Поздравляю, теперь ты мама!

Автор сильно-сильно извиняется за столь огромную задержку в выходе глав. Я сейчас в 9 классе, все мои мысли заняты лишь подготовке к ГИА, поэтому выкроить время для обдумывания следующих глав и написание этих самых глав я почти не могла. Признаюсь, тут так же сыграл человеческий фактор – автор сильно разленился в последнее время. Но, настали каникулы, и я смело берусь за написание глав. И я надеюсь, что за всю оставшуюся неделю каникул смогу написать еще по одной главе к каждой линии ^^. И еще автор извиняется за то, что он совсем-совсем разучился писать, и глава вас можетн е обрадовать(( Я прошу меня простить, я обещаю, что скоро вернусь в форму. И, да, один небольшой спойлер – вторая линия со следующей главы закончится. Потому что автор больше не видит смысла размусоливать и добавлять туда что-то еще) Приятного прочтения. - Джудайме, ну зачем вы это сделали? – суетился Гокудера возле лежащего на больничкой койке Савады, который, наоборот, пытался угомонить своего друга. - Который раз повторяю, Гокудера-кун, со мной все в порядке, правда! Успокойся, пожалуйста, тебе нельзя сейчас волноваться, - напомнил другу о его положении паренек, всерьез беспокоясь за его здоровье – когда-то он читал, что беременным крайне важно быть спокойным и не волноваться. Хаято, пройдя еще два круга вокруг койки, сел подле Тсуны на небольшой стул. - Зачем вы это сделали? Ничего бы не случилось, если бы меня чуть-чуть задело! – в который раз начал причитать подрывник, с укором, с какой-то обидою смотря на Тсуну. Два дня назад на Тсуну и Хаято напали неизвестные парни, явно из какой-то неизвестной и, скорее всего, маленькой семьи. Они легко справились с неизвестными, но вот без ран не обошлось. Не серьезных, конечно, но все же. Савада защитил своего друга, оттолкнув в самый последний момент от атаки врага, и сейчас лежал в больнице, в которую его притащил жутко обеспокоенный Гокудера. На деле это оказалось лишь небольшой царапиной. - Прекрати, причин для беспокойства нет. Меня сегодня отпускают домой. А вот ты, точнее, твой малыш, мог пострадать, - Тсуна поднял подол больничной рубашки и провел пальцем по той самой царапине, идущей от правого бока до места, чуть выше пупка. – Я просто не мог этого допустить! Хаято вздохнул – он так и знал, что его положение доставит массу забот и хлопот Десятому. Но, в какой-то степени, он был прав – Хаято по привычке пытается защитить Саваду и совсем забывает про малыша. А ведь обещал же самому себе, что его малыш никогда не пострадает! - Да, Десятый, в этом вы правы – я совсем забыл о своем положении. Простите, - он опустил взгляд в пол, будто провинившийся ребенок, и продолжил. – Просто, если честно, я пока не совсем ощущаю всю ответственность, возложенную на меня – за жизнь и здоровье малыша. Я знаю, что нужно поменять свое отношение к этому вопросу, но… но как-то не особо получается. Я читал про это, такое бывает редко, но все же. Матери начинают ощущать ответственность либо после рождения малыша, либо после его первых толчков. Но до этих двух пунктов мне еще далеко. - Не волнуйся, Гокудера-кун, - неожиданно улыбнулся Тсуна, из-за чего подрывник взглянул на него крайне удивленно. - Пока этого не случится, рядом с тобой буду я, и буду напоминать об этом. Если вдруг что. Ну, и поддерживать, - он смотрел на хранителя уверенно, решительно. Тот лишь улыбнулся краешками губ – и все же хорошо, когда у тебя есть такие хорошие друзья. *** - Добрый вечер, Гокудера-кун! – как только дверь в дом закрылась, из кухни выглянула голова Савады Наны. – Давно ты не заходил к нам. Будешь что-нибудь пить? Или кушать? - она мягко улыбнулась и посмотрела на сына. – А ты, Тсу-кун? - Прощу прощения, у меня были дела! – ответно улыбнувшись маме Тсуны, оправдался Гокудера. - Я бы не отказался что-нибудь перекусить. И выпить чаю. - А мне только чая, - быстро бросил шатен и двинул к лестнице, увлекая за собой хранителя. - Вот, Джудайме, в эту формулу подставляем найденный x и решаем пример, - объяснял Гокудера математику боссу, попутно активно размахивая руками. Тсуна же, решив последний пример, потянулся и потер затекшую шею. Хаято лишь улыбнулся ему. - Кстати, Гокудера-кун, расскажи мне, пожалуйста, о… о малыше. Ну, то есть… - замялся паренек, как-то неловко посмеиваясь, отводя взгляд в сторону и почесывая затылок. - Эм, ну, - Гокудера честно не понял, что именно Десятый хочет узнать у него, поэтому заметно смутился. – Я не совсем понял вашего вопроса. Малыш, как малыш, ему лишь 11 недель, ничего особенного. - А. Понятно, - начал вновь бормотать Тсуна невпопад. Гокудера удивленно приподнял бровь – что вообще сейчас происходит? Тсуна, видимо, собрался с мыслями, и спросил то, что хотел: - Гокудера-кун, как ты считаешь, тебе легко будет следить за своим малышом? - А, вы про это, - как-то вяло махнул рукой седоволосый и опустил взгляд. – Ну, если честно, я не задумывался об этом. Еще почти полгода до этого момента. Однако, я побаиваюсь, потому что знаю, что ни мама, ни папа из меня никакие! Я ведь совсем-совсем не умею с детьми общаться! Если я раздражаюсь, могу и накричать, могу и ударить… Тот же пример – Ламбо. Вспомните мое отношение к нему. Да, Тсуна отлично знал отношение его друга к этому ребенку – наверное, ни один день, в который Хаято сталкивался с Хранителем Грозы, не проходил у них без ссор и мини-драк. - Не скажи, Гокудера-кун, если вспомнить то время, когда мы сражались с Хранителями Варии. Тот раз, когда ты пришел к Ламбо в больницу и просидел с ним, - лицо Хаято побагровело - он явно не задумывался, что босс знает. - Я уверен, что ты будешь хорошим родителем для своего малыша. Гокудера провёл ладонью по животу и слабо улыбнулся – непонятное тепло и чувство спокойствия охватило его, стоило совершить это, обычное на первый взгляд, действие. Тихо вздохнув, парень посмотрел на Тсуну и слабо кивнул: - Спасибо, Джудайме. Я правда постараюсь, чтобы из меня вышел годный отец. Только, я все равно до сих пор уверен в том, что Ямамото был бы самым лучшим отцом. Он любит детей, постоянно готов резвиться с ними, найдет о чем с ними поговорить... - Не уверен? Так почему бы тебе не признаться ему и не узнать? – тут же попытался направить его в верное русло Тсуна. Ямамото, перед тем, как уехать на недельные соревнования, все пытался убедить Саваду, чтобы тот поговорил с подрывником. - Есть две причины, по которым я все еще не рассказал об этом Ямамото – его несерьезность и тот факт, что он цепляется за мнение отца. По идее, должен бегать сломя голову и искать девушку, а не обо мне думать. А когда я расскажу про ребенка, может, он со мной и останется, но меня не будет покидать чувство, что Ямамото будет привязан одним лишь ребенком, - Хаято вздохнул, закатывая глаза, и неожиданно вспылил. - Черт, и да, я рассуждаю как девушка! В какой-то степени вы правы, Джудайме, но, черт возьми, во мне такие противоречивые чувства сейчас! Савада лишь понимающе кивнул ему и положил руку другу на плечо: - Все нормально, придет время, и ты решишь, как нужно поступить! Ответить Гокудера не успел – дверь неожиданно распахнулась и в комнату ворвался малыш Ламбо, держащий над головой поднос с чаем и что-то громко говорящий. Не успев добежать и метра до столика, у которого были Хранители, он запнулся о свою же ногу, из-за чего весь чай оказался на пиджаке подрывника - благо, на рубашку не попал. Гокудера тут же разозлился, яростно сжимая кулаки, и только замахнулся на лежащего ребенка, как понял, что тот плачет. Сердце невольно сжалось, вся злость сошла на нет, а кулаки сами по себе разжались. Появилось непонятное чувство – хотелось взять на руки эту Глупую Корову, прижать к сердцу и успокоить. Но гордости не хватило так поступить. - Гокудера-кун? – успокаивая Ламбо и замечая резвую смену настроения у Хаято, забеспокоился Савада – чтобы Хаято, и не ударил Ламбо... Да мир с ума сошел! - Простите, Джудайме, я не смог его ударить, - буквально одними губами пролепетал тот, стягивая с себя запачканный пиджак. В ответ Тсуна лишь улыбнулся, понимая, что Гокудера все-таки сможет стать отличным родителем. Несомненно. *** - Я превращаюсь в бабу, определенно, - как-то горько усмехнулся Гокудера и раздул воздушную пену вокруг себя. Придя домой, он принял решение сходить в ванную, и обязательно полную цветастой пахучей пены. - Боже, я надеюсь, об этом никто не узнает, - он прикрыл глаза, нежась в теплой воде и наслаждаясь чувством полного спокойствия и умиротворённости. Но в голову все еще лезли мысли по поводу вопроса Десятого: «Так почему бы тебе не признаться ему и не узнать?». А ведь действительно, почему? Нет, он, конечно, нашел кучу отговорок на этот счет, но все же – почему бы и не сказать? Все-таки, отец должен знать о том, что он отец. - Эй, Ури? – кошка, до этого мирно спящая на бортике ванны, приоткрыла один глаз, как бы показывая, что вся во внимании. – Если бы я стал жить с Такеши как семья, ты бы была рада жить с его псиной Джиро? Ури, только услышав слово «псина», буквально подлетела, резко встав на лапы и яростно забив хвостом. В итоге кончик ее хвоста оказался полностью мокрым и заляпанным в невесомой «вате». Гокудера непроизвольно засмеялся, из-за чего кошка обиделась, гордо выпрямила спинку, махнула хвостом и спрыгнула на пол. - Какие мы гордые, - продолжал смеяться Хаято, вытирая выступившие от смеха слезы. – Так, не забываемся! Стоит ли ему сказать? Думаю, мне пора прекратить истеричные припадки и признать. Я слишком придирчивый... - размышлял Гокудера. – Эй, глупая кошка, а ты как думаешь? Стоит? Где-то со стороны кухни донесся злобное мяуканье, и Хаято вновь засмеялся: - Ладно, уговорила! Как только этот бейсбольный идиот вернется со своих соревнований, так и скажу...