88

Просыпаясь в холодном поту, Я ищу выключатель в темноте. Безжалостный хищник с клыками во рту, Забыв об отдыхе и еде, Превращая траву и деревья в песок, Несется за мной в страшном сне. И когда я была уже на волосок, Он стал прозрачным и сказал мне: Ты все принимаешь всерьез, И поэтому я здесь, Чтобы ты научилась сквозь Смотреть на то, что есть. Проникать без боли и слез В каждый твердый секрет, Темноту видеть насквозь, Чтобы включить свет. (Dust Heaven - Прозрачный Человек)

24 апреля 07:35 – Подъём! – раздался крик. Тяжелая ржавая дверь распахнулась, на пороге стояла Джулия, прислонившись к дверному косяку и сложа руки на груди. – Молодец, Лэнгдон. Лучше не придумаешь. Лучше мог только твой друг. Тейт сел на матрасе и устремил взгляд в пол, готовясь выслушать недовольство врача. – Решил, что я вечно буду прикрывать твою задницу и захотел провернуть один из ваших неосуществленных безумных планов? Ты вообще понимаешь, что ты творишь, дорогой мой? – голос девушки был, как всегда, наполнен спокойствием, но это не мешало ему быть строгим и раздраженным. – Хочешь закончить так же, как он? – Джей, я… – Помолчи. И послушай меня, – с надрывом в голосе произнесла Сноу. – Эти три недели ты словно с цепи сорвался! Только ты должен знать, что он сам виноват в том, что произошло, и не нужно мстить всем подряд и стараться разгромить это место, – Джей смотрела на парня не моргая, а он так и не поднимал взгляда. – Чего ты добиваешься? Чтобы и тебя тоже забрали? Я, сукин ты сын, просила присмотреть за ней! Два дня! Два долбанных дня! Ты мог хотя бы это время просто спокойно сидеть на своей неугомонной пятой точке и ничего не вытворять? Нет, черт бы тебя побрал… Вместо этого снова угодил в изолятор! – Прости… – Отлично, теперь он говорит «прости»… – Она важна для тебя. Иначе ты не просила бы за ней присмотреть. Чем она важна? – О, не тебе и не сейчас задавать подобные вопросы… – девушка с интересом сощурила глаза. – Подожди… Так вот в чем дело, – Джей улыбнулась, делая шаг внутрь камеры изолятора. – Я только что приехала, но до меня уже долетел слушок, будто ты сам пришел и рассказал, что натворил, – подойдя к юноше, Сноу склонилась над ним и подняла его лицо за подбородок, чтобы увидеть, наконец, глаза Тейта. – Значит, это правда. Хм, это вовсе на тебя не похоже… – сказала она тихо с мягкой улыбкой на губах. Тейт смотрел на девушку, не шевелясь. – Она разозлилась на меня из-за этого всего… Я должен был искупить вину перед ней. – Ну, хоть что-то ты осознаешь! – Джей втянула носом воздух, стараясь не выпускать злость наружу. – Неужели тебе не ясно, что её психика не устойчива? Ты сам видел, как она ведет себя, когда она чувствует угрозу! Даже думать не хочу, что с ней могло случиться... Надо бы оторвать тебе голову, но раз всё обошлось… Сиди теперь здесь. Никто, кроме тебя в этом не виноват, ты понимаешь? Тейт кивнул. – И он тоже сам виноват в случившемся, Тейт. – Для них нет виноватых и невиновных, им всё равно кого забирать. – Ошибаешься… – Ты им потакаешь, да? – юноша презрительно сощурил глаза. – Лучше молчи, когда не знаешь достаточно. Я не собираюсь это обсуждать. Могу сказать только, что это ты потакаешь им своим поведением. Каждый твой неверный шаг, типа этого, не приносит ничего хорошего тебе и ничего плохого им. Лучше бы ты сначала подумал о Вайлет. Она ранена, мой дорогой. Морально. Что, если с ней что-то случилось бы, ммм? Джей грозно нахмурила брови, чем заставила Тейта отвести взгляд, но девушка только сильнее сжала его подбородок. Парень ничего не мог ответить, руки похолодели при мысли о том, как он был глуп и эгоистичен, втягивая Вайлет в свои дела. Джулия снова вздохнула и прикрыла глаза. – Никто не знает, что она была с тобой в тот вечер. Пусть это так и остается, хорошо? Парень моргнул в знак согласия, шевелить головой он не решался, так как Джей всё ещё держала его подбородок. – Отлично, – отпустив его, девушка выпрямилась и посмотрела на юношу сверху вниз. – Не забывай, кто ты, Тейт. Ты не должен терять себя, я уже столько раз повторяла это. Ты можешь сколько угодно не верить, что Коун запудрил тебе мозги, но то, что ты делал, не важно: с ним или без него – это не ты. – Откуда ты знаешь? Я – монстр, и мне вполне удобно в этом образе. Мне всегда было всё равно, что со мной будет, – кинув на врача полный злости и презрения взгляд, молодой человек отвернулся в сторону. – Но не теперь, правда? – снова улыбнувшись, Джей медленно прошла к двери. – Не забывай, кто ты. – Ты чёртова ведьма, – сквозь зубы процедил Тейт, понимая, что она права. – Меня сложно оскорбить, ты же знаешь. Я слышала в свой адрес слова и похуже... Дверь закрылась. Тейт смотрел на неё, слушая эхо удаляющихся шагов Джулии. Она права, она слишком права… Он давно забыл, кто он на самом деле. И теперь ему вовсе не всё равно, что будет дальше. Всё слишком изменилось с тех пор, как в больнице появилась одна юная особа… Снова улегшись на матрас, юноша свернулся в комочек и закрыл лицо руками, стараясь сдержать крик боли и отчаяния. Слезы норовили выступить на его глазах, и как он с ними ни боролся, они всё же затуманили взгляд, когда он поднес к лицу запястье, силясь рассмотреть на нем знак бесконечности. «Что это? Восьмерка?» - отразился в его памяти мягкий женский голос. Её голос. Тейт подвел её. Испугал. Вайлет подарила ему свет, а он решил загнать её в свою тьму. Он уже поддался этой тьме однажды, нельзя допустить, чтобы и эта светлая душа пошла по его стопам. Всё должно быть наоборот: он пойдет за ней. И он исправит то, что натворил. Уже исправляет, сидя здесь. _________________ 27 апреля. 17:23 Книга полетела в стену, когда дверь открылась и на пороге показалась озадаченная Мойра. – Ты приделала ей крылья? – усмехнулась девушка с бордовыми волосами, проходя внутрь палаты. – Слушай, четвертый день не выходишь, ты уже начинаешь сходить с ума, давай, вставай… – Мы в дурдоме, Мойра, помнится, это ты говорила, что все здесь больны? Ну, так вот, теперь я не буду выделяться, – ответила Хармон, чувствуя некое облегчение оттого, что сегодня наказание подходит к концу, и можно больше не придумывать сотни оправданий, почему она как птица в клетке торчит в своей палате. Встав с кровати, Вайлет подошла к двери и подняла упавшую книгу. Был странный соблазн уничтожить её и, поддавшись ему, она бы её сожгла, но не имелось ни средств, ни сил, чтобы это совершить. Моральных сил. Вай снова и снова принималась за чтение, но ей не нравились ни герои «Театра», ни их действия, ни образ жизни. Задумка была неплохой, но всё в этом произведении раздражало девушку. В особенности главная героиня, по иронии судьбы носящая имя её лечащего врача. Только вот врач у неё был в разы лучше. Вайлет знала, что нужно просто попросить Мойру отнести эту книгу обратно в комнату отдыха и забыть о том, что она когда-то её начинала. Но это было не так то просто. Хармон держала её в руках, думала о нём и переживала. Как ни крути, в глубине души девушка всё же переживала за Тейта. Мойра рассказывала, как Констанс спускается в подвал с едой, и это было определенным облегчением для Вай, хоть и казалось странным, что женщина с взаимной ненавистью к парню, продолжает это делать. Две противоположности вели битву в разуме Хармон. Одна винила её саму в наивности и глупости, ведь если бы не она, этого кошмара в подвале не произошло бы. Другая ругала Лэнгдона за такой поступок, но всё же понимала, что он, как никак, не зря находится в больнице, так что и эта линия мыслей Вайлет тоже сводилась к самообвинению. Ибо нужно было лучше думать, прежде чем позволять: себе - довериться парню, а ему – осуществить этот план. Девушка чувствовала себя плохо, возможно даже хуже, чем за все дни пребывания здесь, хоть их было и немного. Она просыпалась в холодном поту, не понимая, что именно заставило её вскочить посреди ночи, так как не могла запомнить ни один из своих снов. Если она их вообще видела… Ситуацию усугубляла ссора с отцом, ведь после всех его слов и заново пережитой новости о супружеской неверности, Вайлет не хотела говорить с ним или видеть его. Но сразу после неприятного воскресного разговора с отцом, состоялся ещё один. Только уже с матерью… ________________________ 23 апреля. 12:03 – Вайлет! – Вивьен догнала дочь, когда та уже достигла двери своей палаты. – Подожди! Прошу тебя! Вообще-то, Вай вовсе не хотела идти туда, ей больше нравилась идея спрятаться в своем кабинете музыкотерапии, но девушка знала, что за ней непременно пойдут, а открывать кому-либо свою тайную комнату уединения и покоя она никак не желала. Зайдя в палату, Хармон младшая закрыла её за собой, показывая матери, что говорить не о чем, так как она итак уже наслушалась достаточно. Но Вив всё равно зашла вслед за ней, тут же подойдя к дочери, которая, обняв себя руками за плечи, стояла лицом к окну. – Вы правда так считаете? – прошептала девушка, когда почувствовала на своих руках теплые и ласковые ладони мамы. От ощущения этого, кажется, давно забытого и потерянного тепла, захотелось плакать. – Думаете, я решила поиграть в смерть? Просто так, чтобы на меня обратили внимание? Вайлет неподвижно смотрела в одну точку, на кроны лип, которые обрамляли аллею парка. Теперь, когда она в одиночестве дошла до своей палаты и немного успокоилась, девушка пыталась взглянуть на слова отца с другой стороны. И не все из них казались ей бредовыми… «Что, если он прав в том, что я должна довериться, наконец, знающим людям? Что я должна перестать подозревать всех и во всём? Может, я и правда стала вести себя эгоистично? Чтоб его... До боли знакомое чувство вины теперь заявляет о своих правах... Такое ощущение, что оно сопровождало меня слишком часто. Неужели я всю жизнь во всём виню лишь саму себя? Так вообще можно жить?» – Девочка моя, неужели ты думаешь, что мы тебя так плохо знаем? Это вовсе не в твоем духе. Тебе не нужно чьё-либо внимание, чтобы привлекать его таким образом, ты свободна от подобных вещей. Не думай, что у психотерапевтов не сдают нервы, папа очень расстроен, он уже начал пить успокоительное, которое прописывает своим же пациентам. Я не оправдываю его, он был резок, но постарайся не злиться, он просто на взводе. Ты же знаешь, мужчинам сложнее перенести моральное потрясение, мы с тобой столько раз обсуждали это, когда отец возвращался с работы недовольный, – Вивьен успокаивающе улыбнулась, когда Вайлет повернулась к ней с несчастным выражением лица. – Спасибо, что напоминаешь мне, – тихо сказала девушка, ощущая, как по щеке медленно катится слеза. «Ужас… Похоже, я стала слишком восприимчивой…» – Рассказывай мне такие мелочи чаще, я хочу добавить их в свою мозаику. – Твою что? – ещё шире улыбнулась Вив, беря в ладони лицо дочери и утирая её слезинку. – Джулия говорит, чтобы я собирала пазл из того, что возникает в моей голове… Что так мне легче будет вспомнить всё. – Она хороший врач… – мать вдруг стала задумчивой. – Вай, тогда я должна добавить ещё одну частичку в твой пазл. Поверь, я хочу быть честной с тобой. Просто я боялась за тебя, за то, как ты отреагируешь на все новости… Но вышло только хуже, чем я ожидала. Вайлет нахмурилась, готовясь выслушать новую порцию «наиприятнейших», судя по взгляду мамы, известий. – Милая, я думаю, что скоро ты сама это вспомнишь… Но лучше, если я скажу здесь и сейчас. У меня новые отношения… – Что? – выдохнула девушка, тут же теряя ниточку покоя, что только что невесомо витала совсем рядом. – Да, ты сама говорила мне, что я имею право на заботу… любовь… – Ох, чёрт, – Вайлет схватилась за лоб. – Так, значит, я права? Вы там строите свои новые жизни? Ну конечно, а душевнобольная дочь дома помешала бы счастью. Хорошо, можете вообще не забирать меня отсюда… – девушка вырвалась из рук матери. – Перестань, прошу тебя! Зачем ты вбиваешь в свою голову такие глупости? – Кто он? Как долго ты с ним? – Хармон младшая начала мерить шагами комнату. – Мы с Дареном знакомы уже давно, вместе учились в колледже. Но мы много лет не виделись, а после переезда встретились и… – Ясно, – перебила Вайлет, не горя сейчас желанием узнавать подробности. – Сейчас нам обоим сложно. Я – с тобой. Он - уехал к родителям, у его матери проблемы со здоровьем. Но когда он вернётся… то может быть, мы с ним навестили бы… – Нет! – воскликнула девушка, резко останавливаясь. – Я даже с тобой и папой поначалу видеться не могла, а ты хочешь привести ко мне своего… Ох, да я даже не знаю, как его назвать… – Вайлет, ты… Я знаю, до того, как ты потеряла память, тебе сложно было принять это всё. Но теперь, может, начнем всё заново, может, ты взглянешь на него по-другому? – Слово «может» слишком смутное. «Может», когда меня выпишут, посмотрим, но пока я в больнице, единственное, чего я хочу: уйти отсюда. Девушка прошла к двери и обернулась на маму. – Мне пора на обед. Кстати, если тебе не сложно, принеси мне, пожалуйста, новые занавески. – Вай вышла из палаты, стараясь не оборачиваться и вообще не сталкиваться ни с кем. «И что, даже после этого я буду думать, что сама во всем виновата? Патологическое чувство вины сама-не-знаю-в-чём. Да это уже диагноз... Всё. Очень. Плохо». Столько новостей в один день было слишком даже для Вайлет. Теперь девушке казалось, что с каждым днем она не становится сильнее, что всё происходящее вовсе не закаляет её. А лишь отнимает последние силы. Всё потому, что рядом нет того, кто восполнил бы их… ____________________________ 27 апреля. 17:28 После этого, мать приходила почти каждый день, но ненадолго, так как Вай заставляла её идти домой и отдыхать после работы. Вивьен была печальнее обычного. На лице женщины отражалась усталость, она выглядела постаревшей, видя это, Хармон младшая чувствовала себя ещё хуже. Ей казалось, что новые отношения мамы легко могут рухнуть из-за проблем с нею. Конечно, девушка понимала, что Вивьен любит её и не променяет ни на что на свете. Но в то же время осознавала свои собственные слова, которые, кажется, и правда, произносила до амнезии. Мама имеет право на любовь. Наверное, поэтому легче было отправлять мать домой. Чтобы не видеть её усталых несчастных глаз. Чтобы они не портили друг другу настроение этой разрушительной меланхолией. Вырвавшись из размышлений, Вайлет взглянула на Мойру. Девушка смотрела в окно, сидя на краешке кровати, закинув одну ногу на другую. – Ты всё ещё со мной? – усмехнулась Хармон, заметив, как неподвижна была О’Хара. – Я хотела задать тебе тот же самый вопрос, дорогуша, – сказала собеседница, подняв уголок рта. Глаза её сверкнули каким-то нетерпением. – Мойра… – Вай подняла бровь, вопросительно глядя Мойре в глаза. – Что ты задумала? Что-то новенькое откопала? О ком? – Вот пойдешь со мной, скажу… – загадочно расширив глаза, девушка-русалка встала и подошла к двери. – Бросай свой «Театр», у меня есть кое-что поинтереснее для чтения. Спустя пять минут, девушки уже сидели на полу, на мягком коврике, который располагался посередине палаты Мойры. Они склонились над толстым и большим по размерам альбомом с твердой картонной обложкой, на которой пока не было никаких рисунков или надписей, но в планах О’Хары было сделать на ней коллаж из фотографий местности, заголовок и разные дизайнерские детали из подручных средств: газетных и журнальных вырезок, ткани и прочего материала. Заметно было, как девушка увлечена этой своей идеей, и Вайлет еле заметно улыбнулась, радуясь за подругу, хотя ей сложно было назвать Мойру подругой, однако это не меняло дела. Обложка была пуста, зато, раскрыв альбом, можно было обнаружить много интересного. – Ого, да это та женщина, ипохондрик, – Вай увлеченно читала текст, описывающий пациентку, который Мойра старательно вывела черными чернилами. – С ума сойти, у тебя красивый почерк. – Нравится? – улыбнулась О’Хара – Я решила, что пером и тушью будет очень даже неплохо. Люси купила это всё для меня. Думала, никогда никого не уговорю… – Это… Замечательно! – Не отрывая глаз от страниц, девушка перевернула на следующую. Уже были фото и истории двух женщин, что потеряли родных и считали друг друга сестрами, того низкого мужчины с большой головой, который сидел за столом с Тейтом, когда Вай впервые его увидела. Оказалось, этот мужчина ни с кем не общается и избегает контактов, так как у него шизоидное расстройство личности, подкреплённое галлюцинозом. Был даже Лэни, с тем же галлюцинозом, но девушка сразу его пролистнула, не желая читать подробности его действий с несовершеннолетними. И тут Вай замерла, наткнувшись на совершенно не вписывающуюся в общий поток фотографию. На Вайлет смотрела женщина лет шестидесяти, светлые волосы средней длины были аккуратно расчесаны, глаза её смотрели словно сквозь объектив, на губах была еле заметная улыбка. Как и все остальные снимки, этот был сделан в стенах больницы, но от него исходило нечто иное, нежели от остальных. Взгляд и выражение лица женщины были наполнены умиротворением, она будто и не позировала вовсе, а просто смотрела на человека, который фотографировал её, и была рада тому, что он здесь, рядом. Вайлет прекрасно знала, что фото делала именно Мойра, а значит, между этими двумя людьми точно была какая-то духовная связь, пусть не совсем сильная, пусть это, возможно не надолго, но это было и этого нельзя отнять. – Кто это? – спросила Хармон, так как на этой странице никаких надписей ещё не было. – Это та, от кого мне достался фотоаппарат и та, с кем я хочу тебя познакомить... Я всё думала, захочешь ли ты, так как ты не желала выходить из палаты… Да и не было возможности, у неё ведь режим. Но завтра, думаю, получится. Согласна? – Да, конечно, – Вайлет ответила искренне, и, не смотря на свою отстранённость ото всех, она правда захотела познакомиться с этой женщиной. Мойра улыбнулась, стало заметно, как надежда в её глазах оправдалась, и теперь они были уже не такими пустыми, как обычно. Вайлет вообще казалось, что, начав работу над альбомом, Мойра отвлеклась от своих темных, съедающих душу, мыслей. Что же придумать самой Хармон, чтобы так же забыться? Впасть в кому? – А теперь, самое интересное, – снова заговорщический взгляд, и Мойра встала с пола, подойдя к тумбочке и доставая оттуда ещё один лист, который нужно было добавить в альбом. На нём ещё не было фотографии, но зато имелся текст. С довольным видом и хитрой улыбкой, девушка протянула лист Вайлет, возвращаясь на свое место. – Подробности о нём не многие знают, но я выяснила. – Ммм, а я думаю, чем это ты занималась эти дни, – сказала Вай с улыбкой. Мойра и правда приходила в палату Хармон лишь поздно вечером перед отбоем, чтобы узнать, как у неё дела. Хармон дрожащими руками взяла лист и, опустив взгляд на бумагу, взглянула на имя пациента, которое являлось заголовком, желая, чтобы это был не Тейт. Или наоборот? Не зная, что за чувство было у неё внутри, разочарование или облегчение, девушка сглотнула, разглядывая красиво выведенное «Сэмюэл Блэссинг». «Это ещё кто?», – подумала про себя Вай, решив не задавать вопрос вслух в надежде на то, что текст сам ответит на всё, что её волнует. «Этот, на первый взгляд, жуткий и неуравновешенный зверь, который, казалось бы, бездумно крушит и ломает всё, что попадется под руку, оказывается, к величайшему удивлению людей, любящих стереотипы и осуждение – таким же человеком, как и мы с вами. Давайте вернемся в прошлое и узнаем историю того, кто внушает страх пациентам «Грейт-Фолс» (при этом, учитывая то, что кто-то либо не знает о нём, либо не осознает происходящее). Сэм родился в штате Монтана в 1971 году. Родной город, так же, как и имена родителей, к сожалению, неизвестны, но это и не удивительно. Мальчик появился на свет с врожденным уродством и также с синдромом Дауна. Мать ребенка не захотела возлагать на себя такой груз и исчезла в неизвестном направлении, не оставив своему чаду в наследство даже имени. Сэмюэл Блэссинг – так назвали его в приюте (?)» – Мойра, что значит знак вопроса? – Вайлет прервалась и взглянула на девушку, которая молча наблюдала за тем, как она читает. – Адрес и даже город, где находится приют, тоже неизвестен. Я ставлю знаки вопроса, чтобы потом узнать всё подробнее. Снова опустив взгляд на лист, Вай облизнула губы, осознавая, что Мойра и правда нашла увлечение, которое держит её на плаву. Остается только надеяться, что девушка больше не думает о наиболее эффективных способах уйти из жизни. Опомнившись, Хармон продолжила читать. «Поясню, что Сэмюэл, в переводе с древнееврейского, означает «Имя Бога», а фамилия Блэссинг, не что иное, как «Благодать». Один взгляд на этого человека и вы приходите в недоумение: имя Бога? Благодать? Но вы бы не спешили с выводами, если бы видели перед собой брошенного на произвол судьбы больного ребенка, которому не было и года отроду. Таких выводов не сделали и монахини приюта, надеясь, что данное имя принесет Сэму счастье. Но судьба такова, что одно появление на свет для Сэмми уже было несчастьем. В приюте жили дети с похожими проблемами, но, как утверждает источник, которому я обязана данной информацией, Блэссингу жилось очень не сладко. Итак, он почти всю сознательную жизнь провел в родном приюте, сначала, как послушник, затем, как рабочий. Но «грянул гром» и в один прекрасный момент, приют просто закрыли, а наш герой попал в больницу «Грейт-Фолс», куда, «добрые» власти отправили его вместе с несколькими другими несчастными. Как видите, по мнению «Верхушки» Власти, таким людям светит не самая счастливая звезда и место их либо в психушке, либо… в могиле. Где сейчас и находятся практически все, кто долгое время жил бок о бок с Сэмюэлом. Потеря близких, хоть и не по родству, но по духу и горькой доле, людей, и окружающая обстановка сказались на психике мужчины. У него начала развиваться деменция. Несколько лет назад, он, в порыве гнева (остается открытым вопрос: что же конкретно спровоцировало его?), убил одного из санитаров больницы. Кто-то считает, что это вышло по неосторожности, кто-то верит в умышленность деяния. Полиция и руководство больницы сочли правильным и дальше держать его в этом заведении, ибо «человек этот болен и место его в сумасшедшем доме» - цитата одного из представителей той самой «Верхушки». С тех пор, Сэм заперт в подвале, где находится изолятор, отбывая там, возможно, пожизненное заключение, а по больнице ходят слухи о том, что он уже забыл о своей человеческой природе, столько лет проведя в этом месте без нормального общения и должного ухода. На вопрос «Почему вы держите его в таких условиях, разве пациентам не должны оказывать помощь и уход?», местная медсестра, спешащая по делам, отмахнулась от меня, объясняя это тем, что «Он убийца, о чём вы говорите, мисс О’Хара?» Если рассуждать с её точки зрения, то половину пациентов стоит заключить по соседству с Сэмми... Итак, на данный момент, это всё, что мне удалось узнать о загадочном «звере из подземелья». Делайте выводы сами. Я свой уже сделала…» Многоточие в конце подсказало Вайлет, что Мойра надеется в будущем добавить что-то ещё об этом несчастном человеке. Мысли девушки о том, что Сэм не осознает, что делает, подтвердились, и она снова почувствовала порыв негодования и злости, представляя, что этого обиженного судьбой мужчину Тейт пытался использовать для осуществления своего плана. Да, Сэмюэл убил человека, скорее всего, ничто не может оправдать его. Но разве правильно считать его монстром, который жаждет крови и толкать его на новые преступления? Вайлет молча уставилась в одну точку. Так они с Мойрой сидели несколько минут, прежде чем О'Хара прервала тишину своим вопросом о мнении Хармон о написанном. – Мойра… Какую профессию ты собиралась выбрать? – усмехнулась Вай. – Тебе нужно стать либо копом, либо журналистом. Хотя, эти два варианта не сильно отличаются друг от друга. Знаешь, я до сих пор не знаю имя главврача, а ты раскапываешь истории и тайны больницы за каких-то пару дней. – Хах, Вайлет, ты мне льстишь… – улыбнувшись, О’Хара взяла лист из рук подруги и вложила его в альбом, захлопнув его. – Мне пойдет форма полицейского, ммм? – хихикнула она, вставая с пола. – О, к тебе все преступники сами придут и будут умолять арестовать их, – Вайлет снова усмехнулась, поднимаясь вслед за Мойрой. Девушки засмеялись, и Хармон почувствовала относительную легкость, что не посещала её вот уже несколько дней. После случившегося… Они вышли из палаты, направляясь в столовую, так как уже давно настало время ужина. – Неужели, Сэм правда способен убить не раздумывая? – спросила О’Хара, не спеша идя вдоль стен коридора. – Я… Не знаю… – ответила Вайлет, чувствуя напряжение. Она видела этого человека и видела то, что он творил. Его внешность – не самое страшное. Страшно то, что, едва завидев посетителя его камеры, он тут же бросился на него. Но говорить Мойре о том вечере вряд ли было разумным поступком. Вай просто замолчала, смотря под ноги. – Кстати, – Мойра зевнула и решила сменить тему, – за те три недели, что я нахожусь здесь, я тоже не имела чести познакомиться с главврачом. – Невелика потеря, – хмыкнула Вай в ответ. – О, это точно… _______________ 20:24 После ужина Мойра, не говоря ни слова, стремительно и уверенно свернула совсем не в тот коридор, который вел к лестнице на этажи. Вайлет остановилась посреди прохода, недоуменно смотря, как девушка с пышными бардовыми волосами грациозно движется в сторону поворота к двери подвала. – Так и будешь там стоять? – спросила спутница Вайлет, недоуменно разведя руки в стороны. – Что ты удумала? – Вай догнала девушку. О’Хара уже свернула к двери подвала и толкнула её, открывая проход на лестницу. – Хочешь, чтобы мы туда спустились? – скептически подняв бровь, Хармон посмотрела на Мойру, а та с улыбкой кивнула. – Тебя нужно взбодрить, Вайлет Хармон. – Да? Может, просто, кто-то очень любопытен, ммм? – Вай усмехнулась. – Эй, не нужно делать из меня девушку а-ля «заноза в заднице». Я не хотела спускаться одна, ты же не откажешь мне? Мы просто посмотрим на него, я даже не брала камеру, кто знает, как на него подействует вспышка… – Мойра, ты… – Вот и отлично, – тихо сказала девушка, оглядываясь по сторонам, и толкнула подругу на лестницу. Они спустились вниз и двинулись вперед, тихо ступая по неровной поверхности пола. Вайлет почувствовала, как неприятное ощущение от воспоминаний возникло с новой интенсивностью, но заставила себя подавить это чувство. Вместо него возникло другое: она осознала, что и Тейт отбывает своё наказание здесь. Поэтому, обрадовавшись тому, что в боковых дверях нет окошек, она как можно тише прошла мимо его камеры, надеясь, на то, что Мойра будет вести себя так же тихо. Впереди была та самая злосчастная дверь, которую Вайлет собственноручно открыла, чтобы Лэнгдон затолкнул туда Лэни. Теперь здесь было до боли тихо, никаких криков и хрипов. Был лишь тихий стук низких каблучков балеток Мойры, хоть она и старалась ступать на носочках. – Сэмми? – ласково и еле слышно произнесла девушка, подойдя вплотную к двери. Вайлет подумала о том, что особого страха у О’Хары, как не было, так и нет. То ли из-за того, что она не особо заботилась о своей безопасности, то ли она просто смелая. Чем сама Вай почему-то сейчас не могла похвастаться, хоть и утверждала, что ничего не боится. Перед глазами её всплыло лицо белокурого парня со странной глупой улыбкой, наполненное безумием, а также, его горячие руки, до боли сжимающие запястья девушки. «Нет, Вайлет, это не страх… Это боль», – констатировала про себя девушка и уставилась внутрь камеры. В окошке показался Сэм. Всё в тех же лохмотьях, вызывающий опасение и неприязнь. Мойра приоткрыла рот, немного отпрянув от окошка, но тут же взяла себя в руки. Она потянулась к карману своей кофты и достала оттуда небольшой сверток пищевой фольги. Кэти, та повариха с кухни, все эти дни передавала Вайлет какие-нибудь вкусности через Мойру, так как сама Хармон не появлялась в столовой. Она чаще всего игнорировала то, что приносили медсестры из столовой и питалась тем, что покупала мама, а подарки от Кэти либо отдавала О’Харе, либо делила их с ней. Этот самый сверток и был сегодняшним угощением для них с Мойрой. Но хитрая местная «журналистка» решила использовать его как попытку задобрить «зверя из подземелья». Мужчина осторожно сделал пару шагов к двери, принюхиваясь (и правда, как зверь) и осматривая своих посетительниц. Он тяжело выдохнул, издавая хриплое мычание, и подошел ещё ближе, протягиваю руку для того, чтобы взять подношение. Мойра сжала губы, и невольно отдернула руку, когда Сэм задел её своими длинными грязными ногтями. Он обиженно рыкнул и швырнул сверток в сторону, произнеся что-то, вроде «нет». Теперь, по крайней мере, девушки знали, что у Блэссинга присутствуют навыки речи. Хоть какие-то, но они есть. – Сэмми, я не хотела тебя обидеть, подними, пожалуйста, мы принесли это тебе, это вкусно, правда, – всё так же тихо пролепетала Мойра, наблюдая за Сэмом. Он подошел к двери и ударил в неё кулаками, из-за чего обе девушки отскочили назад. – Черт, – вырвалось у Вайлет, и она запустила руку в волосы, смотря на О’Хару. – И что дальше? – Ты… – сказал вдруг Сэмми, взявшись руками на прутья решётки в окне. Мойра недоуменно взглянула на Вай, так как и сам Блэссинг смотрел именно на неё. – Что? – нервно выдохнула девушка, делая шаг назад. – Вайлет, он обратился к тебе… – прошептала Мойра, хватая свою спутницу за руку. – Подойди! Попробуй, хотя бы, – сказала она, увидев, что Хармон подняла брови, выражая свое нежелание. Вздохнув, девушка аккуратно подошла к тяжелой металлической двери и заглянула в глаза Сэмми. Они были единственным в этом человеке, что вовсе не вызывало неприязни или опасения. Тоска и обреченность ясно отражались в них, и на миг Вай подумала, что она словно смотрит в свои собственные глаза, но опомнилась и сглотнула. – Здравствуй, Сэмюэл, – нерешительно произнесла Хармон, наблюдая за его реакцией. Мужчина подался вперед и протянул руку через прутья, насколько они позволяли. – Как ты? – спросила девушка первое, что пришло в голову. – Это… боль…но, – жалобно сказал Сэмми хриплым голосом, то ли задавая вопрос, то ли утверждая. – Да, я... знаю. Знаю… Казалось, они, и правда поняли друг друга. Кому именно и почему было больно. Может быть, подразумевались пациенты, которые находятся здесь. Или те, кому сам Блэссинг причинил страдания. Жалость, словно ледяная струя ключа, бьющего из скалы, заполнила Вайлет изнутри. В глазах этого человека не было жажды убийств, не было злости или жестокости. Хармон знала, что нельзя верить этому, что щенячий взгляд, наполненный синевой, легко может превратиться в желтые радужки безжалостного хищника, но в данный момент она просто не стала снова прокручивать в своей голове тысячи сомнений. «Историю Сэма теперь подкрепляет этот взгляд... Нет, я не верю, что он окончательно превратился в животное. Внешний устрашающий вид не говорит ровным счетом ничего. Иногда нам следует смотреть сквозь, а не только на поверхности...» Девушка протянула руку вперед и, преодолевая некую неприязнь и неуверенность, коснулась пальцев Сэма, которые он тянул к ней через окошко. Мужчина закрыл глаза и затих. Даже его хриплое дыхание, которое до этого было отчетливо слышно, вдруг утихло, и наступила тишина. Спустя некоторое время, Сэмми убрал руку и подошел к свертку, что принесли ему девушки. Он сел на пол, развернул его и принялся есть, будто забыв о том, что его гости всё ещё не ушли. ____________________________ 20:48 – Контакт налажен, – усмехнулась Мойра, когда девушки покинули подвал, чтобы не быть пойманными, так как кто-то из наказанных пациентов начал стучать в дверь своей камеры и кричать что-то об инопланетянах, которые придут и захватят «Грейт-Фолс». – Либо он действительно может быть спокойным, если с ним обращаться дружелюбно, либо… – Либо ты снова ищешь везде подвох, – закончила за Вайлет Мойра. – Успокойся, глубоко вдохни. Он же тянулся к тебе, ты видела его взгляд? Будто есть что-то, известное только тебе и ему... Хах. Знаю, это звучит странно, но мне именно так и показалось. Вайлет отвернулась в сторону, стараясь не встречаться глазами с собеседницей. Она прекрасно понимала, что это было такое, что известно только им. События того вечера. И, судя по нескольким словам Сэма, ему было больно и стыдно оттого, что он поранил Лэни. По крайней мере, так казалось Вай. Она надеялась, что правильно поняла Блэссинга. Оставалось только понять, почему он вообще напал на него... – А ты везде видишь тайны, Госпожа Полицейская, – сказала Вайлет, надевая на лицо улыбку, чтобы скрыть задумчивость. – А что я могу сделать, если они и правда есть? – наигранно загадочно ответила Мойра. – Кстати, кто же твой информатор, который поведал тебе о Сэмми? – Знаешь, я была немного удивлена, что она столько всего знает… – задумчиво произнесла О’Хара. – И? – Это Джулия. Она мне рассказала. Вайлет пожала плечами. Она же всё-таки врач, неудивительно, что Сноу осведомлена о пациентах. Даже о тех, которых уже давно никто не лечит…