно ничего, кроме каких-то жалких кусков, обрывков не складывающихся в одну картину. Как здесь оказался Фуркад, вообще оставалось загадкой века, а тем более почему именно в его кровати?       Голова кружилась, слегка подташнивало, но ему было тепло и уютно сейчас. Решив на время забыть обо всех вопросах, роем крутящихся в голове, Антон просто повернулся на бок и обнял Мартена, решив, что все выяснит позже. И даже если все это сон, то пусть он продлится подольше. Тепло, исходящее от мужчины, успокаивало, заставив провалиться в сон.       Когда же он проснулся в следующий раз, солнце за окном уже стояло высоко, проникая в номер, освещая полупустую кровать. На второй половинке, где в прошлый раз спал Мартен было пусто. Антон перевернулся и посмотрел в потолок.       - Значит, приснилось, - с сожалением произнес он, отметив, что голос у него был хриплым и едва слышимым.       - А вот и наша спящая красавица очнулась! - раздалось совсем рядом.       Шипулин повернул голову и увидел, что рядом с кроватью, в кресле сидел Мартен, весело улыбаясь. Нахмурившись, он решил поначалу, что ему опять снится сон и легонько ущипнул себя за руку под одеялом. Нет, не снится!       - Что ты здесь делаешь? - просипел спортсмен, разглядывая француза. Тот привстал и наклонился к больному, молча что-то протягивая ему. Присмотревшись, Антон с удивлением увидел стакан с водой. Приподнявшись на локте, он взял протянутый стакан и жадно начал пить. Какое блаженство чувствовать, как прохладная жидкость попадает в горло, стекая внутрь, освежая и принося такое блаженство, что и словами не передать.       - Как ты? - тихо и серьезно спросил Фуркад, забирая у того пустой стакан.       - Нормально, - вновь откинувшись на подушку, Антон прикрыл глаза. Он прислушался к своим ощущениям, ему определенно стало лучше: головокружение прошло, руки и ноги слегка покалывало, но это мелочи. В горле немного першило, но в остальном все просто чудесно. - Слабость есть небольшая, но это пройдет. А сколько сейчас времени?       - Почти два часа.       - Как - два?! - подскочил Антон, вспоминая, что должен был утром тренироваться. - Меня ждет тренер! Он же убьет...       - Лежи! - скомандовал Фуркад, укладывая его обратно в кровать. - Ты с ума сошел? Вчера чуть не помер от переохлаждения, а сегодня собрался прокатиться?       - Я должен позвонить...       - Сделано, - с самодовольной усмешкой произнес Фуркад, пересаживаясь на кровать. - Утром, пока ты спал, я позвонил в холл и попросил администратора предупредить твоего тренера, что ты не сможешь прийти и объяснишь все позже.       Антон лежал с открытым ртом, поражаясь тому, что сейчас слышит и видит. У него было столько вопросов, но какой из них задать первым даже и не знал. Ему не хотелось ничего говорить, не хотелось рушить этот прекрасный момент - Мартен рядом с ним, сидит здесь, без своего привычного напускного бахвальства. Он волновался о его здоровье? Неужели то, что было утром - не сон?       - Почему ты здесь? - дрожащим голосом задал Антон самый волнующий его вопрос.       - А разве сейчас это так важно? - усмехнулся француз, вновь возвращая маску на место.       Шипулин вздохнул и отвернулся от него, не в силах больше ничего говорить. Он устал, безумно устал от своих безответных чувств. Прекрасно понимая, что произошедшее сегодня - не более, чем дружеская помощь, и на самом деле Мартен здесь не потому, что сильно испугался за его здоровье, Антон почувствовал внутри пустоту. В груди росла огромная черная дыра, с каждой минутой грозящая поглотить его с головой.       - Спасибо за помощь, - пробормотал Антон, укрываясь до подбородка теплым одеялом, его вновь охватила дрожь. - Мне уже лучше, ты иди, а то еще и за тебя будут волноваться.       - Ты такой идиот! - рассмеялся Фуркад и поднялся, обходя кровать с другой стороны, чтобы вновь встретиться с его взглядом. - Тебе так важно знать по какой причине я здесь? Или почему я ВСЕ ЕЩЕ здесь?       - Что? - моргнул Антон, совсем не понимая его.       Взгляд Мартена стал серьезным, губы слегка подрагивали, было видно, что он немного нервничает и явно хочет что-то сказать ему. Это зрелище настолько поразило Шипулина, что он не находил слов, ожидая, что же скажет Фуркад. Тот присел на корточки у изголовья и внимательно посмотрел на лежащего:       - Послушай, я...       Его речь прервал стук в дверь. И Антон, и Мартен разочарованно выдохнули. Антон сел в кровати и хотел уже встать, но руки француза удержали того на месте.       - Лежи! - покачал он головой, - я открою.       - Но...       - В конце концов, пришло время и твоих соотечественников поразить открывшейся картине, ты так не думаешь? - усмехнулся Мартен и подмигнул ему.       - Действительно, - рассмеялся Шипулин, поудобнее устраиваясь на подушке. В прошлый раз они шокировали Симона, а кто будет на этот?       Подойдя к двери, Фуркад медленно повернул ручку и открыл, замерев на пороге. Антон не мог рассмотреть из-за широкой спины француза - кто же там стоял, но, судя по тому, что не раздавалось ни единого звука, то гость был явно в шоке. Наконец, через пару секунд из-за плеча Мартена показались головы друзей Антона: Гараничев, Малышко и Лапшин. Изумление, смешанное с настоящим шоком, настолько позабавили "больного", что, не выдержав, он расхохотался во все горло.       - Привет! - так же весело поздоровался француз, - вы извините, но Антон сейчас весьма занят, не могли бы вы зайти ближе к вечеру, а лучше - завтра? - и с этими словами он закрыл перед ним дверь. - Вот теперь мы квиты! - довольно улыбаясь, он вернулся к кровати и плюхнулся в кресло, глядя на Шипулина задумчивым взглядом.       Антон молчал, не зная, что ему говорить в этой ситуации. Он ничего не помнит - как встретил Мартена, а может тот сам пришел к нему в номер? Но зачем? И что вообще произошло? Наконец, после минутного молчания, Антон не выдержал:       - Что вчера было? Как ты здесь оказался?       - А я думал, что ты и не спросишь, - улыбнулся мужчина, - я вчера пришел к тебе, хотел поговорить, но не застал в номере. Решил вернуться к себе, но потом встретил тебя у лифта. Выглядел ты просто ужасно - весь бледный, холодный, как лед. Даже нескольких слов не мог внятно произнести, а потом и вовсе хлопнулся в обморок. - Мартен рассказывал все это будничным тоном, словно говорил о том, как сходил в магазин за хлебом. - Я дотащил тебя до номера, раздел, уложил в кровать и, следуя правилам оказания первой помощи при переохлаждении, решил согреть тебя... собой!       Последнюю фразу он произнес медленно, с легкой ноткой издевки, пристально наблюдая за реакцией Антона. Но тот снова промолчал, не глядя на француза. В его голове крутились картинки, которые теперь, после рассказа Мартена начали складываться воедино. Да, он вспомнил, как вышел из лифта, как удивился, встретив Фуркада. Потеряв сознание на несколько минут, он пришел в себя уже находясь в кровати, а рядом спящий Мартен. Значит, вот что он делал здесь - помогал ему не умереть от холода, согревая своим телом.       - Зачем все это? - Антону стало не по себе от воспоминаний. По какой-то непонятной причине, возникло чувство неловкости и стыда. - Зачем ты пришел?       - А как сам-то думаешь? - веселость во взгляде исчезла, оставив лишь осуждение и злость. Почему он опять злится на него?       - Прости, - опустил голову Антон, - я... я... Черт! Это просто невыносимо! - теперь разозлился он. На всю эту ситуацию! На невозможность признаться, на глупый страх перед своими чувствами, на этого человека, который вызывает в нем такую бурю эмоций, что говорить становится трудно.       Откинув одеяло, он встал с кровати и, пошатываясь, побрел в ванную, надеясь, что когда выйдет из нее Мартена уже не будет.       - Ты далеко собрался? - удивленно спросил француз.       - Умыться, - огрызнулся Антон и захлопнул за собой дверь.       Нет, он определенно не готов был к выяснению отношений. Сейчас они общаются, разговаривают, шутят даже про сложившуюся ситуацию. А как поведет себя Мартен, если Антон расскажет, что на самом деле испытывает к нему отнюдь не дружескую симпатию? Будет ли все так же шутить?       Мужчина включил кран и посмотрел на свое отражение в зеркале:       - Вряд ли, - сам себе сказал он. - Все изменится.       Но он так устал. Ему хотелось просто выложить всю правду и покончить, наконец, с этой мышиной возней! Ну сколько можно, в самом деле, умирать каждый раз, как встречаешься с ним взглядом? Понимать, что не сможешь дотронуться до него, не имеешь на это права. А желание никуда не делось, оно не исчезнет даже если пройдут года.       - Знаешь, - раздалось из-за двери, - я хотел сказать только одно...       Антон замер, ожидая продолжения фразы, но прошла минута, другая, а Мартен так ничего и не произнес больше. Подойдя вплотную к двери, он прислонился лбом к прохладному дереву и закрыл глаза. Он почти ощущал, даже почувствовал, как снаружи Мартен сделал то же самое.       - Я люблю тебя, - прошептал Антон, не переходя на английский язык, прекрасно понимая, что тот не сможет разобрать его речь и от этого становилось немного легче и проще изливать накопившиеся эмоции. - Я уже давно понял, что испытываю к тебе совсем не дружеские чувства. Я не могу больше общаться с тобой, как раньше, не могу смотреть на тебя - мое сердце начинает биться так часто, что мне кажется, скоро выскочит из груди. - Переведя дыхание, Шипулин прислушался - ни звука. Отлично, Мартен не ушел, он там, слушает, хоть и не понимает что ему сейчас говорит Антон. - Та ночь, которую ты не помнишь... я не жалею о ней. Я хотел, чтобы так произошло, я хотел тебя и получил. Пусть всего на одну ночь, но ты был со мной и знаешь, этого достаточно! Теперь я понимаю, что смогу справиться с собой, смогу сдержать рвущееся наружу сердце. Я только сейчас осознал, что ничего нельзя изменить и даже хорошо, что ты не будешь знать о моих чувствах.       Антон повернулся спиной к двери и сделал глубокий вдох. Пора положить конец этому бреду. Время лечит, и он забудет его. Пусть не сейчас и не через год, но это произойдет. Нужно работать, нужно полностью погрузиться в гонки и тогда боль утихнет. Одной фразой оборвать все нити, что их могли связывать, если они есть вообще.       - Просто уходи, Мартен. - Раз - и все, как отрубить часть своего тела, очень важную часть. Выкинуть на помойку, забыть о ней. - Нам не следует больше общаться вне гонок. Это лишнее.       Он замолчал, затаив дыхание, ожидая, что же ответит на это Фуркад? Но за дверью стояла гнетущая тишина. Глубоко вздохнув, Шипулин вышел из ванной. Пусто. Никого. Значит, он ушел, так и не услышав последней фразы? Или наоборот, услышал, но не захотел ничего ответить на это? Что ж, возможно, так будет лучше для всех. Вот только почему так больно? Почему в груди, словно кол вбили и стало так тяжело дышать? Пусть он и мужчина, но это не значит, что он не может плакать! Антон на негнущихся ногах прошел в центр номера, огляделся - пустота, обволакивающая, тянущая на дно. Вдруг его взгляд упал на белый клочок бумажки, лежащий на постели. Взяв его в руки, Антон быстро прочитал два слова, написанных по-французски, но понятных любому, кто хоть немного знал язык. А Шипулин знал.       Сердце на мгновение остановилось в груди, а потом застучало еще сильнее. Мужчина осел на пол и скомкал листок в руке. Все внутри него разрывалось от противоречивых чувств. Бежать за ним? Оставить все как есть?       Что делать?       "Я помню"