88

I hear you talk, But I don’t hear you speak. You don’t make sense, Your mind is incomplete. I can’t believe all the things that you say, You just can’t get enough. We’ll all be waiting in just for the day, Guess your time is up! Well, what can I say? I guess it’s obvious you would end up this way, When you live amongst the dead The best of luck As the one and only: Resident Scumfuck A victim or just a tragedy? "Now that I see, Beyond the light I’m gonna be I’ll be alright." --- Я слышу, как ты разговариваешь, Но не слышу, чтобы ты говорил. Ты не имеешь смысла, Твой разум дефективный. Не могу поверить во все твои слова, Тебе всего мало. Мы все будем ждать того самого дня, Думаю, твое время вышло! Что же я могу сказать? Думаю, это очевидно, что ты закончил бы именно так, Когда живешь среди мертвых Это самая большая удача. Единственный в своём роде укоренившийся гад и подонок Жертва или просто трагедия? "Теперь я понимаю, За границами света, Где я окажусь, Со мной всё будет хорошо." (Sum 41 - Scumfuck)

3 мая. 10:06 – Итак, Вайлет, твои самые поздние воспоминания? Джулия расположилась в своем большом черном кожаном кресле, сложив руки на столе, и держала ручку в своих длинных тонких пальцах, на случай, если нужно будет зафиксировать важную информацию. – Если честно, я не могу понять точную хронологическую последовательность тех событий, которые вспоминаю, – задумчиво произнесла Вайлет, наблюдая, как немыслимо бледные, почти белые пальцы, изящно крутят ручку из стороны в сторону, и та с легким звоном бьется своей металлической поверхностью о кольца врача. Да, у Джей было несколько красивых колец, почти все не слишком крупные, но одно выделялось из общей массы, наполовину закрывая указательный палец, словно щит, и на месте сустава сгибалось вместе с ним. Довольно необычная вещь с не слишком замысловатыми узорами на металлической «коже» изделия, Вай не знала, в моде ли сейчас такое, но кольцо довольно точно передавало характер Сноу: холодная, отчужденная, независимая, строгая, неприступная, словно закрытая щитом от любых внешних воздействий. Удивительно, как много может сказать она маленькая безделушка. – Вайлет? Я все-таки попрошу тебя сосредоточиться и постараться выбрать одно из самых свежих воспоминаний. – Ты что-то знаешь обо мне, не так ли? – спросила вдруг Вай, не отрывая взгляда от кольца и ручки. Ей было интересно, застала ли она врасплох Джулию Сноу своим вопросом? Такое вообще возможно? Девушка подняла глаза на своего врача. На лице Джулии не дрогнул ни один мускул, оно было как всегда насмешливо сосредоточенным и пугающе красивым. Никаких эмоций или скрытых мыслей, о которых можно было бы догадаться по тому, как девушка хмурит брови или закусывает губу, не было. Пытаясь увидеть на её лице хоть какое-то подтверждение подозрений или наоборот, намек на то, что Джей не из тех, кто будет врать, юлить и использовать других людей ради своей собственной выгоды, Вай поняла, что у неё вряд ли что-то выйдет. Хармон изначально, еще при первой встрече готова была поверить этой особе. Но теперь было много сомнений. Только вот ничто их не развевало. По её виду никогда и ничего нельзя было понять. Как и сейчас. – Я позволю себе считать, что знаю о тебе очень многое, – как ни в чем не бывало, ответила Сноу, не шевелясь, только пальцы её продолжали свою игру с ручкой. – Что конкретно тебя интересует? Как будто не понимает, что Вайлет известны её попытки что-то от нее скрыть. Или она действительно не знает этого? – Почему я до сих пор в больнице? Я чувствую себя лучше, никаких паник или истерик не было... – Последние три дня? – закончила за нее Джей. – О, ну это определенный прогресс. – Что значит «три дня»? Мне казалось, их не было несколько дольше. – Я понимаю, что мы решили забыть один неприятный инцидент, произошедший в пятницу вечером, но это никак не меняет того факта, как отреагировал на это твой организм. Вернее, нервная система. Вайлет распахнула глаза, с недоумением смотря на Джулию. Откуда она может знать, её же там не было! Не может быть, чтобы Тейт рассказал ей! – Не будь ты такой наивной, я же видела тебя в коридоре. Неужели ты думаешь, что выглядела розовым спелым персиком, подогретым на солнышке? Вернувшись к рассматриванию колец Джей, пациентка промолчала. – Тогда ты понимаешь, что один твой вид говорил об очередном сбое в самоконтроле. Думаю, не нужно объяснять, что еще, помимо твоих трясущихся коленей, бешеных от страха глаз и бледного лица навело меня на такой вывод? – И всё же, это не ответ на мой вопрос. Любая на моем месте была бы не в лучшем состоянии после того, как ее чуть не изнасиловал санитар лечебного учреждения. Лечебного! – повторила с упором Вайлет. – Такими темпами я скорее стану действительно сумасшедшей, нежели почувствую себя лучше. – Справедливое замечание, но я могу тебя заверить, Рассел свое получит. – Ложь. Он ничего не получит. И если я скажу о том случае кому-либо, мне, конечно же, не поверят. – Мы ведь договорились, что не стоит распространяться? Тебе мало того, что верю я? – О, ну спасибо, мне от этого действительно легче! Вместо того, чтобы давать пустые обещания, тебе лучше собраться с духом и сказать мне правду обо мне, которую ты так тщательно пытаешься скрыть! – Вайлет-Вайлет, тише, какая правда? Кто может знать ее лучше тебя? – Тот, кто шепчется обо мне по углам, не желая сказать в лицо то, что знает! – Быть может, это лишь надуманное беспокойство? Уж не думаешь ли ты, что тебе что-то угрожает? Сноу качнула головой и подняла бровь, ожидая ответа своей пациентки, которая положила руки на подлокотники кресла и взглянула на неё исподлобья. – Разве мне может что-то угрожать? – тихим мрачным тоном спросила Вайлет. – Это тебя нужно спросить. Ты же уже половину нашего сеанса проболтала впустую, вместо того, чтобы рассказать мне о своем прогрессе. Может быть, ты вспомнила что-то такое, что никто не должен знать? Этот вопрос явно попал в самое яблочко, и Хармон постаралась сглотнуть как можно незаметнее, а пальцы её вжались в ручки кресла. «Только не показывай волнения, только не показывай…» – Пока я не вспомнила ничего стоящего внимания или имеющего отношения к моему мнимому самоубийству. Я задаю тебе эти вопросы лишь потому, что хочу знать, что не зря просиживаю штаны в этой дыре, где психами являются не только пациенты. Если ты можешь выписать меня, но не делаешь этого, как я могу не беспокоиться? – Я не могу тебя выписать. Вайлет пристально взглянула на врача, но встретила в ответ еще более пристальный взгляд, и борьба эта продолжалась не долго. Хармон не выдержала и спрятала лицо в ладони, гадая, не сделала ли своими расспросами только хуже. – Я не могу тебя выписать, – повторила Джулия уже не так строго. – Не забывай про депрессию. Ее признаки были у тебя еще при поступлении в больницу. Откуда мне знать, что ты не врешь о своих воспоминаниях и не попытаешься снова покончить с собой, как только появится возможность? – Врач сделала паузу, невозмутимо встретив испуганный взгляд пациентки. – Ты, девочка моя, не видишь картину целиком. И если ты, наконец, дашь мне возможность спокойно продолжить наш сеанс, то мы постараемся выяснить ситуацию на данный момент. Ручка звякнула о кольцо в последний раз, а затем оказалась на столе. Сноу вытащила из ближайшей папки несколько листов и протянула их Вайлет. – Что это? – спросила девушка. – Тесты. Мы должны знать о твоей депрессии. – Снова? Я здесь уже черт знает сколько, а мы все ещё не можем с ней разобраться, – хмыкнула Вай недоверчиво и, оставив на краю стола протянутые ей листы, сложила руки на груди. – Потому что ты, пупсик, не могла судить о своем состоянии, так как не помнила о нём. Сечешь, в чем дело? – Ну, конечно… Симптомы, указывающие на депрессию, должны держаться как минимум две недели. – Умница. А теперь, мать твою, Хармон, не выводи меня из себя и делай уже то, что тебе говорят, у меня сегодня ещё несколько пациентов, и некоторые из них похлеще тебя, – Джей встала, не обращая внимания на изумленный взгляд Вайлет, и своей неповторимой изящной и завораживающей походкой прошла к двери. – Когда я вернусь, я хочу, чтобы пройденные тесты лежали у меня на столе. Пройденные с чувством, с толком, с расстановкой. Вопросов нет? Джулия закрыла за собой дверь, не дожидаясь ответа, а Хармон осталась в одном положении, ошарашено смотря по сторонам, пытаясь понять, какие ещё новые черты характера своего врача ей предстоит раскрыть. Тяжко вздохнув и проведя ладонями по щекам, Вай взяла карандаш и начала выполнять своё задание. __________________ 11:44 (Lenka – You Will Be Mine) But every time she turned the lights down low He thought he heard a voice calling out so slow Come and take me away from all this pain And he said I see you sitting there at the window sill Looking for shooting stars I wanna get closer and closer still I wanna take over your heart You will be mine, mine Over time, time You're gonna find, find I'll make you mine, mine --- Но каждый раз, когда она гасила свет, Ему казалось, он слышит, как голос зовет: Приди и забери меня от всей этой боли. И он сказал: Я вижу, как ты неподвижно сидишь на подоконнике, Смотря на падающие звёзды. Я хочу стать ближе, ещё ближе, Я хочу покорить твоё сердце. Ты будешь моей, моей, Со временем, со временем, Вот увидишь, увидишь, Ты станешь моей, моей. Несмотря на свое вчерашнее обещание, Тейт не появился с утра на завтраке. Зато заблаговременно оставил Вайлет записку под дверью, которая и правда была похожа на ватман по сравнению с предыдущей. На листе А4 большими, немного пляшущими в разные стороны буквами было выведено: «Мы встретимся там, где нет темноты». Когда девушка увидела эту фразу, она не могла вспомнить, почему она ей так знакома, но все попытки догадаться провалились, и она просто решила, что смысл и так вполне ясен. Там, где нет темноты. Кабинет с лампами для фототерапии. Это же очевидно… Вайлет кусала губы и вытягивала рукава своего серого свитера, пока поднималась наверх, на второй этаж. Уверенность снова испарилась, словно дневной свет выжег её своими солнечными лучами. Вчера перед сном, в полутьме больничной палаты, все казалось волшебным, невообразимым и таким бесспорным, как будто «завтра» не наступит, и не нужно будет переживать новые волнения и опасения. Теперь же магия темного времени суток пропала, оставляя Хармон с нереальным смущением и жалкими попытками унять свои дрожащие руки. Что означали поцелуи Тейта? Что было в его желании помочь, защищать, быть рядом? Искреннее чувство? Простое сексуальное влечение? Или и то, и другое? В любом случае, не мог же он просто играть с ней, притом, что им предстояло пройти вместе? Вайлет очень на это надеялась. Видел Бог, она желала верить ему, но натура девушки брала своё, и подозрения падали на всех и каждого, он не был исключением. Недоверие к окружающим было в её крови, хотя, какой был толк говорить о нём, если Хармон уже с головой окунулась в черные горящие глаза Тейта Лэнгдона. Она очень хотела верить ему. И она действительно верила ему больше, чем кому-либо, и это было следствием не только их взаимного влечения друг к другу. Парень, в отличие от других, был способен на реальные действия, он не болтал впустую, а выполнял то, что говорил. Он заряжал Вай новой энергией, которая не иссякла в нём, несмотря на тяжелые времена и пережитое горе. Наверное, они оба заряжали друг друга, нуждались в этих проснувшихся между ними чувствах, и видели один в другом отражение собственного чистого и светлого начала, видели будущее там, за горизонтом их общего дела. Вайлет очень хотелось верить, что эти её мысли не окажутся результатом глупой наивной шутки, которую могла бы сыграть с ней судьба, и Тейт не обманет и не подведет её. Процедуры уже должны были закончиться, и место, куда Вай направлялась, должно было пустовать. Дверь кабинета фототерапии (он же – музыкотерапии) тихонько скрипнула, хотя, насколько помнится, раньше она вовсе не скрипела. Верно, это специально, чтобы заставить Вай волноваться ещё больше. Вдруг она сейчас войдет и парень встретит её со словами о том, что всё было ошибкой? Нервно сглотнув, Хармон закусила язык, чтобы как-то отвлечься от своих обеспокоенных мыслей, и вошла внутрь. Она застала Лэнгдона за обыденным, но таким странным на данный момент занятием. Он рисовал. Да, на полу была расстелена бумага, - несколько склеенных между собой листов, - рядом валялись карандаши, пара ручек и старая обгрызенная и разрисованная кем-то деревянная линейка. – Узнаю о тебе всё больше и больше, – усмехнулась Вайлет, отвлекшись от своих переживаний, но они тут же вернулись, когда Тейт, который не заметил, как она вошла, поднял на неё не менее удивленный взгляд, чем был у неё. Они оба застыли, смотря друг на друга, и никто не решался нарушить тишину. – Закрой глаза, – вдруг сказал юноша. – Что это значит? – озадаченно и неуверенно улыбнулась девушка. – Ну же! – Окей-окей, – пробормотала она и, сложив руки на груди, опустила веки. Тейт не был готов к тому, что Вай придет немного раньше, однако это не сильно помешало его планам, просто он не хотел, чтобы она увидела его скромный подарок до того, как он лично преподнесет его ей. Послышались шаги молодого человека, который прошел вдоль комнаты. Всё внутри Вай трепетало, она не знала, чего ждать, но, по крайней мере, Лэнгдон не выглядел отстраненным, что очень и очень радовало. Снова шаги, и вот тень упала на лицо девушки, она чувствовала, что Тейт совсем рядом. – Пахнет свежестью, – нарушила тишину Вайлет, втягивая носом воздух. – И ещё ты, кажется, открыл окно… В помещении и правда было свежо, девушка почувствовала, как слабый ветерок колыхнул её волосы. – Хм… Интересно, – сказал парень. Она слышала, как он улыбается. – Говори, не останавливайся. Я хочу знать, что ты чувствуешь… Вай сосредоточилась и облизала губы, зная наверняка, что Тейт это заметил. Сердце забилось чаще, она вдохнула, и воспоминания заодно с ощущениями захватили разум девушки. – Этот запах напоминает мне о чём-то легком и светлом. Знаешь, то чувство, когда ты стоишь посреди огромного поля? Под ногами - растрескавшаяся от солнечного жара дорожка, направо – ровный ковер травы, налево – он же, только с виднеющимся вдалеке лесом, над головой хмурится пасмурное небо, и ветер продувает тебя со всех сторон… Стоишь, словно один во всем мире, такой ничтожный человечек, а небо давит на твои плечи и ты думаешь о том, что мог бы лечь здесь посреди колючей травы, долго плакать и сойти с ума от счастья, что имеешь возможность видеть всё это великолепие… – Вай замолчала. Она ещё раз вдохнула окутавший её запах, угадывая, что это может быть, и улыбнулась. – Я помню, Тейт… В один из таких моментов я стояла вот так в тишине, и единственное, чего мне хотелось – умереть от красоты… Да, именно так. Горячая, - всегда, постоянно, неизменно, горячая! – ладонь взяла Хармон за руку. – Открой глаза, – послышался полушепот. Веки Вайлет поднялись, и от вида сюрприза улыбка стала ещё шире. Она восторженно взглянула на Тейта, закусив губу. Он тоже улыбался, но в глазах его читалось волнение. – Я знала… – еле слышно прошептала девушка, ей хотелось наброситься на молодого человека, сжать его в своих объятиях, но всё, что она сделала, это приняла из его рук букет колокольчиков, которые на фоне довольно унылой комнаты и серых будней были фиолетово-синим взрывом в глазах Хармон. Вай хотелось прыгать от радости и смеяться, но смущение и пульс, стучащий внутри её тела, словно ударные инструменты, не давали ей возможности совершить хоть одно движение. Она уставилась на цветы и замерла в эйфории, не зная, хватит ли ей одного лишь зрения, чтобы насладиться этой красотой. – Это… Тейт, это просто волшебство какое-то. Я уже даже забыла, как они выглядят. И как ты вообще их нашел, они ведь так редко встречаются? – пробормотала девушка, преподнеся букет к лицу, и вдохнула аромат свежей травы, который и пробудил в ней новое воспоминание. – Спасибо! Ты первый парень, который подарил мне цветы... Они такие красивые. – Я надеюсь, что «умереть от красоты» было лишь образным выражением, – Лэнгдон, услышав восторженный отзыв Вай, был теперь безумно доволен, да, он готов был снова и снова придумывать что-нибудь новое, лишь бы видеть эти порозовевшие щеки и наполненные радостью глаза. – Конечно, образным, – усмехнулась Хармон. – Трудно объяснить это чувство… это как… ммм… – Как желание раствориться в окружающей красоте и стать её частью, исчезнуть в ней… Каре-зеленые глаза изумленно уставились на Тейта, у девушки захватило дух оттого, как точно и ясно он выразил то, что она чувствовала в своем воспоминании. – Как ты это делаешь? – с восторгом спросила она, прижимая цветы всё сильнее к своей груди, как самое ценное сокровище, которое удавалось держать ей в своих руках. – Я чувствую это, когда смотрю на тебя. Губы Вайлет приоткрылись, сердце стукнулось о грудную клетку с такой силой, что в следующий момент ей показалось, будто оно больше не будет биться. Увидев реакцию девушки, Лэнгдон томно улыбнулся, понимая, что и сам очарован моментом и той, ради которой этот момент был устроен. Он не смог удержаться и осторожно, не так напористо, как вчера, приблизился к Вайлет. Она провела языком по своим алым губам, слыша сбившееся дыхание Тейта, и веки её опустились, позволяя ей раствориться во вкусе поцелуя. Нет, это не было ошибкой. Они не были ошибкой. Тейт и Вайлет соединились, как два недостающих друг другу пазла, это было больше, чем они сами могли себе представить, больше, чем мечтали и расписывали в своих мыслях. – Ты неплохо целуешься для новичка, – поддразнил парень оторвавшись на миг от девушки, и Вай издала смешок, сгорая от смущения, однако, его оценка ей льстила. Тихий стон вырвался из уст Хармон, когда язык юноши проскользил по её губам, проникая глубже, позволяя себе намного больше, чем до этого. Девушка не выдержала, и её руки в один миг метнулись к его шее, поглаживая разгоряченную кожу. В одной ладони она всё ещё сжимала свой волшебный букет, но пальчики свободной руки уже проникли в волны волос Тейта, что вызвало у него прилив крови к самым чувствительным участкам тела. Молодой человек шумно выдохнул сквозь поцелуй, и руки его покинули талию Вайлет, оставив след прикосновения на её спине, а в следующий момент одна ладонь коснулась щеки девушки, в то время как другая сжала её подбородок, сильнее притягивая Хармон к себе. Из губ Вай вылетел новый, уже более громкий стон, она чувствовала, как теряет способность ровно стоять на месте, но держалась за юношу. Тейт вдруг подтолкнул Вайлет в сторону, увлекая её за собой, не отрываясь от её губ, и девушка почувствовала, как ягодицы её упираются в жесткую поверхность одной из парт. Отложив букет в сторону, она блаженно улыбнулась, так как наконец-то могла прикоснуться к юноше обеими руками. Дыхание сбивалось с ритма тел, которые желали раствориться друг в друге, даже раскрытое окно не спасало положения: в комнате стало заметно более душно, и в самом центре её зарождался ураган, готовый смести всё на своем пути. Такого Вайлет не чувствовала никогда в своей жизни. Ей казалось, что раньше она жила, но нет, теперь она понимала, что начала жить, лишь познав, что это такое: таять в руках желанного человека… Тейт сильнее прижался к девушке, и та, чтобы не потерять равновесие на ощупь оперлась ладонью на первое, что попалось ей под руку. Тишина помещения внезапно взорвалась веселой рок-н-ролл композицией, юноша отстранился от девушки, с непониманием смотря на неё, а затем на магнитофон, стоящий сбоку на парте. Не удержавшись, Вай прыснула от смеха, и уткнулась лбом в плечо Лэнгдона, слыша, как он тоже смеётся. – Хулиганка, я уже было чуть не перешел к самому интересному… – с наигранной досадой проговорил Тейт, сделав музыку потише, но решил не выключать её. – Хм… Интересно, – сказала девушка. – Говори, не останавливайся, – с легкой улыбкой повторила она слова Тейта, произнесенные им ранее. Подняв взгляд, Вайлет прищурилась и пронзительно посмотрела на юношу, отчего глаза его расширились, и в них промелькнул темный блеск. – Только лишь говорить? – парень улыбнулся, ямочки на щеках стали заметнее. – Хочу хоть раз узнать, к чему готовиться. Ты ведь никогда не говоришь мне, что собираешься делать, – улыбка на губах Хармон была всё более соблазнительной, в глазах её было всё меньше стеснения и больше искр, которых раньше Тейт там не находил. Это привлекало его ещё сильнее, хотя иногда ему казалось, что сильнее нельзя. – Ты ведь умная девочка, ты сама знаешь, что я собираюсь делать, – склонившись ниже над девушкой, Лэнгдон проговорил эти слова, почти касаясь её губ своими. Музыка замолчала. – Так, значит? – вскинув брови, сказала Вай, и слова её эхом отдались во вновь наступившей тишине. – Для этого ты меня позвал? – Ну, конечно, – усмехнулся парень. Хармон вдруг отодвинулась, чтобы лучше видеть выражение его лица, и не могла понять, неужели он говорит серьёзно? – И ты думаешь, я так легко соглашусь? – Ты уже согласилась, – Тейт издал смешок и закусил губу, озорно прищуриваясь. – Что? Когда же? – изумлению Вайлет не было предела, они только недавно поцеловались, а он уже был готов к новому шагу, от мысли о котором у неё подкашивались ноги и кружилась голова. – Вайлет, ты же сама предложила, – улыбка молодого человека становилась всё шире, а глаза девушки лезли на лоб всё выше. – Тейт! – возмущенно воскликнула она, не зная, что ещё сказать. – Кхм, – отстранившись, Лэнгдон склонил голову на бок, изучающе разглядывая Вай. – Мне кажется, или мы говорим о разных вещах? Хармон уставилась на него с ужасом в глазах, осознавая, что он снова её подколол. – Я собирался заняться с тобой… подготовкой к побегу, – невинно декларировал юноша, приводя девушку в ещё большее изумление и смущение. Не сумев больше терпеть, Тейт засмеялся, подняв лицо к потолку. – Боже, о чем ты подумала? – спросил он сквозь смех. Хлопнув себя по лбу, Вайлет пыталась не заразится смехом парня, но сделать это было довольно трудно, даже не смотря на то, что стыд и смущение захлестнули девушку, заставляя её щечки покраснеть. – Ну-ка, давай, рассказывай, что ты снова напридумывала? И кто только успел до меня так тебя развратить? Я думал, что единолично буду править этим процессом... – Это всё ты и твои постоянные намеки! И вообще, нечего так многозначительно рассматривать меня своими жадными глазами! – Какими? – снова засмеялся Тейт. – Жадными? Ничего себе, такого мне ещё никто не говорил. Алые губы Вайлет сжались, она опустила взгляд, чтобы совсем не сгореть от противоречивых чувств, одним из которых стало жуткое стеснение. Руки юноши потянулись к ней, оказываясь на её талии. Он уткнулся в её шею, приятно щекоча кожу своим дыханием. – Ты так мило смущаешься, что я готов задушить тебя в объятиях, – прошептал Лэнгдон на ухо девушке. Вай вздохнула и улыбнулась, погладив Тейта по голове. Он подался немного назад, с нежностью смотря на неё. – Вайлет, ты мне очень нравишься… Я даже не могу описать, как… Закусив губу, Хармон дрожала от волнения и блаженства и не знала, что нужно сказать в такой момент. Но не могла не сказать. – Ты… ты мне тоже нравишься, – она готова была похлопать себя по щекам, чтобы не свалиться в обморок от переполняющих её ощущений. Тейт улыбнулся, светясь от счастья. – Это только начало наших отношений, я же сказал: когда будешь готова. Всё зависит только от твоего желания, – сказал он, вскинув руку к щеке девушки, аккуратно гладя её. – Начало отношений? – тихо спросила Хармон. Ну, это не лезло уже ни в какие ворота, он ведь даже не спросил её мнения! «Как будто я могу сказать что-то против…» – Тейт, может быть, ты хотя бы спросишь меня, хочу ли я? – усмехнулась Вай и подняла брови, видя на лице парня довольную улыбку. – По-моему, ответ очевиден, Вайлет. – До чего же ты самоуверен, – девушка покачала головой, снисходительно улыбаясь. – Может быть, ты хочешь сказать, что я не прав? – сосредоточенно и испытывающе посмотрев на Хармон, Тейт переместил ладонь на затылок девушки, отчего она резко втянула воздух носом. – Ммм? Вайлет? Ответь мне. – А-а-ах… – только и сумела произнесли девушка, когда юноша приблизился вплотную, а потом легонько зажал зубами её нижнюю губу. – Скажи, что я не прав, и я больше никогда не притронусь к тебе. Слова эти звучали больше как угроза для Вайлет, нежели обещание, и страх остаться без этих космических ощущений вырвал из её сознания только два единственных слова: – Ты прав… Новый поцелуй накрыл обоих с головой, и он будто бы был символом того, что теперь они – единое целое, теперь они вместе, и остальное было уже не важно, кроме одного значимого для них дела… – Боже, неужели это правда… – прошептал Тейт, отрываясь от мягких губ и смотря почти пьяными глазами на девушку. – Что? – спросила она, пытаясь отдышаться. – Ты моя… Два, всего лишь два слова, пять букв, которые составляли эти прекрасные звуки, произнесенные парнем, и Вай не знала, слышала ли она что-то приятнее, неожиданнее, страшнее и прекраснее этого. Она вообще не могла представить, что два ничтожных по отдельности слова могут, собравшись вместе и вылетев из уст Тейта, стать для неё центром окружающего её мира. О, да, это правда, она – его. Вайлет поняла, что хочет этого, хочет так, как никогда и ничего не хотела. Это было завораживающе, и это пугало. Как один человек может стать таким желанным и необходимым? Это вообще нормально? Девушка прижалась к Лэнгдону, обхватив его шею своими руками. Так вот, что такое влюбленность… Да, теперь она знала. – «Мы встретимся там, где нет темноты», – процитировала Вай. – Откуда я знаю эту фразу? – Я знал, что ты читала Оруэлла, – уголки губ Тейта поползли вверх. – Черт, иногда мне кажется, что ты знаешь обо мне больше, чем я сама, – усмехнулась Хармон и опустила руки, убрав их с шеи молодого человека. – О, обращайся, я выучу тебя наизусть, чтобы, если что, прояснять то, что тебе в себе не ясно. Залившись смехом, Вайлет толкнула Лэнгдона в плечо, а он изобразил невинный вид и вскинул вверх указательный палец. – Хорошего помаленьку, – сказал юноша, сияя озорными глазами. – Нам всё-таки стоит немного продвинуться в деле. Вайлет кивнула, соглашаясь, и взгляд упал на цветы, лежащие в стороне на парте. – Кстати… Ты поэтому пропустил завтрак? – вымолвила девушка, всё ещё не в силах отойти от тумана, застилавшего разум. – Да, ходил на дальний конец территории, боялся, что они ещё не выросли, как следует, но они были готовы для тебя, природа в этом году ведет себя крайне странно... Это, наверное, потому, что этой весной я встретил тебя. Улыбка озарила лицо девушки, она снова взяла цветы, чтобы ещё раз вдохнуть их приятный аромат. – Итак, – произнес юноша, отходя от Хармон к расстеленной на полу бумаге. – План действий на сегодня: после обеда ты приходишь сюда и пытаешься как можно точнее копировать план на эти листы. Вай вскинула брови, подойдя ближе к Тейту. – Сделаем копию? – Нужно перестраховаться. Одну будем держать у себя, другую спрячем, чтобы, если план вдруг найдут, мы не остались с носом. – Да, это хорошая идея. Но… Что будешь делать ты? – Я пойду в подвал. Хочу проверить коридор, по которому мы с Коуном пытались бежать. – Зачем, Тейт? Ты же сказал, что это рискованно, что, если тебя там поймают? – Я размышлял ночью, – задумчиво произнёс парень. – Вчера, когда ты узнала, что коридор ведет прямиком наружу, ты была так взволнована. И, честно говоря, на меня повлияло то, с какой надеждой ты смотрела на меня… Я подумал, может быть, мои опасения не оправданы? Нам нужно проверить его, это ведь и правда, самый лучший способ выбраться: только преодолеть его и мы уже на свободе! – Тейт, ты знаешь это место лучше меня, если ты считаешь, что этот коридор не надежен, не стоит рисковать и идти туда, я не хочу, чтобы тебя поймали и отправили на неделю в изолятор, – Вайлет забеспокоилась, осознавая, что причина, по которой он хочет отправиться в тот коридор – это она сама. – Мы только потеряем время! – Со мной всё будет в порядке, я буду осторожен, – заверил её Лэнгдон, снабжая слова слабой улыбкой. – Я пойду с тобой! – не теряла надежды Вай. – Об этом не может быть и речи. – Тейт покачал головой и опустился на колени перед склеенными листами, на которых уже начал рисовать копию плана подземных коридоров. – Если поймают нас обоих, будет ещё хуже. – Тейт, пожалуйста. – Девушка повторила его движения и взяла парня за руку. – Мы хотим сбежать. Это подразумевает риск. Придется с этим смириться, – успокаивающе сказал Лэнгдон, взяв карандаш, и протянул его Вай. Вайлет приняла предмет из его рук и печально опустила глаза. Хорошего помаленьку – правильно сказано. Хорошего никогда не бывает много… Иначе жизнь казалась бы сказкой. ______________________ 13:51 Прыжок. Ещё один. И снова. Раз-два, она уже между третьим и вторым этажом. В палате – букет совсем молоденьких колокольчиков, заботливо поставленный в воду в одну из найденных в кладовке банок. На сердце – странная сладкая боль, которая до такой степени безумства приятна, что не хочется, чтобы она отпускала и прекращалась. Точно, яркие и сладкие чувства имеют тот же эффект, что и негативные, просто человеческая психика реагируют на них по-разному. От одних хочется умереть, потому что не веришь своему счастью, от других – потому что просто ни во что не веришь. В случае Вайлет это было первое: она не верила, что может испытывать такое. Тейт сказал, что они встретятся, по обычаю своему, на втором этаже (где, как нельзя кстати, вдруг поставили скамейку у самого окна, где было удобно ждать друг друга). Девушка облизывала губы, с импульсами блаженства, пробирающимися к низу живота, вспоминая, как легко и уверенно Лэнгдон завладел ими. Казалось, она предназначена была именно для того, чтобы юноша пришел и забрал её себе, с восхищением и полной уверенностью произнося заветные слова: «ты моя…» Хармон пыталась подавить улыбку, чтобы случайные встречные знакомые и незнакомые пациенты не задавали лишних вопросов и не подозревали девушку в Реальном безумстве. Но внутренний ураган трудно было скрыть. За ней следом, словно шлейф цветочных духов, тянулся аромат счастья. И на этот аромат спешили собраться стервятники. Точнее, один… – Наивная… – послышался тихий хриплый голос, от которого Вай вздрогнула и уже готова была защищаться. Она резко повернулась в сторону левого крыла коридора и застыла, чувствуя приближение страха, который, словно дым, выместил весь спасительный кислород радости из её лёгких. – Ты не уйдешь от них… – Лэни был все так же отвратителен, казался таким же угрожающим, но что-то в нём поменялось. Вайлет осознала вдруг, что не видела его с того неприятного момента в подвале. Он ведь лежал в мед пункте, а потом… Потом она просто не сталкивалась с ним в коридорах, возможно, его не выпускали из палаты, как это бывало часто с особо буйными пациентами. Девушка тряхнула головой и попыталась понять смысл сказанного. Никто никогда не вслушивался в болтовню этого человека, так как она не несла смысловой нагрузки, однако то, что сейчас услышала Вай, было вполне осмысленным. – Не подходи ко мне, – ответила ему Хармон, не желая задавать вопросов. Она просто хотела, чтобы мужчина ушел и не трогал её. – Очнись, – сказал он спокойно, смотря на девушку непривычно адекватными глазами. – Вайлет, не будь такой глупой, очнись! – Что ты несешь? – выдохнула Вай, пятясь назад, так как Лэни двинулся на неё, как и всегда протягивая к ней свои волосатые грубые ручищи. – Они говорят: возьми за руку… – Мужчина приближался. Девушка вспомнила, что он уже говорил однажды эти слова, но они все так же не имели смысла. Подойдя к напуганной до онемения Вайлет, Лэни взял её за запястье и почему-то усмехнулся. – Ты не уйдешь от них, пока не поймешь. – Что? – прошептала девушка, чувствуя ком в горле. – Хэй! Знакомый голос подействовал как ведро холодной воды: Хармон очнулась и вырвала руку из захвата, отбегая в сторону, когда Тейт уже накинулся на мужчину, отбрасывая его на кафельный пол коридора. – Сколько ещё можно повторять, а, Лэни? – сухой жесткий голос Лэнгдона заставил Вай закусить губу и сжать руки на груди, словно так она не попадет под влияние гнева парня. – Что же ты никак не можешь понять, что прикосновение к этой девушке означает угрозу для тебя? Лэни приподнялся на локте, продолжая лежать на полу, а юноша медленно и грозно прохаживался вокруг него, в любой момент готовясь ударить как следует. Раздался смех, чего не ожидали ни Тейт, ни Вайлет. Этот псих всегда боялся Лэнгдона, с самого первого дня, и всегда молчал и трясся от страха при одном его виде. Казалось, мужчина не в себе. – Заткнись, урод! – шикнул молодой человек и пнул Лэни в спину. Он охнул от боли и замолчал, а взгляд его нашел Вайлет, которая стояла у окна, нахмурившись. – Они говорят: пойми, – сказал Лэни. Непонимающе посмотрев на Хармон, Тейт сдвинул брови, а мужчина вдруг вскочил с пола и набросился на девушку, повторяя в агонии последние слова. Вай закричала, закрыв уши руками, но все быстро прекратилось, так как Лэнгдон схватил Лэни и ударил его, оставляя на щеке мужчины красноту. – Не нарывайся, слышишь меня? – крикнул ему парень, еле сдерживаясь от того, чтобы не разбить все лицо этому ублюдку. – Я же предупреждал тебя, Лэни, что я с тобой сделаю! – Что здесь происходит? – несколько санитаров уже отреагировали на шум и поднялись по лестнице, готовясь забрать нарушителя. – Лэни напал на меня, – сказала им Вайолет, радуясь, что на этот раз Тейт сдержался и не исколотил мужчину до крови, потому что в противном случае его снова забрали бы в изолятор, что сильно противоречило их планам. – Ты не уйдешь, пока не осознаешь, – мужчина посмотрел на девушку так пристально и понимающе, что, казалось, одним взглядом может внушить ей что-то. Люди в белых халатах подняли Лэни с пола, и Вай старалась больше не встречаться с ним глазами, так как осмысленность, появившаяся там, пугала больше, чем прежнее безумие. – Чего вы стоите? – сказал парню с девушкой один из санитаров. – Идите на обед, нечего стоять и смотреть, это не цирк. – Цирк уродов, – буркнул Тейт и обнял Хармон за плечо, уводя её к лестнице. Он обеспокоено рассматривал девушку, которая задумчиво шагала вниз по ступеням. Трудно было передать, сколько злости кипело внутри него из-за того, что его Вайлет, милой, хрупкой и беззащитной Вайлет, приходится терпеть всё это. Первым внутренним порывом Тейта было сейчас же схватить всё необходимое и рвануть навстречу свободе, наплевав на то, что все это безрассудно, опасно и… невозможно. – Вайлет, как ты? – спросил Лэнгдон, когда они спустились на первый этаж. – Он какой-то странный, ты не заметил? – откликнулась девушка, замедляя ход и осматриваясь, нет ли вокруг того, кто мог подслушать их разговор. – О да, я заметил это в первый же свой день здесь. – Я не об этом… Он просто… Казался слишком… Пф-ф-ф, – выдохнула Вай, не зная, как описать свои предположения. – Не думай о нём. Этот гад и подонок когда-нибудь нарвется. Он ещё не пожалел обо всем, что делал, но когда-нибудь это случится. – Что он делал? – тихо спросила Хармон, заметив, как помрачнел Тейт. – Ты не хочешь этого знать, поверь мне, – ответил Лэнгдон и повернулся к ней лицом, меняя тему разговора. – Итак, надеюсь, ты помнишь наш план? – Я… да… – озадаченно сжимая губы, Вай жалобными глазами посмотрела на парня. – Не переживай, всё будет хорошо. Ты мне веришь? – Верю, – на губах девушки появилась улыбка, и Лэнгдон не смог удержаться. Он подтолкнул девушку к стене пустого коридора и сжал её запястья в своих ладонях. Его губы накрыли её, такие податливые, мягкие и блаженно сладкие для него. От такого выпада юноши, у Вайлет захватило дух, и она мигом забыла о том, что произошло пару минут назад, вдыхая носом воздух, ощущая солнечный весенний запах Тейта. – Кхм-кхм, – послышался чей-то сдержанный кашель, и парень отпрянул от Хармон, поворачиваясь на источник звука. Вай повторила его жест, обнаруживая стоящую в конце коридора Констанс. Она вскинула бровь и как-то обеспокоено смотрела на парочку. Довольно улыбнувшись, Лэнгдон взял девушку за руку и повел её навстречу медсестре. Вернее, с целью пройти мимо, но не тут-то было... – Тейт, можно тебя? – деловито спросила женщина, вызывая в душе Вайлет вихрь неприязни. Почему-то ей показалось, что Констанс была недовольна, но что бы там не случилось, их с Тейтом отношения её не касались. Какого черта? – Я тебя догоню, – с доброй яркой улыбкой сказал молодой человек, Вай неуверенно кивнула и пошла вдоль по коридору в сторону столовой. Когда Лэнгдон повернулся к медсестре, с лица его исчезла маска, он мрачно посмотрел на мать, засунув руки в карманы. – Что тебе нужно от этой девочки? – тихо спросила женщина, пытаясь поймать взгляд парня. – Что тебе нужно от меня? – Не кружи ей голову, она скоро выйдет отсюда. Но не ты. И что тогда? – Скоро выйдет? Ей уже обещали однажды, что она выйдет. – Тейт, услышь меня, – сказала Констанс, беспокойно смотря вслед Вайлет, которая скрылась за поворотом. – У вас нет будущего. Ты же это знаешь. – Будущего нет у тех, кто мертв. Ты помнишь, кто мертв? Твои дети, – холодно заметил Тейт, посмотрев на свою маму исподлобья. – Перестань, прошу, – боль вспыхнула в глазах женщины, и она была отражением боли, которая не покидала глаз её единственного оставшегося в живых ребенка. – Вайлет – единственный свет, который я знаю. Не тяни меня обратно во тьму своими глупыми нотациями. – Я хочу лишь предупредить тебя, что это ты не должен затянуть её во тьму. Не нужно играть в героев романа, у которых в руках целый мир. Вы пациенты психиатрической больницы, помнишь? – С тобой забудешь… – Тейт, она наивна и чиста. Не запачкай то, что потом ускользнёт из твоих рук. А ты знаешь, что так и будет. Ничего не ответив, парень отвернулся и зашагал в столовую вслед за той, что наивна и чиста. Будто он этого не знает. Тейт чувствовал себя огнедышащим драконом, у которого из ноздрей вместо углекислого газа вырывалось пламя злости. Сегодня его не хотят оставить в покое и дать насладиться тем, о чем он никогда и мечтать не смел. Но нет, Тейт не оставит Вайлет, сколько бы предупреждений он ни услышал, сколько бы препятствий не было на пути. Ничто не отнимет у него этот свет. Он испытал уже слишком много боли, чтобы отказаться от единственного, что эту боль успокаивало. Парень думал, что злость и месть миру помогут ему успокоить душу, но этот путь был не верным, он был тернист и покрыт склизким ядом, отравляющим всё лучшее, что есть в человеке. Вернувшись на перекресток, Лэнгдон ухватился за новый шанс и выбрал другую дорогу: следом за Вайлет. Она будет с ним, не важно сколько, где, когда, главное - с ним. Она – его. И точка. ________________ 15:48 Every morning when she came outside He tried to be the one to catch her eye But she would only turn away and hide He started to concoct a plan To get her to return the feelings that he had To show her how he thought they were entwined You will be mine, mine Over time, time You're gonna find, find I'll make you mine, mine --- Каждое утро, когда она выходила из дома, Он хотел быть тем, кто поймает её взгляд, Но она лишь отворачивалась и пряталась. Он начал придумывать план, Как сделать так, чтобы она ответила на его чувства, Показать ей, что, как он думал, их судьбы переплетались. Ты будешь моей, моей, Со временем, со временем, Вот увидишь, увидишь, Ты станешь моей, моей. Кабинет музыкотерапии был наполнен свежим запахом колокольчиков и полевых трав, который до сих пор витал здесь, и сладкой спокойной музыкой, которая помогала Вайлет не переживать сильнее, чем она переживала. Она покачивала головой в такт ритму и подпевала словам песни, которую за множество часов, проведенных в этом кабинете за всё время нахождения в больнице, девушка уже выучила. И слова в ней были такими правильными, такими подходящими, что Хармон невольно улыбалась, чувствуя, как бы это ни было банально, трепет крыльев бабочек у себя в животе. Казалось, всё насколько прекрасно, что обязательно должно произойти что-то, что непременно испортит весь этот Рай наяву. Линии схем и надписи появлялись на листах с довольно большой скоростью, Вай хотела скорее подготовить копию плана, чтобы почувствовать себя не бесполезной, сидящей за ерундой, в то время как Тейт рискует. Многим. Она ждала его, ждала так, как никогда ещё не ждала, так как за этот день многое перевернулось, поменялось, как внутри неё, так и в окружающем мире. Вайлет уже забыла об омрачающем их радость происшествии перед обедом, но кое-что заставило её вспомнить об этом. В тишине больницы, которая спала вместе с пациентами во время тихого часа, раздался какой-то глухой грохот, а следом за ним пронизывающий до костей крик ужаса. Подскочив на месте, Хармон прислушалась, крик повторился, зовя кого-то, прося вызвать врачей. С ушедшим в пятки сердцем она ругнулась и кое-как сложила все бумажки, пытаясь придумать, куда спрятать их в такой неподходящий момент. Решив пихнуть их за деревянную доску, на которую был прикреплен один из информационных плакатов в углу комнаты, Вайлет рванула к двери и побежала на источник крика, молясь, чтобы Тейт был там ни при чем. Из палат уже повыглядывали любопытные пациенты, кто-то, как и Вай, решил отправиться в сторону переполоха и шел по коридору. Обгоняя всех, Хармон прильнула к окну второго этажа, которое выглядывало прямо на двор перед парадным входом, где стояла статуя белой девушки, окруженная клумбами. На асфальте, почти у самых ступеней лежало чьё-то тело, а в стороны от него, как огромная клякса красных чернил растекалась кровь. Глаза Вайлет округлились от ужаса: она узнала человека. То был Лэни, собственной персоной. Гад и подонок больше ничего ей не сделает. «I guess it’s obvious you would end up this way, When you live amongst the dead The best of luck As the one and only: Resident Scumfuck A victim or just a tragedy?..»