Поздравляю, теперь ты мама!

Утро для Гокудеры наступило с пониманием того, что именно сегодня Ямамото вернется в город и именно сегодня они повстречаются. За те три дня, которые «горе-папаша» был на соревнованиях, Хаято не переставал думать о своем решении, раз за разом прокручивая в голове момент своеобразного признания. Только вот эти мысли доходили до момента, когда по его собственному сценарию он говорит все, как на духу, и смотрит в ошарашенные карие глаза, фантазия Хаято заканчивалась, и представить конечную реакцию бейсболиста на его заявление он просто не мог. Ямамото для него сейчас был слишком непредсказуем. Когда день встречи наконец настал, вся уверенность беременного сошла на нет, и от мысли о том, что Такеши теперь будет знать о его положении, сердце отчего-то замирало. Он боялся похлеще, чем во время разговора с Тсуной об этом пикантном моменте. Из размышлений его вывело довольное урчание Ури, которая ластилась к руке, не переставая из вредности несильно бить кончиком хвоста по всему, до чего тот дотягивался. - Все, кошка, мне нужно в школу, - бесцеремонно скинув животное на пол и поднявшись со стула, он торопливо направился на выход. Опаздывал. Хотя, похоже, это уже вошло в привычку. Сегодня ему пришлось идти совсем не по тому пути, который он обычно выбирал для путешествия от дома до школы. А почему? Потому что эта ушастая засранка, только он открыл дверь, посмела улизнуть из дома. В итоге Гокудера пробежал марафон, прежде чем смог поймать Ури, и оказался на неизвестной улице. Нет, он знал эту улицу, знал, как пройти отсюда к школе, неизвестной она была лишь потому, что он не знал самого ее названия. Все же не желая бродить где попало, он решил отправиться к школе, сделав довольно большую петлю. - Да ладно, тепло же. К тому же, все равно опоздал, - подставляя лицо теплому солнцу, слабо улыбнулся он и поправил съехавшую с плеча сумку. Ури, виновница утреннего происшествия, довольно устроилась на его плечах – Хаято разрешил ей побыть на свободе до того момента, как он дойдет до школы. На странную парочку оборачивались, но ни слова не говорили. - Не думал, что тут есть магазин с игрушками, - Гокудера не знал, что заставило его обратить внимание на разноцветную вывеску и заглянуть через стекло на витрину. Ури лишь недовольно фыркнула и, полностью потеряв интерес к заинтересовавшей хозяина вещи, отвернула мордочку. На стенде были выставлены в ряд мягкие игрушки: зайцы (или все же это были кролики?), собачки, кошечки, попадались куклы, и, конечно же, медведи. Куда же без них? Ближе к стеклу стояли разнообразные «мальчишеские» игрушки: машинки, самолетики, конструкторы и многое другое. Сразу вспомнилось детство – у него самого было много различных игрушек, которые он часто «делил» со старшей сестрой. Иногда доходило до драк – ну кто мог предположить, что помимо девичьих забав Бьянки не прочь поиграть с игрушками брата? Последнему это никогда не нравилось – пусть Гокудера и не играл в ту или иную машинку, стоило его сестре коснуться ее, как в Хаято просыпалось жуткое чувство жадности и делиться ему ни с кем не хотелось. Впрочем, многие дети такие. Руки непроизвольно легли на живот – а ведь вскоре ему тоже нужно будет закупаться игрушками и другими вещами для малыша. Только вот какими именно? Для девочек или мальчиков? Нет, очень хотелось мальчика, но тут уже как карта ляжет. Гокудера, конечно, полагал, что ребенок, выношенный под сердцем у парня, должен быть мальчиком, но он ведь не медик! Может, там будет девочка. А может и вовсе близнецов под сердцем носит? «А ведь пол можно будет узнать только после двадцатой недели. Еще месяца полтора ждать», как-то расстроенно подумал он и отошел от витрины на шаг. - Я покажусь сентиментальным, но медвежонка и какую-нибудь погремушку точно куплю! – скорей всего, он обращался именно к Ури, но та, благополучно проигнорировав его слова, продолжала вылизывать лапу. Хаято лишь закатил глаза и, недовольно пожурив кошку, поспешил в школу. Он пришел почти вовремя – только-только началась вторая, сорокаминутная перемена. Удачненько так пришел. Не успел он переступить порог класса, как его тут же сбило с ног, обнимая, что-то большое, темноволосое, и, как успел Хаято заметить, улыбающееся. Явно Такеши. Буквально через пару секунд подошел Тсуна: - Ты опоздал на два урока. Что-то случилось? Хаято выпутался из объятий и, бросив грозный взгляд на бейсболиста, который тут же принялся улыбаться и чесать затылок, обратился к Десятому: - Доброе утро, Джудайме. Нет, ничего не случилось, не беспокойтесь. Просто… - он ненадолго замолчал, понимая, что если расскажет про инцидент с Ури, его сочтут за плохого хранителя, неспособного справиться даже с кошкой. Врать не хотелось, но пришлось. – Просто я проспал - эта глупая кошка будильник уронила. Савада облегченно выдохнул и еще раз оглядел друга, словно бы пытаясь понять, скрывает тот что-либо или нет, но, не заметив ничего подозрительного, успокоился. - А мне тут Ямамото-кун рассказывал, как он съездил на соревнования. Очень интересно. - Правда? Ну, и как съездил, бейсбольный придурок? Проиграли? – он беззлобно усмехнулся и прошествовал к своему месту. Тсуна присел на соседнюю парту, а Ямамото, который тут же после вопроса Гокудеры начал активно рассказывать про стадион и про саму игру, замельтешил где-то сбоку. Гокудера слушал в пол-уха, без интереса водя пальцем по парте и с горечью осознавая, что сегодня придется оставаться после школы, прибрать актовый зал. Ну, вот что там делал этот Кея? Благо, хоть не закамикоросил. - А я после школы сразу домой иду – Реборн попросил прийти пораньше, иначе худо мне будет, - и почему Хаято пропустил момент резкой смены темы? А, ну да ладно. - А ты, Гокудера, куда после школы? – все еще улыбающийся Такеши начинал раздражать. Гокудера лишь пожал плечами: - Меня заставили убираться в актовом зале. Поэтому, раньше вечера домой не попаду. Простите, Джудайме, я вас сегодня не провожаю, - Тсуна понимающе кивнул и ободряюще похлопал друга по плечу. - Удачи тебе, Гокудера-кун. Смотри, не перенапрягись, – он погрозил ему указательным пальцем и рассмеялся, отчего Хаято слабо покраснел. Смутился. Иногда Тсуна волнуется о его ребенке больше, чем он сам. - Тогда домой пойдем вместе, я после тренировки загляну к тебе. Надеюсь, ты к тому моменту не уйдешь! – Хаято приподнял бровь, словно спрашивая, мол, «только с соревнований, а уже тренируетесь», но ответил совершенно другое: - Дай Бог, чтобы я справился быстрее тебя! Привычно грубо, как всегда, но теперь Гокудера руководствовался лишь тем, что оставаться с Такеши наедине не хотелось – все-таки он должен признаться и признается, стоит лишь потянуть время и набраться немного смелости. Да, Хаято трусил. Прозвенел звонок, оповещающий всех о том, что нужно занимать свои места и продолжать учиться. *** Зал Гокудера прибрал быстро: подобрал кое-какие ленточки и пару бумажек, а после подмел пол. На все у него ушло чуть больше часа. Теперь оставалось лишь протереть крышку фортепьяно и стереть с нее следы пальцев. Дело пятиминутное. И побыстрей уйти, пока тренировка бейсболиста не закончилась. Когда работа была закончена, Гокудера, поддавшись знакомому порыву, осторожно провел кончиками пальцев по клавишам, так же осторожно надавливая на них и едва слыша мягкий звук инструмента. «Сегодня день воспоминаний», невольно подумал Хаято, когда в памяти стали всплывать моменты его редких встреч с матерью. Вспомнился ее мягкий голос, вспомнились нежные прикосновения к его маленьким ручкам, вспомнилась та мелодия, что она играла ему; вспомнилась одна мелодия, которую она играла лишь однажды, кажется, она назвала ее «Колыбельная». - А я ее плохо, но помню, - он сыграл пару первых нот и слабо улыбнулся, после чего пододвинул стул к себе и сел за фортепьяно. - Я сыграю ее тебе. Прости, если буду фальшивить и сбиваться, - он вновь коснулся своего живота, а после дотронулся до клавиш. По залу разнеслась красивая мелодия, струящаяся из-под пальцев подрывника. Он прикрыл глаза, вспоминая ее ноты, и попытался повторить их в точности также, какими они сами звучали в его голове. Он представлял свою маму, играющую ее, вспоминал ее улыбку, но те слова, что произносила она тогда, были сокрыты мелодией. Гокудера начал невольно водить головой из стороны в сторону, в такт. Да, он сбивался, и не раз, но от этого чувства, что он испытывал, играя своему ребенку, он был счастлив. Наверное, Лавина чувствовала то же самое. Пальцы в последний раз коснулись клавиш, мелодия стихла, а резкая тишина вернула парня в реальность. Стало как-то горько от осознания того, что в своих воспоминаниях он не может оставаться вечно. - Красивая мелодия, правда? – шепотом спросил он, обращаясь к малышу, и вздохнул. – Хочешь, я буду ее играть тебе, когда ты родишься? Только нужно будет купить хотя бы синтезатор – такой громадный инструмент, как фортепьяно в нашей маленькой квартирке не поместиться. - Гокудера? – Хаято дернулся, быстро оборачиваясь на звук. В проеме стоял Такеши. И... Гокудере показалось, или он улыбался как-то грустно? - Вот же черт, придется с тобой идти, - получилось не грубо, а слишком спокойно и тихо. Интересно, а Такеши слышал его игру? А разговор? - Ага, вот так вот получилось, - он виновато улыбнулся, проходя глубже в зал и вешая на плечо сумку подрывника. – Красиво играешь… - Ты слышал? - Когда шел сюда. Но стоило подойти, как мелодия уже затихла. Гокудера облегчено выдохнул, поднимаясь со стула и направляясь к Ямамото. - Тсуна сказал, что ты хочешь поговорить со мной о чем-то, да? Сердце пропустило удар – он был не готов. «- Еще рано, - думал он, стараясь оправдать свой поступок. - Скажу попозже, время еще не пришло». Но разумом он понимал, что просто трусит и боится. Но ему можно это простить. - Нет, уже ни о чем. Он, стараясь действовать спокойно и безэмоционально, повел плечами, и прошел в коридор школы, разрешая Такеши нести его сумку. Ямамото лишь слабо улыбнулся, понимающе глядя ему в спину и почти прошептал: «Я подожду».