Поздравляю, теперь ты мама!

Автор вновь извиняется, за такую большую задержку, но обещает, что только он сдаст ГИА, продолжение к фанфику будет намного чаще выходить, т.к уже все продумано, лишь времени не хватает ^^ А вообще спасибо, что продолжаете читать мой фанфик несмотря на такие задержки Т_Т Маленькая стрелка часов давно перевалила отметку "12" после полуночи, однако в этом доме еще никто не ложился. Спортивная сумка, под завязку забитая вещам, сложенными в хаотичном порядке, с глухим стуком упала на пол, грозясь вот-вот лишиться содержимого. - Почему ты просто не желаешь принять этого? – раздался озлобленный, с нотками разочарования и даже сожаления, голос. - Потому что это не правильно! Да кто это примет? Когда единственный сын, и такой! – в дверном проеме появился мужчина средних лет, тут же кинувший в лицо парня скомканную толстовку темно-красного цвета. – Хотя, какой сын? У меня больше нет сына! Слова резанули по ушам и по сердцу. По груди расползлась тупая, ноющая боль. - Удачи! – напоследок бросил парень, подхватывая сумки с вещами и делая первый шаг за порог родного дома. Его силуэт теряется за стеной непрекращающегося ливня, разошедшегося так некстати еще с самого вечера. Но даже сквозь шум ударяющихся капель было слышно, как за спиной парня с громким грохотом захлопнулась входная дверь. Гокудера вдруг широко распахивает глаза, резко принимает сидячее положение и несколько минут смотрит в одну точку. А после, опомнившись, переводит взгляд на часы – половина четвертого утра. Он не понимал, что заставило его так внезапно пробудиться: Ури спала спокойно, в доме было тихо, и лишь изредка доносился тяжелый стук капель об оконные стекла. Проворочавшись в кровати с десять минут, Хаято все же поднимается и, завернувшись в одеяло по самый нос, бредет на кухню. Пока закипал чайник, Гокудера не без печали всматривался в скудный пейзаж за окном: лило как из ведра, и дождь стоял такой пеленой, что ничегошеньки не было видно. Он представлял, как улицы залило водой, какие потоки стекают по тротуарам. - Может, к утру закончится? – предположил он, подбирая уголки одеяла, спавшие с его плеч. Ну, а что? Ему было зябко, потому что сырость с улицы тянулась со стороны входной двери и окон, наполняя квартиру неприятно оседающей на коже прохладой. Когда чайник все же засвистел, желание пить чай уже пропало. Расхотелось. А пристроившаяся на его коленях Ури и ненавязчиво болтающее радио, включенное ранее, создавали приятную атмосферу, разгоняющую странное беспокойство, выгнавшее Гокудеру из кровати. Так и заснул, сидя над нетронутой чашкой чая. Просыпается вновь неожиданно и с бешено бьющимся о ребра сердцем. Что ему снилось пепельноволосый забывает в первые же секунды пробуждения, но понимает, что это было явно что-то плохое. Иначе бы сейчас он не чувствовал страх, скользкой змеей опутывающий сердце и выбивающий из легких воздух. В ванной, умывшись и успокоившись, парень, всматриваясь в свое отражение, размышляет о причинах своей нервозности. Гокудера давно понял, что его состояние вполне оправдывается неудачной попыткой рассказать Ямамото правду. Тот случай просто выбил его из колеи. Он же думал, мол, не сказал – и ладно, будет еще много шансов это сделать… Но как же глубоко ошибался, ведь шанса больше так и не выпало: то сам подрывнк был занят, так как его, сильного ученика, запрягли подготавливать слабых, то Ямамото убегал на тренировку раньше, чем парень успевал поймать его по окончанию уроков. Хаято вновь и вновь удивлялся тому, что только с соревнований вернулись, а уже тренируются в поте лица. В конце концов, поговорить так и не удалось, и все попытки Савады оставить их наедине и самому скрыться в неизвестном направлении по важным делам не увенчались успехом: оба упорно молчали, доходя до перекрестка в угнетающей тишине, и расходились в разные стороны. Поток мыслей прервал неожиданный, бьющий по ушам, гром за окном, настолько громкий, что даже за закрытыми дверьми его было слышно так, словно на улице под открытым небом. Тяжело вздохнув, еще раз окатив лицо прохладной водой из-под крана, отогнав остатки перескакивающих с одного на другое мыслей, он вышел из ванной комнаты, намереваясь все же лечь и отоспаться. Выходной, как-никак. В гостиной, из-за плотно задернутых штор, царил полумрак, чему хозяин квартиры сильно удивился – когда он проснулся, даже со шторами, комната не казалась настолько темной. Взгляд невольно упал на электронные часы, стоявшие на журнальном столике - 8:47. Преодолев небольшое расстояние до окна, он резким движением раздвинул шторы и огляделся: угрожающе темное небо, сильный ветер, заставляющий кроны деревьев покорно гнуться к земле под своим напором, размазанные по стеклу крупные капли и термометр, показывающий отметку в 10 градусов по Цельсию. Гокудера невольно повел плечами, оттягивая рукава кофты, в которой спал (он стал часто мерзнуть ночью), и, скукожившись, спрятал руки в подмышки. Яркая, ослепляющая вспышка и последующий гром и вовсе заставили парня отойти от окна и со злостью задернуть штору: - Погода, к слову, не ах-ти, - озвучил свою мысль вслух Хаято и уже в который раз за день тяжело вздохнул. – Веселые выходные будут. Он скривил недовольную гримасу, смешно морща нос и сводя брови к переносице: - А я ведь хотел сегодня погулять… Мне же свежий воздух нужен, а из-за этих занятий времени на это совсем нет. Да и по магазин нужно пройтись, я ведь еще не купил те таблетки, что Шамал на последнем осмотре прописал, - возмущался он, непонятно к кому обращаясь: либо вел монолог с самим собой, либо с Ури, которой было глубоко фиолетово на слова хозяина. Вскоре Гокудера замолчал, мысленно обдумывая свои планы на этот день. - И все же, я хочу гулять! – внезапно, прерывая монотонное бурчание телевизора, озвучил свою мысль подрывник. С его пробуждения прошло от силы часа четыре, но за это время он успел сделать все, что запланировал: и убрался в комнатах, и поесть приготовил, и уроки выучил, и дополнительные задания тем оболтусам, которых обучает, приготовил. Прокрутка каналов ничего не дала – бред-бред-бред шел по каждому каналу, начиная от кулинарных передач и заканчивая боевиком, что повторялся уже восьмой, если не девятый раз за этот год. Эта идея пришла к нему «от скуки» еще раньше, но прочно засела в голове, не давая покоя. Размышлять над тем, какого ему приходят в голову настолько идиотские мысли не хотелось – и так прекрасно знал, что гормоны, но вновь признаться себе, что теперь он наполовину женщина… В общем, Гокудера этого не хотел. Ури, мирно пристроившаяся на спинке дивана, недовольно приоткрыла глаза и взглянула на него как на идиота. А после фыркнула и вновь отвернулась, всеми своими действиями и видом намекая, что пока Гокудера не начнет контролировать свои бзики и сумасшедшие желания, она его знать не желает. - Нет, ну ты представляешь, как свежо на улице после дождя? – продолжил он, но еще раз встретившись с убийственно-усталым взглядом красных глаз, махнул на кошку рукой. А потом поднялся с дивана и подошел к окну: иссиня-черных туч больше не наблюдалось, на их место пришли серые, нестрашные облачка. И, судя по градуснику, на улице заметно потеплело. - Решено. Иду гулять. Только он вышел из подъезда, как сразу же приметил высокую фигуру, стоящую под бледно-розовым, явно не предназначенным для мужчины (а то, что фигура была мужской, Гокудера не сомневался), зонтом, и переминающуюся с ноги на ногу. Что-то в этом человеке показалось ему знакомым, чем-то он напоминал небезызвестного бейсболиста, но Хаято сразу же пресек эти мысли на корню – ну, какой резон Ямамото приходить к нему, да еще и в такую погоду? Нет, он знал, что этот парень идиот, но не до такой же степени, правда же? Решив не заморачиваться по этому поводу, дабы не испортить себе относительно хорошее настроение, Гокудера быстро спрыгнул на тротуар и раскрыл зонт. Но не успел и шага сделать, как фигура встрепенулась и, приблизившись к подрывнику, заговорила голосом того, кого он меньше всего желал сейчас услышать: - Гокудера, чего ты в такую рань поднялся? В магазин? Хаято мысленно сматерился, яростно сжав ручку зонта, когда Ямамото поравнялся с ним. - А что ты, - сделав акцент на последнем слове, Гокудера ткнул указательным пальцем в грудь парня и нахмурился, - тут делаешь? Такой вопрос кажется более уместным, не думаешь? Такеши на такое заявление совсем уж по-обычному засмеялся, а Хаято с ужасом осознал: - Только не говори мне, что меня ждал, - зловеще прошипел он, словно кошка на собаку. - Хорошо, не буду, ведь ты сказал это за меня, – вновь смешок, а Гокудера лишь закатил глаза и опустил зонт, чтобы скрыть свое лицо. Подумав, что проще будет просто игнорировать незванного спутника, он сделал решительный шаг вперед и побрел прочь. Но тот не желал уходить: последовав за Гокудерой, Ямамото составил ему молчаливую компанию. Сил ругаться не было, потому пепельноволосый сделал вид, что просто не замечает увязавшегося за ним, как хвостик, парня. Гокудеру не напрягало присутствие Ямамото, но из-за него он не мог зайти ни в магазин игрушек, ни в аптеку. Нет, мог, но со стороны Такеши явно посыпятся вопросы, влекущие за собой множество проблем. В итоге, за эти два часа, проведенные в бессмысленном блуждании по городу, они лишь вымочили ноги и устали. Вернувшись к дому Урагана, Ямамото вдруг твердо заявил: - Я зайду, - и проскользнул через проем приоткрытой входной двери. - Какого?.. - только и успевает возмутиться подрывник. В доме было тепло. Успевший продрогнуть за время прогулки Ямамото довольно улыбался, потягивая приготовленный для него горячий чай, и, кажется, был готов заурчать от удовольствия. Гокудера был полной его противоположностью: раздраженный, тихий, замерзший и сверкающий недобрым взглядом исподлобья. - Если ты хотел о чем-то поговорить - говори, если нет – иди домой. Такеши на мгновение застыл, а затем, опустив кружку на стол, посмотрел на Гокудеру настолько серьезно, что тот съежился под таким тяжелым взглядом. - Да, хотел, - он замолкает, то ли боясь начать разговор, то ли обдумывая, правильно ли он поступил, придя к Урагану. - Меня из дома выгнали… Гокудере хватает пары секунд, чтобы осмыслить полученную информацию и вытянуться в лице, опешив от такого заявления: - Цуеши-сан? Выгнал тебя? - Да, и теперь мне негде жить. Я, конечно, пока оставил вещи у Тсуны, но знаешь, не хочу стеснять его, - плавно уходя от темы, продолжает Ямамото, однако его перебивают. - Почему твой отец выгнал тебя? Цуеши-сан не такой человек, чтобы просто взять и выгнать единственного сына на улицу! Ямамото замолкает, хоть и понимает, что раз начал говорить, то нужно говорить честно. Но, если он скажет... - Потому что я рассказал ему, что у него скоро будет внук или внучка, - Гокудера заметно белеет, а Ямамото опускает взгляд на столешницу и продолжает. - Он обрадовался, но когда я объяснил, что беременный ты и что теперь мы точно будем вместе, отец назвал меня сумасшедшим и заставил выбирать - он или ты. Теперь сам догадайся, кого я выбрал… Такеши замер, не смея поднять взгляда и посмотреть Хаято в глаза, а в сознании пепельноволосого вертелся столь огромный вихрь мыслей, что просто кружилась голова. - Ты, - начал он, но неожиданно осекся и замолк. Кухня погрузилась в тишину. Недолго осмысляя рассказ, парень, все же собрав силы в кулак, сиплым от шока голосом продолжил. - Ты... Ты знаешь? Про ребенка?