88

Ведь всё это было не со мной, Это не я была тогда. В этих картинках - ни в одной Не узнаю себя. Снегом была ли ты зимой, Быстрая талая вода? В этих картинках - ни в одной Не узнаю себя... Тростниковые пруты не рябят, их сон глубок. Сны о прошлом из воды выползают на песок. Подскажи, как мне быть? Я хочу всё забыть... (Flёur - Всё это было не со мной)

5 мая. 14:30 – Повтори. Голос Вайлет стал похож на жалобное мяуканье брошенного под дождём котёнка. Тейт в непонимании раскрыл рот, пытаясь что-то сказать или спросить, но ничего не приходило в голову. Разве так она должна была отреагировать на его комплимент, на сказанные от всей души искренние и теплые слова? Разве он снова что-то сделал не так? Казалось, что нет. Тогда почему девушка выглядела так, словно он приставил к её горлу нож? – Вайле… – Повтори! – воскликнула девушка дрожащим голосом, съеживаясь и превращаясь в комок нервов: парень, лёжа сверху, каждой клеточкой тела мог чувствовать, какими твердыми от напряжения стали её мышцы. – Я сказал… Сказал, что ты прекрасна, – повторил неуверенно и обеспокоено Тейт, наблюдая за тем, как стремительно растет ужас в глазах Вай. – Я… Боже… Подожди… – начала лепетать Хармон, отталкивая юношу, заставив его приподняться и сесть на колени. – Что? Что случилось? Ты… – Лэнгдон нахмурился и поднял руку, желая повернуть лицо Вайлет к себе, но та резко отпрянула, пятясь назад. Её встревоженный взгляд замер на её коленках, в глазах появились слезы. – Ты что-то вспомнила? – озвучил молодой человек мысль, которая вдруг ужаснула и его самого. Они были так близки к своим желаниям, так жаждали слиться воедино, и Тейт не мог удержаться и не сказать Вай о её красоте, о её совершенстве, которое в ней видел. И что же вышло? Девушка перепугалась. Это означало только одно: что-то из его действий и слов заставило её вспомнить что-то очень плохое. И Лэнгдон боялся, что его догадки по этому поводу могут оказаться правдивыми. – Ответь, мне Вайлет, прошу, скажи, в чём дело. Голос теперь дрожал не только у неё. Девушка закусила губу, чтобы не дать воли выступившим слезам, но выходило плохо. Тейт не выдержал и придвинулся ближе, желая заключить Вай в свои объятия и заверить её в том, что всё хорошо, что он рядом, но Хармон вздрогнула, обращая испуганный взгляд на молодого человека, и снова попятилась назад, всё ближе к стоящим неподалеку кушеткам. – Нет! Пожалуйста, не надо! Прошу-у-у… – молила Вайлет, на последнем слоге не выдержав и испуская сдавленный стон, за которым последовал целый поток слёз. – Вайлет, успокойся, всё хорошо, я не трону тебя, я лишь хочу помочь! – заверил её Тейт, замерев на месте и протягивая к девушке руку, готовясь схватить её, если будет нужно, и привести в чувства. – Я не хочу! Я не стану этого делать! – взревела бедняжка, закрывая голову руками, видимо, надеясь, что это поможет ей спрятаться от видимой только ей опасности. – Папочка, пожалуйста, помоги мне, я больше не могу, – слышались мольбы Вайлет сквозь слезы и всхлипы, она зажмурила глаза и больше не видела ничего вокруг, ей просто хотелось исчезнуть и провалиться сквозь землю. Она знала, что ей что-то угрожает, она помнила, что ей было жутко и неприятно, но не могла понять почему. Ведь в голове пока стоял лишь довольно улыбающийся Кевин, который обещал сделать так, чтобы Вай больше не чувствовала себя в безопасности. Было только его лицо и больше ничего, словно память устала и перекрыла подачу нахлынувших воспоминаний, не давая ответов на возникшие вопросы. Вай почти понимала, что рядом нет никого, кто мог бы причинить ей вред, но ощущение неизменного страха так и висело над ней, словно грозовая туча, не оставляя её, заставляя повторять бессмысленные слова, которые даже она сама не понимала. – Пожалуйста, забери меня отсюда, мне страшно… – снова бормотала она сквозь душащие её слезы, желая закрыть глаза, заткнуть уши и раствориться в воздухе, ведь она знала: папа был далеко и не слышал её, не знал, что с его дочкой, его маленькой Вай что-то не так. Девушка плакала и сжималась от страха, звала на помощь и ждала прекращения ужаса, но всё это казалось таким бессмысленным, таким непонятным, Вайлет могла только произносить то, что подсказывал ей разум, но не осознавала истинного смысла, не понимала, зачем просит о помощи и от кого просит защитить. Тейт смотрел на несчастную перепуганную девушку и не знал, не понимал, как помочь ей, если в данный момент она боится даже его. Он знал, он так и знал, что стоит хоть немного переступить черту и позволить себе нечто большее, она снова забьется в истерике, снова будет лить слезы из-за того, чего даже не помнит, но о чём прекрасно помнит её организм и поврежденный разум. Лэнгдон начинал ненавидеть себя: он был слишком самоуверен, думая, что он – не один из многих, что его внимание и его прикосновения к девушке не возымеют такой же эффект, как приставания Лэни или санитаров. Он верил в то, что переживание приятных ощущений поможет Вайлет, и она перестанет бояться. Но кто он, чтобы делать такие выводы, чтобы решать за неё, что для неё лучше? Всё это было ошибкой, всё было слишком быстро, слишком спонтанно. Тейт совсем позабыл, насколько ранима и неустойчива психика девушки, и теперь ему нужно было как-то исправить то, что он натворил. – Тш-ш-ш… – Лэнгдон осторожно, почти бесшумно придвинулся ближе, боясь спугнуть Вайлет, словно она была дикой ланью, которая могла пуститься в бегство при любом лишнем шорохе. – Я здесь, всё хорошо… – Я больше не могу… – тихо простонала девушка, всё ещё не желая открывать глаза и отнимать руки от головы. – Я рядом, я защищу тебя, тебе ничто больше не грозит, никто больше не посмеет тронуть тебя, – осторожно и успокаивающе говорил Тейт по мере того, как медленно приближался к Хармон, готовясь крепко схватить её и согреть своим теплом, дать ей понять, что бояться нечего. Вай всхлипнула и подняла голову, испуганно уставившись на молодого человека, и нельзя было точно сказать, понимает ли она, кто перед ней. – Нет… – замотала она головой, обхватив себя руками за плечи и кусая губы. – Ты не понимаешь… – Вайлет, тебе нужно успокоиться, кто-нибудь из персонала может услышать нас, и тебе вколют ненужные лекарства, – попытался юноша воззвать к рациональности и разуму. Он был уже совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, отчего Вай ещё больше напрягалась. – Я не могу! – воскликнула девушка, пытаясь пнуть Тейта ногой, чтобы как-то защититься, но молодой человек увернулся и в следующий миг уже схватил Хармон, обвивая обе руки вокруг её корпуса, захватывая её предплечья, чтобы та не могла оттолкнуть его. Девушка брыкалась и просила отпустить её, но Лэнгдон не сдавался, только крепче держал её, прижимая к своей груди, произнося без перерыва все успокаивающие слова, которые только знал. Постепенно Вайлет утихла, были слышны только её редкие всхлипы. Она прижалась к юноше, видимо, осознав, наконец, что она в безопасности, и только тихо плакала, не веря тому, что ей вдруг стало тепло, а чувство ужаса постепенно начало покидать её сердце. Возвращалось осознание реальности, шок и неверие постепенно оставляли её, хотя осадок от столь неприятных и пугающих воспоминаний всё равно накрепко засел в сердце. Девушка вдруг поняла, как сильно напугала Тейта, хотя было ясно, что нет смысла винить её в этом, ведь с вернувшимися сценами из прошлого вернулся и прежний страх, который лишил её возможности мыслить здраво. Но теперь, когда Тейт держал её в своих руках, заботливо и утешающе гладя по голове, помутнение разума отошло назад. – Тейт… – позвала она всё ещё дрожащим от слёз голосом. – О, слава Богу, – сказал юноша, с облегчением выдыхая. – Я здесь, всё хорошо. Как ты себя чувствуешь? Ты понимаешь, где ты? – Прости меня, – простонала Вайлет, не сумев сдержать новые слезинки, покатившиеся из глаз. – Что? – удивленно переспросил Тейт. – Перестань! Ты ни в чем не виновата, Вайлет! – Я оттолкнула тебя, – с жалостью в глазах сказала девушка, рукавом утирая слезы. – Снова напугала тебя. – Бред, – возразил парень, хмурясь. – Конечно, я перепугался за тебя, но в этом нет твоей вины, не стоит забивать голову такой ерундой. Если кто-то из нас действительно испугался, так это ты. Ты что-то вспомнила? Хармон кивнула, сжимая губы, и сильнее прижалась к молодому человеку. – А теперь… – парень встал на ноги, взяв девушку за руку, поднимая её следом за собой. – Мы сядем, и ты расскажешь мне, Вайлет. Расскажешь, что тебя так напугало, – попросил юноша, всё ещё до ужаса боясь того, что в прошлом с Вай произошло что-то, о чем он не хотел и думать. Ему нужно было убедиться в том, что ни одна сволочь не тронула её, не причинила ей невыносимой боли. – Я знаю, что это тяжело, но мы постараемся разобраться с этим, обещаю! На подкашивающихся ногах с помощью Лэнгдона девушка дошла до кушетки и села, закрыв лицо руками, чтобы темнота перед глазами немного успокоила мелькающие в голове картинки. Слишком много, слишком много информации, к которой она не была готова. Джулия была права: каждый миг Вай должна быть начеку, должна быть сосредоточена и спокойна, потому что любое подобное воспоминание легко может выбить её из колеи, спровоцировать новые слезы и привести в невменяемое состояние. А это нужно было Вайлет меньше всего. Оставалось только благодарить судьбу, что в этот миг с ней рядом был именно Тейт, а не врачи и санитары, которые уже непременно приняли бы нужные меры, чтобы успокоить буйную пациентку. – Кто-то обидел тебя? – спросил парень, не в силах ждать, потому что волнение за прошлое Хармон становилось только сильнее с каждой минутой неведения. Девушка отняла руки от лица и взглянула на молодого человека, кивая головой. Она тут же заметила, как сжались челюсти Тейта, каким черным стал его и без того темный взгляд. – Я толком даже не вспомнила, что произошло, но я знаю, что мне было страшно… – сказала Вай виновато, понимая, что теперь он будет переживать за неё ещё больше, зная, что кто-то навредил ей, но не имея возможности выяснить, кто и как именно. – Я помню только, как он угрожал мне, – надломленным голосом произнесла Хармон, прикрыв рот ладонью, надеясь, что это остановит очередную порцию слёз. Ей надоело плакать - даже если её психика нарушена, это не значит, что нужно распускать нюни и позволять своим нездоровым нервам брать над собой верх. – Кто угрожал тебе? Вайлет прикрыла глаза, чувствуя укол в сердце: голос Тейта был таким ледяным и острым, таким грубым и жестким, что она начинала жалеть о том, что сказала ему это. Но с другой стороны, девушка могла доверять только ему, и на досуге ей ещё предстояло подумать, стоит ли рассказывать о своих воспоминаниях Джулии Сноу. Собравшись с духом, Хармон распахнула глаза и взглянула на юношу, который сидел рядом с ней и переживал за неё, не находя себе места. Он пообещал, что они во всем разберутся. Значит, так и будет. Вайлет Хармон начала свой рассказ, стараясь припомнить все детали, и попутно выхватывая из памяти некоторые последующие за угрозами события, которые тоже были отнюдь не радужными… _______________________ Полтора месяца назад. Лезвие больно кольнуло пальцы и выпало из руки, с глухим звоном падая на паркет коридора. С круглыми от неожиданности и испуга глазами девушка стояла на пороге своей комнаты, даже не успев сделать и пары шагов из неё, как уже наткнулась на преисполненного решимости Дарена. – Ты знаешь, это уже не лезет ни в какие ворота, – слишком спокойно произнёс мужчина, прожигая девушку строгим взглядом, который он пытался спрятать под маской благородства и снисходительности. Не зная, что ответить, Вайлет тупо уставилась на мужчину, и единственной мыслью в голове был вопрос о том, где же её мама. – Вайлет, за твое поведение ты должна быть наказана, – продолжал Дарен. – Поведение? Моё поведение? – не выдержала девушка, издав нервный смешок. – И что же я сделала на этот раз? – Ты не умеешь контролировать себя. Люди вокруг желают тебе только хорошего, а ты нападаешь на них со своим гневом. Откуда в тебе это? – спросил мужчина так, будто искренне сожалел ей. – Зачем ты ударила Кевина? Что он тебе сделал? Сердце Вайлет сжалось, она сглотнула, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не рассказать всё, что натворил и ещё собирался натворить его племянник, но она не желала снова прокручивать в голове всё, что произошло несколько минут назад. И тем более не хотела думать о том, что ещё может произойти, если Кевин узнает, что она всё разболтала. Она знала, что ему это не понравится. Конечно, молчать – не выход, но если хочешь победить, нужно быть умнее врага, нужно быть на шаг впереди. Хармон молчала, готовясь выслушать очередную порцию нотаций и недовольства в свой адрес. И если иногда слова взрослых были справедливы, то на этот раз всё это было совершенно незаслуженно. Но она должна была быть сильной. – Твоя мама добрая и милая женщина, у тебя есть всё, в чём нуждается девушка в твоем возрасте, потому что она работает, не покладая рук, и старается тебя обеспечить. А ты ведешь себя, словно невоспитанная вульгарная девчонка, и не ценишь наших стараний! Не веря своим ушам, Вай сморщилась в скептической усмешке. Ладонь зачесалась и стала влажной, девушка взглянула на неё, видя, что всё-таки порезалась лезвием. – «Ваших стараний»? – переспросила она, хмыкая и не обращая внимания на кровь. – Да, моя мама делает для меня всё возможное, потому что любит меня, и я всегда буду ценить это, что бы вы там не говорили и не думали. Но, простите, а причем здесь, собственно, вы? – спросила Хармон, небрежно вскинув бровь. – Вы мне никто, и даже ваши жалкие попытки заключить брак с моей матерью ничего не изменят, вы навсегда останетесь для меня чужим, и уж вам я точно ничем и никогда не буду обязана, хоть из кожи вон лезьте! Я вообще не могу уже видеть, как вы тут расхаживаете со своим самовлюбленным мудаком в виде племянника и делаете вид, что вы здесь хозяева! Не успев договорить, Вай уже почувствовала резкий толчок и влетела спиной в дверь своей комнаты. Та в миг распахнулась, и, не устояв на ногах, девушка рухнула на пол, благо, ковер смягчил падение, но от этого не было менее больно и обидно. Подняв изумленный взгляд на Дарена, Вай поняла, что он и сам не ожидал такого эффекта и, возможно, даже уже пожалел о сделанном, но спустя несколько мгновений на лицо его вернулось прежнее выражение снисхождения и строгости. Он подошел к девушке и подал ей руку. Но Хармон младшая сидела не полу без движений, не желая прикасаться к этому мужчине. – Вайлет, извини, что так вышло, я… Не хотел… – Извинения эти звучали натянуто и глупо, слова говорили одно, жесты и мимика – совсем другое. Он вовсе не жалел её. Теперь Вай четко видела это в его взгляде, в каждом движении, в интонации и манере разговора. И извинялся он только лишь из-за того, что хотел жениться и почаще трахать её мать. От мысли об этом внутри у Вайлет всё сжалось, она вскочила на ноги, игнорируя протянутую руку, и ринулась прочь из комнаты, впервые сознавая, что угрозы Кевина уже претворяются в жизнь: в этот миг она не чувствовала себя в безопасности в своей комнате. И думая о том, что дальше будет только хуже, Вай становилось жутко. И вот на её собственной кухне сидел её новоиспеченный враг, которого её собственная мама заботливо утешала, обрабатывая ушиб на переносице, прикладывая к ней кусок замороженного мяса из холодильника. Услышав шаги, оба повернулись к девушке, разглядывая её, мама – с осуждением и непониманием, Кевин – со злой усмешкой, которую не могла видеть Вивьен. Хармон младшая схватилась за косяк двери, сжимая пальцы, чтобы не сорваться и не устроить очередной скандал. Качая головой, словно не веря тому, что видит, чувствуя себя брошенной, оклеветанной и преданной, Вайлет ринулась к входной двери, на ходу хватая куртку и ботинки, и вылетела из дома, убегая, куда глядят глаза. На косяке двери осталось размазанные пятно крови, которая все это время сочилась из ранки... Вайлет хотела бы пообещать себе никогда больше не возвращаться в этот дом, никогда больше не видеть этих людей, сбежать и не вспоминать унижение и обиды, которые пришлось вытерпеть за один только вечер. Но Вайлет не могла обещать этого. Потому что, несмотря ни на что, это был её дом, её территория, и с этими совершенно чужими людьми осталась её мама, которую она ни за что не бросит. Так что, вместо побега Хармон пообещала себе, что никогда и ни за что не отдаст маму в руки этого притворщика и лицемера, она избавится от него и его гнусного племянника, чего бы ей это не стоило. Она должна была спасти свою и так уже раздробленную семью от ещё больших горестей. Вай всегда обращалась за советом к папе, и он учил её быть мудрой и сильной. Но теперь папа был слишком далеко, за несколько часов езды отсюда, да и его предательство не позволило бы девушке уйти жить к нему, а маме снова подпустить его к себе, что означало только то, что он здесь никак не поможет… Она что-нибудь придумает. Обязательно что-нибудь придумает. Знала бы она только, в какую войну ввязывается… ___________________________ 14:58 Наступила тишина, было слышно лишь дыхание Вайлет: она всё ещё пыталась успокоиться и не принимать свои воспоминания близко к сердцу. Это так глупо - заново чувствовать боль, которую она уже переживала. Если бы не потеря памяти, ей, возможно, не пришлось бы пугать Тейта и бояться самой, не пришлось бы гадать, что произошло и почему так страшно. У неё была бы одна задача и проблема: решить, что делать со своими обидчиками и как вести себя в сложившейся ситуации. Но, если мыслить здраво, она даже не могла точно сказать, кто именно её главный обидчик, из-за кого именно она прыгнула с моста и попала сюда. Утверждать, что это непременно случилось по вине Дарена и его племянника - всё равно, что тыкать пальцем в небо. Вай прекрасно понимала, что помимо них есть ещё одноклассники, проблемы в семье. Что, если никто не виноват в её желании уйти из жизни, ведь слова Кевина могли быть пустыми и ничего не подразумевающими под собой угрозами? Что, если всё просто накопилось и задавило её невыносимым грузом, который ей просто не с кем было разделить? Вздохнув, Хармон взглянула на Тейта, который всё это время внимательно слушал её рассказ, но всё ещё не произнёс ни слова. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, и это начинало пугать девушку. Она развернулась к нему всем корпусом и тронула его руку. – Тейт? – позвала она, не зная, чего ждать, ведь из состояния покоя Тейт Лэнгдон мог перейти как в бешенство, так и во всепоглощающую заботу и сожаление. Человек тысячи эмоций, и все они, как ни странно, умудрялись уживаться в нём. Иногда, правда, противореча друг другу. Но любая из его эмоций была бы сейчас лучше, чем каменное лицо. – Тейт, я... – Когда мы выйдем отсюда... – сказал вдруг юноша, обратив на девушку вполне спокойный взгляд. – А мы непременно выйдем. Так вот, когда это случится, я найду их обоих... – Тейт задумчиво посмотрел куда-то в сторону. – И им придется ответить за то, что причиняли тебе боль. – Ты ведь понимаешь, что это не лучшая идея? – тихо спросила Вайлет, хмуря брови. – Я не оставлю это вот так, – ответил молодой человек, снова вернувшись взглядом к Вай. – Они решили, что смогут измываться над тобой и всё это будет безнаказанно? Им придётся заплатить. Я уничтожу Кевина. Распахнув глаза, Вайлет смотрела на Лэнгдона с долей благодарности и надежды, но одно её пугало. Девушка поняла: его взгляд был не спокойным. Он был хладнокровным. – Не будем торопить события, для начала нам нужно хотя бы сбежать отсюда. Кроме того, я не вполне уверена, что же всё-таки произошло со мной, может случиться так, что ни Дарен, ни Кевин не имеют отношения к моему прыжку с моста. – У меня создается впечатление, что ты не вполне осознаешь свои воспоминания, – с упреком проговорил Тейт, и в глазах его отразилась горечь и беспокойство. – Ты выхватываешь из памяти события, твоя психика и тело реагируют на них, причем вполне адекватно. Мне кажется, всё твоё существо хорошо осознает, что с тобой произошло и, судя по твоей реакции, события были не из легких. Твой организм всё прекрасно помнит, помнит и нервная система и даёт тебе подсказки, заставляет разум очнуться ото сна посредством истерик, слёз и страха. Но ты не поддаёшься. Что-то в тебе отчаянно сопротивляется, не хочет принимать истину и дать тебе окончательно всё вспомнить. Ты здесь, со мной, ты говоришь и рассуждаешь, но твой разум спит. Возможно, это последствия травмы или страх узнать правду, но даже сейчас, когда я говорю тебе, что люди, которые угрожают другим и которые применяют физическую силу не к месту, должны ответить за свои поступки и получить по заслугам, ты говоришь о том, что они могут быть не виноваты. Они уже виноваты, Вайлет! – сказал юноша горячо, взяв ладонь Вай и крепко сжимая её своими руками. – Я знаю, что это страшно и больно, но... Вайлет... Ты должна рано или поздно признать, что с тобой не играли в безобидные игры. Ты начинаешь вспоминать не самые приятные вещи: угрозы, недоверие со стороны мамы, неоправданная строгость будущего отчима. И это говорит лишь о том, что кто-то заставил тебя страдать, страдать так, что всё это чуть не привело к летальному исходу. Как бы больно ни было это признавать, но нам обоим придется это сделать. С трудом сглатывая, Вайлет чувствовала, как тяжко этот груз давит на грудь. – Ты прав, – выдавила она из себя. – Мой разум отказывается принимать очевидное. Потому что с тех пор, как я очнулась в грязной темной палате "Грейт-Фолс", я только и думаю о том, стоит ли мне так бороться за ответы на вопросы. Я всё ещё боюсь, что правда мне не понравится. – Вай закусила губу и посмотрела парню в глаза. – Когда-то ты сам сказал мне, что иногда важнее то, что происходит сейчас, в данный момент, а не то, что уже прошло. И мне так хотелось верить в это, Тейт... – сказала Хармон с печалью в глазах. – Я знаю, – заверил её юноша, прижимая к себе и обнимая за плечи. – Я думал, что прав, что только настоящее имеет значение. Но я ошибался. Потому что без прошлого нас нет, мы – это то, что с нами было, наш опыт и чувства, наша история, которую нельзя просто взять и выбросить. Что, если тебе до сих пор что-то угрожает? Что, если проблема ещё не решена? Я желаю тебе только лучшего, Вайлет, я просто боюсь за тебя и хочу быть готов ко всему, чтобы защитить тебя в случае необходимости. Вайлет смотрела на юношу широко распахнутыми глазами, полными изумления и невыразимой благодарности. Она никак не могла поверить, что кто-то в этом мире действительно хочет защитить её, дать ей возможность почувствовать себя в безопасности. И теперь, даже несмотря на то, что сердце всё ещё сжимала необъяснимая тревога, причину которой Вай только ещё предстоит выяснить, девушке всё равно стало намного легче, будто кто-то смазал её душевные раны целительным бальзамом. Не выдержав, Хармон кинулась к парню, обхватывая его шею обеими руками и крепко прижимаясь к нему. Буквально несколько минут назад она оттолкнула его, но всё это произошло не по её воле, это всё воспоминания навалились, заставив разум помутиться. Но теперь она была счастлива, что Тейт рядом, что он не отворачивается от неё даже после всего сумасшествия, которое происходит в её голове. По-другому быть не может: они сведены судьбой, потому что никто другой не сможет понять их так, как они понимают друг друга. Лэнгдон гладил девушку по голове, радуясь тому, что её новое помутнение прекратилось, что он смог её успокоить и заставить придти в себя. Но теперь он боялся, что в следующий раз одних только его сил будет недостаточно. Он не должен был этого допустить, не должен был позволить им пичкать её лекарствами, которые превратят её в овощ. И это всё означало лишь одно: пора всерьез взяться за план побега. И некоторые идеи уже появились в голове юноши, оставалось только дать Вайлет время успокоиться и обсудить с ней всё, что он придумал. _______________________________ 15:15 Вайлет настояла на том, что не стоит провожать её в палату, что она хочет немного придти в себя в тишине и одиночестве. Она пообещала Тейту, что встретится с ним на вечернем чае, а затем они немного прогуляются. Девушка миновала лестничную площадку своего этажа под пристальным взглядом черных глаз, но перед тем как свернуть в своё крыло коридора, она обернулась и успокаивающе улыбнулась, давая парню знать, что с ней всё в порядке. Как только Лэнгдон исчез из виду, Вай опустила взгляд под ноги и нахмурилась, безотчетно плетясь в сторону своей палаты. Ей казалось, что всё происходящее нереально, что на самом деле она не здесь, а где-то в другом месте, и всё это будто какой-то жуткий сон, от которого она никак не может проснуться. Подняв взгляд, Хармон вдруг остановилась и замерла на одном месте. У окна прямо возле её палаты стояла женщина, задумчиво разглядывая больничный двор. Локоть одной руки, пальцы которой зажимали сигарету, она подперла ладонью, но затяжек не делала, и белая палочка тлела, пепел грозил вот-вот осыпаться. «Боже мой, это снова она!» – Вай начала нервно заламывать пальцы, но понимала, что на сегодня ей уже хватит страха и других отрицательных эмоций. Расправив плечи, Вайлет решительно двинулась по коридору, намереваясь сделать вид, что не замечает странную пациентку с растрепанными и прокрашенными в конец светлыми волосами. Она уже почти поравнялась с женщиной, когда та, наконец, затянулась сигаретой. – Ты ведь не собираешься делать вид, будто ты меня не видишь. Вай замедлила шаг, не зная, стоит ли отвечать ей. Она смотрела себе под ноги, а затем всё-таки решилась сказать хоть что-то в ответ и повернула голову в сторону пациентки, отмечая, что её длинное бархатное платье смотрится очень даже неплохо. Ткань блестела на солнце, напоминая гладкую шерстку кошечки, сидящей на подоконнике и следящей за птицами. Эта женщина напоминала Вайлет кошку. – Какая разница? – спросила девушка, разглядывая женщину, которая так и продолжала смотреть в окно. – Вижу или не вижу, я в любом случае не собиралась заводить разговор. – Почему? – со странно добрым и непонимающим выражением лица повернулась пациентка, будто Вайлет была маленьким ребенком, который сказал, что обиделся и больше не хочет с ней дружить. – То есть, вы считаете, что после вашего «приятного» сюрприза я должна быть рада вас видеть? – усмехнулась девушка, всё ещё с отвращением вспоминая пачку сигарет с выползающими оттуда насекомыми. – Я не специально, – пожала плечами женщина, закусив губу. – Это особенности подобного существования… У меня осталась одна пачка с двумя последними сигаретами и я всегда ношу её с собой, – проговорила она задумчиво. – Кто же виноват, что ими, оказывается, нельзя поделиться. Вайлет недоуменно вскинула брови, начиная понимать, что её собственный случай запущен не настолько, насколько она думала. Здесь всё-таки обитают люди с более поехавшими мозгами. – Вам нужны ещё сигареты? – спросила девушка, заставив себя расслабиться и принять тот факт, что на психов не стоит обижаться или осуждать их. Нужно просто научиться говорить на их же языке. Тем более, если она сама теперь становилась одной из них. – Почему бы вам не попросить кого-нибудь купить вам целый блок? Женщина засмеялась, откидывая голову назад. Затем она снова взглянула на Хармон, приветливо улыбаясь своими полными губами. – Я бы хотела попросить, но не могу. – Я могу попробовать… – Не стоит, милая, – сказала странная пациентка, делая очередную затяжку. Она опустила руку, разжимая перед Вайлет кулак и показала ей всё ту же несколько смятую пачку сигарет, уж очень похожую на ту, что она дала девушке при их первой встречи. – Этого мне хватит надолго… Вай оставалось только пожать плечами, потому что она сильно сомневалась, что этого хватит хотя бы на ближайший час, учитывая то, с какой интенсивностью эта женщина курила. – Вы ведь чего-то хотели? – спросила Хармон неуверенно, не зная, стоит ли вообще напоминать ей об этом, или лучше двинуться дальше, потому что у девушки было много своих дел и проблем, над которыми следовало подумать. – Хм, – снова улыбнулась женщина. – Вопрос в том, чего хотела ты… ______________________________ 15:20 Светлые кудри переливались на солнце, которое заглядывало в больничное окно. Юноша смотрел куда-то вдаль, на кроны ровно стоящих вдоль аллеи деревьев, за которыми был виден бетонный забор с колючей проволокой, кусочек крыши охранной будки и огромные железные ворота с аккуратно выкованными буквами, гласящими «Great Falls Asylum». Он долго и неотрывно смотрел вперед, стараясь разглядеть хоть что-нибудь за этими воротами, но не видел ничего, кроме деревьев. Послышались шаги, молодой человек резко повернул голову, чтобы посмотреть, кто это. Так он поворачивал голову уже несколько раз, терпя неудачу в своем молчаливом ожидании. Но на этот раз по коридору двигался именно тот, кто ему был нужен. Парень оставался на месте, только пристально смотрел на приближающуюся пациентку и ждал, когда она обратит на него внимание. Но девушка сложила руки на груди и грациозно миновала его, не удостоив юношу даже мимолетным взглядом. Тогда он двинулся вслед за ней, уже собираясь окликнуть, но она его опередила. – Даже не думай, – сказала она предупреждающим тоном, продолжая идти дальше к своей палате. – Подожди, нам нужно поговорить, – попросил молодой человек, а девушка лишь усмехнулась. – Лэнгдон, ты что-то перепутал, – ответила она ему из-за плеча. – Она этажом ниже. Та, с кем тебе следует говорить чаще и больше. – Я как раз о ней и хочу поговорить, – жестко ответил Тейт, теряя терпение. Девушка остановилась у самой двери палаты, недоуменно и настороженно уставившись на парня. Она вздохнула, поправив выбившиеся из косы бордовые локоны, и замерла в ожидании, прислонившись к двери. – Будет лучше, если нас никто не услышит, – намекнул Лэнгдон, подходя ближе. Мойра сглотнула и заметно напряглась, сжимая пальцами свои предплечья. – Боже, да за кого ты меня принимаешь? – фыркнул молодой человек, скептически усмехаясь. – Я не убиваю по будням. – Очень смешно, – ответила О’Хара, вскидывая брови. – Я тебя не трону, обещаю. – Тейт закатил глаза. Девушка смерила юношу недоверчивым взглядом и открыла дверь, но на миг задержалась у входа. – Ты правда здесь ради Вайлет? – спросила она строго. Парень устало закивал и затолкнул Мойру в её палату. Он был здесь впервые. Он вообще редко бывал в палатах других пациентов, его частым посещениям подвергалась только Нора Хартнел, а затем появилась Вайлет, и всё несколько изменилось. Изменилось и то, что кто-то из пациентов решился зайти в палату к нему. И это была бесстрашная Вай, она не боялась его, как боятся другие, потому что многого о нём не знала. Но когда узнала, не отвернулась и не пошла на попятную, она осталась рядом, даже осознавая некую опасность. Находясь рядом с Хармон, Тейт начал верить, что он ещё не окончательно обречен гнить здесь лучшие годы своей жизни, начал забывать, как опасаются его другие пациенты, как обходят стороной и презирают и проклинают его за страшные грехи. Как удобно обвешать человека обвинениями и свято верить в то, что при любой возможности он снова пустится во все тяжкие, будет кромсать и рвать всех направо и налево. Тейт печально улыбнулся, наблюдая за тем, как напряженно и опасливо Мойра стоит на месте, не решаясь отходить далеко от выхода из палаты. Парень помнил, что, когда он поступил сюда и нашел единственного друга в лице Коуна, мысль о том, чтобы пугать кого-то в больнице, убеждая их в своей невменяемости, была особенно соблазнительной с такими вот испуганными девчонками. С пациентками ли или медсестрами – не имеет значения. Они все смотрели круглыми от страха глазами, жались в угол и ждали, что же произойдет дальше. Тейту было смешно. Он был зол и обижен на мир, ему казалось, что быть тем монстром, которым его считают окружающие – единственный выход, который позволит ему не сойти с ума окончательно. Лезть вон из кожи и пытаться доказать людям, что он может быть лучше, чем они думают, - полный бред. Пустая затея. Трата драгоценного времени. Вот почему он шел на разные пакости в компании со своим приятелем, которого боялись не меньше, если даже не больше, чем Лэнгдона. Всё и всегда меняется быстро и стремительно. Коуна больше не было рядом, но Тейт не переставал убеждать себя в том, что избранный ими путь тьмы был истинно верным, потому что другого просто нет… Но юноша ошибался. Он ошибался слишком много и долго. Одна хрупкая и раненая девушка дала ему понять это. Она не зажалась в угол и не сбежала от него, когда он подошел совсем близко, намереваясь проверить то, насколько быстро слухи о его деяниях расходятся среди новеньких прелестных девочек, так любящих болтать и сплетничать. Но оказалось, она не только не была заинтересована с сплетнях, она вообще ни с кем не разговаривала. Ни с кем. Но Тейт сделал так, чтобы она заговорила с ним. И продолжал изучать её, ждать, когда же наступит момент, который должен решить, насколько сильно она испугается, узнав о том, что он совершил. Убийца. Разве этого мало для того, чтобы напугать? Он продолжал заинтересованно наблюдать, а Вайлет продолжала удивлять его своим бесстрашием и силой. Тогда он совершил самую большую ошибку, думая, что она, как и Коун, станет к нему ближе, чем остальные, и они оба будут мстить всем вокруг за причиненную им боль, будут отравлять жизнь служащим больницы, которые обращались с пациентами не лучшим образом. Но Тейт не подумал о том, что на пути к тьме некоторые всё ещё повернуты лицом к свету. Он был полным дураком, веря в то, что навязал ему парень-психопат, став его другом. Вайлет была совершенно другой, её тьма была не абсолютной, она была умеренной, помещалась в её душе в нужном количестве. И Лэнгдон вдруг понял, что не хочет, чтобы она её поглотила. Не хочет, чтобы она поглотила его самого. Нужно было что-то менять. И вот он здесь, на этом пути, который лучше, чем какие-либо другие из выбранных им. Он просто хочет её защитить. Защитить. – В чём дело, Тейт? – спросила Мойра, понимая, что ожидание затягивается, и парню уже давно следовало бы изложить суть дела, а не рассматривать палату. – Вайлет часто помогает тебе с твоим альбомом? – поинтересовался Лэнгдон, продолжая так же смотреть по сторонам, пытаясь угадать, где девушка могла бы прятать этот альбом. – Почему ты спрашиваешь? – небрежно спросила О’Хара, глядя на Тейта исподлобья. – Есть кое-что, от чего Вайлет нужно оградить, – сказал молодой человек, взглянув, наконец, на Мойру. – Я знаю, это прозвучит странно, но… Скажи, ты писала что-нибудь про Салли? Глаза девушки округлились, она раскрыла рот, но не произнесла ни слова. – Это… Я не… Какое она имеет отношение к Вай? – начала бормотать О’Хара, ровным счетом не понимая связи. – Я пока сам не могу этого понять, – ответил Тейт задумчиво. – Так что? Писала или нет? – Да, я начала делать мелкие записи уже давно, ещё до того, как основательно взялась за альбом… – Вайлет имеет доступ к этим записям? Мойра нервно усмехнулась. – Ты спрашиваешь так, будто я работаю в секретном отделе ФБР… – Ответь мне! – перебил Лэнгдон нетерпеливо. – Я вложила листы в альбом, собиралась заняться ими потом… – нерешительно проговорила девушка, совершенно не понимая, в чём же всё-таки дело. – Где альбом? – спросил Тейт. – Ты же не думаешь, что я настолько тебе доверяю, чтобы показывать его тебе. Ухмыльнувшись, юноша прищурился. – Что же там такое? Неужели чьи-нибудь тайны? Может быть, ты действительно связана с ФБР? – Есть вещи, которые я бы не доверила такому, как ты. Лэнгдон устало вздохнул, а затем сжал губы и понимающе кивнул. – А что насчет тебя? – спросил он. – Я могу тебе доверять? – Если это касается Вайлет, то на сто процентов. Видимо удовлетворенный таким ответом, Тейт немного помедлил, но всё-таки подал голос. – Теперь послушай меня, – спокойно и сосредоточенно проговорил молодой человек, смотря Мойре прямо в глаза. – Раз ты мне не веришь, то сделай сама то, что я тебе скажу. Убери какие-либо упоминания о ней куда-нибудь подальше, чтобы они не попадались Вайлет на глаза. Имя, биографию, фотографии, всё, что с ней связано. Прошу тебя только об этом и больше ни о чем. Стоя у самой двери палаты, Мойра недоуменно смотрела на Лэнгдона и не знала, какой из сотни вопросов, возникших в голове, задать в первую очередь. – Зачем тебе скрывать от неё информацию о той, кого она даже не знает? – Будет лучше, если и не узнает. – Но в чём дело, как Салли связана с нашей Вай? – всё ещё не понимала девушка, хмуря брови. – Ты вообще когда-нибудь упоминала при ней об этой женщине? Слышала, чтобы кто-нибудь говорил о ней при вас? Или может быть, Вайлет натыкалась на какие-то материалы или фотографии, на которых она могла видеть Салли? Не задумываясь, Мойра покачала головой. Все вопросы имели отрицательный ответ. – Но совсем недавно Вайлет сказала мне, что видела странную пациентку, по всем описаниям невероятно похожую на Салли МакКенна… И эта пациентка разговаривала с ней, угощала её сигаретами. – Что за бред? – выдохнула Мойра. – Я подумал также. Возможно, кто-то решил подшутить. Но мне всё равно, я просто не хочу, чтобы Вайлет наткнулась на доказательства того, что окончательно сошла с ума, общаясь с пациенткой, которой нет в больнице, – объяснил парень тихим голосом. – Почему ты отложила записи о ней, почему не стала писать дальше, раз у тебя уже есть черновик? О’Хара сжала губы, глаза её бегали, словно она пыталась найти ответы, но всё время их теряла. – Потому что… – запнулась она. – Потому что я решила сначала писать о живых пациентах. – Так и сделай, Мойра, – тихо сказал Тейт. – Пиши о живых… Пообещай мне, что не дашь Вайлет узнать про Салли. Ей и без этого хватает страхов и опасений. И обещай, что никому не скажешь, о чём я тебе рассказал и о чём попросил. Мойра кивнула и медленно прошла мимо юноши, желая присесть. – Ты слышишь меня? Девушка закивала. – Да. Обещаю. Я ничего и никому не скажу. – Спасибо, – проговорил Лэнгдон, собираясь выйти из палаты, схватившись за дверную ручку. – Тейт! – окликнула его О’Хара. Парень повернулся. – И ты пообещай. Что не причинишь ей боли. Молодой человек слабо улыбнулся. – Если я это сделаю, прибей меня на месте. Тейт вышел, Мойра даже усмехнулась бы, если бы не была так озадачена. Как Вайлет могла видеть кого-то похожего на Салли? Кто, а главное, зачем так шутит? Но… Шутка ли это? _______________________ Сигаретный дым, судя по всему, был неотъемлемой частью образа странной и загадочной пациентки. Вайлет наблюдала за тем, как та медленно и расслабленно прошла вдоль её палаты к окну. В этой женщине было что-то тёмное. Она, казалось, была совершенно не от мира сего, её взгляд, манера держаться, то, как она обхватывает губами сигарету и держит её между пальцев, словно та сейчас упадет, всё это казалось таким своеобразным, что Вай никак не могла понять, что вызывает у неё эта особа: желание съёжиться и молчать или открыто пялиться и спрашивать. А вопросов было довольно много. – Так что вы говорите, я, по-вашему, хотела? – поинтересовалась девушка, притворяясь, что готова соглашаться со словами женщины. – Не обязательно обращаться ко мне так официально, – проговорила она отстранённо, совершенно забывая ответить на вопрос. – Хорошо. Ты. Что ты говорила? – Ничего… – тихо и несколько развязно засмеялась пациентка, закусывая губу. – Пока ещё ничего. – Так скажи мне уже что-нибудь, или мы так и будем играть в загадки? – не выдержала Вайлет. Женщина перестала улыбаться. Она слегка обиженно выпятила губы и сделала новую затяжку, тут же выпуская из легких вездесущий дым. – Они говорили, что я ни на что не способна, – сказала она всё так же обиженно, и, по мнению Вай, слова эти не отличались особым содержанием смысла. – Но они ведь не знали меня. Совсем не знали. Я писала стихи, и они нравились людям. Мои хорошие друзья накладывали на них музыку, и мы их пели. Вместе. – Она замолчала, только чтобы снова затянуться сигаретой. – Знаешь, как это обидно, когда совершенно незнакомые люди просто берут тебя, как пример человеческой особи, и начинают применять все шаблоны, стандарты и предрассудки, которые только существуют на свете! Они меня не знали. И говорили, что я бесполезна. Но еще они говорили, я могу приносить пользу миру по-другому… С каждым словом Вай вслушивалась в речь сумасшедшей всё внимательнее. Казалось, в ней был смысл. Да конечно он был. Просто его сложно было уловить, особенно когда в собственной голове девушки творился сплошной хаос из-за неприятных воспоминаний. – И знаешь… В какой-то степени они были правы. Я всё ещё могу принести какую-то пользу, всё ещё могу думать не только о себе. Странно, что я вообще задумываюсь над этим. Но это место меняет людей. Оно может их ломать и калечить, а кому-то даёт вторые шансы и новые возможности. Женщина вдруг резко повернулась к Вайлет и устремила на неё свой немного затуманенный взгляд. Хармон подумала, что, возможно, это всё из-за сигарет. – Эмм… – Вай хотела что-нибудь ответить, но было странно разговаривать с человеком, которого даже не знаешь по имени. – Как я могу к вам обращаться? Я просто хотела сказать, что… – Очнись! – прервала её женщина резким и строгим голосом. Хармон замерла, сидя на своей койке, удивленно хлопая глазами. – Ты должна осознать, Вайлет, – сказала пациентка, вызывая этими словами у Вай ещё больше изумления, и вдруг кинулась к девушке, крепко хватая её за плечи своими длинными пальцами, два из которых всё ещё продолжали держать сигарету. Вай не знала, что делать, то ли звать на помощь, то ли продолжать играть в понимание ситуации и ждать, когда женщина сама успокоится. – Вторые шансы даются не всем! И ты должна бороться за свой, ясно тебе?! – Продолжала странная особа свой странный монолог, всё сильнее сжимая плечи Вайлет. – Очнись, наконец, дай себе свободу, ты не можешь вечно притворяться, будто ничего не было и ты ничего не понимаешь! Если ты просрешь поле своих новых возможностей и не заставищь свой зад шевелиться, то никто тебе больше не поможет, ясно?! – Женщина говорила всё громче, глаза её становились всё более тёмными, и Хармон с ужасом в сердце понимала, что эта ненормальная повторяет все те слова, что уже говорили ей до этого другие люди. Ей начинало казаться, что это общий заговор против неё, чтобы свести её с ума, чтобы навсегда оставить здесь. Вай хотела понять, на что намекают все эти люди, но изумление и неверие во все эти совпадения перечеркивали напрочь все рвения девушки разобраться в ситуации. Ей хотелось только зажать уши руками и кричать, чтобы заглушить жужжание голосов, которые продолжали твердить ей одно и то же: «очнись!» – Хватит! – закричала Вайлет, пытаясь вырваться из захвата женщины. Та захлопала ресницами, и глаза её снова затуманились, словно она вернулась в какой-то свой мир, где и пребывала наполовину во время любого разговора. Любого, кроме этого… Пациентка выпрямилась и посмотрела на Вай жалостливо-небрежным взглядом. – Салли МакКенна. Так меня зовут, – произнесла она тихо и немного невнятно. Вайлет пыталась отдышаться и успокоиться, не понимая, почему всех самых странных психов так тянет именно к ней. Салли стряхнула пепел и двинулась к выходу из палаты. – В прошлый раз ты сказала, что я тебя звала, – сказала ей вслед Хармон. – Что ты имела в виду? Женщина склонила голову сначала в одну, потом в другую сторону, как бы разминая шею, а затем повернулась к Вай со слабой улыбкой. – То и значит, – ответила она. – Ты задала вопрос. Я хочу попробовать помочь тебе найти на него ответ… – Салли открыла дверь, слегка барабаня пальцами по косяку. – Они говорили, что я ни на что не способна. Но они меня не знали. Уголек сигареты потух, и вместе с ним из поля зрения исчезла странная женщина по имени Салли. После неё в комнате снова не осталось запаха сигарет, дым выветрился так же быстро, как испарилась та, что его выдыхала. Причем, Вай даже не могла с уверенностью сказать, видела ли она, как пациентка вышла за дверь, или она растворилась вместе с дымом. Второй вариант казался совершенно абсурдным, поэтому, списав всё на то, что она ещё не пришла в себя после всего произошедшего за последние часы, Вайлет опустила голову, пряча лицо в руки, и попыталась вслушаться в тишину, из которой еле уловимым эхом кто-то всё ещё звал её и просил лишь об одном: «Очнись!»…