88

Кто бы мог допустить Что я снова буду слабой, Свет слишком ярко светить, А вода слишком громко капать? Помогли на время мечты, Но теперь мне гораздо хуже, А я-то думала - ты Тот укол, который мне нужен. (Flёur - Укол)

22 апреля. 01:39 «Ты уверена, что он этого не заслужил?» Слова Констанс, которые внезапно вспомнились, снова пробивали голову и мысли Вайлет, будто тысячи блестящих крохотных пуль, и так метко и болезненно ранили её. «Дура. Какая же я дура! Как я могла нарушить своё главное правило? Я не должна была никому доверять! Не хотела с кем-либо сближаться! И что получила? Да, именно то, что заслужила! Неужели я не понимала, где нахожусь и с кем имею дело? Милые глаза и сногсшибательная улыбка – так рисуются злодеи и психи во всех фильмах. Кто бы мог подумать, что один из них встретится именно мне и именно в таком обличии? Это всё моя вина. Если бы я сразу оградила себя от общения, в частности, с Тейтом, и сидела бы в своей комнате, то ничего бы этого не случилось. Лэни не преследовал бы меня, и Лэнгдон не стал бы защищать и пытаться мстить этому отморозку таким изощренным способом… Зачем он вообще меня защищал?... Этот человек или существо в подвале... да что бы это ни было, могло убить Лэни! Неужели Тейт не понимал этого? Безусловно этот мужчина ужасен и противен мне, но насколько темна душа Лэнгдона, раз он готов был покончить с Лэни руками совершенно ни к чему не причастного существа? Вайлет, глупая и наивная Вайлет, ну как можно было забыть о своих установках и забыть, где ты находишься и кем окружена? Как ты могла раскрыться и понадеяться на кого-то в этом прогнившем насквозь месте? Ведь Тейт не просто так попал сюда, теперь ты знаешь, что он отнюдь не ангел, несправедливо заточенный в кандалы». Девушка нервно теребила одеяло, лежащее на кровати, крепко сжимая его пальцами. Прошел уже не один час, а сердце все так же бешено колотилось в груди. Вайлет поняла вдруг, что её реакция на произошедшее в подвале не контролировалась ею. И то, о чём говорила Джулия - о тревожности и её риске перерасти в панические атаки - теперь не казалось такой уж несуразицей. Выход был лишь один: взять себя в руки и избегать контактов с другими пациентами, ведь пока что именно эти контакты доводили Вай до истерики. Даже не смотря на её надежду на то, что с Тейтом всё по-другому... Девушка лишь могла со стороны смотреть как все её надежды стремительно рушатся одна за другой. «В любом случае, я сама виновата... Но как в одном человеке может сочетаться такая нежность и одновременно жестокость? Мне было так тепло и спокойно рядом с ним, даже не смотря на мои вечные тревоги и опасения. Тейт так заботливо держал меня за руку, и до сегодняшнего дня в глазах читалось совсем не сумасшествие. Я не понимаю. Словно там в подвале он был вовсе не он... Что теперь мне делать? Как вести себя, если увижу его завтра? Смогу ли я понять и забыть это всё? Позволит ли моя теперь такая расшатанная психика, которую я сама уже не в состоянии нормально контролировать? Как я выберусь отсюда, если рядом никого, кто помог бы мне? Снова поверить Тейту? Немыслимо. Я ведь сказала, что больше не хочу его видеть. И буду стоять на своём. Я была неосторожна... И наивна. Нет-нет-нет, больше я такого не допущу. И я должна помнить, что у меня нет друзей». Девушка резко встала с кровати и, схватившись за ткань занавесок, со всей силы рванула их вниз, отчего они, вместе с карнизом, полетели на пол. Этот ужасный цвет и дыры, через которые можно было считать звезды на небе, совсем выбили её из колеи, хотя она и так уже давно из неё вышла, вот-вот рискуя пойти на смертельный разворот и врезаться в первое, что встретится на пути. Врезаться и разбиться. Вдребезги. На все самые маленькие осколки… Ещё меньше, чем жалкие крупицы её безнадежно испорченной памяти. Глубоко вдохнув, Вай села обратно на кровать, хватаясь руками за ноющую голову. Она помнит, что читала что-то о самовнушении, будто, если говорить себе что-либо и верить в то, о чем думаешь, то это обязательно случится. Сейчас ей нужно было забыть эти крики, рычание, безумные глаза светловолосого парня, которого, кстати, тоже неплохо было бы забыть, чтобы всё это перестало разрывать голову изнутри, и она так не болела. Но, видимо, чтобы метод сработал, нужно было сосредоточиться на чём-то одном, а это получалось у девушки, если и не ужасно, то плоховато… Вайлет решила, что пока на улице ещё ночь, нужно постараться уснуть, чтобы отключить режим саморазрушения путем перебирания одних и тех же мыслей и упоения этими ужасными событиями последних дней. Всех дней. Тех, что она помнила и не помнила, тоже… Она вдруг выпрямилась, уставив свой взгляд в стену напротив, и пожалела, что уже сорвала занавески, потому что вспомнила что-то, отчего ей захотелось сделать это ещё раз. Злость и непонимание растекалось внутри неё, разъедая тонкие стенки сосудов. Адрес, который всплыл в голове. Так вот, почему Мойра не помнила название такой улицы. Это просто-напросто не Грейт-Фолс. ______________________________________ ...Я стану маленьким орудием большой мести. Умеющим делать больно против собственной воли, Мячом футбольным, летающим над полем. От игрока к игроку, от ворот к воротам, Мама, Папа! Я не хочу таких полетов! И кто из Вас прав - мне все равно, Вы оба мне нужны. Я засыпать привык давно под ругань из-за стены... (Noize MC - Ругань из-за стены) Четыре месяца назад. 11 декабря. 19:43 – Вайлет! Ты меня слышала? – Вивьен стояла в дверях комнаты своей дочери, непонимающе разведя руки в стороны. – Я же сказала тебе собирать вещи! – Куда? Куда мы пойдем сейчас? Ты видела время, мам? – устало ответила девушка, лежа на кровати и держа в руках очередной томик манги "Doors of Chaos", который ей мешали дочитать уже много раз. – Мне всё равно. Мы здесь не останемся, я уже всё решила. – Молодец. Может, попробуешь раз в жизни говорить не «я решила», а «дочка, что ты думаешь по этому поводу?». Я бы даже ответила тебе, но ты… Вайлет закатила глаза, видя, как мать развернулась и исчезла в коридоре, не дослушав. – … не слышишь… – закончила свою фразу девушка. Видимо, со стенами и с пустотой разговаривать легче, чем с родителями. И если хорошенько подумать – это одно и тоже… Спустя сорок минут, Вай уже сидела на тумбочке в прихожей у двери, сжимая в руках ремень своей сумки, куда она пихнула всё самое необходимое. Девушка смотрела, как мама носится из гостиной в столовую, из столовой на кухню, с кухни – наверх, в поисках каких-то документов. Эта суета, что сейчас исходила от Вивьен, наводила ещё больше тоски, ещё больше раздражения. Уже довольно долгое время разногласия родителей не прекращались и заставляли девушку нервничать по поводу и без. Вайлет старалась, как могла, не впускать это в свою душу, но, живя в такой атмосфере долгое время, ты невольно погрязаешь в этой бездне, мечтая о том, что хоть где-то должен быть уголок, в котором света чуть больше, чем в твоих испачканных и замаранных взрослыми и их глупостями мыслях. И вот эти разногласия и глупости достигли апогея. Замок в двери щелкнул, на пороге показался отец. Он зашел внутрь и виновато уставился на Вайлет. Девушка отвернулась. – Уже вернулся? – Вивьен, даже не смотря на мужа, прошла мимо него на кухню, держа в руках дорожную сумку. – Вив, что ты делаешь? – Бен пошел за ней, не утруждая себя снятием одежды и обуви. – Собираюсь, не видишь? – Нет, прошу тебя, не нужно! Давай поговорим! – отчаянье и страх пронизывали голос отца. Вай закрыла глаза и сжала губы. – Я всё сказала тебе пару часов назад, и больше ничего не хочу обсуждать или слышать, – устало вздохнула женщина, кидая сумку на пол и махнув дочери рукой, чтобы та вставала и надевала верхнюю одежду. – Вайлет, подожди, – Бен забрал сумку из рук девушки, схватил ту, что Вивьен только что опустила на пол прихожей, и попятился назад. – Отдай вещи, Бен, – требовательно произнесла Вив. – Вай, иди к себе, мы с мамой поговорим… – Нет уж. Собирайся, солнышко, мы уходим… – перебила его жена. Вай схватилась за голову, опуская лицо вниз. – Вы не уйдёте! – Ещё как уйдем! – Ты не заберешь у меня дочь! – СТОП! – закричала Вайлет, вскакивая с тумбочки. – Знаете что, дорогие родители? Разберитесь сначала между собой, а потом тяните меня из стороны в сторону! Я вам не игрушка и не тупой робот, выполняющий указания! Есть третий вариант: я не останусь ни с кем из вас, меня тошнит от обоих! Выхватив свою сумку из рук отца, Хармон младшая застучала ногами по ступенькам и исчезла на верхнем этаже, желая скрыться от родителей и не слышать их ругани. ___________________________________________ 22 апреля. 09:45 За окном светило солнце, оно безжалостно било прямо в лицо, радуясь тому, что занавески, которые Вайлет сорвала ночью, больше не мешают пробираться в постоянно тёмную палату. Такая перемена девушку не радовала. С самого рассвета, как только первые лучи показались в окне, она проснулась и никак не могла уснуть снова. В этом состоянии, которое напоминало хождение по тонкому лезвию между явью и сном, девушка пролежала несколько часов. Она никак не могла проснуться окончательно и встать хотя бы для того, чтобы поднять упавшее ночью одеяло, но и уснуть полноценно не давало солнце. Поэтому Хармон, свернувшись в клубок, лежала, уткнувшись в стену и прокручивая в голове бред, что не покидал её с раннего утра. Всё время, что она находилась в больнице, Вайлет практически не видела снов, в голове был один только ничего не значащий белый шум, но сейчас, в полудреме многое всплывало в голове. Жаль только, пациентка «Грейт-Фолс» не могла отличить реальность и явь. Но одно она знала точно: завтра, когда придут родители, им придется что-то объяснить. Вайлет уже проспала завтрак. Сейчас она, наконец, открыла глаза и смотрела в потолок, напряженно ожидая, что за ней может явиться кто-нибудь из персонала, чтобы заставить есть. Единственным облегчением было то, что Джей уехала, и не придет командовать, чтобы Вай «поднимала свой зад». Девушка была не прочь побеседовать со своим загадочным врачом, но точно не сейчас. Сейчас она желала просто слиться с кроватью и никогда не вставать, никого не видеть, особенно отдельных личностей, одна из которых очень некстати всплыла в памяти. Точнее, один. «И долго будет продолжаться этот отходняк от вчерашнего?» В дверь постучали. Вайлет напряженно сжала зубы, присев на кровати и подтянув, наконец, съехавшее на пол одеяло. – Да? – позволила девушка войти. – Ох, Вайлет, так ты здесь, – заглянула Мойра и, войдя, закрыла за собой дверь. – Тебя не было на завтраке, и процедуры уже начались, я думала, что-то случилось. – О… Нет. Всё хорошо. Я проспала, – потерев кулачками заспанные глаза, Хармон встала с кровати, накидывая поверх легкой футболки свою вязаную кофту. – Что тут у тебя происходило ночью? – без улыбки усмехнулась О’Хара, подойдя к занавескам. Увидев, что они сорваны вместе с карнизом, девушка приоткрыла рот и вопросительно взглянула на Вайлет. – Что за зверь сорвал твои занавески? – Если я похожу на какого-то зверя, скажи мне, это интересно, – усмехнулась в ответ Вай. – Оу… Так это ты? А я уже было подумала… – Что? – Хармон нахмурилась. – Нет, ничего, – замялась Мойра. – Ну… вообще-то, я подумала, что это Тейт. Он, кажется, всегда не в себе… Вайлет отвернулась от собеседницы, сжимая губы, чтобы не сболтнуть лишнего. – Ты не курсе, что произошло вчера вечером, да? – спросила Мойра. Повернувшись обратно к О’Харе, девушка уставилась на неё, ожидая, что же ей поведает местная добытчица информации. – Я не просто так пришла. Подумала, ты тоже пострадала. – Что значит, тоже? – выдохнула Вай, ощущая, как ком в горле перекрыл поток воздуха. – Садись, – Мойра приземлилась на край кровати, усаживая рядом собеседницу. – Вчера же был банный день, как ты знаешь. Этот дурачок Лэни в истерике и с расцарапанной спиной прибежал к персоналу, чтобы ему оказали первую помощь. Оказалось, что, пока все санитары были заняты пациентами, Тейт… кхм... стащил ключи от одной из камер в подвале и заманил туда Лэни. А в этой камере… Ты ведь была в подвале, когда навещала Тейта, заметила дверь в конце? Вайлет могла только кивнуть. – Так вот там находится, я бы даже сказала, живет, Сэмми. Я про него почти ничего не узнала, но, думаю, скоро эта возможность появится. Но вот Тейт, видимо, знал, на что Сэм способен, и затолкнул к нему в камеру Лэни. Не моргая, Хармон смотрела в пол, пытаясь вслушиваться в слова Мойры. – Откуда ты знаешь, что это Тейт? Его поймали? – изображая неведение, спросила девушка. – Да. Поймали. Он ведь снова в изоляторе. И это уже не на одну ночь. Я думаю, до конца следующей недели его не выпустят… Вся больница говорит об этом происшествии. Вайлет медленно и глубоко вдыхала воздух, пытаясь не показывать волнения, но был ли смысл его скрывать? Ведь она, по-видимому, ничего не должна была знать о том, что случилось. Никто не знает, что Хармон была свидетелем произошедшего… Тейт никому не сказал… И Лэни тоже, хотя он, даже своим ломаным языком мог что-то поведать. Но не стал... Или его просто не слушали… – Эй, ты в порядке? – Мойра положила ладонь на плечо Вай. Та кивнула. – Я думаю, Тейт решил наказать Лэни за то, что он приставал к тебе. Это… очень своеобразный способ защиты, знаешь ли. Я не зря просила тебя быть с ним осторожнее… – Он не подойдет ко мне больше, – перебила Вайлет девушку с бордовыми волосами. – То есть… – Да, я решила прислушаться к твоим словам, так что… Не думаю, что я хочу с ним контактировать. Черт, я вообще-то ни с кем и ни при каких обстоятельствах не хотела общаться здесь, – усмехнулась Вайлет. – Прости, но ты сама понимаешь, что в моей голове творится. – Конечно, я знаю… – Но это не значит, что я не хочу общаться с тобой, – добавила Хармон. – Спасибо, что беспокоишься обо мне. Это непривычно… – Знаешь, для меня тоже, – с усмешкой сказала Мойра, и девушки улыбнулись друг другу. 12:11 Лежа на одной из кушеток своего кабинета музыкотерапии, Вайлет судорожно теребила между подушечек пальцев листы книги. Всё той же книги, которую Тейт достал для неё с полки шкафа из общей комнаты. Она не смогла прочитать осмысленно даже пару строк, так как сосредоточиться было довольно сложно: мысли лезли наружу, словно сбежавшее из кастрюли молоко. «Он же утверждал, что всё продумал и никто не узнает, что это именно мы проучили Лэни… И если бы я знала, каким образом он собирался это сделать, не стала бы даже говорить с ним об этом. Но что это за план у него был такой, если его в итоге поймали? Либо в этом его плане была серьёзная прореха, либо… Тейт думал, что Лэни, после встречи с этим сущест… человеком, уже никому и никогда ничего не скажет, потому что будет мертв». От собственных мыслей Вай поёжилась и прижала колени к груди, а книга упала на пол. «Черт с ней. Она напоминает о Тейте… Хм, смешно, как будто то, что я не буду прикасаться к этой книге, поможет мне забыть его и то, что он натворил. Но... он же так долго будет сидеть в изоляторе... Что, если санитары снова будут над ним издеваться? Ох, черт, какое мне дело? Этот парень вчера был не в себе. Если бы это зашло совсем далеко, где гарантии, что я не полетела бы в камеру Сэма следом за Лэни? Глупо. Я сама себе противоречу. Говорю, что Тейт не имеет права судить Лэни, но сама сужу Тейта... А я ведь была с ним и помогла ему. Значит, я тоже должна быть наказана». Спустя пару минут Хармон уже стучалась в кабинет Констанс. Девушка не знала, к кому ещё можно пойти в этой ситуации и, вспомнив совет Джулии, обращаться именно к этой медсестре, пришла сюда. Хоть и не очень доверяла ей. Но был ли выбор? Нет. – О, Вайлет. Что-то случилось? – натянув улыбку, спросила Констанс, пропуская девушку в кабинет. – Я была с Тейтом, – коротко и ясно выпалила Вай. Женщина подняла брови и вернулась к своей чашке кофе, которую, видимо, оставила, когда Хармон постучала. – Была... В каком смысле? – деловито поинтересовалась медсестра. Вайлет расширила глаза, силясь представить, о чем подумала Констанс. – Я была в подвале вчера вечером. Когда Лэни пострадал, – пояснила девушка. – О, так уже яснее, – женщина выглядела невозмутимой, словно это заявление её не особо волновало или удивляло. – Чего же ты хочешь от меня? – добавила она уже недовольным тоном. – Я... Слушайте, в этом и моя вина есть, так что, думаю, справедливо было бы и меня подвергнуть наказанию, – тихо сказала Вай, постепенно осознавая, что назад дороги не будет. – Что? Вот чудная, – Констанс издала смешок. – При любых других обстоятельствах, я, возможно, не возражала бы. Но, вряд ли я могу посадить тебя в изолятор. – Почему? – Завтра придут твои родители, они не будут в восторге от этой идеи. – Только поэтому? – Нет... Не только... – задумчиво протянула медсестра, отводя взгляд в сторону. – Думаешь, этим ты защищаешь Тейта? Или сделаешь лучше для него? – Я не защищаю его. Он заслужил наказание. Так же, как и я. – О-о-о, вот как ты теперь заговорила? Значит, заслужил? – направив пристальный взгляд на Вайлет, Констанс сделала глоток из чашки с кофе. – Помнится, во время нашего прошлого разговора всё было иначе. – Именно. Всё было иначе, – ответила девушки, сжимая кулаки. Она пришла добровольно заявить о своём проступке, а эта женщина словно насмехается над ней. Джулия вообще уверена, что таким людям можно доверять? – Будешь отбывать наказание в палате, – сказала вдруг Констанс. – Но родителям об этом знать не обязательно. Согласна? Вайлет кивнула, пытаясь понять, почему к ней проявляют такое снисхождение. – Выходить будешь только на встречу с ними и на процедуры. Еду и лекарства будут приносить медсестры. – Почему в палате? Я что, особенная? – А ты хочешь сидеть на сыром бетонном полу подвала на тонком матрасе и отморозить придатки? Или встретиться лицом к лицу с санитарами, которые так мило тогда общались с Тейтом? Он - парень, и я уже говорила тебе, что прошел он больше, чем ты думаешь. А вот тебе надо поберечь себя. И я пытаюсь в этом помочь. Не забывай, под чьей опекой ты находишься. Джулия - твой ангел-хранитель, ясно тебе? – резко спросила медсестра, отставляя чашку в сторону. Вайлет была удивлена ещё больше прежнего. Неужели Джей здесь обладает таким авторитетом, что может распоряжаться, кого наказывать по полной, а кому лишь ограничить выход из палаты? – Как долго это будет длиться? – спросила Хармон, всё это время стоявшая посреди кабинета. – До четверга, думаю, хватит, – ответила Констанс. – И ещё: пусть тот факт, что ты была в подвале вместе с Тейтом, будет нашим маленьким секретом. Если все будут знать, это не сыграет тебе в пользу. Ничего не сказав, девушка лишь кивнула и вышла в коридор. Что ж, по крайней мере, теперь всё довольно честно. Они оба наказаны, хоть и не в равной степени, но и степень провинности была разной. Вайлет стало немного спокойнее, ведь, скрывать свою причастность вряд ли было бы справедливо по отношению к Тейту. Одно беспокоило Хармон: почему она вообще так волнуется на его счёт, если сердце при одной мысли о парне и его безумном взгляде заставляли душу покрываться раскалённым слоем боли и разочарования? Во всяком случае, именно так она определяла те обжигающие чувства, скопившиеся внутри. «Теперь я должна перестать думать об этом. Перестать думать о нём. Не могу вспоминать это лицо... Но... когда-нибудь Лэнгдон выйдет из изолятора, и нам придется столкнуться... Всё! Хватит! Я думаю совершенно не о том! Мозаика, Вайлет, пора её собирать!» Вернувшись в свою комнату, девушка, стараясь отвлечься, набросала в тетради отрывки воспоминаний, что вызвали у неё озадаченность и примерные вопросы, связанные с ними, надеясь, что родители перестанут, наконец, врать и ответят на них четко и лаконично. 23 апреля. 11:28 Наступило воскресение. Ровно неделю назад Вайлет попросила родителей оставить её одну, чтобы осознать и понять себя, но теперь для этого ей нужно было, чтобы они пришли. И именно поэтому, девушка сидела в холле на первом этаже в своем привычном кресле, забравшись на него с ногами. Она не отводила взгляда от дверей, нетерпеливо ожидая, когда придут предки. Вырвав из тетради листок с вопросами, Хармон младшая принесла его с собой сюда, вниз, и теперь, опустив на него взгляд, всё яснее представляла себе одну из мелких частиц своей картины, которую нужно было так усердно и педантично собирать, набравшись терпения и сил. Краем глаза девушка заметила, как кто-то показался в дверях. «Ну, неужели. Не прошло и ста лет». Вайлет не шевелилась, только глазами следила за матерью, которая уже шла к ней, и за отцом, что появился в дверях спустя несколько секунд. Будто они и не вместе пришли. – Милая, как ты? – Вивьен подошла и обняла дочь, не встречая её реакции. – Вайлет? Что-то произошло? Отец уже присоединился к маме и оба озадаченно смотрели на Вайлет, которая изучающее взглянула на них, слегка наклонив голову. – Сядьте, что вы как истуканы… – сказала Вай, комкая в руках лист с вопросами. Он ей не пригодится. Она уже знает, что хочет знать. – Что случилось? – отец сложил руки в замок, нервно поглаживая указательный палец большим. – Ничего, – ответила Хармон младшая, подняв брови. – Не считая того, что собственные родители мне врут. – Так, что бы ты ни вспомнила, мы… – начал отец. – Воу, ответь только одно, пап. Ты был бы рад, если бы и мама тоже потеряла память? Наступила тишина, Вивьен нахмурила брови, пряча лицо в ладони. – Да, это было бы очень удобно, ты бы мог и дальше дурачить её и меня… Притворяться хорошим отцом и мужем. Как делаешь сейчас. Пока твоя дочь торчит непонятно где и ничего не помнит. – Вай, я… – А ты, мам? – продолжила девушка, не обращая внимания на Бена. – Тоже захотелось поиграть в прошлое? – Послушай, Джулия просила не расстраивать тебя, мы обещали, что ты не испытаешь никаких потрясений, – тихим дрожащим голосом попыталась объяснить Вив. – То есть, внезапно вспомнить, что мой отец изменил матери, и из-за этого она утащила меня из родного города в другой штат – это не считается потрясением? – положив обе руки на подлокотники кресла, Вайлет холодным взглядом оглядывала лица своих родителей. – Да, я вообще не потрясена. Ничего не испытываю. Наверное, это из-за того, что здешние маньяки и психи подготовили меня к встрече с истинным лицом моей «счастливой», – выделив это слово, Вай подняла брови и усмехнулась, – семьи. – Вай, солнышко, прости, мы хотели как лучше, может быть, это сложно вспоминать и осознавать, но это естественный процесс восстановления, всё должно быть постепенно, – Бен поднял ладонь вверх, как бы успокаивая дочь. – У тебя была травма, психологическое потрясение, мы не могли добивать тебя ещё и этими новостями, ты сама знаешь – развод родителей, переезд, это же ужасный стресс! – Стресс – это слушать вашу чушь собачью и видеть, что вы даже не настаиваете на моей выписке, а только киваете на все слова врачей, как китайские болванчики, – сложив руки на груди, Вайлет перевела взгляд на будку охранника. Он с интересом смотрел на неё, отчего девушке захотелось дать ему по физиономии, чтобы отбить всякое желание любопытничать. – Вайлет, ты должна понять, что здесь тебе окажут помощь и, чем меньше ты будешь сопротивляться и нагнетать ситуацию, тем быстрее пойдешь на поправку, – продолжал отец, всё ещё не оставляя надежды успокоить Вай. – В общем, если есть ещё что-то, что я имею право знать, говорите сразу, пока я ещё готова беседовать с вами. – Милая, мы вовсе не собираемся скрывать от тебя что-либо, – заверила Вивьен дрожащим голосом. Вайлет прищурилась, смотря матери в глаза. Казалось, она говорит правду. Но это не меняло ситуацию, девушка всё ещё злилась и желала свалить из этой дыры. Почему нельзя прямо сейчас, не дожидаясь никакой Джулии Сноу, просто вывести её на свободу, обезопасить от всего, что было в больнице? После вчерашних событий, девушка совсем отчаялась, разочаровалась и потеряла все оставшиеся надежды. – У меня начинает складываться впечатление, что вы и рады были избавиться от меня, оставив здесь. Каждый из вас займется своей жизнью, не так ли? Вы не задавались вопросом, почему я решила покончить с собой? Не думали, что сыграли в этом непосредственную роль? – Дочка, что ты… что ты говоришь? Мы бы никогда… Ох, прости… – по щеке матери потекла слеза, Хармон младшая не знала, как реагировать на это. Жалость к маме пробилась через жесткую оболочку гнева и недоверия, девушка встала и, подойдя к Вивьен, смахнула с её веснушчатой щеки слезу. – Мам, прошу, просто заберите меня отс… – Вив, дорогая, не нужно плакать, всё будет хорошо, – отец вдруг перебил Вайлет и обнял свою бывшую жену. Та не стала сопротивляться. – Можете не притворяться больше счастливыми супругами, – Вай отвела взгляд, не желая смотреть на это и чувствуя ноющую боль в сердце. Бен вдруг сжал губы и встал, возвышаясь над дочерью. – Как тебе такое вообще в голову пришло? Это мы довели тебя до суицида?! Ты видишь: мама плачет, она расстроена, переживает за тебя! Как и я! – повысив голос, строго сказал мужчина. – Мы желаем тебе добра, а ты ведешь себя как маленькая капризная девчонка! Пора уже повзрослеть и понять, что не только тебе сложно в этой ситуации! – Бен, переста… – Знаешь, как поступают взрослые? Засовывают свое «я» куда подальше, доверяются профессиональным, знающим людям, и не мешают им делать их работу, так что будь добра, перестань так вести себя! Пройдешь лечение и всё наладится, вернешься домой! Мир не вертится вокруг тебя, то, что с тобой произошло, не позволяет тебе быть эгоисткой! Думаешь, это твоё поведение правильное? – схватившись за лоб, Бен раздраженно выдохнул. – Решила привлечь к себе внимание, вот и прыгнула с моста. Знаешь, милая, люди, которые действительно хотят умереть, они ведут себя по-другому, я это знаю лучше, чем кто-либ… – Зачем ты так? Да что с тобой, ты себя слышишь? Ты не виделся с ней почти месяц и берешься судить о её поведении? – Вивьен вскочила с дивана, загораживая собой Вайлет, которая, потрясенная словами отца, попятилась назад. – Вив, она должна, наконец, понять… – Ох, просто заткнись, Бен! – воскликнула мама Вайлет, в холле воцарилась тишина, а то малое количество народу, что находилось здесь, повернулось на источник крика. – Черт, да вас самих неплохо показать психологу… – тихо сказала Вай, не желая больше слушать этот бред, развернулась и ушла по направлению к лестнице. Ещё один день, наполненный дерьмом. «Есть ли в мире хоть кто-то, кто бы всё это остановил?..»