Компас надежды

Едва выйдя из каюты, Крюк наткнулся на Сми, который, как обычно, грел уши под дверью и от неожиданности упал прямо под ноги своему капитану. Джонс был просто безумно зол, его полностью из себя вывела эта Свон, а тут ещё этот чёртов проныра! Не выдержав, он схватил помощника за грудки и поднял на уровень своего лица. — Если ты ещё раз сунешь свой длинный нос в мои дела без моего ведома или просьбы, ты пожалеешь, что родился на этот свет! — прошипел Крюк, чеканя каждое слово. — Тебе будет казаться раем то время, которое ты провёл в облике крысы! И поверь, ты будешь мечтать, что Крокодил не оставил тебя навечно в том образе! Сми сглотнул и поморщился, будто в горле застряли осколки стекла. Таким злым он видел своего капитана, лишь когда тот был одержим местью Тёмному. Он сразу мысленно соединил два пазла так называемой мозаики: появление мисс Свон и только что произошедший скандал. Только он не мог понять одного, поскольку подслушивал не с самого начала — причину столь странного поведения капитана. Ведь он так мечтал вернуться в Сторибрук к мисс Свон с самой первой минуты в этом мире! Не такой должна была быть их встреча. Хотя, что можно ожидать от женщин? — Усёк? И да… ты свободен, — зло добавил Джонс, оттолкнув помощника, отчего тот сполз по стенке на пол. — В… в… к-к-каком с-смыс-с-сле, капитан? — заикаясь от страха, спросил Сми. — Ближайший порт в твоём распоряжении! — рявкнул Крюк через плечо, удаляясь. …Солнце затянуло серыми тучами, и подул свежий ветер. На открытом пятачке около мачты, где Крюк сейчас находился, ветер пронизывал до костей, но он словно не ощущал холода. Он не чувствовал сейчас абсолютно ничего, кроме отчаянного непонимания, почему всё вышло именно так. И почему та, ради кого он изменился, так обошлась с ним. Злость сменилась разочарованием. Всё, что накипело за это время, хотелось высказать. Выплеснуть. Выкричать. Если бы, конечно, это помогло. Но увы… Внезапно возникло сожаление, что Тёмному тогда не дали раздавить его сердце. Если бы Крокодил довёл своё дело до конца, то ему, Киллиану, было бы сейчас намного легче. Он бы не видел её, такую желанную, сильную, всегда держащую всё в своих руках, не поддающуюся эмоциям, но в тоже время такую ранимую в глубине души. Он бы не чувствовал всей этой боли, которая сжимала сердце мертвой хваткой, не оставляя надежды на какие-то перемены. Хотя какие могут быть перемены?! Они уже всё решили, и обсуждать больше нечего. Каждый пойдёт своей дорогой. Он останется здесь, потому что не сможет позволить и дальше мучить своё и без того расколотое, как старое блюдце, сердце. А она продолжит свою жизнь там, в Сторибруке. Может, это не он должен разрушить так называемое проклятие холодности Свон, а кто-то совершенно иной? Ведь если бы это была его судьба, то Эмма открылась бы ему… Усилившийся ветер начал с силой натягивать паруса. Крупные брызги морских волн, поднимавшихся до фальшборта, начали попадать на палубу, оставляя воду, что мешало команде готовиться к надвигающемуся шторму. Небо затянуло грязным серым полотном, с которого мелкими косыми полосами начал спускаться дождь. Видимость резко ухудшилась, несмотря на то, что ещё был день, и до темноты оставалось несколько часов. Идущая впереди «Жемчужина» поначалу была видна благодаря сигнальным огням, зажжённым на полную из-за внезапно опустившейся на море сумеречной темноты, но вскоре её силуэт исчез из виду полностью, заставив Крюка чертыхнуться. «В таком шторме немудрено потеряться! Это, конечно, в лучшем случае…» Как сказала Свон, с ней были люди. Несложно догадаться, кто именно. Однозначно Прекрасный. Вряд ли бы её чересчур заботливый отец отпустил свою дочь в сомнительный рейд. Белоснежка? Вряд ли — у неё маленький сын. Реджина? Нет, эта дамочка не лыком шита. Она бы уж точно забрала у Джека всё сразу и подчистую, и все бы уже давно пили кофе в кафе «У бабушки». Кто же ещё с ней пошёл? Ладно, сейчас главное — нагнать «Жемчужину» и совсем не сбиться с курса… Лично встав за штурвал, Крюк всматривался в бушующее море, надеясь, что они идут вслед за «Жемчужиной». От мощных порывов ветра паруса трещали, грозя сорваться с рангоута. Море слилось со страшными тучами в одну сплошную тёмно-серую картину, не оставляя возможности увидеть границу между морем и горизонтом. Небо оглашалось раскатами грома. Ещё недавно спокойное море превратилось в бушующее чудовище, поднимающее воду с самого дна на поверхность и обрушивающее свою ярость на корабль. Шторм, застигнувший «Роджер», разбудил Свон, которая после ухода Крюка, разбитая и уставшая, села в кресло и незаметно для себя уснула. Корабль швыряло из стороны в сторону, словно игрушку. Потерев веки и упав на пол каюты от сильного удара очередной волной в бок судна, Эмма окончательно проснулась и встала. Так или иначе, она должна рассказать Джонсу о своих чувствах и убедить его в том, что Джек тут вообще ни при чём. Но как ей это сделать, если он, возможно, уже не верит ей и в каюту вряд ли теперь придёт? Ответ был до боли очевиден: она должна пойти к нему сама. Накинув всё тот же сюртук, который носила всё это время, Эмма выскользнула наружу. Палубный настил обжег ноги ледяной сыростью, несмотря на обувь. Воды было почти по щиколотку. Она зябко поджала внутри сапог пальцы на ногах и с ужасом огляделась кругом. Море и небо были одинакового свинцового цвета, причем последнее нависало над «Весёлым Роджером» так низко, что, казалось, вот-вот раздавит корабль. Завывающий ветер словно негодовал на хрупкое судёнышко, осмелившееся бросить ему вызов. Наконец, когда её глаза привыкли к сумраку, она увидела, что вся грот-мачта облеплена человеческими фигурками, которые, как размытые серые тени, висели на вантах и отчаянно тянули тросы, стараясь то ли поднять, то ли опустить полощущийся на ветру тот или иной парус. Одной рукой запахиваясь от чудовищной силы ветра, Эмма карабкалась вверх по лестнице, ведущей на ют, где она рассчитывала найти Джонса. Дважды, поскользнувшись, она упала на колени, чувствуя, что к раненой руке теперь ещё добавились стертые в кровь колени; но она все равно продолжала свой путь, пока всё вокруг неё стонало, скрипело и скрежетало. Наконец, она взобралась туда. Держась за деревянные перила, она увидела, что Крюк сам стоит за штурвалом. Несмотря на беснующуюся за бортом природу, он будто врос в корабль. Его фигура твёрдо стояла на ногах, несмотря на сильнейшую качку, и лишь по лицу, которое периодически морщилось от порывов ветра и хлеставшего дождя, можно было понять, что это живой человек. — Крюк! — закричала она. — Крюк! — Дерьмо! — послышалось в ответ. В тот момент, когда он повернулся на её зов, в ушах Эммы возник какой-то странный глухой рокот. Джонс опрометью бросился к ней, а она тряхнула головой, чтобы избавиться от нарастающего шума. Выписывая зигзаги в такт бешеной качке, Крюк приблизился к ступенькам, и тут рокот стал таким оглушительным, что Эмма инстинктивно оглянулась. Увиденное заставило замереть её сердце. На неё мчался исполинский водяной вал, тёмный и угрожающий, как сама смерть. Понимая, что не успеет вовремя достичь безопасного укрытия, она беспомощно стояла и смотрела на приближающуюся стену воды. Внезапно её стремительно опрокинули на палубу, и навалившийся на неё сверху Джонс прокричал ей в самое ухо: — Набери воздуха! Эмма машинально повиновалась. Едва она закрыла рот, как тонны ледяной воды обрушились на неё, грозя раздавить её и Крюка, вырвать из его сильных рук, которые припечатали её к палубе. Несмотря на обжигающе холодный ветер и лужи морской воды, в которых они лежали, Эмма чувствовала тепло, исходящее от тела мужчины, который лежал сверху на ней. Всё кончилось через считанные доли секунды. «Роджер» резко наклонило на корму, потом выровняло, стряхнув с палубы остатки потока. Крюк встал и рывком поднял на ноги девушку. — Ты с ума сошла?! — негодовал Джонс, слишком сердитый, чтобы заметить, что рёв шторма почти перекрыл его слова. — Ты чуть было не погибла! — Я должна тебе сказать… — Эмма вдруг поняла, что он тоже не слышит её. — Послушай меня! — заорала Свон, дёрнув его за руку. Джонс в ответ осклабился и сомкнул пальцы вокруг её локтя. — Я не желаю тебя слушать! Иди в каюту, живо! — Я не уйду! — вырвала локоть из сильной мужской хватки Эмма. — Я, как ты видишь, немного занят! — Крюк шагнул обратно к штурвалу. — Тебе здесь не место! Тебе вообще здесь не место… Он всеми силами пытался напустить на себя маску холодного равнодушия, не выдавая мгновенно вспыхнувшей призрачной надежды на то, что Свон даст волю своим чувствам и подпустит его к себе настолько близко, как и он её, в своё сердце… — А где, по-твоему, мне место? — прищурилась она, забывая на миг, что пришла не за выяснением их отношений, а совсем за другим. — Я процитирую твои слова. Сейчас не время и не место для разговора! — холодно ответил Крюк в паузе между двумя волнами, пытаясь высмотреть впереди хоть малейший намёк на «Жемчужину». К сожалению, видимость только ухудшилась, и оставалось только надеяться, что следующая исполинская волна не принесёт на них потерявшуюся «Жемчужину», угрожая разбить один корабль о другой. Эмма молча пропустила последний комментарий, надеясь, что Крюк не серьёзно решил обрезать между ними все ниточки, соединявшие их и без того сложные и хрупкие отношения. Отчаянно цепляясь за перила, она осталась стоять на юте, решив, что уход вниз только усугубит всё дело, и ей потом будет ещё сложнее решиться на разговор. Море продолжало реветь, волны набегали друг на друга, снова и снова обрушивая потоки океанской воды на палубу «Роджера», который сильно качало. Всматриваясь вперёд, она внезапно поняла, что её беспокоит. — Где «Жемчужина»?! — Как видишь, дорогая, мы немного отстали от неё! — не преминул съязвить Джонс. — Там же Дэвид! И Белль! — прокричала сквозь шум Эмма. — А я-то гадал, кто, кроме Дэвида, отправился с тобой! — Надо нагнать их! — не обратила она внимания на второй едкий ответ. — Чем я и занимаюсь! — Капитан! Впереди земля! — неожиданно появился на мостике человек из команды «Роджера». — Что за чёрт? — зло удивился Крюк в ответ. — На карте по курсу не должно быть никакой земли! — Мы что, заблудились? — отчаянно обратилась Эмма к Джонсу. — Ещё не знаю… Может, просто небольшой островок… — попытался успокоить Эмму Крюк, хотя секундой назад был раздражён на неё. — Нам всё равно не мешало бы пополнить запасы пресной воды!..

***

Спустя полчаса шторм затих, закончившись так же внезапно, как и начался. Небо понемногу посветлело, и они увидели впереди мрачный берег — длинную цепь серых зубчатых скал. Ни кустика, ни деревца не было видно на голом камне. Только вдали, на плоской вершине утеса, раскинула свою пышную крону одинокая смоковница. Сюда и направлялся сейчас «Весёлый Роджер». За утесом, где высилась смоковница, открылся узкий пролив. Течение потянуло по проливу корабль, сначала слабо, а потом всё сильнее и сильнее, прямо к утесу. Ни мгновенный поворот штурвала, ни перенос парусов ничего не дали — «Роджер» несло прямо на скалу. Поведение моря изменилось, концентрируясь в одной точке. Поток воды стал мощнее. Впереди начали закручиваться волны. Ещё раз взглянув на единственную растительность скал, Крюк мгновенно понял, где они. Сцилла и Харибда! По древним верованиям, как вспомнилось Джонсу, на прибрежных скалах по обе стороны обитали два чудовища: Сцилла и Харибда, поглощавшие мореплавателей. Выражение «между Сциллой и Харибдой» означало, что ты оказываешься между двумя враждебными силами, в отчаянном положении, когда опасность угрожает и с той, и с другой стороны. Пробыв в море столько лет, Крюк, однако, ни разу не видел этих чудовищ своими глазами и думал, что всё это — не более чем выдумки. Но глаза не могли обманывать. Это действительно было место Сциллы и Харибды. — Сцилла и Харибда! — прокричал он. — Право руля! Правь на ту высокую скалу, подальше от водоворота! — повернулся он к рулевому, которому уступил штурвал минут пять назад. — Готовиться к бою! Команда, явно наслышанная про упомянутое сверхъестественное явление, засуетилась по палубе, выдвигая пушки и всё время боязливо косясь в сторону высокой скалы. — Что ещё за Сцилла? И… Харибда? — повернулась непонимающая Эмма к Крюку, раздающему указания команде. — Харибда — это морской водоворот, создаваемый незримой водяной богиней, которая три раза в день поглощает и столько же раз извергает морскую воду из упомянутых скал. Так говорится в легендах, по крайней мере, — объяснил Крюк, тревожно всматриваясь вперёд. — То есть мы, по сути, где-то на краю воронки? — недоверчиво нахмурилась Свон, поглядывая на скалы. Она смотрела не туда. — Что-то вроде того. Но не стоит недооценивать её. Этот сильнейший водоворот сгубил множество судов с командами. А Сцилла, по легендам — чудовище с шестью собачьими головами… Волнение в проливе утихло. А потом корабль вдруг понесло прямо к утёсу Харибды. Водоворот начал втягивать воду в её чудовищный зев. Под утёсом открылась бездонная пещера — там, в бешеном вращении, кипела чёрная тина и песок. Потом из глубины снова начала извергаться вода. С шипением и свистом она поднималась всё выше, и белая пена взлетала до вершины утеса. С трепетом смотрели путники на грозный водоворот. Крюк ринулся к штурвалу. Оттолкнув рулевого, он каким-то чудом смог увести корабль от затягивавшего их водоворота. Ещё минута — и было бы поздно! Внезапно холодная тень надвинулась на корабль. Судно приблизилось к огромной скале, гладкой и отвесной; вершина её терялась в туманной вышине. Скала Сциллы поднималась острой вершиной до неба и вечно была покрыта тёмными облаками и сумраком; доступ на неё был невозможен из-за её гладкой поверхности и крутизны. Посередине, на высоте, зияла пещера, обращённая тёмным жерлом на запад: в этой пещере обитала страшная Сцилла. Едва судно приблизилось к скале, как море вдруг бурно заклокотало, выбросив выше утёса фонтан брызг. Джонс, вытащив из-за пояса шпагу, пробежал по палубе и остановился на баке, замерев в отчаянной готовности. Вдруг над «Роджером» раздался многоголосый лай, словно свора злобных собак мчалась навстречу к ним вниз по скале. На миг все увидели над собой горящие глаза и чудовищные морды с оскаленными зубами. Чудовище оглашало окрестности пронзительным визгом и бесконечным лаем. Спереди у твари двигалось двенадцать лап, на косматых плечах покачивались шесть собачьих голов на длинных гибких шеях, а в каждой пасти сверкали частые, острые, расположенные в три ряда зубы. — Сцилла… — тихо промолвил Крюк, но его голос, изменивший своей обычной уверенности, был услышан всеми на «Роджере». Глаза Эммы расширились от открывшегося их глазам зрелища. Она, конечно, уже многое повидала, и её сложно было удивить ещё чем-то волшебным, но в этот раз она была поражена и замерла в оцепенении. Чудовище начало медленно наклоняться вниз к судну, раскрыв все свои пасти. Люди с криками заметались по палубе, стараясь найти хоть какое-нибудь укрытие. Раздался первый дикий крик, сменившийся затем глухим кашлем. Это был первый, кого выхватила Сцилла с корабля — секунда, и на палубу упал окровавленный ошмёток человеческой ноги. Эмма еле сдержала рвотный рефлекс и уткнулась лицом в спину Джонса. — Живо вниз! — развернулся он к ней, схватив за плечи. — Быстро! — толкнул он Эмму к ступенькам с бака. — А как же ты?! — Кто-то должен вести корабль! Свон, не спорь хотя бы сейчас! — Крюк был в отчаянии. Но вместо ответа он увидел, как взгляд Эммы наполняется диким ужасом. Всё происходило, словно в замедленной съёмке. Обернувшись, он увидел в паре метров от них ещё одну голову Сциллы, желающую пополнить свой бездонный желудок. Джонс молниеносно взмахнул клинком, оставив глубокую рану на этой страшной морде, чем еще больше разозлил её — страшные пасти схватили ещё двоих и взвились вверх. Он только успел увидеть, как мелькнули над его головой руки и ноги несчастных, да услышал их последний отчаянный призыв. К тому моменту Эмма заставила себя выйти из ступора. Корабль, цепко удерживаемый течением, дрожал — водоворот медленно, но верно затягивал его в себя. Прикрывая спину Крюка, она вступила в бой с другой головой Сциллы. Сделав обманный манёвр влево, Свон вдруг наклонилась резко вправо и одним махом почти до середины распорола шею чудовища. Исторгнув дьявольский рык от боли, Сцилла разозлилась окончательно. Обернувшись, чтобы предупредить об этом Джонса, Эмма замерла. Он, только что сражавшийся за её спиной, лежал неподвижно на палубном настиле. Через всё его тело от груди к бедру спускалась крупная рваная рана. Одежда, насквозь пропитавшаяся льющейся кровью, была разорвана в клочья, обнажая мускулистое тело мужчины. На правой руке красовались длинные царапины и укусы, но его ладонь по-прежнему крепко сжимала клинок. Выйдя из оцепенения, Эмма бросилась к нему, дрожащими руками сорвала с шеи платок и крепко прижала рукой к ранению, пытаясь привести его в чувство. Дыхания почти не ощущалось. — Крюк! Нет! Прошу, не умирай, только не сейчас! — склонилась Эмма к его лицу. По лицу потекли слёзы. — Кто-нибудь! Помогите! — в отчаянии закричала она, озираясь по сторонам. Но её мольбы о помощи тонули в криках и воплях команды Крюка, которая, как она сама миг назад, отчаянно сражалась со Сциллой. Чудовище сильно разозлил давший неожиданный отпор «Роджер», и теперь она с остервенением хватала людей с палубы, не замечая наносимых ими ей увечий. Она или бросала бедолаг с размаху об скалы, и они мгновенно умирали, или на месте вгрызалась в мягкую плоть всеми тремя рядами зубов, заставляя несчастного мучиться в предсмертной агонии. Ещё раз взглянув на Джонса, Эмма встала. Внутри закипел огонь эмоций. Оглядевшись по сторонам, она нашла то, что искала. Проследив за шеями, от которых исходили чудовищные головы, Свон увидела невероятное. Девушку. Точнее, верхней частью туловища Сциллы было тело девушки. Лицо её было очень красиво, точёная фигура просматривалась ровно до бёдер, откуда сейчас извивались шеи. Длинные иссиня-чёрные волосы развевались на ветру. Почувствовав на себе разъяренный взгляд, Сцилла повернулась к Эмме, пожирая горящими от злобы глазами. Её губы искривились в легкой усмешке, ожидающей ещё одну жертву. По мановению её рук все головы с горящими глазами небрежно побросали команду «Роджера» обратно на палубу и качнулись в сторону Спасительницы. Ощутив небывалый подъём силы, энергии и злости за причинённые богиней Джонсу увечья, Эмма взмахнула левой рукой, мгновенно пригвождая Сциллу к её скале. Взвизгнувшие морды нижней части чудовища беспорядочно задёргались, пытаясь высвободиться. Человеческое тело тоже рванулось, стремясь уйти от неведомой силы, пригвоздившей её к скользкому камню. Из вытянутой руки Эммы выскользнули искрящиеся огненно-красные линии и тут же обвились вокруг всех шести голов. Магия бежала по жилам, неукротимая, словно река. Богиня, почуяв угрозу, в бессилии сжимала и разжимала кулаки, пытаясь сбросить с собачьих шей эти огненные удавки. Глаза Сциллы, метавшие недавно угрожающие молнии, тухли с каждой её попыткой освободиться. — Отпусти меня… — прошипела девушка. — И я дам тебе уйти… — Не в этот раз, дорогая! — ледяным тоном отчеканила Эмма. Её уверенность в своих силах возросла за считанные секунды, накалив воздух до предела. Магия, прячущаяся до этого момента где-то глубоко внутри, вырвалась наружу под действием обстоятельств, прорывая ментальную плотину. Она текла свободно, без всяких усилий, подчиняясь одному желанию. Пришло удивлённое понимание, что эти силы всегда были в ней, с самого рождения, и что магия проявилась не с её приездом в Сторибрук. И она больше не боялась её. Это было частью её настоящей, её, способной не только перенести чашку с одного стола на другой, но и сразить что-то или кого-то вроде этого озлобленного божества, считавшего себя бессмертным. А главное — способной защитить близких ей людей. И самым близким человеком сейчас был никто иной, как Киллиан. Она безумно любила его. Злость, отчаяние, ненависть, любовь, неожиданное понимание, бешеный азарт и адреналин в крови — всё смешалось в едином порыве, рождающем алую пелену силы, идущей из самого сердца. Мельком взглянув на неподвижно лежавшего мужчину, Свон стиснула зубы и стала неумолимо сжимать правую руку. Сцилла начала жадно глотать воздух. Головы забились в удушающей агонии, клацая зубами, пытаясь поймать недостающий глоток уходящей жизни. Пылающие доселе глаза перестали блестеть и налились кровью — в их могучих лёгких заканчивался кислород. — Нет… — хрипела Сцилла, беспомощно наблюдая, как головы одна за другой закатывают глаза в предсмертных муках. — Нет… До боли сжав руку в кулак, Эмма взглянула прямо в глаза богине. Волны магии, пропитавшие всё окружающее пространство и наполняющие женщину свободой своей силы, которой она теперь управляла, как своим «жуком», всколыхнули море. Корабль дрогнул, словно кто-то ударил по дну океана, по воде пробежала рябь, а в воздухе сверкнула белая вспышка, заставив всех выживших из команды на миг закрыть глаза. Это было последнее, что увидела Сцилла в своей слишком долгой и, как многие верили из века в век, бессмертной жизни. Из её глаз выкатились крупные слезы, и одна лишь Эмма услышала её предсмертный шёпот. — Спасибо…. На месте пригвождённой к скале богини осталась скульптура из белого мрамора, намертво приросшая к камню фигура молодой женщины с нижним туловищем чудовища — шесть собачьих морд на длинных шеях.

***

…Выжившие и раненые были ошеломлены, переводя взгляд с Эммы на то, что недавно было их смертью. За спиной Эммы долгую секунду спустя послышалось волнение, и судно ощутимо тряхнуло — это Харибда снова начала затягивать море в свой водоворот. Эмма повернулась и нетерпеливо махнула рукой, будто отмахивалась от надоедливой мухи. Ещё одна вспышка — и вода замерла в начавшей было закручиваться воронке. — Крюк! Нет, нет… прошу! — кинулась Эмма к лежащему на настиле капитану, когда корабль начал двигаться на выход из смертельного пролива, не удерживаемый теперь никаким затягивающим водоворотом. — Мисс Свон! Он жив? — подбежал к ней верный помощник Крюка, который, как ни странно, остался цел и невредим. Видимо, жизнь в образе крысы многому его научила — например, как выживать в непростых ситуациях. Не обращая внимания на столпившихся сзади пиратов, Эмма не сдерживала слёз. Неужели всё было зря? Неужели всё должно закончиться именно так? Всё повторяется вновь и вновь! Где её счастливый конец? Как будто это она, а не он, стояла сейчас на краю смерти и невозврата — перед её внутренним взором пронеслись все мгновения и моменты с Киллианом. Как он перевязывал ей руку на бобовом стебле. Их сражение с Корой перед порталом. Больница. Первый поцелуй в Неверленде. Его признание в той пещере. Его взгляд посреди огромного Нью-Йорка, когда он умолял её вернуть себе память. Он, мокрый, лежащий без сознания у колодца. Портал. Момент возле кафе, когда он признался, что отдал корабль, на котором, по иронии судьбы, сейчас находились они оба. Свидание. Возвращение ему его сердца — ярко-алого, пульсирующего, любящего… — Нет! Нет! Киллиан! Я люблю тебя! — почти кричала сквозь слёзы Эмма, хотя на самом деле это прозвучало хриплым шёпотом. Схватив его за ворот кожаного плаща, она прижалась губами к его холодному лбу. — Пожалуйста… Вернись ко мне… Она беспомощно водила рукой по израненной груди Джонса, не чувствуя сначала ничего. А потом вдруг сквозь пелену слёз и тихий, еле слышный первый его вдох она увидела, как её руки и тело Крюка окутала голубая дымка, искрящаяся в местах начавших заживать ран, заставляя капитана болезненно морщиться. Всхлипнув и рассмеявшись сквозь слёзы, Эмма начала целенаправленно направлять исходящую из руки целительную волну магии на его раны. За её спиной слышались удивлённые возгласы и шёпот от увиденного, начиная от убийства монстра и заканчивая волшебным оживлением капитана корабля. Когда последняя рана наконец затянулась, Крюк открыл глаза и устремил непонимающий взгляд на женщину. Он думал, что это, наверное, уже рай. Хотя какой рай? Даже в раю Свон вряд ли была бы такой милой и приветливой. Скорее он пойдёт обычным матросом под командование Воробья, чем эта железная леди снизойдёт до простых смертных… И тут же вдруг понял, что всё совсем не так. Что-то изменилось. Последнее, что он помнил — это одну из голов, с которой он сошёлся в схватке. Голова схватила его за руку, выкусив кусок плоти, и полоснула от шеи до бедер когтистой лапой. Упав на доски, он только успел подумать, чтобы Свон осталась жива, о большем он и не мечтал. Потом сквозь подкрадывающийся холодок смерти он слышал оглушительные крики команды… а затем то, ради чего стоило пожить еще денёк. Он был уверен, что это было плодом его воспалённой фантазии, пока не открыл глаза и не увидел склонившееся над ним её лицо, залитое слезами. В ту же секунду он понял что ему не показалось. Она действительно это сказала. Значит… значит, это не конец?! — Ты жив! — прошептала чуть слышно Свон, отстраняясь и понимая, что ему всё ещё может быть больно и что сейчас они не одни. С трудом поднявшись на ноги и немного пошатываясь от накатившей слабости, Крюк смотрел на Эмму, будто не узнавая её. Он действительно не узнавал женщину, которая стояла перед ним. Это его Эмма? У неё теперь был совершенно иной взгляд. Неужели она приняла, наконец, свою сущность? И тем самым спасла всех от гибели… Что здесь произошло? И… она сказала то, что он так давно хотел услышать, позволяя себе лишь в мыслях и фантазиях представлять то, что она только что ему прошептала. Колени дрожали, а сердце, потянувшееся навстречу её словам и трепетавшее горячим жаром от любви, колотилось как сумасшедшее. — Крюк? — неуверенно позвала она его. — Ты в порядке? — Да… конечно… — вышел из оцепенения он. — Где Сцилла? — Джонс осмотрелся по сторонам, стараясь вернуть своё обычное напускное равнодушие. — Она мертва, капитан! — тихо подсказал Сми, побаиваясь, что его ответ может ускорить его увольнение с «Роджера». — Мисс Свон… она… — Неважно, Сми, — прервала его Эмма, порозовев. — Мы смогли уйти от неё. Крюк перевел на Спасительницу внимательный взгляд, который с ног до головы проверил её на наличие возможных ран. — Надеюсь, мисс Свон, вы не пострадали? — Ничуть, спасибо, — сухо ответила она, вдруг ощутив какую-то горечь. — Извините… Подхватив с палубы свой клинок и сунув его в ножны, Эмма развернулась и пошла прочь, еле сдерживая слёзы. Она испытывая растущее разочарование от невысказанных ею слов. Он даже не поблагодарил её, но… она ничего не смогла сказать. Примирения не получилось... Она почему-то упустила, что самое главное уже сказала. …Лично осмотрев судно на наличие повреждений и выслушав доклад от Сми о пострадавших и девяти погибших, Крюк наконец пошёл к себе в каюту. Подойдя к двери, Джонс замер, не решаясь войти. Ещё раз вспомнив всё произошедшее, он не мог не радоваться. Однако это было больше, чем просто радость. Основные преграды исчезли, и впечатление от ссоры почти растаяло. Он подавил глупую улыбку. Капитан не может выглядеть влюблённым дураком. «С ней сложно, но, видимо, это небольшой брак женщин её мира — пожизненная упёртость и несгибаемый характер, что делает Эмму неповторимой и уникальной». Прислонившись к косяку, он в щель не закрытой до конца двери увидел Эмму, стоявшую возле стола. Она выписывала пальцем незамысловатые узоры на оставленных им впопыхах картах. Внешне она выглядела довольно спокойной и расслабленной, поэтому, глубоко вдохнув и натянув маску неприступности в стиле самой Эммы, Киллиан вошёл в каюту. — Свон… — Крюк, — кивнула она ему. Подойдя к злосчастному сундуку, который Эмма не смогла открыть, когда искала книгу, Джонс выудил оттуда Книгу Сказок и протянул Эмме. — Это, кажется, твоё. — Да, спасибо… Генри бы очень расстроился, потеряй я её, — бережно взяла Эмма книгу из рук Киллиана. — Спасибо…что спасла нас, — скомкано выдал Крюк, стараясь не смотреть в глаза Свон. — Не за что, — коротко ответила она в ответ, не сводя с него изучающего взгляда. Сейчас он предстал ей совсем в другом образе, нежели она представляла раньше. Изменившийся очень сильно с их первого знакомства. Он начал меняться давно, но только сейчас она увидела заметную разницу между прошлым подлецом, пусть и обаятельным — капитаном Крюком, — и настоящим мужественным человеком чести — Киллианом, повидавшим многое и отдававшим себя всего без остатка в просьбе всего лишь её любви. — Мне нужно переодеться, — сменил тему пират, подходя к койке и взяв новую рубашку взамен изорванной в поединке со Сциллой. — Да, да… — смущённо отвернулась Эмма, укладывая обратно в сумку книгу. Стоя вполоборота, она скосила глаза в сторону переодевающегося мужчины, который в этот момент снял с себя разорванную в клочья рубашку. Снятая одежда открыла обнажённую мужскую спину и красиво очерченные мышцы рук. Хотелось подойти и ласкать их нежными движениями, прикоснуться губами к его шрамам, которые навсегда остались чуть выше лопаток. Сглотнув сухой комок, Эмма прикусила губу, с трудом подавляя охватившее её желание, и ощущала, как горячий пульсирующий поток разливается по всему её телу. То, что она испытывала в недавнем бою со Сциллой — ничто по сравнению с тем, что сейчас с ней творилось. Наверное, дело было в том, что ещё полчаса назад они все смотрели в лицо смерти. Она вдруг почувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, впервые увидевшей обнажённого мужчину. Резко развернувшийся к ней лицом Крюк, ещё не застегнувший рубашку, добил её окончательно. Мельком взглянув на его грудь и стройное тело, обычно скрытое под жилетом и плащом, она быстро вышла из каюты. Это больше походило на бегство. Чувствуя на себе обжигающий взгляд Свон, Киллиан не спешил поворачиваться. Ему приятно грела душу мысль, что она только что любовалась им и, возможно, даже испытывала такое же влечение, как и он по отношению к ней. Каждый раз, будто бы невзначай касаясь её рукой, он испытывал непреодолимое желание к этой женщине. Желание владеть ею без остатка заполняло его целиком. Запах её волос, с еле заметными нотками цитруса и корицы, блеск глаз под длинными ресницами, ярких, как звёзды на ночном небе над морем, стройная фигура, подчёркиваемая такой странной и непривычной для его глаз одеждой… И её улыбка. Он не мог не признать, что женская одежда её мира достаточно смела и нетипична, но ему хотелось узнать, что скрывается под ней. Это не было похоже на обычный рефлекс задрать юбку очередной шлюхе. Он был влюблён в Эмму и желал её. Ради всего этого действительно стоит жить дальше. Их чувства взаимны, и это главное. Глядя, как его смелая Свон спешно покинула каюту, Крюк довольно усмехнулся, добавив ещё один плюсик к уже заработанным Эммой в процессе возвращения его к жизни после нападения богини. Даже её поцелуй с Воробьём он уже не считал серьёзной проблемой. Она бросилась его искать в другой мир, пошла даже в команду пиратов. Вспомнив, как она пыталась вернуть его к жизни, прижималась губами к его лбу, ласково гладила волосы и в довершение призналась, что любит его, Джонс ещё раз ухмыльнулся кошачьей улыбкой. Судя по её реакции, она думает, что он не слышал признания. Что ж, он не будет её в этом разубеждать. Просто надо немного подождать. Скоро, очень скоро она скажет ему это ещё раз, когда он будет в сознании. И ещё раз. И ещё. Что-что, а ждать он умел. Теперь он однозначно был уверен, что его ожидание будет вознаграждено по достоинству.