Люблю тебя ненавидеть

Он живет с оглядкой на прошлое, Каждый день привечая гостей: Мертвецы, пустота и насилие Ожидают кошмаром во сне... Укажу я дорогу в хорошее, Приручу я спесивых чертей, Приложив над собою усилие, Освещая дорогу во тьме... Надежда Яркая

***

Приглушённые завывания ветра слышались в дымоходе, заставляя Гермиону вздрагивать. Она взмахнула палочкой, разжигая поленья в камине, и покинула гостиную. Вернувшись к запертой двери библиотеки с стопкой старых книг, она села на пол, на мягкий плед, перечитала записи в блокноте и громко произнесла отпирающее заклинание. Услышав глухой щелчок в замке, она радостно воскликнула и дёрнула ручку. Дверь не поддалась, лишь тихо скрипнула, словно насмехаясь над её бессилием. Она ударила рукой по дереву, прикрыла глаза и перебрала в памяти все известные заклинания. Но ни одно не сработало. Гермиона грустно посмотрела на разбросанные по полу книги и снова открыла увесистый том «Истории Малфоев», надеясь найти зацепку. Увы, ничего, кроме хвалебных од благородному семейству, она не нашла. — Чёртов Малфой! — воскликнула она. Она тратила драгоценное время на головоломку, которую вчера загадал ей Малфой. Он сказал, что любой представитель его рода может войти в библиотеку, лишь доказав причастность к семье. С первыми лучами солнца она стояла у двери, шепча пароли, заклинания и проклятия. С каждой неудачей она всё больше верила, что Малфой просто потешается над ней. «Как доказать причастность? — злилась она. — Притвориться высокомерным позёром? Принести в жертву животное? Сплясать ритуальный танец?» Она замолчала, округлила глаза и поняла, что время потрачено зря. Решение оказалось простым. — Sanctimonia vincet semper, — произнесла она. Раздался глухой щелчок. Гермиона выдохнула, протянула руку к двери и осторожно открыла её. Библиотека утопала в темноте. Она осторожно вошла, нащупывая ногой пол. Тихое заклинание зажгло свет в люстрах. — Невероятно! — изумлённо воскликнула она. Двухэтажная библиотека сияла мягким светом, отражаясь от белоснежного камина из каррарского мрамора. Над ним висел портрет основателя мэнора, Арманда Малфоя. Гермиона запрокинула голову, любуясь расписанным фресками потолком. Резные фигуры фавнов поддерживали его, словно атланты, держащие небо на каменных руках. Книжные стеллажи с колоннами тянулись стеной на первом этаже. Она подошла к ближайшей полке, дотронулась до корешка и улыбнулась. Рукописей и фолиантов оказалось куда больше, чем она представляла. На втором этаже, в стеклянных стеллажах, хранились ветхие свитки в металлических тубусах с драгоценными камнями. Гермиона заметила рукопись кельтского чернокнижника — «Писание Аригорна». Она едва сдержала желание открыть тубус. Библиотека изумляла великолепием. Гермиона спустилась вниз и подошла к камину. На высокой подставке лежала толстая книга в кожаном переплёте — «Реестр рукописей и книг». Она пролистала страницы, водя пальцем по спискам, и остановилась у знакомого названия. — Не может быть! «Сказание о Гертруде»? Рукопись? Строчки засветились алым, и книга сама подплыла к ней. Гермиона осторожно взяла её, села в бархатное кресло и перевернула обложку. Историю о девушке, покорившей сердца лордов и герцогов магической Европы, она знала со школы. Теперь она держала в руках подлинную рукопись. Решив предупредить Кристофера, что сегодня не выйдет на работу, она отложила книгу и направилась в Белую спальню. Она понимала: о сне можно забыть.

***

Гермиона, босая, стояла у напольного зеркала, вздрагивая от холода, и рассматривала свой строгий образ. Тёмный брючный костюм придавал ей учительский вид. Она грустно улыбнулась и решила сменить серую блузу с атласным бантом на светлый топ. Решив, что выглядит подходяще для утреннего визита в Министерство, она взглянула в окно. Затянутое тучами январское небо не предвещало снегопада или ледяного дождя — солнце бледным диском светилось на горизонте. Гермиона выдохнула, радуясь возможности надеть лёгкое кашемировое пальто вместо неудобной мантии. По словам Гарри, её присутствие на открытом процессе по делу Пия Толстоватого, скрывавшегося в Индии, было не обязательным, но желательным. Гермиона решила: своим отказом она поставит друга в неловкое положение перед коллегами. Она вновь отпросилась с работы и неохотно собралась в Министерство. Её охватила дрожь при мысли, что там она может встретить Малфоя. Последние несколько недель он ссылался на занятость, отсутствовал в мэноре и появлялся лишь на ужинах, которые проходили в полной тишине. Гермиона грустно выдохнула. Её не заботило его странное поведение, если бы не ощущение, что он избегает разговоров с ней с той самой рождественской ночи. Чувство, что она сделала что-то не так, беспокоило её всё сильнее. Малфой холодно отвечал на вопросы во время ужина, стараясь не смотреть в глаза. Что же она сделала не так? Но, быть может, он и правда озабочен работой? Она тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли. Следовало радоваться возможности проводить время в библиотеке, не слушая его ехидных замечаний. Куда больше её должны были заботить письма Роберта, в которых он просил встретиться и обсудить случившееся на рождественском балу в Венеции. Но каждый раз, глядя на чистый пергамент и держа в руках перо, Гермиона не находила сил ответить. Она не могла объяснить даже себе, почему сбежала, посчитав его признание лицемерным, и почему не желала его видеть. Она запуталась в своих чувствах и боялась, что, возможно, не стоит связывать с ним жизнь. Её привычный мир, менялся, рассыпался на сотни цветных осколков и вновь собирался в калейдоскоп событий. Она не успевала за ними. Туманный образ доброго Роберта обрёл чёткие черты, и теперь она видела то, что прежде предпочитала не замечать. Те самые недостатки, которые являются частью человеческой натуры, как уверял Малфой, стали причиной её сомнений. Прежде ей было достаточно услышать признание Роберта, и недоверие исчезало, уступая место спокойствию. Но теперь всё иначе. Она поняла, что не знала человека, которого любила. Думала, что знала. А может, думала, что любила? Мерлин, как всё сложно! Как ей хотелось повернуть время вспять и вернуть свою прошлую жизнь — ту, что она оставила в Долине ветров, утопила в последнем глотке дьявольского коктейля в Вегасе и похоронила в холодных стенах мэнора. Она выдохнула, грустно улыбнулась своему отражению, накинула пальто и вошла в камин, исчезая в зелёном пламени.

***

Уверенно шагая по мраморному полу в Атриуме, Гермиона тепло улыбалась знакомым и бывшим коллегам, которые стояли у журчащего фонтана и бурно обсуждали новости. Приближаясь к лифту, она услышала за спиной знакомый голос: — Гермиона! Она повернулась и, заметив Гарри, расплылась в улыбке. — Рада тебя видеть, Гарри. — Я тоже рад, — ответил он. Она вошла в пустой лифт, взглянула на него и невольно улыбнулась. Строгая тёмная форма с серебряной нитью придавала его лицу серьёзность, и неизменным оставался лишь мягкий взгляд. — Прости, что пришлось отвлечь тебя от работы, — улыбнулся Гарри. — Я рада помочь, — ответила Гермиона, отмахиваясь от назойливых записок-самолётиков. — Как и всегда, — усмехнулся он. — Кстати, Роберт приезжал в Годрикову Впадину в рождественскую ночь и искал тебя. Кажется, он упоминал, что ты внезапно исчезла с бала. — Да, — неуверенно произнесла она. — У меня возникли срочные дела. — Прости, что лезу не в своё дело, Гермиона, — нахмурился Гарри. — Но ты ведь не веришь в его измену? — Что? — удивилась она. — Роберт рассказал о той студентке. Он переживает, что ты сомневаешься в его искренности. — Причина не в этом, — раздражённо ответила Гермиона. — Я занята работой. Гарри кивнул, пытаясь разрядить обстановку: — Как провела Новый год? Мы с Джинни ждали тебя. — Я навещала родителей в Австралии, — мягко сказала Гермиона. — Прости… Она замолчала, вздрогнув от громкого механического голоса, объявившего об их прибытии на девятый уровень. Они вышли из лифта, прошли по коридору, свернули налево и спустились в подземелья Министерства, где в зале суда номер десять должно было начаться разбирательство. Полутёмный зал освещало дрожащее пламя в факелах. Это пробудило в Гермионе неприятные воспоминания о бесконечных процессах над Пожирателями смерти. Она вздрогнула и последовала за Гарри, натянуто улыбаясь знакомым. Они заняли место на ступенчатой скамье амфитеатром, окружавшим зал. — Собралось так много чиновников и министерских работников, — наклонилась она к Гарри, заметив входящих членов Визенгамота в лиловых мантиях. — Неужели разбирательство будет рассмотрено в полном составе? — Нет, — прошептал он. — В полдень закрытое слушание по делу Элизабет Хэнкок. Чиновники и члены Визенгамота здесь в качестве слушателей. — Верно, — произнесла Гермиона, вспомнив о громком убийстве. — Я забыла, что суд сегодня. Историю Элизабет Хэнкок знала вся Англия. «Ежедневный пророк» несколько недель печатал статьи о молодой матери двоих детей, которая отравила студента-маггла Юджина Найта в Глазго. Мракоборцы провели расследование и установили, что Хэнкок хладнокровно отравила маггла без особых причин. На допросе она призналась и заявила, что сделала это без сожаления, объяснив поступок ненавистью к магглам. — Надеюсь, её накажут по всей строгости, — произнесла Гермиона, вздрагивая от злости. — …Гарри! — раздался знакомый голос за спиной. — Рон, рад тебя видеть, дружище, — обрадовался Гарри, вставая. — Гермиона, — произнёс Рон, усаживаясь рядом. — Рональд, — сухо ответила она. Она окинула его быстрым взглядом. Рон изменился: выглядел усталым, измученным, с мешками под глазами и небрежно растрёпанными волосами. Рыжая щетина придавала ему плачевный вид, не говоря уже о мятом сером костюме. — Наконец этого негодяя Пия поймали, — заметил Рон, обращаясь к Гарри. — Ну ничего, сегодня он получит по заслугам и отправится в Азка... А этот гадёныш что тут делает? Гермиона проследила за его взглядом и заметила светлую макушку Малфоя, сидевшего двумя рядами ниже и беседовавшего с помощником министра. Её пульс участился, и она опустила глаза, недоумевая, почему встреча с Малфоем вызвала такую реакцию. Возможно, это нервы. — Драко здесь как слушатель, — пояснил Гарри. — Драко? — возмутился Рон. — О, так вы теперь друзья? — Наши школьные обиды остались в прошлом, — спокойно ответил Гарри. — Ага, и вы теперь выпиваете вместе каждую пятницу и отправляете друг другу открытки на Рождество и День благодарения, — фыркнул Рон. — По мне, так сегодня нужно судить двух Пожирателей: Пия и Малфоя. — Как интересно, — вступила Гермиона. — Если ты так однозначен, не стоило выступать в его защиту восемь лет назад. — Да, что ты вообще... — Прекратите, — прошипел Гарри. — Гермиона права, Рон. Он искупил свои грехи. К тому же сегодняшнее разбирательство состоялось благодаря Малфою. — Что ты имеешь в виду? — удивилась Гермиона. Гарри вздохнул, понимая, что избежать вопросов не удастся, и наклонился к друзьям: — Выступив на собрании глав отделов, Малфой убедил министра разрешить ему переговоры с главой группировки «Бихерион» Ману Сингхом, который скрывал Толстоватого. В Индии такие группировки имеют власть, на которую местное Министерство повлиять не может. Пий заплатил Сингху, чтобы скрыться. А Малфой убедил Сингха выдать беглеца мракоборцам. — Тоже мне герой, — фыркнул Рон. «Так вот чем он был занят», — подумала Гермиона, удивляясь и, возможно, даже восхищаясь поступком Малфоя.

***

После долгого разбирательства и неподвижного сидения на деревянной скамье Гермиона попрощалась с Гарри, пообещала навестить Джинни и малыша Джеймса в выходные и покинула зал. Она уже подходила к Атриуму, когда её окликнули. Она обернулась и увидела приближающегося Рона. — Нам нужно поговорить, — сурово сказал он. — Ты неверно расставил приоритеты, Рональд. Тебе нужно поговорить, а я слишком занята, — отмахнулась она. — Нет, — воскликнул он. — Мы поговорим сейчас. Он грубо схватил её за руку и потянул в тёмный, слабоосвещённый проход. — Что ты себе позволяешь? — возмутилась Гермиона, разминая ноющую руку. — Я хотел поговорить раньше, но ты избегала меня, — начал он. — Я знаю, что это твоих рук дело. — Обвинение? — спросила она. — И в чём я же виновата? — Статья в газете, — прикрикнул Рон. — Ты решила отомстить мне. — У тебя паранойя, — ответила Гермиона. — Ты правда считаешь, что я стала бы выставлять напоказ свою личную жизнь, чтобы отомстить тебе за измену? — Не смеши меня, — фыркнул Рон. — Вся Англия жалеет тебя, а меня втаптывает в грязь. Да, я виноват, но кажется мы всё решили. — Можешь продолжать верить в свои фантазии. Я не стану оправдываться, — уверенно сказала она. Гермиона развернулась и направилась к Атриуму. — История повторяется, да, Гермиона? — усмехнулся Рон. — Слышал, твой женишок изменил тебе со студенткой. Может, дело в тебе? — Как ты смеешь? — воскликнула она. — Наверное, он устал от твоих нравоучений, — продолжал Рон. — И нашёл более выгодную пассию. Он гадко улыбался, наслаждаясь каждым словом. Гермиона онемела, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Браво, Уизли, — раздался надменный голос. Она вздрогнула. Нет, только не он. — Превосходная демонстрация отсутствия мужского достоинства. — Ты что здесь делаешь? — гаркнул Рон, сжимая кулаки. — Я здесь работаю. А твоё присутствие вызывает вопросы. Впрочем, судя по твоему виду, ты здесь… деградируешь? Рон выхватил палочку и, преодолев расстояние, ткнул ею в Малфоя: — Не лезь не в своё дело, Малфой. Иначе… — Иначе ты что? Затыкаешь меня палочкой? — усмехнулся Драко. Рон взмахнул палочкой, но Гермиона выкрикнула: — Он — глава отдела, Рон. Нападение на него в стенах Министерства расценят как покушение на убийство. — О, Грейнджер, ты испортила все веселье, — наигранно расстроился Драко. Рон опустил палочку, наблюдая, как Малфой смахивает с плеч невидимую пыль. — Влияние — тонкое искусство, — усмехнулся Драко, отстраняясь. — Нужно обладать интеллектом, чтобы уметь им пользоваться. — Что ты сказал? — прошипел Рон. — Я сказал: интеллект, — растягивая слова, повторил Драко. — Посмотри значение в словаре после слова «идиот». Фыркнув, Рон убрал палочку и направился к выходу. — Я с тобой ещё разберусь, — ткнул он пальцем в Малфоя, затем повернулся к Гермионе: — И с тобой тоже. — Ты не должен был вмешиваться, — выдохнула она, когда Рон скрылся за углом. — Я сделал это не ради тебя, — ответил Драко. — Не смог устоять перед искушением вывести Уизли из себя. — Не смей лезть в мою личную жизнь, Малфой, — злобно произнесла Гермиона. — Я притворюсь, что услышал слова благодарности, — спокойно сказал Драко и скрылся за углом.

***

За окном виднелось пепельно-серое небо с низкими тучами, лениво плывущими на восток. А заходящее солнце скрывалось за плотным дождливым полотном. Сегодняшний искусственный пейзаж за стеклом был точной копией настоящего. Драко грустно выдохнул и отвернулся от окна — погода навевала лишь тоску. Взглянув на стопку срочных документов и писем, он неохотно вернулся в кресло, макнул перо в чернила и принялся подписывать бумаги. Состоявшийся несколько дней назад суд над Пием Толстоватым освободил его от частых поездок в Индию и поздних совещаний, но прибавил бумажной работы. Впрочем, это волновало Драко в последнюю очередь. Тщательно спланированное дело его команды дипломатов, занимавшее всё свободное время, увенчалось успехом. Теперь он мог выдохнуть и вновь погрузиться в беззаботное веселье в компании друзей, хорошего алкоголя и не обременённых моралью девиц. Славные выдадутся выходные. Задумавшись, он не заметил Гордона в дверях. Лишь его невнятное бормотание и переминание с ноги на ногу дали ему понять, что пришёл личный помощник . — Извините, мистер Малфой, что отвлекаю от важных дел. Вы определённо занятой человек и… — Меньше лести, больше информативности, Гордон, — прервал его Драко. — Да-да, конечно, — опешил тот. — Я хотел напомнить: собрание работников отдела начнётся через пару минут. Все ждут вас в общем зале. Нет, собрание. Опять? Кто придумал собирать кретинов в одном помещении и час слушать нудные отчёты? — Моё присутствие обязательно? — спросил Драко, грустно ухмыляясь. — Боюсь, что да, сэр, — прошептал Гордон. — Возможно, на сегодня у меня есть дело важнее, чем слушать бурчание Джорджа Гилберта? — с надеждой уточнил Драко. Гордон опустил глаза, судорожно проверил записи в ежедневнике и виновато взглянул на Драко. — Собрание — последнее дело на сегодня, мистер Малфой. — И почему я всё ещё тебя не уволил? — недовольно сказал Драко, вставая из-за стола и накидывая пиджак. — Мистер Малфой, — дрожащим голосом произнёс Гордон, когда Драко перешагнул порог. — Мне велели лично передать вам это письмо. Драко повернулся и увидел в руках Гордона белоснежный конверт с надписью «Драко Малфою». — Она снова отправила письмо в секретариат? — безразлично спросил Драко. Заметив кивок Гордона, он неохотно принял конверт. — Можешь идти. Я появлюсь на собрании через пару минут. Как он и предполагал, письмо оказалось от матери. Она в убедительной форме просила его присутствовать на званом ужине в их имении в Сицилии. Подобные письма приходили и прежде, но он без сожаления отправлял их в камин — за невинным ужином скрывалась очередная попытка познакомить его с благородной девицей, жаждущей сменить фамилию. Устало выдохнув, он решил, что игнорировать третье приглашение неуместно, и коротко ответил согласием. Кажется, ему все же придётся оставить мэнор на несколько дней. И… Грейнджер. Он почти забыл о её отравляющем присутствии в стенах поместья. Занятый работой, он появлялся в мэноре поздней ночью и покидал его на рассвете. Но Грейнджер напомнила о себе пару дней назад, когда Драко, выходя из зала суда, заметил следовавшего за ней Уизли. Пригрозив, он уволок её в безлюдный коридор, и Драко, поддавшись любопытству, бессовестно подслушал их разговор. Жалел ли он об этом? Да. Но если бы он не заметил во взгляде Уизли нескрываемую ярость, то не позволил бы себе вмешаться. Драко знал: этот рыжий болван не способен на праздную беседу, и разговор мог закончиться плохо для Грейнджер. Какого черта его это заботит? Ему следовало заглушить любопытство и пройти мимо. Но он оправдывал свой поступок злостью на Грейнджер, которая, онемев, слушала Уизли, дрожа от слёз. Драко раздражало, что она молча переносила оскорбления, словно соглашаясь с каждым словом. Но больше злило, что строптивая Грейнджер, всегда готовая ответить на его колкости, молча глотала слёзы. Неужели неотёсанный Уизли оказался тем, перед кем она терялась? Это было почти личным оскорблением. Драко старался ограничить общение с ней после того, как она, расстроенная и заплаканная, заявилась в мэнор в рождественскую ночь. Очевидно, она была взволнована, и Драко показалось странным, что единственное место, куда она сбежала, — мэнор, а единственный человек, которого она желала видеть, — он. До рассвета он размышлял о её поступке, который не вписывался в рамки логики. Он не понимал такого поведения. Это заставляло его держаться на расстоянии: он заявлялся в поместье на рассвете или вовсе ночевал в своих апартаментах. Драко вышел из кабинета и вошёл в общий зал, где его ждали десятки работников отдела международного магического сотрудничества. Он сел во главе длинного стола и жестом указал Гордону начинать. — На повестке дня — условия дополнительного соглашения с компанией «Фрейгейр Брос», которое нам удалось получить… Драко безучастно слушал бурчание Гилберта. Его голос, как белый шум, вводил в транс. «О, так переговоры с братьями — ваша заслуга», — усмехнулся он про себя. Ради этого договора, ему пришлось убедить Грейнджер сыграть роль его супруги. Эта дамочка закатила скандал в лучших традициях и разыграла пьесу в духе: «Я особа с тонкой организацией и не беру за свои услуги золотом, подавайте мне библиотеку». К слову, удалось ли ей попасть в библиотеку? Наверняка она перерыла кучу книг, чтобы подобрать пароль. А возможно, отчаявшись, использовала отпирающие заклинания. Представляя, как Грейнджер, насупившись, вопит от злости, стуча кулаками в дверь, Драко невольно улыбнулся. Он взглянул на часы и мысленно выругался. С начала собрания прошло всего семь минут. Мерлин, за что? Стрелки словно намеренно двигались лениво, раздражая монотонным тиканьем. — Ужин! — неожиданно воскликнул Драко, привлекая внимание. — Вы голодны, мистер Малфой? — ухмыльнулся Гилберт, вызвав сдавленные смешки. — Именно, — улыбнулся Драко, направляясь к двери. — Совсем как вы, Джордж, когда пожираете взглядом прелести своей помощницы.

***

Драко вышел из камина в гостиной мэнора, смахнул золу с пиджака и направился к двери. Он спустился по лестнице, подошёл к трапезной и распахнул дверь: — Приношу извинения за опоз… Заметив пустой накрытый стол, Драко негромко зарычал: — Ферн! Дэльф появился за его спиной, склонил голову и, не дожидаясь вопросов, спокойно сказал: — Мисс Гермиона не спускалась к ужину, хозяин. Её не было ни в спальне, ни в гостиной, ни в саду. Полагаю, мисс не голодна. — Этот червь пожирает книги в моей библиотеке. Конечно, она не голодна, — усмехнулся Драко и направился к библиотеке. Он тихо произнёс пароль, распахнул дверь и медленно вошёл. Грейнджер сидела в бархатном кресле у камина, сжимая книгу и жадно вчитываясь в каждую строчку. Она была так увлечена, что не заметила его. Её губы быстро шевелились, она аккуратно перелистывала ветхую страницу. — Грейнджер! — воскликнул Драко, намеренно наклонившись к ней. Заметив, как она вздрогнула, довольно улыбнулся. — Малфой? — удивилась она. — Что-то случилось? — Ничего, — спокойно ответил он, устраиваясь в соседнем кресле. — Я здесь, чтобы убедиться в твоем неуважении к традициям моей семьи. — Мерлин, что я сделала на этот раз? — усмехнулась она, закатывая глаза. — Позволь спросить, который час? — Половина восьмого? — удивилась она, взглянув на часы, и виновато посмотрела на Драко. — Извини, я увлеклась. — Занятно, что же тебя отвлекло? — усмехнулся он, выхватив книгу из её рук. — «Сказания о Гертруде». Пожалуй, я должен благодарить автора за то, что он заставил тебя молчать. — Я могла бы и вовсе избавить тебя от мучений и уйти из поместья, — улыбнулась она. — Я не доставлю тебе такого удовольствия. — Конечно. Доставлять удовольствие — не твой конёк, — ехидно заметила она. — Верно. Мой конёк — его получать, — спокойно ответил Драко, возвращая книгу. Гермиона коснулась потёртой обложки и внимательно посмотрела на него. В его глазах не было былой злости, лишь лёгкое любопытство. Она не разговаривала с ним с Рождества, не считая того случая в Министерстве, и только сейчас поняла, что скучала по его ехидству. — Почему из всех книг ты выбрала роман старого маразматика? — неожиданно спросил Драко. — «Сказания о Гертруде» — одна из моих любимых книг, — ответила она. — Это удивительная история о девушке, путешествующей во времени. Я прочла сокращённый вариант в школе, а после переводила копию. Я и представить не могла, что оригинал с комментариями автора находится здесь. Когда я увидела знакомое название… Прости, я снова увлеклась. Она замолчала, прикусив губу. — Когда я был в Петре, — произнёс он, заметив её смущение, — то слышал историю о девушке Хании, которая помнила прошлое семи поколений и видела будущее, но не замечала настоящего. Возможно, история Гертруды основана на реальных событиях. — Верно, — согласилась Гермиона. — Дункан Эгнас утверждал, что Гертруда вовсе не выдумка. А Рудолф Ринч упоминал в своей книге, что… Подожди, ты сказал, что был в Петре? Иордания закрыта для магов, нужно разрешение… — она затараторила, удивлённо глядя на него. — Неужели ты искал… — Ужин, — перебил её Драко. — Я жутко голоден. — Так ты искал в Петре город целителей? — не унималась она. — Не понимаю, о чём ты, Грейнджер, — наигранно удивился он. — Хорошо, идём в трапезную, — нехотя согласилась она. Драко усмехнулся, встал и направился к двери. Внезапно остановился: — Может, поужинаем в библиотеке? — Что за дикость? — рассмеялась она. Заметив его серьёзное лицо, добавила: — Ты серьёзно? — В детстве я проводил здесь всё время и имел привычку есть печенье над книгами. Однажды отец запер меня в совятнике за то, что я накрошил на манускрипт. Тогда я пообещал себе ужинать в библиотеке, как только стану хозяином мэнора, — пояснил Драко. — Бунтующий Драко Малфой, — улыбнулась она, осмотрелась и шёпотом добавила: — А это законно? Нас не осудят? — Я могу сменить пароль, Грейнджер. — Ужинаем в библиотеке! — радостно заявила она. — Отличная идея. Драко усмехнулся, позвал Ферна и приказал накрыть стол у камина. Он лениво наблюдал, как Грейнджер бросает косые взгляды на недочитанную книгу. Намеренно испытывая её терпение, он тщательно пережёвывал каждый кусок, растягивая время. — Малфой, могу я… — Нет, — перебил он, улыбаясь. Она разочарованно фыркнула, скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Не отрывая взгляда, она следила за каждым его движением. Через пару минут Драко решил не терзать её, отложил приборы и поднялся. Он направился к двери, собираясь выпить виски в гостиной. Услышав за спиной радостное копошение, он обернулся. Грейнджер, подобрав под себя ноги, устроилась в кресле и снова жадно вчитывалась в рукопись. Эта необъяснимая страсть к книгам была чужда его миру. Наблюдая, как она бережно перелистывает страницы, почти неосязаемо касаясь пергамента, улыбается и выписывает цитаты, Драко мысленно пристыдил себя за то, что не перечитал «Сказания». Он отдал за рукопись целое состояние на аукционе, отбив лот у нахального Герха Штрауда. Вот его страсть — обладать. Он собиратель, цель которого хранить понравившиеся вещи, артефакты, женщин, не думая, что делать с коллекцией дальше. Его привлекает охота, стратегия. А трофеи — лишь издержки азарта. Но сейчас, глядя, как Грейнджер восторженно читает книгу, он понял: книги не должны пылиться на полке. Они должны быть прочитаны. — Ты можешь забрать эту книгу, — неожиданно произнёс Драко. — Что? — воскликнула Гермиона, открыв рот. — Ты хочешь сказать, я могу забрать рукопись насовсем? — Именно, — усмехнулся он. — Я отдаю её тебе в бессрочное пользование. — Но это же подлинник, Малфой! Она бесценна, — недоумевала она. «Не совсем, — подумал Драко. — Двадцать семь тысяч золотом». — Она была подарена мне не самым приятным человеком, — соврал он. — Моё предложение действует несколько секунд. — Я согласна, — выпалила она, широко улыбаясь и прикрывая лицо ладонями. — Но я не могу принять её как подарок. Я сохраню её у себя, пока ты не решишь вернуть. — Договорились, — кивнул Драко, улыбнувшись её неподдельной радости, и покинул библиотеку. Гермиона радостно воскликнула, когда он скрылся за дверью. Она не верила, что рукопись теперь принадлежит ей. И ещё больше не верила, что Малфой без сожаления отдал её. Где-то глубоко внутри затаилось недоверие. Он что-то затеял. Но разве это имело значение, когда она стала обладательницей одной из самых удивительных книг? Конечно, нет. Кажется, это самый необычный подарок в её жизни. И вовсе не важно, что даритель — эгоистичный Малфой. Совсем не важно.

***

Роберт устало разминал шею, макнул перо в чернильницу и записывал в карты пациентов рекомендации. Взглянув в окно, где за горизонтом угасало бледное солнце, смешивая мрачные тучи с огненными бликами последних лучей, он грустно выдохнул, вспоминая о ночи, которую проведёт в лечебнице в окружении усталых сестёр и тяжелобольных пациентов. Мэдлин, старшая сестра его отделения, шумно выдохнула, налила жасминовый чай в чашку, поставила на стол начальника и вернулась к работе. Прошептав слова благодарности, он неохотно отпил глоток горячего чая, вспомнив, что Гермиона любила добавлять в его чай щепотку корицы. Поймав себя на мысли, что снова вспомнил о ней, Роберт отставил чашку, думая о происшедшем на рождественском балу в Венеции. Последние недели все его размышления сводились к одному: почему Гермиона, не объяснив, спешно покинула дворец и где встретила Рождество? Он чувствовал, что причина в нём, но не понимал, что сделал не так. Вся его жизнь — череда зелий, лечебных заклинаний, книг по колдомедицине, новых открытий в области ядов и десятки спасённых жизней. Он смотрел на происходящее сквозь стекло лабораторных колб, не осознавая, что не всё в жизни можно излечить, измерить и разлить по склянкам. Ничто не представляло для него интереса, если не было связано с зельеварением. Он сузил мир до узкого круга знакомых и жил размеренно. Но после встречи с Гермионой его плотный купол дал трещину. — Мэдлин, — осторожно произнёс он. — Прости за вопрос, но у тебя есть молодой человек? — Молодой человек? — удивилась Мэдлин. — Целитель Коллинс, я два года как замужем. Вы были на нашей свадьбе. — Верно, — вспомнил Роберт. — Я забылся. Скажи, ты была бы рада, если бы муж пригласил тебя на бал? — Бал? Я была бы рада, если бы он позвал меня хотя бы в бар, — усмехнулась она. — Но на бал — конечно, была бы счастлива. Да, верно. Он так и считал, когда покупал пригласительные во дворец Ка'Пезаро. Но его девушка отличалась от остальных. Почему он не замечал этого раньше? Роберта волновал не только её побег, но и разговор с Кристофером в Венеции. Разыскивая Гермиону по дворцу, он заметил Кристофера в толпе и подошёл к нему. Краун сказал, что она занята важным проектом, но не в Норвегии, как она утверждала, а в Англии. Зачем ей лгать? Ведь именно из-за проекта она перенесла свадьбу. И где она пропадала ночами, когда он ждал её в лондонской квартире? Всё казалось запутанным. Особенно то, что пару дней назад, прождав её всю ночь, он нашёл в спальне подаренное им кольцо. Убедившись, что это оно, Роберт удивился: почему Гермиона сняла помолвочное кольцо? Неужели он настолько обидел её, что она решила разорвать помолвку? Вздрогнув от этой мысли, Роберт пытался понять, что происходит с его невестой. Никогда прежде она не пропадала, не лгала, не снимала кольцо. Никогда. А ещё эта книга… Книга в потёртой обложке, которую он заметил в её гостиной, стояла на деревянной подставке — странно, ведь книги в квартире Гермионы занимали всё свободное пространство и редко лежали на полках. Возможно, она принадлежала заказчику, но свитки и рукописи клиентов она держала в специальных футлярах, защищающих от пыли и влаги. Он позволил себе рассмотреть книгу и увидел на титульном листе печать герба Малфоев — готическую букву «М» на чёрно-зелёном щите с драконами и змеей. Роберт недоумевал, почему рукопись этого надменного Малфоя оказалась в квартире Гермионы. Эти открытия породили неприятные сомнения. Роберт решил встретиться с ней, потянулся к чистому листу и размашистым почерком просил невесту поговорить о случившемся в Венеции.

***

Кутаясь в тёплый плед, Гермиона сидела в широком кресле, окружив себя справочниками и словарями, и старательно переводила скандинавские руны в последней главе «Книги ужасов Ориндела». Взглянув на выпачканные в чернилах руки, она устало выдохнула, произнесла очищающее заклинание, натянула неудобные перчатки и аккуратно перевернула ветхую страницу бамбуковым пинцетом. Несколько часов она просидела в гостиной, работая над переводом. Присутствие Малфоя, вальяжно сидевшего в кресле со свежим выпуском «Ежедневного пророка», её не смущало. Все мысли были заняты древними рунами и символами. Возмущённые цоканья Малфоя она старалась не замечать. Но почувствовав едкий сигаретный дым, сурово взглянула на него, высказала своё мнение и нагло выхватила окурок из его рук. Проигнорировав его злобное шипение, она продолжила работу. Перевернув последнюю страницу, она разочарованно воскликнула, заметив размытые строки. Прошептав восстанавливающие заклинания, она всмотрелась в чернильные закорючки, которые не желали складываться в слова. — Вот черт, — выругалась она вслух. Она вызубрила реестр в библиотеке Малфоя, но не нашла ни одного упоминания о некромантии. Возможно, он хранит книги по тёмной магии не в библиотеке? — Малфой, а ты… — Малфой, — медленно повторил он. — Впервые моё имя звучит не как проклятие. Полагаю, это прелюдия перед просьбой? — Верно, — призналась она. — Мне нужна книга о ритуалах некромантии. Точнее, о ритуале воскрешения. — Если ты вознамерилась умереть и воскреснуть, предупреди заранее. Я успею собрать последователей и основать новую религию, — иронично заметил Драко. — Описание ритуала нужно для перевода, не более, — пояснила она. — Некромантия относится к тёмной магии. Такие книги не хранятся в библиотеке, — лениво ответил он. — Где я могу их найти? — осторожно спросила она. — Книги по тёмной магии хранятся в… Хитро! — спохватился Драко. — Ты чуть было меня не подловила. Она вернулась к переводу, стараясь восстановить текст, но спустя четверть часа, почувствовав боль в спине, устало выгнулась, потирая шею, и глотнула остывший чай. Решив отдохнуть, она взглянула на нахмурившегося Малфоя, который продолжал читать газету, изредка отпивая виски. Фыркнув и мысленно назвав его пьяницей, она бросила взгляд на статью, где пляшущие слова складывались в заголовок «Элизабет Хэнкок — оправдана!» — Неужели Визенгамот вынес оправдательный вердикт? — возмутилась она. — Если условное осуждение можно считать оправдательным, то да, — спокойно произнёс Драко, допивая виски. — Это несправедливо! — возмутилась Гермиона. — Она убила человека. — Справедливость относительна, Грейнджер, — сказал Драко, складывая газету. — В твоём извращённом мире — возможно, — продолжила она. — Но Элизабет Хэнкок должны были судить за убийство и отправить в Азкабан. Она скрестила руки на груди, думая о причинах странного решения. Элизабет Хэнкок без сожаления убила человека, и Гермиона не понимала, почему суд вынес оправдательный вердикт. — Если бы от тебя зависела её судьба, ты отправила бы её в Азкабан? — спросил Малфой. — Да, — убедительно ответила она. — Такие заслуживают наказания. — Убей всех убийц — и убийц меньше не станет, — усмехнулся Драко. — Не удивлена, что ты согласен с решением суда. Ведь ты… — Такой же, как Элизабет Хэнкок? — злобно прошипел Драко, резко вставая. — Тот, кто без зазрения совести убьёт человека? Ты смотришь на мир через призму надуманных идеалов и не видишь и сотой доли происходящего. — Я не намерена слушать оскорбления, — ответила Гермиона, вставая. — Сядь! — рявкнул Драко. — Я уже говорил: ты ничего не стоишь, если не способна отстоять свое мнение. Ты начала этот разговор. — К чему говорить о справедливости с человеком, который поддерживает убийцу? — заметила она. — Ты утверждаешь, что отправила бы Хэнкок в Азкабан, где она погибнет, — произнёс Драко. Заметив её кивок, продолжил: — Будешь ли ты столь убедительна, когда узнаешь, что она убила человека, изнасиловавшего её десятилетнюю дочь на глазах шестилетнего сына? — Что? — ужаснулась Гермиона. — Об этом не писали. — Благодаря твоему дружку Поттеру, который вынес на собрании вопрос о мотиве убийства. Главы отделов единогласно решили запретить прессе печатать о растлении до полного восстановления девочки, — пояснил Драко. Гермиона молчала. Гарри принял верное решение — такая новость навсегда заклеймит девочку. Что хуже для ребёнка: иметь мать-убийцу или быть жертвой изнасилования? — Справедливость относительна, — повторил Малфой. — Элизабет Хэнкок едва ли можно назвать убийцей. Она лишила жизни человека, который надругался над её дочерью. И выбрала самый гуманный способ — отравление. — Как сейчас чувствует себя девочка? — спросила Гермиона, чувствуя вину. — Вместе с братом в психиатрическом отделении в лечебнице Святого Петра. Если не оправится, лишится магии и останется сквибом, — грустно сказал Драко. — Кто из вас палач, Грейнджер? — усмехнулся он. — Элизабет Хэнкок, убившая педофила, или ты, отправившая на смерть женщину, отомстившую за дочь? — Прекрати! — вскрикнула она. — Я не знала всех обстоятельств. — Да, верно, — согласился Драко. — Но, несмотря на благородные мотивы, она убила человека. Ты отправила бы её в Азкабан? — Нет, — искренне ответила она. — Потому что на её месте поступила бы так же, — констатировал Драко. Гермиона не ответила. Он прав: справедливость относительна, истина у каждого своя. Она бы никогда не пришла к этому выводу сама и в глубине души чувствовала благодарность Малфою. — Ты категорична в вопросах справедливости, Грейнджер, — начал Драко. — Это заставляет усомниться в истинных причинах твоего решения защищать меня на суде. — Я… — замялась она. — У меня были свои причины. — Какие же? — не унимался он. — В ту ночь в Хогвартсе, — осторожно начала Гермиона, — я видела, как ты спас двух первоклассников от дементора. К тому же, тёмные волшебники не способны вызвать патронуса. — Вот почему ты выбрала для меня обручальное кольцо с вороном, — усмехнулся Драко. — Верно, — рассмеялась Гермиона. Драко улыбнулся, поднялся и направился к выходу. Остановившись у двери, не оборачиваясь, произнёс: — Завтра я уезжаю в Италию. Надеюсь на твоё благоразумие, Грейнджер. — Я останусь в мэноре, — грустно согласилась она и, понимая, что он не удовлетворён ее ответом, добавила: — Обещаю. Он кивнул и потянулся к ручке, но вновь остановился, услышав её голос: — Как скоро ты вернёшься? — Через пару дней, — ответил Драко. Этот вопрос его порадовал. Улыбаясь, он покинул гостиную.

***

Весь следующий день Гермиона провела в библиотеке, тщетно пытаясь найти упоминание о ритуале воскрешения. Усталая, она поплелась в трапезную. Дейзи радостно встретила её, подала запечённое мясо с овощами и отошла к окну. — Мисс Гермиона, вам пришло письмо. Желаете прочесть сейчас? — осторожно спросила она. — Да, — ответила Гермиона. Дейзи протянула конверт. Гермиона развернула его и прочла: «Я требую письменного подтверждения, что моё поместье не подверглось вандализму. Драко Малфой». Рассмеявшись, она наспех ответила и попросила Дейзи отправить письмо. Малфой вынудил сову лететь из Сицилии ради пары насмешливых слов. Не торопясь, она приступила к десерту. — Дейзи, — осторожно произнесла Гермиона. — Малфой хранит книги в своём кабинете? — Дейзи не знает. Хозяин запретил появляться в кабинете. Но Дейзи слышала от Ферна, что там много документов и книг. «Прекрасно!» — подумала Гермиона. Она помнила о запрете, но вынуждена нарушить вето ради благого дела. Она лишь найдёт книгу и бесшумно покинет кабинет. Она беспрепятственно вошла в тёмный кабинет. Малфой, полагаясь на её благоразумие, не защитил комнату даже примитивным заклинанием. Она подошла к окну, распахнула шторы, впуская последние лучи заходящего солнца. Осмотрев богатую обстановку в тёмных тонах, она подошла к стеллажу. Среди книг о политике, путешествиях, традициях не было ни одной по некромантии. Вздрогнув от боя часов, она испуганно попятилась, задела напольную вазу и разбила её вдребезги, обронив документы со стола. Выругавшись, она взмахнула палочкой — осколки собрались в целую вазу. Выдохнув, она опустилась на пол, чтобы собрать бумаги. Перебирая листы, она заметила небольшую колдографию девушки в тонком кружеве. Гермиона внимательно всматривалась в лицо девушки, которую она уже видела прежде: жадно целующуюся с Робертом. Неужели та студентка — любовница Малфоя? Дрожащими руками она перевернула колдографию и прочла: «Драко, скучаю по твоим жарким объятиям. Твоя Агата». Агата… Агата Аббингтон — так ее звали. И какова вероятность того, что любовница Малфоя — та самая девица, рассорившая Гермиону с Робертом? Ей было больно: Малфой изощрённо отомстил, вмешался в её личную жизнь, а после, как затаившийся гриф, наблюдал за её страданиями. Нет, в этот раз она ему это не простит. Она резко поднялась и судорожно принялась копаться в документах, выискивая письма от его любовниц. Человеку, возомнившему себя кукловодом, нужна целая коллекция марионеток. Наткнувшись на стопку писем, перевязанных лентой, она быстро записала имена на лист. — Агата Аббингтон, — тихо диктовала она. — Аннабель Линч… София Уоррен. — Это война, Малфой! — вслух произнесла она, громко хлопнув дверью.