Люблю тебя ненавидеть

Я не питаю вовсе нежных чувств, Меня не манят мускулистость плеч, Я не гонюсь за трепетным вниманием... Однако всё же я к тебе стремлюсь, Увы, не в силах сердце уберечь От слов твоих, что хуже наказания... Надежда Яркая

***

— Ты опоздал! — Я задержался на собрании в Министерстве, — пояснил Малфой, поглядывая на серьёзного Блейза. Драко легко улыбнулся, смахнул тающие снежинки с волос и, стянув с плеч тёмное пальто, отдал его домовому эльфу у дверей имения Фооак. За окнами выла буря. Снег заметал дорожки, укутывая графство Норфолк в белое покрывало. Четыре дуба-исполина окружали имение, их ветви громко скрипели на промозглом ветру, спускаясь к озеру, покрытому толстым льдом. Драко вздрогнул от холода, слушая приглушённый гул ветра, и, мечтая о бокале глинтвейна, посмотрел на раздражённого Забини. Тот направился в гостиную, увлекая друга за собой. — Пока ты слушал нудную речь Кингсли и любовался прелестями его помощницы, — процедил Блейз, — я отбивался от проклятий этой ведьмы. — Уверен, она — последняя женщина, которая искренне желает тебе смерти, — усмехнулся Драко, ступая по мягкому ворсу ковра. — Это почему? — Потому что эта женщина — твоя мать, идиот, — задорно ответил Драко, открывая дверь. Гостиную освещал искусственный свет, в воздухе витал аромат белых роз. У камина в бархатном кресле сидела женщина, держа в руках блюдце с чашкой. Корсет шёлкового платья подчёркивал безупречную осанку, а иссиня-чёрные локоны, уложенные в сложную причёску, спадали на узкие плечи. Эта женщина умела подавать себя, привлекая внимание мужчин. Будучи подругой Нарциссы, она часто гостила в Малфой Мэноре. Драко ещё мальчишкой понял, что его крёстная — истинная леди с бойким характером. Она была менее консервативна, чем его мать, и с ней можно было беседовать свободно, не опасаясь осуждения. Возможно, это помогло ей пережить измены мистера Забини и развестись. После расставания с мужем она с сыном переехала в Англию и годы спустя вышла замуж за лорда Фелтона. Последующие браки Драко едва ли запомнил — куда больше в память врезались её выходки, которые всегда сходили ей с рук. Однажды крёстная, ведомая смелостью, влепила его деду Абраксасу Малфою пощёчину за то, что тот запер десятилетнего Драко в псарне на ночь. Семейство замерло, когда звук удара рассек тишину в трапезной. Люциус вскрикнул о непозволительном поведении, но крёстная усмехнулась и холодно произнесла: «Я лишь высказала мнение Нарциссы и леди Офелии, лорд Малфой». Её дерзость раздражала знатных дам, которые перешёптывались за спиной на каждой вечеринке. Драко с трудом сдерживался, не смея возразить взрослым, но когда видел, как Блейз беспристрастно слушает оскорбления, думал, что друг уважает мать лишь по традиции. Однако ошибался. Однажды Блейз избил сына графа Чесворда за то, что тот назвал его мать «чистокровной потаскушкой». Тогда Драко проговорил с другом всю ночь, залечивая его раны, и пообещал себе сдерживать его от рукоприкладства, решая конфликты дипломатично. Спустя годы Блейз легко затыкал рот любому, кто смел обвинить его мать, но сам едва сдерживался в её присутствии. Опасаясь проявлять заботу публично, он часто называл её «этой женщиной» или «этой ведьмой», считая, что это укрепит его репутацию. Драко же полагал, что таким образом Блейз невольно возвышал её над остальными. В своей странной манере он глубоко уважал мать, боясь оскорбить её резкими словами, и потому Драко, выполняя роль смотрящего, появлялся в имении Фооак, когда крёстная навещала сына. Драко тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и, стоя в дверях, наблюдал, как крёстная легко улыбалась, беседуя с Теодором. Потянувшись к чайнику, она медленно повернула голову. — Крёстная! — радостно воскликнул Драко. — Драко, мальчик мой, — радушно произнесла она, поднялась и обняла его. — Как давно мы не виделись! — Больше двух лет, Эленна, — улыбнулся он. — Как быстро летит время, — грустно сказала она. — Кажется, только вчера мы с Нарциссой смотрели, как ты неумело держишься на метле, а сейчас передо мной настоящий мужчина. — А вы, как и прежде, прекрасны, крёстная, — мягко произнёс Драко, слегка приподняв её подбородок пальцем. — Время над вами не властно. — Ох, Драко, ты тот еще льстец. Осторожно, молодой человек, иначе станете моим пятым мужем, — игриво сказала Эленна, подмигнув. — Ради возможности слышать, как Блейз называет меня «папочкой», я готов на эту авантюру, — рассмеялся Драко, игнорируя шипение за спиной. Эленна искренне рассмеялась, вернулась в кресло и жестом подозвала домовика, приказав разлить глинтвейн по бокалам. Драко устроился на диване с Теодором и спокойно наблюдал, как Блейз несмело садится рядом с матерью. — Что заставило вас покинуть солнечную Тоскану и приехать в Англию? — спросил Драко. — Пустые надежды, дорогой, — грустно ответила Эленна, с укором глядя на Блейза. — Я надеялась, что мой сын повзрослеет и остепенится. Но мои надежды рухнули, когда я увидела его в окружении дешёвых девиц. — Пятьдесят галлеонов за ночь! Не такие уж они дешёвые, — ухмыльнулся Блейз. — Блейз Лиморт Забини! — воскликнула Эленна. — Как ты смеешь говорить такое своей бедной матери! — Бедной? Тебе принадлежит половина графства Девоншир и пять домов в Сицилии и Тоскане, — парировал он. — Блейз! — К чему эта драма? Ты приехала, чтобы уговорить меня стать твоим адвокатом на очередном бракоразводном процессе… — Язвительный, подозрительный и высокомерный, — спокойно перебила Эленна. — Как же ты похож на отца. Упокой, Мерлин, его душу! Блейз поперхнулся глинтвейном, округлил глаза и медленно повернулся к матери. — Отец жив! — воскликнул он. — Не для меня, дорогой, — хмыкнула Эленна. — И не отклоняйся от вопроса. Я должна знать твои планы насчёт женитьбы. — Я не намерен подвергать себя такой опасности, — усмехнулся Блейз, наблюдая, как мать в возмущении открывает рот. — Я устала от твоего ребячества, Блейз, — грустно ответила она и, взглянув на Драко, добавила: — Мне остаётся надеяться на тебя. Ты женишься, и мой бестолковый сын последует твоему примеру. Блейз приглушённо рассмеялся, переглянулся с Теодором и весело сказал: — Если я последую его примеру, тебя хватит удар, матушка. — Что ты имеешь в виду? — подозрительно спросила Эленна. Блейз встретил серьёзный взгляд Драко, резко умолк и поднялся: — Я схожу в винный погреб, выберу к ужину твоё любимое мерло, мама. — Я с тобой, — шепнул Теодор, и они скрылись за дверью. Эленна грустно выдохнула, допила чай и мягко улыбнулась Драко. — Он действительно так категоричен к женитьбе? — Отнюдь, — улыбнулся Драко. — Блейз непременно женится на благородной девушке, похожей на свою мать. — Льстец, — улыбнувшись, повторила Эленна. Она подозвала домового эльфа в нелепой яркой тунике — очередная насмешка Блейза — и приказала подать травяной чай. — Я навещала твоих родителей на днях, — сказала она, разливая чай. — Надеюсь, матушка здорова? — спросил Драко, отпивая. — Да. Вот только… — она замолчала, взглянула на него и продолжила: — Может ли мать, отлучённая от сына, не беспокоиться? — Я навещу её на Рождество, — спокойно ответил Драко. — Навестишь, — задумчиво повторила Эленна. — Ты не ограничен в перемещении. Можешь жить с родителями в Италии. — Я обсуждал этот вопрос с мамой. Я останусь в Англии, — серьёзно ответил Драко. Эленна слабо улыбнулась и повернулась на шум в дверях — домовик нёс очередную охапку белых роз. Драко лениво наблюдал, как она ставит розы в вазу, и, прикрыв глаза, вдыхает их аромат. — Ты не спросил об отце, — строго произнесла она. — Что? — Я упомянула визит к родителям, а ты спросил только о Нарциссе, — пояснила Эленна. — Я вовсе… — Драко, — тихо сказала она. — Люди безрассудны, и это приводит к последствиям. Но мы заслуживаем прощения. Думаешь, твой отец — исключение? — Мне незачем его прощать, Эленна, — напряжённо произнёс Драко. — С каких пор вас заботит его душевное состояние? — Меня беспокоишь ты, Драко. И... твое нежелание вступать в брак, несмотря на усилия твоей матери. — Я с трудом мог представить, что мать использует вас в вопросе моего брака. Она искусна в убеждении и едва ли прибегла бы к вашей помощи в таком мелочном деле. Предположу, у этого есть более глубокие причины. Не так ли, Эленна? Она отвела взгляд и подошла к окну. Драко видел её напряжённое лицо, отражавшееся в стекле, и ждал. — Нарцисса никогда бы не осмелилась поделиться с тобой своими опасениями, Драко, — серьёзно сказала она, не оборачиваясь. — А вы осмелитесь? — осторожно спросил Драко. — Пожалуй, — тихо ответила Эленна, вернулась и села рядом. — Я помню тебя зазнавшимся мальчишкой, прячущимся за спиной отца. Тогда я видела в тебе Люциуса. Но с годами я замечаю в твоём поведении повадки лорда Абраксаса, которого ты некогда боялся и недолюбливал. Драко вздрогнул и криво улыбнулся. — Это смешно, — прошипел он. — Я не похож на него. Мать и вы ошибаетесь. — Ты взволнован, — констатировала Эленна. — Я не хочу тебя оскорбить. Я делюсь наблюдениями. Ты можешь быть жестоким, но научился скрывать свои эмоции. С годами это будет даваться сложнее, и поэтому… — Мать решила женить меня, чтобы какая-то девица контролировала мой характер? — перебил Драко. — Скорее поддерживала и разделяла трудности. — Как романтично! — саркастично заметил Драко. Эленна улыбнулась, протянула ему чашку и внимательно посмотрела на него. — Ей не удавалось уберечься от жестокости моего деда, — грустно произнёс он, отпивая чай. — Она никогда не была его отдушиной. — Именно ею леди Офелия и была, — сказала Эленна. — Ты видел лишь страдания бабушки, но ты не знал, что происходило, когда они оставались наедине. Лорд Малфой не позволял ни одной женщине прикасаться к себе. Он был верен супруге. — Трогательно! — скривился Драко. — Жестокий преданный муж. — Именно так, — согласилась Эленна. — Леди Офелия не видела в нём чудовище — лишь человека, которого любила. Драко фыркнул, отставил чашку и отошёл к камину, глядя на пламя. Он чувствовал взгляд крёстной и понимал, что разговор не окончен. Он похож на лорда Абраксаса? Абсурд. Жестокость и тирания — то, чего он сторонится. Вспоминая суровый взгляд деда и его сухой хриплый голос, Драко невольно сжимал кулаки, желая утопить злость в глотке терпкого виски, или, вдыхая едкий дым сигарет, выжечь его образ из памяти и развеять пепел по ветру. Нет, он не похож на него. — Она никогда не сожалела о сделанном выборе, — тихо сказала Эленна за его спиной, коснувшись плеча. — Вы не можете этого знать, — напряжённо ответил Драко. — Конечно, нет, — согласилась она. — Я лишь повторила её слова. — Чьи слова? — раздался голос Блейза. Драко обернулся и увидел его с Теодором в дверях. — Невежливо подслушивать. Разве я тебя этому не учила? — улыбнулась Эленна. — Верно, — согласился Блейз. — Но я понял, что на этом можно недурно заработать. Эленна цокнула, подозвала домовика и приказала подавать ужин. — Где вы встретите Рождество? — спросила она, обращаясь к мужчинам. — В охотничьем доме в пригороде Эдинбурга, — лениво ответил Тео. — Рождество — семейный праздник, — напомнила Эленна. — Мы холостяки, у нас нет семей, — парировал Блейз. — Блейз Забини, если ты ещё раз оскорбишь мать, я лишу тебя наследства, — возмутилась Эленна. — Весомый довод, — согласился Блейз. — Я встречу Рождество с тобой, мама. — Извини, дорогой, у меня иные планы, — улыбнулась она. — И эта женщина — моя мать, — грустно вздохнул Блейз, допивая вино. — Возможно, я прибуду в Эдинбург только на Новый год, — заметил Драко. — Боишься, женушка не пустит? — усмехнулся Блейз. — Нет. Кингсли грозится отправить меня к Донавану, если я не подпишу договор с братьями Фрейгейр до Рождества, — ответил Драко. — Скандинавы вновь перенесли встречу? — обеспокоенно спросил Теодор. — Вы говорите о Ларсе и Ингере Фрейгейрах? — неожиданно спросила Эленна. — Да, — удивился Драко. — Вы их знаете? — Наслышана. Мой третий муж, Винсент, дружил с их дядей Вильгельмом. Вильгельм основал компанию с братом Ульриком. — Что вы можете о них сказать? — заинтересованно спросил Драко. — Мне немного известно, дорогой. Их семья преданно относится к браку. Фанатично, на мой взгляд. Они часто женятся на кузинах и не приемлют заключение делового договора с человеком, не состоящим с ними в родстве или хотя бы женатым. — То есть я, не обременённый браком, для них нежелателен? — удивился Драко. — Именно. Холостяки — ненадёжное вложение, — ухмыльнулась Эленна. — Варварство! — воскликнул Драко. — Тебе придётся найти особый подход, — ответила она и, взглянув на часы, направилась к столовой. Когда Эленна скрылась, Блейз наклонился к столу и заговорщически произнёс: — Как жаль, что ты не женат! — Ты прав! — задумчиво сказал Драко. — Я должен подыскать девушку, которая сыграет роль моей супруги. Мои любовницы определенно не годятся. Так кто же подойдёт? Чистокровная, благородная, начитанная, в меру умная, не болтливая… — Я один это слышу? — спросил Теодор. — Я знаю такую, — произнёс Блейз. — Правда? — удивился Драко. — Да. Ты на ней женат. — Что? Грейнджер? — ужаснулся Драко. — Кажется, твоё вино слишком крепкое. — Он прав, — сказал Теодор. — Грейнджер не проболтается, и она достаточна умна и сможет поддержать разговор. — И более весомый довод — кольцо леди Офелии у неё на пальце, — добавил Блейз. Нет, только не Грейнджер. Она устроит истерику. Но Блейз и Теодор правы — она единственная подходит. Какой забавный парадокс. — Она не согласится, — процедил Драко. — Ну же, Драко, — елейно пропел Блейз. — Думаю, тебе не нужно объяснять, как убедить женщину. — Она точно не согласится, — повторил Драко, медленно поднялся и вышел из гостиной. — Веселье, веселье, веселье! — задорно воскликнул Блейз, улыбаясь смеющемуся Теодору.

***

Драко стоял у широких окон в кабинете, наблюдая, как солнце догорало на горизонте, прячась в плотных снежных тучах. Зима хозяйничала в садах и окрестностях поместья, покрывая мраморные дорожки тонкой коркой льда. Он наблюдал, как в Зимнем саду, где ещё недавно цвели белые глицинии, Оддо кропотливо вырезал из прозрачного льда статуи. Домовик забыв про магию, потирал замёрзшие ладошки и осторожно постукивал молоточком, обтачивая плавные линии ледяных фигур. Драко взмахнул палочкой, разжигая камин, и вернулся к столу, где ворохом лежали развёрнутые свитки, письма и колдографии. На снимках, заигрывая, позировали девушки разных возрастов. Драко неохотно потянулся к трём карточкам, лежавшим в стороне, и разочарованно вздохнул. Последние дни он разрабатывал план, как подписать договор с компанией «Фрейгейр Брос» о поставке драконьих ингредиентов. Владельцы, братья Ларс и Ингер, оказались упрямыми клиентами. Даже видавший виды Итон Клюзо не раздобыл на них компромат, и единственной зацепкой были слова крестной. Он решил рискнуть и пойти на хитрость: убедить Фрейгейров, что он тайно женился и ждал возвращения родителей из Италии, чтобы объявить о браке. Идеальное стечение обстоятельств! Драко был уверен: Фрейгейры проглотят наживку. Оставалось лишь найти подходящую кандидатку на роль супруги. И поэтому он составил список девушек с необходимым набором качеств и одним недостатком — жаждой денег. Драко отодвинул колдографии. Впускать в дом продажную женщину — даже с благородными манерами — было немыслимо. Он никогда не опускался до такого, даже в самые трудные времена. Исключение составляли лишь те, кого он мог назвать своими и… Грейнджер. Одно имя этой женщины — как застрявшая в горле рыбья кость. Где бы он ни находился — в саду, в коридоре, в собственной спальне — ему всюду чудился её запах и мерещилась непослушная кудрявая шевелюра. Присутствие Грейнджер отравляло тишину мэнора и заставляло его вздрагивать от любого шороха. Даже в собственной спальне, он не мог чувствовать себя уединённо. Позже, обсуждая произошедшее с друзьями, Драко вынужден был признать: он привёл Леду, чтобы позлить Грейнджер. Но к чему прилагать столько усилий, чтобы разозлить женщину, которая поселилась в его доме? В памяти всплыл поцелуй Грейнджер с Адрианом. Блейз настаивал, что это и есть ключ к его странному поступку. Драко считал иначе. Да, поцелуй удивил. Да, его задело, что в его собственном доме разыгрываются сцены, достойные дешёвого романа. Но ревности к ничтожному кузену он не испытывал. И всё же, как бы он ни отнекивался, выбора не оставалось. Ему придётся прибегнуть к плану друзей и убедить Грейнджер сыграть роль его жены перед братьями Фрейгейр. Это был единственный способ спасти сделку. — Ферн, — устало позвал Драко, поворачиваясь на звук хлопка. — Где она? — Дейзи заметила мисс Гермиону в Южной башне, — ответил дэльф. — В совятнике? — удивился Драко. — Да, хозяин. Драко кивнул, накинул пиджак, положил в нагрудный карман сложенный лист пергамента и вышел из кабинета.

***

Быстро перешагивая через ступени, Драко вздрогнул от холода и поднял голову на винтовую лестницу. Он подумал переместиться на самую верхушку башни, где расположился пустующий совятник с единственным его обитателем — Диогеном, — и испугать Грейнджер своим появлением, но еще с детства он привык подниматься по закрученным ступенькам пешком. И у входа, услышав возмущенный голос Грейнджер, Драко замедлил шаг. — Диоген, немедленно верни мою брошь! — прикрикнула она. — Я не шучу! Ворон кружил под потолком, громко каркая, затем пикируя пролетел мимо и уселся на деревянную балку, повернувшись к Гермионе хвостом. — Не заставляй меня применять магию, Диоген, — строго произнесла она. — Иначе я больше не буду угощать тебя орехами и расскажу Малфою, что ты… — Я внимательно слушаю, — произнес Драко. — Малфой? Что ты здесь делаешь? — Наблюдаю, как ты угрожаешь моему ворону, — усмехнулся он, вытянув руку. Диоген аккуратно опустился на неё, перебирая лапками. — Я лишь пыталась вернуть свою вещь, — оправдалась она. — Ты брал, — произнёс Драко, покосившись на ворона. Тот возмущённо каркнул. — Это не вопрос, Диоген. Верни. Ворон виновато склонил голову, взлетел и отыскал среди безделушек небольшую серебряную брошь. Пролетев мимо Гермионы, он бросил её к ногам и вернулся на руку хозяина. — Спасибо, — сказала Гермиона, протирая брошь. — С каких пор ты подкармливаешь Диогена орехами? — спросил Драко. — С недавних, — растерянно ответила она. — Несколько недель назад я задержалась на террасе и заметила, что он запутался в кустах. Я помогла ему, а через пару дней он принёс на подоконник мёртвую мышь. С тех пор я иногда угощаю его орехами, а он изредка разносит мои письма. — Предатель! — тихо прошипел Драко, наблюдая, как Диоген виновато прячет голову под крылом. — Ты, наверное, хотел отправить письмо, — предположила Гермиона и направилась к выходу. — Я пойду. — Нет, я пришёл поговорить с тобой, — почти вежливо произнёс Драко. — Что? — удивилась она, остановившись. — О чём? — Буду краток, — напряжённо начал он. — Я хочу предложить тебе сделку. Через несколько дней в мэнор прибудут особые гости. И мне нужно, чтобы ты сыграла роль моей супруги. — Что? — ошеломлённо спросила Гермиона, часто моргая. — Ты не ослышалась, Грейнджер. Я вынужден просить тебя сыграть роль моей жены, — убедительно произнёс Драко. Нет, не послышалось. Очередная выходка? Розыгрыш? — Обычно сделка выгодна для обеих сторон, — настороженно произнесла она. — Что я получу взамен? Он выдохнул, достал из кармана сложенный листок и протянул ей. — Банковский чек, — пояснил Драко. — С моей подписью и фамильной печатью. Впиши любую сумму. — Любую? — усмехнулась Гермиона. — Например, пятьдесят тысяч галлеонов? — Ты переоцениваешь свою помощь, — скривился он. — Тридцать тысяч — уместная сумма. — Тридцать тысяч? — возмутилась она. — Ты готов заплатить целое состояние? Может, добавишь ещё десять, и я буду целовать тебе руку? — Думаю, пяти тысяч хватит, — иронично заметил Драко. Разозлившись, Гермиона разорвала чек на мелкие кусочки и кинула их к его ногам. — Считаешь, что стоишь больше? — прошипел он, схватив её за руку. — Нет. В отличие от твоих шлюх, я никогда не называла цену. — Ах да, забыл, ты отдаёшься даром, — усмехнулся Драко. Гермиона вздрогнула и злобно прошептала: — Но, только не тебе, Малфой. Он резко отпустил руку и проводил взглядом ее удаляющиеся шаги вниз по лестнице.

***

Наглая, дерзкая несносная… О чём он только думал? Рассчитывать, что своенравная Грейнджер способна на дипломатичный договор, было опрометчиво. Вместо того чтобы спокойно выслушать предложение, она оскорбилась вознаграждением. Немыслимая женщина! Драко тяжело вздохнул, стоя у двери в Белую комнату. Он сжал кулаки, размышляя, что скажет этой истеричной девице, когда переступит порог. Чувство было таким, будто он безжалостно топтал собственную гордость, которая возмущённо выла при мысли, что он снова попытается уговорить её выполнить небольшую просьбу. Мысль о том, что придётся унижаться перед маггловкой, причиняла почти физическую боль. Шумно выдохнув, он повернулся к двери. Драко потянулся к ручке, но в последний момент передумал и учтиво постучал. Правила этикета не позволяли врываться без приглашения. Ответа не последовало, и, наплевав на вежливость, Малфой нагло распахнул дверь. Гермиона сидела за туалетным столиком и методично расчёсывала гребнем длинные локоны. Взглянув в зеркало на невозмутимое лицо Малфоя, она холодно произнесла: — Я не позволяла тебе войти. — В отличие от тебя мне не нужно разрешение, чтобы войти в твою спальню, — напряжённо ответил он. Медленно приблизившись, он опустил руки ей на плечи, наклонился к ней и добавил: — Мне не нужно разрешения, даже чтобы войти в тебя. Она возмущённо шикнула, смахнула его руки и резко встала. — Ты вернулся, потому что тебе показалось, будто ты недостаточно меня оскорбил? — Оскорбил? — удивился Драко, устраиваясь на банкетке. — Я предложил щедрое вознаграждение. А ты сочла это оскорбительным. — Ты привык, что способен купить всех и вся. Даже людей. — Я не пытался тебя купить, Грейнджер, — усмехнулся он. — Я предложил поработать на меня. А любой труд должен оплачиваться. — Красивое оправдание, — елейно произнесла Гермиона. — Именно так ты убеждаешь людей прислуживать тебе? — Ты невыносима! — закатил глаза Драко. Заметив её недовольный вид, добавил: — Возможно, я был немного груб. — Немного? — удивилась Гермиона. — Именно, — согласился он. — Не строй из себя жертву. Она фыркнула, покачала головой и отвернулась к платяному шкафу, нервно перебирая вещи. — Я предлагаю начать разговор сначала, — произнёс Драко, наблюдая, как она медлит с выбором. — Зачем тебе представляться перед кем-то женатым? — спросила Гермиона. — Ведь это может раскрыть нашу тайну. — Исключено, — убедительно ответил он. — Я этого не допущу. — И всё же ты не ответил. Драко вздохнул и пристально посмотрел на неё. Она скрестила руки на груди и терпеливо ждала. — Гости, о которых я говорил, — братья Ларс и Ингер Фрейгейры. Они владеют крупнейшей в Европе компанией по поставке драконьих ингредиентов для редких зелий. После войны волшебная Англия ослабила позиции, и многие договоры расторгли. Сейчас зельевары, аптекари, лекари и мастера волшебных палочек вынуждены заказывать ингредиенты в Индии, Тибете и Иране, по завышенным ценам. Договор с Фрейгейрами позволил бы решить эту проблему. Но они отказывали мне во встрече по смехотворной причине: не заключают договоры с волшебниками, не состоящими в браке. Поэтому я… — …предложил мне сыграть роль твоей жены, — закончила за него Гермиона, виновато прикусив губу. Она не предполагала, что Малфой озабочен такими важными вопросами. Теперь его предложение не казалось таким уж диким. Она понимала: он вынужден просить именно её, потому что кольцо его бабушки, подтверждающее принадлежность к семье, было на её пальце. И, конечно, она не проболтается о его авантюре. — Но ты пытаешься обманом заполучить согласие Фрейгейров, — строго заметила Гермиона. — Вовсе нет, — усмехнулся Драко. — Согласно закону, я женат. Она вздрогнула, осознавая, что он прав. Помедлив, она произнесла: — Хорошо. Я помогу тебе. — Правда? — удивился он. Неужели так легко? — Да, — подтвердила Гермиона. — Но при одном условии. — И каком же? — напряжённо ответил он. — Я хочу… хочу, чтобы ты разрешил мне пользоваться библиотекой, — с волнением произнесла она. — Хорошо, — согласился он, удивляясь простоте просьбы. — Ещё что-то? — Да. Я хотела бы возвращаться в поместье позже. Скажем… в два часа ночи. — Нет, — покачал головой Драко. — В полночь. — В час ночи, — начала торговаться Гермиона. — В одиннадцать, — усмехнулся он. — Малфой! — возмутилась она. — Хорошо-хорошо, я согласна на полночь. — Увы, Грейнджер, у тебя нет дипломатических способностей. Ты могла попросить драгоценности, редкие фолианты или зелья. А выбрала библиотеку и лишний час на свободе. — Мне большего от тебя не нужно, Малфой, — улыбнулась Гермиона, уже предвкушая, как проведёт время среди редких книг, рукописей и свитков. — Хорошо. Только не опаздывай на ужин, — тихо произнёс он и направился к выходу. Она уже мысленно представляла, как войдёт в эту обитель знаний, дотронется до истории, проведёт там ночь, а завтра, возможно, отпросится с работы… — Воспользуешься библиотекой после того, как выполнишь свою часть сделки, — самодовольно бросил Драко, заметив, как улыбка медленно тает на её лице, и вышел из спальни. …Дьявол!

***

Гермиона смотрела на пламя в камине, которое сжигало поленья, заглушая томный голос Роберта. Она взглянула на него, улыбнулась, краем уха слушая его планы на праздники, и, кивнув, отошла к окну. За стеклом бушевал ветер, срывая зонты с прохожих. Она вздрогнула, почувствовав на плечах его тёплые ладони, и, улыбнувшись, повернула голову. — Ты выглядишь усталой, — сказал он. — Немного, — соврала она. — Чашечка кофе взбодрит, — предложил он. Заметив её кивок, уточнил: — Чёрный и две ложки сахара? Она выдохнула, посмотрела на него и сухо улыбнулась: — Кофе со сливками и без сахара. Роберт коснулся губами её плеча и направился на кухню, напевая мелодию. Гермиона смотрела ему вслед, прикусив губу, и ругала себя за то, что снова промолчала о его невнимательности. Забывчивость — его недостаток, но каждый раз она прощала его. Казалось бы, пустяк — забыл, какой кофе она любит, — но она знала: он не запомнит, даже если повторит сотню раз. Поэтому она молчала, сдерживая злость, когда понимала, что Роберт, её жених, не знает её привычек. Он помнил каждого больного, которого лечил, но забывал, что у неё аллергия на красную рыбу, что она не терпит бульварные романы, которые дарит, что она любит ужинать дома, а не в шумных ресторанах, и что она ненавидит розы. Она бросила взгляд на каминную полку, где в вазе стояли алые розы — его подарок. Их аромат витал в воздухе, раздражая её всё сильнее. В голове мелькнула мысль: схватить цветы и бросить в огонь. Образ алых роз, охваченных пламенем, заставил её улыбнуться, но она одёрнула себя. Потирая виски, она прикрыла глаза, пытаясь унять головную боль, и села в кресло, поджав ноги. Взяла с журнального столика недочитанную книгу, открыла на нужной странице, но слова плыли перед глазами. Выдохнув, она закрыла её. Кажется, она слишком устала, чтобы читать. Последние дни она работала до изнеможения над переводом «Книги ужасов Ориндела» для придирчивого заказчика. После выходки Малфоя и её собственного безумного поведения в его спальне она отправилась в Норвегию. Встретившись с Роршахом, она получила заветную книгу. Вспоминая тот миг, когда коллекционер неохотно протянул ей ветхий фолиант, а она, сдерживая жадное желание перевернуть страницы, осторожно коснулась корешка. Даже сейчас, проводя с книгой всё свободное время, она испытывала тот же восторг, что и в первую минуту. Впрочем, воспоминание омрачало поведение Роршаха. Он сухо поприветствовал её, проводил в кабинет, изложил обязанности, заставил подписать договор — и всё. Она покинула его особняк в дурном настроении. Совсем некстати вспомнились слова Диса: Роршах не работает с женщинами. Так почему он выбрал её? Задумавшись, она снова сдавила виски. Услышав шаги Роберта, подняла голову. Он улыбался, протягивая чашку кофе, и, вернувшись в кресло, заговорил о Рождестве. — Я хотела бы встретить Рождество у Гарри, — ответила она, когда он намекнул, что им стоит нарушить традицию. — Хорошо, — улыбнулся он. Она знала: он согласится на всё. Чувство вины заставляло его потакать её желаниям, и она этим пользовалась. Она не была уверена, что простила тот поцелуй со студенткой, но, чувствуя искренность, заставляла себя верить ему. «К тому же я тоже виновата», — подумала она, вспоминая поцелуй с Адрианом. — Я совсем забыл… — начал Роберт. «Не удивлена», — мысленно усмехнулась она. — Хочу, чтобы ты посмотрела эти бумаги, — продолжил он, протягивая папку. — Что это? — План нашей свадьбы, — ответил он. Заметив её удивление, пояснил: — Я нанял известного организатора - Шарлотту Патифор и она предложила варианты. Мы сошлись на втором. Ресторан «Аудин» — идеальное место, и… — Но это в Ирландии, Роберт! — воскликнула она. — И кажется, мы решили провести свадьбу в загородном доме твоих родителей. — Да, но Шарлотта сказала, что шатёр на заднем дворе — пережиток прошлого, — оправдался он. — К тому же, в доме недостаточно места для журналистов. Все таки свадьба героини войны... — Что, журналисты? Исключено! — воскликнула она. — И почему ты сам взялся за организацию? — Ты занята важным проектом. Мы перенесли дату. Я не хотел тебя обременять, но, кажется, ты не рада, — грустно произнёс он. — Я понимаю: ты хотел как лучше. Но организация свадьбы для девушки — важное событие. А даже не посоветовался, — ответила она. — Прости, я не подумал, — виновато сказал он. — Нет, ты не подумал обо мне, — констатировала она, возвращая папку, и, собрав книги, направилась к камину. — Я должна вернуться на работу, — сказала она, опуская руку в котелок с порохом. — Я всё исправлю, — крикнул он, когда она шагнула в камин. «Второй недостаток Роберта: он всё решает сам», — напомнила себе Гермиона, исчезая в зелёном пламени.

***

Гермиона вышла из спальни под внимательным взглядом Дейзи. Она уже думала, что совершила ошибку, согласившись участвовать в этом театре абсурда. Но мысль о библиотеке отогнала сомнения, и она прибавила шаг, направляясь на ужин с братьями Фрейгейр, которые представлялись ей злобными седыми старцами. Она усмехнулась, вспомнив наставления Малфоя: покорность и молчаливость — главные достоинства идеальной жены чистокровного наследника. Тогда она посоветовала ему завести собачку — та точно обладала бы всеми необходимыми качествами. Гермиона шла по коридору, аккуратно подбирая длинный подол. Остановилась у зеркала, заломила пальцы, подняла голову и посмотрела на своё отражение. Тёмное платье с узкими рукавами выгодно подчёркивало хрупкую фигуру, и лишь небольшой треугольный вырез открывал спину. Она улыбнулась, осматривая свой образ, который ей нравился, несмотря на то, что это платье выбрал для нее Малфой и приказал Дейзи убедить Гермиону надеть его под любым предлогом. Смотря в большие глаза эльфийки, наполненные слезами, и слушая ее мольбы, Гермиона сдалась. Она нервно закусила губу, заправила за ухо непослушную прядь и спустилась в трапезную. — Одежда красит человека, — заметил Драко, когда она вошла, опустив глаза. — Но не в твоём случае. — Ты не можешь просто промолчать? — шикнула она, садясь. — За молчание мне никто не платит, — парировал Драко. — В отличие от тебя. — Ты мне не платишь, — напомнила Гермиона. — Главное, что ты в это веришь, — сказал он, наполняя бокал. — Гости будут через несколько минут. Веди себя прилично. —О, Мерлин, надеюсь, библиотека этого стоит, — выдохнула она, расправляя салфетку. Малфой усмехнулся. Ферн, стоявший в дверях, кивнул, оповещая о приходе гостей. В трапезную вошли двое мужчин в строгих костюмах. Увидев Малфоя, они улыбнулись и протянули руки. После приветствий повернулись к Гермионе. Она поднялась и неуверенно подошла к Драко. — Господа, — произнёс он. — Прошу поприветствовать мою супругу Гермиону… Малфой. — Пожалуйста, называйте меня просто по имени, — осторожно заметила она, вздрогнув от непривычного сочетания. — Вы очень милы, Гермиона, — сказал высокий голубоглазый мужчина с бородкой. — Меня зовут Ларс Фрейгейр. А это, — он указал на длинноволосого мужчину с суровыми чертами лица, — мой брат Ингер. Обменявшись любезностями, они сели за стол. Ферн принёс поднос, поднял клош — запеченная форель с овощами. Гермиона разочарованно вздохнула, представляя, что ей придется довольствоваться вином и сыром. Но, когда дэльф подал ей блюдо, то она с удивлением обнаружила, что вместо форели, на которую у нее аллергия, был сочный кусок мраморной говядины. — Полагаю, ваше поместье довольно древнее, Драко, — с лёгким акцентом произнёс Ингер, рассматривая интерьер. — Верно, — согласился Драко. — История Малфой Мэнора начинается в одинадцатом веке, когда мой прапрадед лорд Арманд построил дом. — Очевидно, вы цените традиции, Драко, — заметил Ларс. — Несомненно. Все Малфои глубоко чтят традиции, как родственные так и брачные узы, — уверенно сказал Драко, усмехнулся и взглянул на Гермиону. — В этом наши семьи схожи, — ответил Ларс. — Признаться, ваше письмо нас озадачило, но куда больше удивила новость о женитьбе. — Я счёл уместным поделиться с вам. И конечно, после возвращения моих родителей, мы с супругой, заявим о браке публично, — убедительно произнёс Драко. — Трепетное отношение к семейным ценностям, — умилился Ларс. — Но вы, Гермиона, не разочарованы, что свадьба прошла в тайне? — Я безмерно рада, — искренне ответила она. Заметив непонимание братьев и злобный взгляд Малфоя, поспешила объяснить: — Я хотела разделить этот миг только с супругом. И он меня поддержал. — Завидная скромность, — восхитился Ингер. — Моя супруга готовилась к пышной свадьбе полгода. Но теперь вы, Гермиона, стали опорой мужу и хранительницей очага. — Да, верно, мне удается совмещать работу и обязанности хозяйки, — улыбнулась она. — Вы работаете? — удивился Ларс. Гермиона заметила натянутую улыбку Драко, за которой скрывалась угроза. — Любимое дело трудно назвать работой, — оправдалась она. — Я возглавляю исследовательскую группу, перевожу древние рукописи и фолианты. — Вы шутите? — поразился Ларс. — И правда переводите рукописи? — Книги — страсть моей супруги, — ответил Малфой. — Ещё в юности она интересовалась рунологией и криптографией. — Удивительно! — воскликнул Ларс. — Вы знакомы с работами рунолога Захария Тавински? Я его поклонник. — Конечно, — подтвердила Гермиона. — Несколько лет назад мне попалась его рукопись на санскрите с личными комментариями. Я потратила несколько месяцев на перевод. — Неужели? Я вынужден просить вас ознакомить меня с переводом, — взволнованно произнёс Ларс. — Буду рада, мистер Фрейгейр, — улыбнулась она. — О, зовите меня Ларс, — ответил он и обратился к Драко: — Ваша супруга, Драко, удивительная женщина. — Благодарю вас, — произнёс Драко и многозначительно взглянул на Гермиону, намекая, что пора удалиться. Она извинилась, поднялась и вышла, оставляя Малфоя обсуждать с братьями условия договора.

***

Луна серебряным диском светила на небе. Снежинки, как мелкие осколки стекла, поблескивали в лунном свете, и поместье утопало в тишине зимней ночи. Гермиона сидела на широком подоконнике, беззаботно улыбалась, рассматривая пейзаж из окна на кухне, и, облизнув ложку с мороженым, вздрогнула, услышав шаги. Она наспех потушила свечи, спрыгнула с подоконника и спрятала ведерко за спину. В этот момент Малфой переступил порог и включил свет. — Грейнджер? — удивился он, наблюдая, как она стоит босиком на мраморном полу и испуганно прячет глаза. — А я тут… я… — замялась она, недоумевая, почему его появление застало её врасплох. — Что ты прячешь за спиной? — металлическим голосом спросил он. — Ничего, — неубедительно ответила Гермиона. — Грейнджер, я не потерплю воровства в своём доме. — Что? — воскликнула она. — Я не воровка. Малфой усмехнулся, подозрительно сузил глаза, сделал шаг и схватил её за руку. — Это всего лишь мороженое, — оправдалась она. — Мятное? — ухмыльнулся Драко, принюхиваясь. — Да, — прошипела она, выхватывая ведерко. — Знаю, есть мороженое зимой странно. — Не так странно, как мятное мороженное, — парировал Драко. — Часто ты оккупируешь кухню по ночам? — Иногда, — пожала плечами Гермиона. — А как насчёт тебя? — Много работы. Нужна двойная доза кофеина, — ответил он, открывая шкафчики. — Ты мог попросить Ферна, — заметила Гермиона, лакомясь мороженым. — Он уже спит, — сказал Драко, пересыпая молотый кофе в турку. Гермиона промолчала, мысленно удивившись, что Малфой заботится о слуге, и, наблюдая, как он помешивает кофе в турке, спросила: — Тебе удалось уговорить братьев подписать договор? Я несколько часов просидела в гостиной в надежде узнать, как прошла встреча. Но вы, кажется, проговорили до полуночи. — Так не терпелось воспользоваться библиотекой, что выждала несколько часов? — усмехнулся Драко. — Вовсе нет, — запротестовала она. — Мне было любопытно, удалось ли тебя их убедить. — Удалось, — скромно произнёс он и, заметив её восторженное лицо и радостный возглас, задумался. Радуется чужому успеху? Странная... — Признаю, ты внесла свою лепту и заслужила чашку кубинского кофе, — сказал он, протягивая ей чашку. — Отравлен? — подозрительно спросила Гермиона. — Твои подозрения оскорбительны, — хмыкнул Малфой. — К тому же я не намерен тебя убивать. — Правда? — удивилась она, принимая чашку. — Да. Спрятать труп не так просто, как кажется, — ерничал он. Гермиона цокнула, закатила глаза и отпила глоток. — Со сливками и без сахара? — удивилась она, чувствуя сливочный вкус. — Ты ведь пьёшь именно такой, — недоумевая, ответил он. — В-верно, — запнулась она. — Спасибо. Допивая кофе в тишине, Гермиона рассматривала интерьер кухни. Взглянув на Малфоя, который наливал себе очередную чашку, она осторожно спросила: — Малфой, ты ведь признаёшь, что моя актёрская игра помогла произвести впечатление на Фрейгейров? — Что это, Грейнджер? — подозрительно уточнил Драко. — Прелюдия перед просьбой? — Да, — призналась она. — Через пару дней Рождество. Я хотела бы провести этот день с родными и друзьями. Тебя, наверное, не будет в поместье. — Неверное предположение. У меня нет причин покидать мэнор, — признался Драко. — И чем ты будешь занят? — удивилась она. — Работой, — коротко ответил он, направляясь к выходу. — Но это Рождество! — возмутилась Гермиона, заставляя его остановиться. — Волшебная ночь, полная доброты и любви. — Любви? — рассмеялся Драко. — Что за глупости? — О, не веришь в любовь? Какое клише! — усмехнулась она. — Любовь — лицемерное чувство, — сказал Драко. — Люди любят своих партнёров за их достоинства, а недостатки предпочитают не замечать. — Тот, кто никогда не любил, не поймёт тех, кто влюблён, — улыбнулась Гермиона. — Ценное замечание, — наигранно воскликнул Драко. — Запишу в ежедневник. Он направился к выходу и, остановившись у порога, не оборачиваясь, произнёс: — Ты можешь провести эту ночь за стенами поместья. Не могу отказать себе в удовольствии встретить Рождество в одиночестве. «Грустно», — заметила Гермиона, нахмурившись, когда его силуэт растворился в полумраке.

***

Весело напевая, Гермиона кружила по Белой спальне в предвкушении праздника у Поттеров. Она ждала этого дня несколько недель — ночь должна была стать наградой за месяцы проведенные в мэноре. Гермиона собрала подарки в бисерную сумочку, одела красное шёлковое платье, подаренное Эбби, и вошла в камин. Она переместилась в Гилленгем, в дом Роберта, отряхнулась от золы и ступила на мягкий ковёр. В гостиной её ждал Роберт в строгом синем костюме. — Дорогая, ты вовремя, — улыбнулся он, целуя её. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо, — смутилась Гермиона, заправляя прядь за ухо. — Нам нужно спешить. Я обещала Гарри не опаздывать. — Не торопись, — взволнованно сказал он, протягивая конверт. — Я приготовил кое-что особенное. — Что это? — спросила она, увидев яркие пригласительные билеты. — Приглашение на Венецианский рождественский бал, — восторженно произнёс Роберт. — Ты ведь мечтала побывать в Венеции. — Вовсе нет, — расстроенно ответила Гермиона. — Я мечтала о Иерихоне. — В любом случае, это грандиозный праздник, — радостно сказал он. — Да, замечательно, — натянуто улыбнулась она. — И когда состоится этот бал? — Через четверть часа. Мы как раз успеваем, — ответил Роберт, взглянув на часы. — Что? Мы должны отправится на праздник к Гарри! — возмутилась она, чувствуя, как закипает злость. — Не беспокойся, — успокаивал он, обнимая. — Я его предупредил. — Ты не предупредил меня! — возмутилась она, закипая от мысли, что он снова всё решил сам. Она отошла к окну, заглушая возмущение и открыла форточку, вдыхая морозный воздух. Она ждала этого дня, хотела провести его в тёплой уютной атмосфере с друзьями, а вместо этого должна улыбаться незнакомцам и пить дорогое вино. — Хорошо, — с трудом согласилась она. — Поехали в Венецию. — Если ты не хочешь, я… — Я хочу, — солгала Гермиона, перебивая его. — Нам нужно спешить. Он кивнул, грустно улыбнулся и протянул старый ключ, который служил порталом в Венецию. Мелодичная музыка окутала бальную залу во дворце Ка’Пезаро, освещённую сотнями огней в позолоченной люстре. Люстра отбрасывала радужные блики на стены и мраморный пол. На праздновании Рождества царила спокойная атмосфера: гости улыбались, беседовали, звенели хрустальными бокалами с игристым вином и вальсировали на паркете. Гермиона пригубила вино и огляделась в поисках Роберта. Пару минут назад он весело обсуждал что-то с профессором зельеварения Честером Листалем, а теперь его не было видно среди наряженной толпы. Гермиона грустно улыбнулась, поставила бокал на поднос проходящего официанта и направилась к Кристоферу. Он тоже присутствовал на празднике, и по его недовольному виду она поняла: здесь он оказался не по своей воле. — Гермиона, — услышала она голос Роберта за спиной, обернулась и посмотрела в его улыбающиеся глаза. — Пойдём со мной, я хочу тебя познакомить… С кем именно, она не расслышала из-за громкой музыки оркестра. Следуя за Робертом, она пробиралась сквозь танцующую толпу. В следующее мгновение её представили индийским лекарям, зельеварам, французскому послу в зелёном фраке, мадам Кастер, её сыну Джерому и многим другим волшебникам. Гермиона не запоминала ни имён, ни лиц. Когда очередной гость спросил о её военных подвигах, она извинилась и вышла на балкон. Сделав глубокий вдох, она опустилась на каменную скамью, радуясь тишине и одиночеству. Её не покидало чувство, что Роберт привёл её сюда, чтобы наладить связи с именитыми волшебниками, представляя героиню войны как свою невесту. Гнусное чувство! "Малфой, по крайней мере, не скрывал намерений использовать меня", — подумала она. — Гермиона? — послышался голос Роберта. — Я везде тебя искал. Он подошёл, снял мантию и накинул на её дрожащие плечи. — Ты можешь простудиться, — мягко сказал он, обнимая. Она подняла голову, посмотрела в его глаза и вспомнила слова Малфоя. — Роберт, ты любишь меня? — серьёзно спросила она. — Конечно, ты ведь знаешь, — улыбнулся он. — За что? — не успокаивалась она. — Странные вопросы, — рассмеялся он. Заметив её серьёзный взгляд, добавил: — За то, что ты добрая, умная, заботливая и красивая. — Но у меня есть и недостатки, — заметила она. — Недостатки можно исправить, — ответил Роберт, заметив, как улыбка тает на её лице. — Я… мне нужно в уборную, — вырвалась она из его объятий и направилась к выходу. «Любовь лицемерна», — стучало в её голове, когда она бежала вниз по лестнице и, растворившись в зелёном пламени камина, сбежала из дворца. Она опустилась на пол в Белой спальне, куда её привели слова «Малфой Мэнор», сказанные в непонятном порыве. Гермиона не знала, почему слова Роберта заставили её сбежать и биться в истерике на холодном полу. Обида душила её, сжимая горло. Казалось, привычный мир рушился, а она не замечала очевидного. Но она решила вернуться, извиниться перед Робертом и поехать к Гарри, где в уютной обстановке забудет о странных мыслях. «Я проведу Рождество в одиночестве», — вспомнились ей слова Малфоя, когда она снова вошла в камин. — Я об этом пожалею, — прошептала Гермиона, направляясь в гостиную. Малфой сидел в кресле с бокалом виски. — Грейнджер? — удивился он, заметив её в дверях. — Что ты здесь делаешь? — Я не знаю, — искренне ответила она. — Через пару минут полночь, — заметил он, взглянув на часы. — Ты ведь понимаешь, что не сможешь покинуть мэнор после полуночи? — Да, — ответила Гермиона. Услышав бой часов, грустно произнесла: — С Рождеством, Малфой!