88

I can not guess what we'll discover When we turn the dirt with our palms cupped like shovels And I know our filthy hands can wash one another's And not one speck will remain 'Cause in my head there's a greyhound station Where I send my thoughts to far off destinations So they may have a chance of finding a place Where they're far more suited than here... Сложно представить, что мы обнаружим, Копаясь в грязи голыми руками. Но наши замаранные ладони отмоют друг друга, Так, что не останется ни пятнышка. Потому что в моей голове есть станция для быстроходных судов, С которой я отправляю свои мысли на такие далекие расстояния, Чтобы они смогли найти то место, Где они будут нужнее, чем здесь... (Death Cab For Cutie - Soul Meets Body)

С первых же секунд, как он тихо миновал входную дверь, атмосфера постоянного безразличия, тоски и неблагополучия тут же вихрем ворвалась в итак уже изрядно покалеченную душу. Снаружи всё казалось немного, но лучше. Всё казалось не таким темным, а сердце даже стучало свободнее. Но не здесь. В этом доме оно автоматически, словно по команде, к которой привыкло за столько лет, забивалось в угол и молчало. Оно будто знало, что стоит проявить хоть какие-то из своих хороших порывов по отношению к этим гнилым людям, его тут же затопчут. И если бы не одно «но», Тейт зарекся бы появляться здесь ещё когда-либо в своей жизни. Доски на деревянной лестнице слабо скрипели под его ногами. Он старался идти тише, но всё как всегда – попытки тщетны. – Явился, наконец! – раздалось слева от лестницы. Тейт закатил глаза, чувствуя привычную нехватку кислорода от злости и досады. Но он быстро настроил себя на нужный режим под названием «безразличие». С этими людьми нельзя было по-другому. – Ты шляешься где-то по несколько дней, а теперь заваливаешься сюда, словно ничего не произошло? Ты ничего не хочешь объяснить? – Нет, не хочу, – лениво ответил парень, даже не удосужившись повернуться лицом к собеседнице, и двинулся в сторону своей комнаты. – Тейт! – Оставь меня. – Ты неотёсанный хам! Неблагодарный! – Весь в тебя, мамочка, – пропел парень, уже протягивая руку к своей двери. – А ну-ка стой, мальчик, – раздался мужской голос. От звука этого баритона у Тейта внутри вспыхнуло адское пламя, не поддающееся практически никакому контролю. Как этот отброс вообще смеет разговаривать с ним? Застыв у самой двери, юноша медленно обернулся. Мать стояла, облокотившись на перила лестницы, а её хахаль в одних трусах выпятил грудь вперед, делая вид, что он грозный отец, желающий заняться воспитанием блудного сына. – Это ты мне? – брезгливо осведомился Тейт, складывая руки на груди и делая шаг вперед. – Тебе-тебе, сосунок! – речь мужчины была невнятной, что означало только одно… – Вы опять? – воскликнул молодой человек, хмуря брови и уже не заботясь о том, что может разбудить брата с сестрой. – Опять посылали Эдли за выпивкой? – Надо будет, и тебя пошлём, – ответил мужчина, покачнувшись, стараясь устоять на ногах. – Мама, тебе плевать на себя, плевать на меня, пожалей хотя бы их! – указав рукой на дверь рядом со своей комнатой, выкрикнул Тейт. – Не смей поднимать голос на мать! Ты в этом доме уже давно никто, ясно? Решил свалить, так вали на все четыре стороны и не возвращайся, нечего заявляться посреди ночи и будить всех! – заорал бойфренд мамы, двинувшись навстречу юноше. – Заткни его, иначе я спущу этого идиота с лестницы, – холодно проговорил Лэнгдон, взглянув на Констанс со всей ненавистью, что была в его кипящей душе. – Ох, всё, правда Тони, прекрати… Поговорим с ним завтра, – мама подошла к мужчине, хватая его под руку, но тот вырвался, задев женщину по лицу. – Ты что, совсем с ума сошел? – закричала она на него. Тейт не выдержал, и пламя, загоревшееся у него внутри, вырвалось наружу. Как бы он не презирал свою мать, он никому не позволит причинять ей боль. Хотя, если быть на сто процентов честным, это было лишь поводом, так как желание врезать этому уроду возникло ещё с первых секунд, как юноша услышал его голос. Подскочив к пьяному мужчине, парень с размаху направил свой кулак прямо ему в лицо. Тот откинулся назад, приземляясь на пол и хватаясь за разбитый нос. Недовольно рыча, Тони встал и кинулся на Тейта, нанося ему ответный удар, попадая по губе, но парень воспользовался тем, что мужчина на миг отвлекся и толкнул его с лестницы. Послышался грохот падающего тела, а вместе с ним крик матери. Она ринулась вниз, неизвестно, сколько она выпила, но в своем состоянии женщина и сама чуть не упала. Бросаясь на колени перед свои обездвиженным возлюбленным, она начала трясти его, пытаясь привести в чувства. Тейт утер кровь, которая сочилась из губы и, не обращая внимания на всхлипы и причитания матери, проскользнул в комнату сестры. – Эдли? Милая, ты здесь? – тихо и ласково спросил молодой человек, запирая дверь на замок, чтобы мать не ломилась сюда. – Тейт! – послышалось из-под кровати, и Эдли с шумом вылезла. На сестре была розовая пижама с мелким узором, который Лэнгдон не мог рассмотреть в темноте. Девушка любила наряжаться, даже для сна выбирала всё милое и по-девчачьи приторное. Тейт, когда был младше, смеялся над этим, ведь Аделаида давно выросла из подобных вещей. Она была старше его на несколько лет, но синдром Дауна играл свою роль, так что девушка выглядела моложе, чем была на самом деле, особенно в этой одежде. Потом, став взрослее, Тейт осознал, что хоть что-то в этом тошнотворном мире должно доставлять радость его сестре. И если это были по-детски выглядящие шмотки и ободки с цветочками, то пусть будет так. Хотя, даже одежда была второсортной, у матери в последнее время денег хватало больше на выпивку, чем на детей. – Ты вернулся! – Ну, конечно, неужели я мог забыть о вас? Как там Бо? Сев на кровать, Тейт усадил рядом сестру, обнимая её за плечи. Её длинные черные волосы были растрепаны, наверное, она уже спала, когда начались эти крики и ругань. Но слёз на глазах или тени страха Лэнгдон не обнаружил. Она всегда была смелой девочкой, парень смутно помнил, когда в последний раз видел сестру плачущей. Иногда он даже завидовал её воли к жизни, неисчерпаемой энергии и силе, качествам, которых в нём самом было значительно меньше, как бы он не старался доказать всем обратное. Как ни крути, Тейт был чутким и ранимым юношей, его тянуло ко всему, к чему не тянуло других его ровесников: к поэзии, природе, высшим человеческим ценностям, которые постепенно забывались современным обществом. Он ненавидел глупость, равнодушие и всю ту грязь, что окружала его на протяжении уже стольких лет, не желал принимать настоящее положение вещей, так как всё это причиняло ему слишком много боли. Слишком... Помимо этого, у Лэнгдона было обостренное чувство справедливости, и, желающий отстаивать правоту обиженных и бороться за лучшее, он сам внезапно превращался в худшее проявление этой справедливости. Воспитание, а так же особенности характера не позволяли ему адекватно и здраво реагировать на некоторые события, слова и поступки других людей. Что нам частично доказал эпизод с тем, как он спустил с лестницы Энтони… – Он сегодня плохо ел, – эхо от слов сестры отразилось в ушах Тейта, он тряхнул головой, вырываясь из размышлений о том, жив ли там этот ублюдок и стоит ли переживать, если нет. – Кто? – юноша отругал себя за то, что уже забыл свой собственный вопрос. – Бо! – раздраженно махнув рукой перед глазами брата, Эдли привлекла его внимание. – Я же рассказываю! Ты меня слушаешь? – Да-да. – …Плохо ел, но зато мы долго играли у него на чердаке, – улыбнулась Аделаида, показывая ряд белоснежных зубов, уже забыв о своем раздражении. – Это же просто отлично! – радостно сказал Тейт, снова утирая кровь с губ. – Он опять тебя ругал? – спросила девушка, заметив кровь на рукаве брата, которую, как бы он не хотел, не сумел спрятать. – Он опять посылал тебя за алкоголем, – мрачно ответил молодой человек. – Это ничего, зато я купила себе твинки-пинки, – захихикала Эдли, шурша фантиками от пирожных, которые зачем-то спрятала под подушку. – Правда? А с Бо поделилась? Сестра кивнула. – Молодец. Знаешь, ты лучшая сестра на свете, – заверил её Тейт, гладя по голове. – Поэтому не позволяй им пользоваться тобой. Я очень хочу всегда быть рядом, но не могу, я должен придумать что-то, чтобы забрать вас отсюда. И пока этого не сделаю, мне нужно будет много работать, понимаешь? Аделаида снова кивнула. – Вот и хорошо. Слушай, ты ведь сильная, если он будет доставать тебя, двинь ему как следует, вот так, – весело сказал парень, беря подушку и ударив её кулаком. – Пробуй, давай. Девушка засмеялась и стала колотить подушку, а потом схватила её и кинула в Тейта. – Ах та-а-ак? Я тебе сейчас… – Тейт! А ну живо открывай! Я придушу тебя, гаденыш! – за дверью послышался голос матери. Тейт заговорщически прижал палец к губам, давая сестре знать, что они играют в молчанку. – Ты слышишь меня? Если ты убил его, то я… я… да я не знаю, что с тобой сделаю! – снова раздался истеричный крик. Тейт нахмурился. – Тейт… – всхлип, – выйди, пожалуйста, выйди, он не приходит в себя, – простонала мать сквозь слезы. – Не переживай, Эдли, всё будет хорошо, – успокоил её юноша, хотя сейчас очень нуждался в ком-то, кто мог успокоить его. Яростно вскочив с кровати, он вышел из комнаты, чуть не ударив дверью стоящую около неё мать, прошел мимо неё вниз по ступенькам, оглядывая неподвижно лежащего мужчину. Появилось беспокойство, что он и правда мог отбросить коньки, но Тейт не позволял себе думать об этом. Он просто зашел на кухню, набрав в кастрюлю холодной воды, и в следующий миг подошел к лежащему, вылив воду ему на лицо. Отчим тут же издал тихий стон, а затем повернулся набок, откашливаясь, избавляясь от воды, попавшей в нос. – Если я ещё раз увижу его пьяным или услышу оскорбления в адрес кого-то из нас, то я за себя не ручаюсь, – зло процедил сквозь зубы молодой человек, подняв взгляд на лестницу. Наверху стояла Аделаида, смотря на брата грустными глазами. Тейт слабо улыбнулся ей. – Передай Бо, что я приду через несколько дней, не скучайте, – сказал он весело, чтобы не разочаровывать сестру, не смотря на то, что внутри него всё еще не угомонилось пламя. Парень был так разгневан, что боялся сегодня оставаться здесь, он хотел покинуть это место, чтобы немного успокоиться, так как своё обещание насчет Тони он готов был сдержать прямо сейчас. – Я тебя предупредил, – тихо сказал он матери и, развернувшись, скрылся в дверном проёме, покидая дом. Это уже давно не его дом… ____________________ Прошло несколько дней, наступили выходные. Тейт, как и обещал, уже сидел на чердаке у брата, играя с ним, перекатывая туда обратно красный резиновый мячик. Эдли была неподалеку, она любила лазить по старым коробкам и шкафам в подвале и на чердаке в надежде отыскать там какой-нибудь древний тайник или клад. Девушка рассказывала Тейту о том, что в эти дни всё было относительно спокойно, что Энтони, даже пытался найти работу, встречаясь с какими-то старыми друзьями и коллегами, и, кажется, немного подзаработал с помощью кого-то из них. Бо надоел мяч, и он отвлекся от игры, звеня цепями, которыми был прикован к полу чердака. Его изуродованное лицо давно не казалось таковым Тейту, он привык к этому и считал, что Констанс Лэнгдон произвела на свет детей, которые были прямым отражением её искаженного внутреннего мира. Оставалось только гадать, проявлением какого из этих искажений мог бы быть сам Тейт, ведь здоровье у него было отменное, а внешность – более, чем привлекательная, чем мать всегда гордилась, веря, что юноша мог бы быть идеальным во всем. Но чаще всего он не оправдывал её ожиданий, не потому что не мог, а потому что не желал. Сама она давно была далека от того идеала, к которому так стремилась. И причиной тому был Энтони – гуляка и пропойца, а так же неудачник, нашедший себе место, где мог самоутвердиться за счёт слабых. И этим местом стал их дом… Хлопнув Тейта по плечу, Бо засмеялся и отвернулся, притворяясь, что это сделал не он. Затем его внимание привлекли какие-то сваленные в кучу мелкие игрушки, скорее всего от конструктора, и он затих, принявшись их перебирать. Видела бы это Констанс, сказала бы, что с Борегаром что-то не так. Мальчик, хотя, скорее парень, так как и его болезнь тоже делала его человеком без возраста, был не самого спокойного нрава, но это только если обращаться с ним, как со скотиной, как обычно и делала мать. Тейт ненавидел её за то, в каких условиях живет его брат, и она ничего не собиралась с этим делать. Казалось, эта женщина считала, что её дети – такие же питомцы, как и её такса, которой она пару раз в день бросала в миску еды и выводила на час погулять на поводке. – Тейт, – обратилась к парню сестра, копаясь в одной из коробок, которую, как казалось юноше, она проштудировала уже не в десятый и даже не в двадцатый раз, так часто она занималась поиском сокровищ. И что удивительно – каждый раз находила что-то новое. – У тебя есть девушка? – Что? – засмеялся Лэнгдон, вставая со своего места на пыльном полу. – С каких пор ты этим интересуешься? – С тех пор, как нахожу вот это, – довольно прищурив глаза, Аделаида потрясла в воздухе мужскими журналами с не самым невинным содержанием, морщинки в уголках глаз делали её улыбку невероятно счастливой, словно она открыла сейчас самую страшную тайну. Тейт издал смешок и подошел ближе. – Хочешь верь, хочешь нет, но это не моё, – молодой человек присел рядом с сестрой, забирая у неё номера и откладывая в сторону, примерно догадываясь, кто принёс их на чердак. Но внимание Лэнгдона тут же привлекло нечто другое. – Так, а ну-ка, покажи руку, – сказал он требовательно, беря Эдли за запястье. – Что это? – Это символ того, что мы вечно будем вместе, – гордо сказала девушка, давая брату рассмотреть знак бесконечности на своем запястье. – Эдли, это что, татуировка? – удивленно спросил Тейт, держа сестру за руку. – Ага, – радостно ответила она. – Что? Как? Кто её тебе сделал? – парень был обеспокоен. – Один друг… Однажды, когда мама просила меня сходить в магазин, я познакомилась, с кассиром, с Гейбом. Он добрый и много знает. – Эдли, ты ведь понимаешь, что с незнакомцами нельзя разговаривать? – Но он мне больше не незнакомец, – улыбнулась девушка. – Он провожал меня и ещё покупал мороженое. Я рассказывала ему о тебе. Гейб сказал, что у нас с тобой настоящая привязанность. У него тоже была привязанность. Он показал мне свою татуировку, конечно, она не такая маленькая, как у меня. Но я тоже захотела. И теперь это знак того, что мы с тобой и Бо будем вместе. Всегда. Даже если кто-то из нас уйдет на небо - это не важно. Тейт молча слушал сестру, а в груди его разгоралась беспредельная нежность и горечь одновременно. Это чистое и искреннее создание могло иметь совсем другую жизнь. Никто не счастлив здесь. Он слишком любит своих брата и сестру, чтобы позволить им и дальше жить в этом грязном порочном мирке. Он всё исправит. Ещё немного потерпеть, и всем будет хорошо. Внизу раздался гогот и какой-то шум. Лэнгдон встал с колен и подошел к проему, ведущему вниз с чердака. Послышался звон бутылок и снова громкий смех. – Эдли, сиди здесь с Бо, не спускайся, – сказал Тейт и сошел вниз по ступенькам. Когда юноша достиг первого этажа, то увидел Энтони в компании какой-то девицы, а с ними ещё один незнакомый мужчина. Все развалились на диване в гостиной перед камином, с сигаретами в руках, а на журнальном столике расположились несколько бутылок виски. Значит, Тони искал работу для того, чтобы потратить зарплату на алкоголь и привести в чужой дом шлюху? Тейт сжал кулаки, стараясь контролировать свой гнев. – Эй! Я, кажется, предупреждал, что будет, если ты снова заявишься сюда пьяным! – крикнул парень. – Забирай свою потаскушку и убирайся отсюда! – У-у-у! – со смехом протянул ухажер матери, вслед за ним засмеялись его спутники. – Ты смотри, кто тут у нас. Садись, выпей с нами. – Ты меня не слышал? Я говорю по-хорошему: вали отсюда! – Ну что ты, Тейт, присоединяйся, смотри, какая у нас девочка, тебе тоже достанется. Хотя ты, наверное, и не знаешь, как обращаться с этой штукой между ног, – указывая на парня, Энтони махнул бокалом, и виски из него выплеснулось девушке на юбку. – Ой, прости-прости, – отставив бокал в сторону, мужчина снова засмеялся и начал вытирать одежду девицы, при этом лапая её и залезая под юбку, отчего та звонко засмеялась. Тейту было противно видеть и слышать то, что происходит, он ощущал приступ тошноты, но знал, что это не физическая реакция. Это была реакция его души, отвергающей подобных людей, их поведение и сущность. – Я предупреждаю в последний раз, Энтони, – грозно сказал молодой человек. – Милый, не злись, пойдем, поговорим, я хорошая собеседница, – промурлыкала девушка, демонстрируя ему свой язык за щекой, делая не самые приличные намеки. – Заткнись, – выпалил Тейт ей в лицо. – Эй, ты как с дамой разговариваешь? – отозвался друг Тони, вставая с дивана, еле держась на ногах. Тейт вздохнул и двинулся к двери подвала, сопровождаемый победными окликами мужчин, которые думали, что прогнали его. Но парень вернулся в гостиную уже с бейсбольной битой и, подойдя к столику, разбил ею бутылку виски. Наступила мертвая тишина, сидящие на диване ошарашено уставились на него. Бешеные глаза молодого человека метали молнии, а руки, сжимающие биту, уже болели, так сильно был зол Лэнгдон. – Это бита, ребятки. И с ней я обращаюсь искусно. Я. Сказал. Вон отсюда! – закричал парень, замахиваясь на Энтони, но он и его спутники уже вскочили с дивана. – Тейт? Что ты делаешь? – послышался голос матери, которая стояла в дверном проёме с пакетами в руках. Увидев сына с битой и лужу алкоголя на полу, она уже хотела отругать его, но тут взгляд её упал на Тони и прильнувшую к нему девушку, которая испуганно озиралась по сторонам. – Это ещё кто? Почему ты не на работе? Разве тебе не должны были предложить съемку для журнала? – невозмутимо поинтересовалась женщина. – Я тебе всё объясню… – начал было бойфренд матери. – Серьезно? Например, что? Я лично вижу, как ты здесь развлекаешься, пока я пашу и зарабатываю тебе на эти чертовы виски! – Я был там, у них слишком строгие условия, ты не понимаешь, я не собираюсь плясать под чью-либо дудку, мне нужна свобода, я фотограф, а не... – Не хочу ничего слышать, – мать Тейта поставила пакеты на тумбочку возле стены и сложила руки на груди, отводя взгляд в сторону. – Я думала, что ты в конце концов образумишься, используешь свои связи, перестанешь пить и тащить меня за собой. Я всё-таки мать! У меня есть обязанности! И если ты думаешь, что я отдам всю себя лишь тебе, ты ошибаешься. Уходи. И забирай свою потаскуху. – Но, Констанс… – Уходи! – крикнула она. – Думал, я вернусь поздно вечером, а пока меня нет, можно устраивать здесь оргии? Кретин. Убирайся, чтобы ноги твоей здесь не было! Друг Энтони и девушка тут же исчезли за дверью, не горя желанием быть участниками «семейной» сцены. – Что, возомнила себя звездой? Да ты же старуха! Ты мне не нужна! Ты вообще никому не нужна! И твои отпрыски-фрики, тем более! – презрительно взглянув на светловолосого юношу, Тони продолжил. – Думаешь, хоть один нормальный мужчина стал бы терпеть всё, что происходит в твоей семье уродов? Меня удерживали только деньги, и пока тебя не было дома, я уходил и трахал других! Потому что такая, как ты, может удовлетворить только такого же фрика, как твой идеальный сынок, – мужчина засмеялся, с упоением наблюдая, как Констанс молча терпит всё, что он сейчас сказал, потому что знал – стоит ей продолжить этот скандал, и Энтони, смелость которого была подкреплена градусами, не станет держать при себе свои руки. Так часто случалось. Особенно когда Тейта не было дома. Хотя в таком состоянии Тони вряд ли боялся какого-то молокососа. Парень, в отличие от матери, не смог больше слушать всё это, особенно потому, что оскорбления касались не только её. Он не выдержал и, подлетев к Тони, толкнул его в спину, из-за чего тот споткнулся и упал на пол. Юноша схватил его за шиворот и, везя мужчину по полу, вытолкнул его за дверь, видя, как тот падает на холодную землю. Лэнгдон сам не знал, откуда в нём вдруг взялось столько сил, хотя, в очередной раз замечал, насколько злость слепит и душит его. Но молодой человек был этому только рад. – Если ты покажешься здесь ещё раз, я разобью твою никчемную голову, – крикнул Тейт ему в лицо, несколько раз без разбору ударив Энтони ногой и вдруг прервался, так как мимо по улице шла женщина с ребенком. Она испуганно отвела взгляд и, схватив на руки малыша, задающего тысячу вопросов «почему» и «зачем», скорее двинулась прочь. Опустив взгляд, юноша заметил, что лицо мужчины стало похоже на кровавую маску, кажется, он сломал ему нос, возможно и челюсть, но осознание этого принесло Лэнгдону чувство глубокого удовлетворения. Проверять, жив ли ублюдок, не было никакой нужды, так как тот кричал от боли, размахивая руками, не зная, что делать с разбитым лицом, боясь до него дотронуться. С хладнокровным видом разглядывая своё «творение» на лице Тони, Тейт в последний раз пнул его в живот, и вернулся на крыльцо. Парень мысленно благодарил случайно проходящую мимо женщину с маленьким мальчиком, которая, возможно, предотвратила непоправимое, так как ненависть в тот миг почти полностью овладела юношей. Дверь захлопнулась. – Тейт, милый, прости меня, прости, – мать сидела на кухне с сигаретой, и хоть лицо её было всё таким же красивым и невозмутимым, слезы стекали на губы, отчего фильтр стал мокрым. – Давай без этого, – прервал её Лэнгдон, махнув на женщину рукой. – Ничего не изменится, завтра-послезавтра он снова вернется. А нет, так уйдет этот, придет другой. Ты будешь такой до конца жизни. Не знаю, что должно произойти, чтобы ты изменилась. Я ухожу. – Снова? – тихо спросила мама. – Приду завтра к вечеру. После школы снова подработка. – Скажи хотя бы, где ты ночуешь? – Не твоё дело. – Тейт, прошу… – У кого-то есть родители, у кого-то - друзья. Без тебя не пропаду, не переживай. Конечно, какие у него могут быть друзья? Только те, кому можно скинуть товар, но их ведь нельзя считать друзьями? Юноша со злой усмешкой сжал губы, думая о том, что отсутствие друзей вовсе не недостаток. Его не могут предать или подставить, выдав тайны, которыми просто не с кем делиться. Нет глупых ссор, от которых потом больно на душе, и нет этих нудных разговоров, когда ты сидишь, словно жилетка для слез, выслушивая терзания какого-нибудь лузера, который вовсе и не достоин того, чтобы ты тратил своё время на его тирады о несправедливости жизни или на жалобы о том, что ему не дают телки. – Ты вдруг вспомнила, что ты моя мать? Черт, это была душераздирающая речь: «у меня есть обязанности», – издав смешок, юноша сложил руки на груди. – Браво. Из тебя получилась бы прекрасная актриса, жаль, ты бы не смогла насосать столько, чтобы хоть кто-то попытался тебя продвинуть. – Что ты несешь, Тейт? Я пытаюсь быть лучше, я хочу этого! Я отдаю вам лучшие годы своей жизни, пойми, что я одна! Мне нелегко! Всё это парень слышал уже издалека, да и половину слов просто пропустил мимо ушей. Тейт снова поднялся наверх, переводя дух. Аделаида смотрела в крохотное окошко на чердаке и даже не повернула голову в сторону брата. – Прости, Эдли, – тихо сказал Тейт. – За что? – девушка отвлеклась от пейзажа за окном и весело улыбнулась. – За то, что тебе приходится всё это видеть и слышать. – Мне всё равно. Ты же рядом. А значит, мне нечего бояться. – Конечно. Я рядом, – Тейт обнял Эдли и подошел к Бо, чтобы попрощаться до завтрашнего дня. Когда юноша уже спускался с чердака, его окликнула Аделаида. – Тейт, когда найдешь себе девушку, познакомишь меня с ней? – Конечно, что за вопрос? – улыбнулся Лэнгдон. – И ты, надеюсь, одобришь мой выбор. – И у неё тоже будет знак бесконечности на запястье? – Зачем? – Чтобы, как и я – всегда быть с тобой вместе, – ответила Эдли, тряся руками, раздраженная тем, что брат не понимает элементарных вещей. Тейт засмеялся и протянул руку сестре, чтобы та дала ему свою. Он ещё раз взглянул на маленькую перевёрнутую восьмерку на запястье. Ах, если бы всё было так просто, и оставить человека навсегда рядом с собой можно было простой татуировкой… – Не показывай маме, она тебе руку отпилит за неё, – молодой человек издал смешок и отпустил запястье Аделаиды… ________________________ 1 мая. 21:38 U2 - Song for Someone. You've got a face not spoiled by beauty I have some scars from where I've been You've got eyes that can see right through me You're not afraid of anything they've seen I was told that I would feel Nothing the first time I don't know how these cuts heal But in you, I've found a right --- Твоё лицо не испорчено красотой, А у меня - шрамы от всего, что я прошёл. Твои глаза могут видеть меня насквозь, И ты не боишься ничего из того, что они увидели. Мне сказали, что в первый раз Я ничего не почувствую. Не знаю, как залечить эти раны, Но в тебе я нашел гармонию... – В тот день я разговаривал с ней в последний раз, – сказал тихо Тейт после небольшой паузы. – Что? – выдохнула в изумлении Вайлет. – Да. Потом её не стало. Бо тоже. Они погибли. Оба. Хармон чувствовала, как сжимается её сердце, по мере того, как рассказ Тейта продолжался. Для удобства парень с девушкой расположились на старых подушках, прислонившись к одной из огромных коробок, занимающих приличную часть чердака, в которой, судя по всему, находилось что-то довольно тяжелое. Тейт положил ноги на столик, который поскрипывал, если юноша шевелился, а Вай сидела, сложив ноги по-турецки, всем корпусом повернувшись к рассказчику, и теребила шнурки своих кед, чтобы как-то унять нервный мандраж. – Они… Прости, Вайлет. Я не могу говорить об их гибели, каждый раз, когда вспоминаю, словно часть меня умирает, – парень замолчал, лицо его побледнело. Вай не выдержала и взяла его за руку, крепко, насколько могла, сжимая его ладонь. Она не знала, как утешить юношу в этом горе. И лучшим выходом было молчание. Но тут произошло то, чего девушка никак не могла ожидать. Её прохладную кожу обожгло что-то очень горячее, что-то, чего она не могла рассмотреть сразу, может быть из-за освещения, может быть из-за желания парня скрыть один факт, шокирующий Вайлет до глубины души: Тейт плакал. И на тыльную сторону её ладони упала одинокая слеза, причиняя Хармон такую боль, словно это была капля серной кислоты. – Я рассказывал всё это ради одного. Чтобы ты знала обо мне. Девушка не отпускала руку Лэнгдона, успокаивая его и себя и готовясь к худшему. – Я совершил ужасную вещь. И ничто меня не оправдывает. Хотя, наверное, так должно было случиться. – Что ты сделал, Тейт? – почти шепотом проговорила Вайлет. Красные напряженные глаза устремились на девушку, будто молодой человек хотел убедиться, что она действительно здесь, рядом и с ним, и на самом деле осознает, что ответ на поставленный ею вопрос не порадует её. – Скажи мне… – Я убил его. Рука, сжимающая ладонь Тейта, дрогнула, но девушка не убрала её. Юноша снова взглянул в карие очи, пытаясь определить, о чём сейчас думала Вай. В глазах её читалась напряженная мысль. Она пыталась понять, правильно ли расслышала то, что сейчас было сказано, и если да, то вопрос, кого именно убил Тейт, практически не было смысла задавать. Догадаться об этом было не так уж сложно. Не дожидаясь ответа, Лэнгдон опустил взгляд, утирая слезы с щёк. – Мой психоз – только и сумел сказать парень и нервно сглотнул, но затем продолжил. – Тогда он и случился. Тони напился до беспамятства и завалился в наш дом… Не знаю, что он сделал… Но из-за него начался… пожар. В котором погибли Эдли и Бо, – итак дрожащий голос Тейта теперь почти совсем пропал, но он всё равно продолжал. – Когда я пришел, было уже поздно. Если бы я появился там чуть раньше, их ещё можно было спасти… Но остался только Тони. Он был просто невменяемый. Я оказался ещё хуже. Я убил его, – снова повторил юноша, чтобы дать девушке осознать, что это не шутка. – Черт, – вылетел стон из уст Вайлет, она уткнулась в плечо Тейта и не смела пошевелиться, будто боялась, что одно неосторожное движение может вызвать у него новый приступ психоза, и случится что-то плохое. Именно этих слов от парня она в глубине души боялась. Именно эту правду почему-то ожидала из его уст. Будто знала всё наперед по одному взгляду Тейта, когда он говорил, что должен рассказать ей правду, хотя и надеялась, что ошибается. Он убил мужчину матери. И попал сюда. Тейт говорил об этом, как здравомыслящий человек, с раскаянием, хотя, было видно, не сожалеет о том, что этот мужчина поплатился за свои гадости таким образом. Это вполне объяснимо - они ненавидели друг друга. И Лэнгдон жалеет лишь о крови на своих руках, но не о смерти Энтони. Вай до боли закусила губу, поймав себя на мысли, что это ведь её мнение, а не Тейта, это она не жалеет о смерти этого человека. Более того, она не осуждала парня, казалось, она хорошо его понимает, даже не смотря на то, что сама никогда не была в такой ситуации, не теряла близких по чьей-либо вине. Зато то, что на её совести чья-то отнятая жизнь, вполне могло оказаться реальностью. Просто об этом ещё неизвестно даже ей самой. Вайлет размышляла об этом в тишине погруженного в полумрак помещения, искоса смотря на свою руку, которая мирно покоилась на тыльной стороне ладони Тейта. Девушка не хотела убирать её, словно, если она это сделает, то всё её самообладание и последние капли спокойствия улетучатся. В глубине души Хармон чувствовала страх и холод из-за того, что узнала она про Лэнгдона. Но, ощущая тепло юноши, понимала, что уже сделала свой выбор: понять и поддержать его. Так же, как это делал с ней он. И Вай уже осознавала, что дело не только в том, что они понимают и поддерживают друг друга. Было нечто другое. И она не знала, чувствует ли то же и Тейт, не могла решить, что делать: бороться с этим или пустить по течению… Тейт ждал. Он мог только ждать, что девушка сделает дальше. Что она скажет, будет ли бояться теперь. Пытаясь осознать всё то, о чём рассказал Лэнгдон, и что возникло в её собственном разуме, Вай прерывисто дышала и изо всех сил боролась с дрожью в теле. Но её нельзя было скрыть. – Теперь тебе страшно? – низким холодным голосом спросил юноша, чувствуя, как сильно влияло на него изнурительное молчание девушки, скрывающей своё лицо, уткнувшись в его плечо. Он жаждал узнать, что она думает, услышать хотя бы что-то из её уст, пока он окончательно не сошел с ума от страха навсегда потерять её. Он понял вдруг, что никогда ещё после произошедшего не чувствовал себя таким виноватым в том, что совершил. – Ты не виноват, Тейт, – прошептала вдруг Хармон и подняла взгляд на парня. Он в изумлении расширил глаза, не находя объяснение тому, как Вайлет могла так хорошо понимать его и его мысли. – Почему тебя отправили сюда? Это ведь была самооборона? Ты ведь защищал своих родных! – Уже некого было защищать, – молодой человек посмотрел на пламя свечи, которое уже практически полностью её поглотило. – И не забывай, что у меня психоз. Иначе меня бы здесь не было. Ты пытаешься найти мне оправдание? – когда Лэнгдон снова взглянул на Вай, в его глазах читалось неподдельное любопытство. – Всё, что случилось… Это ужасно… Но… ты потерял брата и сестру… С такой жизнью, с этими вечными скандалами и пьяными выходками этого человека кто угодно выйдет из себя. Я понимаю… знаю, что тебе было тяжело. – Ты не перестаешь меня удивлять, Вайлет Хармон, – грустно улыбнулся Тейт, заметно расслабившись оттого, что не слышит проклятий в свой адрес, и напряженными от волнения пальцами осторожно приподнял подбородок девушки, чтобы лучше видеть её лицо. – Сначала ты бежишь от меня, как от огня, когда я пытаюсь проучить Лэни, а потом, узнав, что я убийца, говоришь, что понимаешь… – Бывает, всё меняется, – процитировала его собственные слова Вай. – Когда я сказала тебе, что, кажется, убила человека, ты не отвернулся от меня, а попытался помочь. Ты пытался меня успокоить … Но мы оба понимаем, что это может оказаться правдой… Такой же реальной, как и твоя. Так что, Тейт… С недавних пор во мне многое перевернулось. – Да, во мне тоже, – прошептал парень, утирая рукавом оставшиеся слёзы. Вайлет не плакала. Не бежала в панике и ужасе, не давала волю эмоциям. Она была точь-в-точь, как Эдли – невозмутимая, сильная и волевая. Именно этого так не хватало Тейту, и это он нашел в маленькой и хрупкой девушке, которая, вместо того, чтобы в истерике зажиматься в угол подальше от убийцы, заточенного в психиатрической больнице, давала ему надежду на то, что он не один. – Нужно радоваться или паниковать? Уж не симптомы ли это новой болезни? – слабо усмехнулся Лэнгдон. – Нужно двигаться вперед, – решительно сказала Вайлет, опуская взгляд на руку Тейта, которую она всё ещё держала. – Плевать на эти глупые болезни, весь мир болен, а отдуваемся мы. Мы сбежим. И теперь ты можешь не сомневаться в моем решении, я не поменяю его. В любом случае не поменяла бы. Отвечать что-либо не было смысла. Юноша лишь со всей нежностью и благодарностью посмотрел на сидящую рядом девушку, не веря, что она действительно сказала это, что так вообще может быть. Даже самому Тейту было сложно описать, что сейчас происходило в его душе, как сильно он желал навсегда остаться здесь, в темноте и покое с единственным на свете человеком, который готов был поверить ему и не отвернуться. С девушкой, готовой держать его за руку, осознавая, что в определенный момент эта рука может подняться и на неё, если неожиданно случится новый приступ. Конечно, парень осознавал, что этому не бывать, он никогда не позволит себе сделать что-то подобное, но Вай не могла знать, что творится в его голове, а значит, осознавая, что рискует, всё равно оставалась рядом. Такой легкости на душе Тейт не чувствовал уже очень долгое время. Можно было подумать, что всё происходящее нереально, рыжее пламя свечей делало Вайлет совсем иной, нежели в дневном свете, и больше всего юноша боялся, как бы это не оказалось бредом в его нездоровом разуме. – В первое время мне постоянно снилась кровь. Мерещилась везде. Словно ходила за мной по пятам, – сказал вдруг Тейт, вспомнив ещё об одной важной части разговора, и перешел к ней, словно, нарушая тишину, мог спасти это спокойствие и блаженство от исчезновения. – Когда ты рассказала, что тебя она тоже преследует, я был удивлён. Не думал, что буду давать тебе советы по поводу того, как избавиться от кровавых видений. Сев удобнее, девушка внимательно слушала. Казалось, с каждым словом, каждым движением и новым фактом о Тейте или о ней самой, они становились всё ближе и роднее. Словно никто больше в мире не мог так хорошо понять Хармон, как этот юноша. Это и завораживало, и вызывало волнение. И это было невероятно… – Когда я поступил в больницу, то с первых же дней устраивал выходки. Я не спал по ночам и бродил по коридорам, и это помогало мне. Но когда меня стали запирать в изоляторе, там можно было сойти с ума от пустоты. А пустота – хорошая почва для того, чтобы на её месте этих видений крови возникало ещё больше. И тогда я нашел выход. Я уходил в себя. – В себя? – переспросила Вайлет. – Да… Вспоминал все любимые места или места, где мечтал побывать, и представлял, что переношусь туда. Каждый раз, когда становится жутко и одолевают эти видения, просто представляешь один кадр, дальше всё польётся само. Вайлет выдохнула и, откинув голову на картонную коробку, закрыла глаза. – Тебе страшно? – нахмурился Тейт. – Нет, – прошептала девушка, не поднимая век. – Я просто хочу попробовать… С тобой. Наступила тишина. Хармон открыла глаза и тут же встретилась взглядом с Тейтом. Он озадаченно смотрел на неё, словно проверяя, точно ли она не боится, не чувствует ли себя неуютно. – Куда отправимся? – спросил он, не прерывая зрительного контакта. – Лес? Пляж? Лазурный берег? Шум волн? – предлагал юноша. Он вдруг встал и, порывшись в одной из более мелких коробок, вытащил оттуда какой-то прямоугольный предмет. Послышался щелчок, музыка полилась из этой коробочки, которая оказалось приемником. Его колонки шипели от того, что отсырели, но в их случае, Тейт и Вай должны были быть рады и этому. Лэнгдон вернулся на прежнее место, со слабой улыбкой ожидая, когда Хармон выберет желаемое место. – Шум воды… – Вайлет не решалась больше брать Лэнгдона за руку. Так часто бывает, когда что-то пробуешь впервые и перед этим очень волнуешься, но когда предстоит совершить это и во второй или третий раз, то волнение возрастает с такой интенсивностью, что не знаешь, стоит ли продолжать. Но сомнения девушки разрушило легкое касание кончиков пальцев Тейта её запястья. На нём был напульсник, скрывающий шрамы и тонкий браслет - фенечка, который и привлек внимание молодого человека. Он проводил по нему пальцем, едва касаясь кожи Вайлет, и девушка лишь наблюдала за этим, чувствуя сильные удары внутри грудной клетки. – Шум воды, – повторила Хармон, снова закрывая глаза, тайно наслаждаясь едва различимыми прикосновениями к своей коже. – Пусть это будет водопад… Мы ведь в Грейт-Фолс. Наверное, когда я сюда переехала, то хотела побывать на водопадах. В любом случае, даже если я не вспомню, хотела или нет, то теперь точно хочу. – Хорошо, – улыбнулся Тейт, разглядывая профиль Вайлет. Он не хотел закрывать глаза, чтобы продолжать наблюдать за ней, но девушка просила его вместе с ней представить, что они не здесь. Поэтому постепенно, когда юноша начал выстраивать в голове картину высоких деревьев и шумной воды, глаза его сами закрылись, а рука крепко сжала холодные пальцы девушки. Лэнгдон мог даже слышать учащённое дыхание Вайлет, что вызывало у него улыбку. Она не отвергла его, не убежала, не стала обвинять, как делают это все вокруг, включая его собственную мать… Это прекрасное создание было потеряно в собственном сознании и нуждалось в помощи, как и сам Тейт. Они были похожи, их судьбы пересекались, так же, как переплетались пальцы их рук, так же, как уже довольно ощутимо переплетались чувства и два ноющих от боли сердца. Возможно, видение Вай и правда не кадр из фильма, а самое настоящее воспоминание, но это ничего не меняет, а лишь делает их ещё более похожими. Парень не знал, как они будут дальше, что ждет их впереди, но в данный момент его это мало волновало. Он сделал глубокий вдох, стараясь потопить свои переживания в шуме водопада, который предстал перед его закрытыми глазами. Теперь он чувствовал какую-то свободу, будто исповедовал душу, и Вайлет отпустила ему страшный грех просто тем, что постаралась принять эту новость. – Представь, что мы стоим на вершине водопада… – тихо произнёс Тейт, крепче держа Вай за руку. Пейзаж перед глазами был как никогда реальным, словно девушка усиливала ощущения юноши. Он окончательно расслабился и погрузился в мир, которого нет… Death Cab For Cutie - Soul Meets Body. I want to live where soul meets body And let the sun wrap its arms around me And bathe my skin in water cool and cleansing And feel, feel what it's like to be new --- Я хочу жить там, где душа встречается с телом, И позволять солнцу обвивать меня своими лучами, И омывать свою кожу прохладной очищающей водой, И чувствовать, чувствовать, каково это - быть совершенно новым. Они стоят на вершине водопада. Камни под ногами скользкие, а поток воды сбивает с ног, но они всё равно держатся на месте, любуюсь красотой, простирающейся у них под ногами. Весь мир словно лежит у них на ладонях, такой хрупкий и непостоянный. Один неосторожный шаг – и всё может исчезнуть, рухнуть ко всем чертям, но это вовсе не страшно. Тейту не нужен мир, если в его руке её рука. Легкая улыбка появляется на губах Тейта, и он представляет, как они прыгают вниз с немыслимой высоты. Но они не разобьются, это ведь мысли парня, он может сделать так, что они мягко опустятся под кристально чистую воду, и будут плыть лежа на спине, любуюсь солнцем, которое искрится, проступая через ветки деревьев. Вокруг покой и свежесть – а шум воды – просто музыка, и кроме неё слышно лишь едва уловимое пение птиц... _________________ Тейт открыл глаза. Похоже, он задремал. В комнате уже почти совсем темно, последние свечи догорают, и музыка на приёмнике вот-вот закончится... I do believe it's true there are roads left in both of our shoes But if the silence takes you then I hope it takes me too. Я верю, это правда: у нас с тобой впереди сотни не пройденных дорог, Но если тишина заберет тебя, надеюсь, она заберет меня следом. Парень повернул голову и обнаружил, что Вайлет уснула на его коленях, подложив под голову одну из подушек. Лэнгдон старался рассмотреть каждую клеточку её лица. Девушка казалась такой спокойной, будто она и не спит вовсе, а просто замерла, как видеоролик, который поставили на паузу. Жизнь в ней выдавали только ресницы, которые еле заметно подрагивали. Губы были слегка приоткрыты. So brown eyes I hold you near, 'cause you're the only song I want to hear A melody softly soaring through my atmosphere Кареглазая, держу тебя в своих объятиях, и ты единственная песня, которую я желаю слышать, Мелодия, плавно парящая в воздухе... Тейт улыбнулся. Теперь он не отпустит её, теперь он в её руках, так же, как она – в его. ...Where soul meets body ...Где душа, встречается с телом. Музыка зашипела и затихла. Юноша осторожно провёл ладонью по длинным мягким волосам девушки, убирая их со лба. Ему казалось, что он всё ещё спит, где-то в камере изолятора, и стоит ему издать лишний звук, прекрасная Вайлет испарится, словно туман, превращаясь в несбыточную мечту. Но она была здесь. Реальна, так же, как и всё, что Тейт чувствовал по отношению к ней. Пока их не разлучили какие-либо обстоятельства, он сделает всё, чтобы эти алые губы улыбались как можно чаще, а карие глаза сияли внутренним светом, который был в Вайлет, не смотря на непроглядную тьму вокруг. Парень понял все свои ошибки и вспомнил, что на самом деле не тот монстр, которым все его считают. Эта девушка помогла ему открыть глаза. И он поможет ей. Во всём, о чём она попросит. Аделаида была бы счастлива, если бы узнала, какое сокровище приобрел Тейт. Но только какой ценой…