Компас надежды

Если бы не шёпот, мгновенно пролетевший сквозь толпу окруживших их пиратов, которые были удивлены таким странным поведением капитана, то, наверное, Свон и Джонс ещё долго сверлили бы друг друга взглядами. Нарушителем их забвения оказался никто иной, как вездесущий помощник Крюка — мистер Сми. — Мисс Свон? — выпучил он на женщину изумлённые глаза, высунув голову из под руки Джонса. В ответ она перевела на него свой злой взгляд, окатив того молчаливым, но неприкрытым раздражением. — Простите… — пробормотал Сми и тут же ретировался прочь, надеясь, что потом выудит из своего капитана все пикантные детали. Крюк на автомате протянул Эмме руку, помогая встать и всё ещё не веря в произошедшее. Да, были подозрительные совпадения, но он не мог поверить, что это оказалась именно его Свон. Его Свон никогда бы не бросилась его искать, зная её натуру. Но сейчас перед ним стояла именно Эмма. И это был никакой не мираж, как в его снах, а однозначно она сама, живая и настоящая. Киллиан снова протянул было руку, чтобы дотронуться и проверить, действительно ли это она, но в ту же секунду в голове вдруг возник образ целующихся Джека и Эммы на борту «Чёрной Жемчужины». Его словно ошпарило, Джонс мгновенно отдёрнул руку и натянул улыбку приторной и едкой вежливости. — Рад вас видеть на своём судне, принцесса. Снова. Свон явно ожидала другой реакции, потому что злость на её лице сменилась маской полного шока, удивления и непонимания. «Разве он не должен быть рад видеть меня?» — Вижу, вы тоже рады меня видеть! — съязвил Крюк, замечая эти перемены на лице Эммы. — Разойтись! Спектакль окончен! — рявкнул он своей команде, которая поочерёдно переводила взгляды с гостьи на капитана. — А вас я попрошу остаться, мисс Свон! — ледяным тоном проговорил Джонс в спину Эмме, которая развернулась, собираясь уйти. Хмыкнув, она тем не менее остановилась и сложила руки на груди, уставившись на мачту, лишь бы не встречаться взглядом с Крюком. Взглянув на её руку, которую он рассёк с внутренней стороны локтя во время поединка, Джонс почувствовал болезненный укол в сердце. Стараясь сдерживаться и не смотреть в глаза Свон, он быстро приблизился и, вытащив из кармана плаща платок, взял её руку в свою. Эмма вздрогнула от неожиданности, но руку не отняла. Из раны быстро вытекала кровь, пропитывая тонкую рубашку и окрашивая ткань в тёмный оттенок бордового. Несмотря на болезненные ощущения от натягивания Джонсом платка на рану и недавнюю стычку, Эмма не могла не провести небольшую параллель с повторяющимся моментом перевязки раненой руки. Там, на вершине бобового стебля, он точно так же проявил о ней джентльменскую заботу. Только, кажется, тогда всё было намного дружелюбнее и без холодности, несмотря на её недоверие. Тогда между ними зарождалось страстное притяжение… Закончив делать перевязку и смерив Свон тяжёлым взглядом, Крюк отошёл от неё на пару шагов. — Объясниться не хочешь? — после непродолжительной паузы начал он. — По поводу? — приподняла брови Эмма, всё ещё стараясь не смотреть на него. — Не прикидывайся, Свон, хватит. Я требую объяснений! — начал заводиться пират. — Не думаю, что выяснять всё прямо сейчас — хорошая идея. Эмма сама еле сдерживалась, помня факт, что Крюк недавно чуть не заколол её. Этот факт она не могла просто так списать со счетов. «Это я ещё должна объясняться?» — А когда, Свон?! — заорал Крюк, выходя из себя, чем заставил проходившего мимо матроса испуганно шарахнуться в сторону. — Крюк… — Идём в каюту, — прервал её Джонс. — Слишком много ушей. Поняв, что разговора не избежать, Эмма устало выдохнула, сосчитала про себя до десяти и пошла вслед за ним.

***

«Чёрная Жемчужина». — Как ты думаешь, Эмма в порядке? — спросила Белль у Дэвида, протягивая ему тарелку со скудным обедом, состоявшим из какой-то варёной рыбы. — Надеюсь. Надеюсь на этого чёртова Джонса, — сухо ответил Дэвид, присаживаясь на тюфяк на полу. Их теперь переместили в менее комфортабельную каюту, коей гордо именовалась эта маленькая кладовка три на три метра, без коек, тесная из-за напиханного как попало разного хлама — от канатов до разной одежды, битой посуды и тюфяков. — Ты слышала что-нибудь про этот Тайник? Далеко до него? — Он действительно находится на Краю Света, как и сказал Джек. Тихий океан. Мы только идём по Атлантике, нам ещё достаточно долго до него. Возможно, ещё несколько недель, не меньше. — Довольно радужная перспектива — провести ещё месяц под командованием сумасшедшего пирата, — раздраженно сказал Дэвид, потирая лоб. — Иного выхода у нас нет, — развела руками Белль. — Есть. Надо вернуть обратно компас и карту. — Но как? Джек вряд ли держит их на видном месте. — Поэтому мы пойдём через ту пиратку. — Ту, что с «Роджера»? — уточнила Белль. — Да, видимо, ей тоже что-то нужно от Джека, раз она перешла на его сторону. Надо выяснить, что именно, а тогда, возможно, через неё мы и вернём себе компас с картой. Ещё один месяц — слишком долго, мы тут уже почти три недели! — снова начал заводиться Прекрасный. — Я сама не меньше тебя хочу вернуться в Сторибрук, но, сотрясая воздух, мы ничего не изменим. Согласна, что надо попробовать пообщаться с той девушкой, — попыталась успокоить Дэвида Белль. — Гиббс по-прежнему с тобой не разговаривает? — уже спокойнее поинтересовался он. — К сожалению, — кивнула она, разводя руками. — Ограничиваемся только приветствием. — Жаль, он бы мог нам помочь. — Думаю, вряд ли в ближайшее время он вообще захочет иметь дело с женщинами. Он твёрдо уверен, что я предательница, хотя это не так. Дэвид непонимающе нахмурился. — Я правда спасла ему жизнь, очень давно, ещё в Зачарованном лесу. Когда Румпель прогнал меня, я твёрдо решила не возвращаться к отцу и отправилась к своей тётушке. Гиббс взял меня тогда на судно, но, к сожалению, по прибытию муж моей родственницы не слишком обрадовался помощи пирата. Его тогда чуть не убили. — Я думал, ты его обманула, — усмехнулся Дэвид. — Нет, всё было именно так, — вздохнула девушка. — Он на самом деле хороший человек. Ведь он не всегда был пиратом. — Значит, как любит говорит Белоснежка, в его сердце ещё осталось чуточку доброты, — заговорщицки улыбнулся Прекрасный.

***

«Весёлый Роджер». Крюк уже почти десять минут сидел в кресле напротив невозмутимо присевшей на край его стола Эммы, сверля её взглядом в надежде, что эта непонятная женщина первой начнет и без того трудный разговор. Но, видимо, сегодня был не его день. Свон продолжала молчать, лишь нервное покусывание губ выдавало её волнение. В каюте накалилось угрюмое напряжение. Она упорно не хотела начинать первой. Хоть когда-нибудь она научится признавать свои ошибки и извиняться?! Или ему всё время придётся её этому учить? Наконец, Эмма соизволила заговорить. — Мистер Сми вряд ли появится, чтобы помочь тебе начать свой допрос! Крюк шумно втянул воздух, подавив желание придушить её за это язвительное замечание. Свон всегда остается Свон. Где бы она ни была. — Спасибо, справлюсь и без него, — так же едко отрезал он. Хмыкнув, Эмма отошла от стола и села в другое кресло, стоявшее в противоположном углу каюты, закинув ногу на ногу. — Как долго ты собиралась разыгрывать этот спектакль? — До того момента, как села бы пить кофе на диване в Сторибруке, — попыталась зло отшутиться она. В ответ Джонс только закатил глаза. — Давно ты здесь? — продолжил он. — Примерно три недели, плюс-минус несколько дней. Не поверишь, время на борту «Чёрной Жемчужины» пролетело незаметно! — сверкнула глазами Свон. — О да! Тем более, в компании такого человека, как Джек Воробей… — Капитан Джек Воробей, — рассеянно поправила его Эмма. Едва услышав это, Крюк не выдержал и, стрелой подлетев к Эмме, навис над ней, оперевшись на ручки её кресла и заставив женщину испуганно вжаться в спинку от неожиданности. — Не заставляй меня ревновать, лапочка! — прошипел он ей на ухо, окатив ледяным тоном. — Это угроза? Или просьба? — таким же тоном ответила Эмма, чуть приподнявшись. — Чёрт! — отпрянул он от неё, начав нервно ходить из угла в угол по каюте. — Я смотрю, у тебя тоже не было времени скучать, — продолжала она, заставив Джонса удивлённо взглянуть на неё. — Ты о чём? — О той мулатке. Хотя ей тоже мог не понравиться твой приём, если ты всех принимаешь со шпагой в руке, как нынче меня! Или твоё обояние дало сбой? — Хватит, Свон, — сухо ответил Джонс, устало потирая двумя пальцами уголки глаз. — Я устал, — он взялся за ручку двери, собираясь выйти, когда его настиг голос Эммы. — Подожди, — теперь она стояла посреди каюты, думая, какими словами продолжать дальше. Крюк всё ещё стоял спиной к ней, раздумывая, остаться или же уйти наверх. — Разговор не удался. Подождём ещё пару лет, пока ты созреешь до него. Услышав ядовитый ответ, Эмма мгновенно завелась, несмотря на то, что всегда умела держать себя в руках. Джонсу первому из всех её собеседников удалось вывести её из равновесия. — А что ты хотел от меня услышать?! О том, как мне безумно нравится эта прогулочка с прыжками по пиратским кораблям?! От этого я должна быть в восторге?! Я прыгнула в ту проклятую дверь-портал в доме Чародея, чтобы тебя найти — и что же я вижу?! Другую женщину на корабле! Мне ли этому радоваться? Или, может, есть ещё и другие причины?! — сорвалась на крик она. — Я, в отличие от тебя, не целовался с ней, как ты с Джеком! — крикнул в ответ Крюк, развернувшись к ней лицом. В глубине души вдруг появилась тайная радость от проявившейся ревности Эммы. — Не знаю наверняка, как вы тут с ней проводили время… — …зато я видел ваш поцелуй собственными глазами… — …а продолжение ты не разглядел?! — Ты всегда любишь поколотить мужчин независимо от обстоятельств, так что пощёчина не в счёт! — парировал Крюк. — Надеюсь, наручники ты захватила? Ты же их так любишь! — зло улыбнулся он, постучав крюком по своей руке в районе запястья. — А ты чуть не убил невиновного! — продолжала Свон, не сдерживая больше эмоций. — Ты чуть не убил меня своим крюком! — напомнила она ему момент на палубе «Жемчужины». — Я объяснял уже, чем мотивировал этот поступок! — Да что ты? А идти на абордаж на «Жемчужину» — это ты как объяснишь? Пострадало много людей! — В этом вини своего любимого Воробья. Своим людям я приказал никого не убивать! Тем более, у меня была веская причина так сделать! — Но не настолько, чтобы подвергать риску жизни многих! Ради чего такие жертвы?! — Настолько, — процедил сквозь зубы Киллиан, — что ради возвращения к тебе в Сторибрук я был готов на всё. И на такие жертвы — тоже. Тебе ли не знать, что я никогда не отказываюсь от своих планов! Судожно хватая ртом воздух, Эмма умолкла, услышав то, что хотела услышать, едва ступив на борт «Роджера» после абордажа. Он хотел вернуться. Вернуться к ней, несмотря на то, что она ему тогда сказала во время их последней встречи на причале. Она действительно очень сильно виновата перед ним. Её «Чувств нет» явно лидируют в её дурацком списке по отшиванию Крюка. И ещё этот совсем не к месту поцелуй Джека… «Это ж надо было так вляпаться, Свон!» Лет десять назад она, наверное, была бы в восторге от количества ухажёров. Джек, конечно, совсем не в её вкусе, но в нём была та же пиратская харизма и наглость, которая привлекает её в Киллиане. Со времён их прогулки по бобовому стеблю Крюк прочно занял место в её голове… и в сердце. Даже когда он выбрал сторону Коры, бросив их в клетке Румпельштильцхена, или помогал Тамаре с Грегом, допрашивающих Реджину — всё равно что-то не давало ей навсегда вычеркнуть его из своих мыслей. Где-то очень глубоко в душе шальная мысль подогревалась изнутри маленьким фитильком надежды, что этот парень пойдёт в её сторону и выберет другую команду — её команду. Тогда она ни за что себе не призналась бы, потому что отгоняла эти искорки прозрения, списывая их на то, что слишком много времени провела рядом с четой Прекрасных, которые верили в истинную любовь, давая и ей надежду на свой счастливый хэппи-энд. Потом, когда Крюк действительно выбрал её сторону, она, как обычно, выстроила эту грёбанную моральную стену, о которой ей не говорил только ленивый. Понимая, что не только из чувства долга Джонс предложил свой корабль ради спасения Генри, Эмма вновь оправдала себя тем, что среди непроходимых джунглей Нетландии романам не место и не время. Видимо, всё-таки настал тот момент, когда нужно наступить на горло своим старым принципам и гордости, признать наконец, что Киллиан для неё — далеко не просто обычная привязанность или симпатия. Это любовь. Давно пора честно сказать самой себе, что только из-за любви к этому мужчине она совершила этот прыжок. Теперь всё стало на свои места… и в то же время было намного сложнее благодаря её многочисленным «нет». Он, видимо, настолько разочаровался в попытке разбудить её совесть и настоящие чувства, что даже не принял во внимание факт её путешествия в другой мир ради его возвращения. И, зная её придирчивое рассмотрение ухажёров как на конкурсе талантов, он мог бы понять, что она ничего не чувствует к Джеку. Пора сделать шаг навстречу, нет — рвануть изо всех сил, чтобы теперь сказать Киллиану, что она к нему чувствует. Что пошла за ним не просто из какой-то благодарности, и пойдёт дальше хоть на край света. Он же не настолько каменный, как она сама… Предательский ком подкатил к горлу, угрожая каюте потопом из горьких слёз, которые почти щипали глаза. Но ноги словно отказали ей. Она стояла, не в силах сдвинуться с места, и не могла подойти к мужчине, которого любила. Не услышав ответа, Крюк разочарованно хмыкнул и вышел из каюты, поняв, что постепенно привык к такому разделению чувств на двоих, так как от Свон никогда почти ничего не дождёшься. Разве что его окончательно прибьёт какой-нибудь монстр, и тогда она, может, снизойдёт до скупой слезы. А уж слёз от неё точно не добъёшься! О нет, он бы не хотел видеть, как она плачет навзрыд и бросается к нему в объятия, но объясниться, оправдаться — да хоть что-нибудь! Но нет! Эта донельзя упрямая женщина успела вывести его из себя за каких-то несколько минут. Язва, только едкие ответы и односложные комментарии. Это она с Региной успела завести тесную дружбу? Да… не так он представлял себе их встречу… Он был безумно рад, когда сорвал платок с её лица, но, вспомнив её с Джеком поцелуй, понял, что, наверное, не всё знает о своей Спасительнице. Ему были известны похождения Джека Воробья, тот был заслуженным мастером по разбиванию женских сердец. Неужели Свон купилась на его ухаживания? После того, как он, рискуя своей жизнью, спасал её саму и Дэвида, когда они были в Неверлэнде — это было мало? Потом он пробовал мягко, но настойчиво проводить с ней больше времени, приглашал на свидания — но только несколько раз она ответила согласием. И то, наверное, хотела отвязаться, давая согласие на свидание, надеясь, что следующие пару дней он не будет её беспокоить. А тут всего пара с лишним недель — и Джек её завоевал? Это как-то не укладывается в голове. Но как быть тогда с тем поцелуем? Дьявол, он совсем разучился понимать женщин. Или к тем, кто живет в её мире, нужен другой, особенный подход, о котором он попросту не знает? Все эти сумбурные мысли сменялись одна другой, рисуя картину их странных взаимоотношений. Может, всё это действительно было бесполезно? И он не герой её сказки? Хотя какой герой, он же пират! Её отец слишком часто напоминал ему о его сущности, от которой он так сильно хотел и пытался избавиться ради Эммы. Ей нужен принц. Именно принц. Обязательно с незапятнанным прошлым, чтобы она могла не стыдиться его перед своими родными. Хотя она тоже далеко не идеал! У неё была весьма весёлая и бурная молодость, насколько он мог судить по обрывочным рассказам Нила. Кстати, именно благодаря ему она оказалась в тюрьме. Это же как надо было себя потом чувствовать и спокойно жить дальше, найдя себе не самую лучшую невесту — Тамару! Он сам так никогда бы не поступил, он бы обязательно нашёл выход! Он бы переубедил Августа! Может, просто бросил бы её, честно обрисовав ситуацию в лицо, но не дал бы ей сесть за него в тюрьму! А потом родить и бросить своего собственного ребенка, понимая, что не может дать ему хорошей жизни… Он уже знал одну женщину, которая оставила своего сына. Это был, пожалуй, один из самых отвратительных моментов в его жизни. Да, рядом с ним ей было несравнимо лучше, чем с Тёмным, но ничто не могло изменить того факта, что она бросила своего ребёнка… Рассуждать можно бесконечно. Но факт остается фактом: Эмма никогда не воспринимала его всерьёз и не воспримет. Да, она отважилась его искать, но где гарантия, что это не из-за угрызений совести и обычной благодарности? Он может вернуться в Сторибрук, а дальше что? Опять всё сначала? Бесполезные ухаживания и невозможность лишний раз без причины обнять её, ласкать, любить её, прижаться к её губам? Нет. Это слишком жестоко даже для него, прожжённого суровой морской жизнью пирата. Он добудет ту чёртову раковину Джеку. «Что он задумал на этот раз? На кой чёрт ему эта раковина? Он действительно собрался заставить Посейдона вдохнуть в неё? Он ещё не знает, что Посейдона здесь нет…» Последняя мысль изогнула губы Джонса в лёгкой и коварной усмешке. Это Крюк знал наверняка от очень давней встречи с Урсулой. Посейдон уже давно находился не в этом мире. Где именно, Джонс, конечно, не знал, но ему приятна была мысль, что Джек будет бессмысленно тратить своё время, бороздя просторы океанов. Найти раковину и отправить Эмму обратно в её Сторибрук. Вот его план. Хватит мучить себя. Хватит ловить жалкие отбросы в виде снисходительных взглядов этой женщины. Она хотела, чтобы он перестал её добиваться. Она это получит. Он не просто перестанет это делать. Он вычеркнет себя из её жизни. Навсегда.