88

Накажи меня своим молчанием, если я переступлю черту... Слов скупых бесцветное звучание не заменит эту немоту... Накажи меня своим презрением Не подай при встрече мне руки И в ответ на боль и откровение - поменяй на всех дверях замки... Накажи меня своим забвением Вычеркни мой адрес навсегда Не оставь мне шанса для спасения, если я смогу тебя предать... Накажи меня своим молчанием Сделай меня снова сиротой Возведи стеной непонимание, отчуждение между тобой и мной... Накажи меня прикосновением Дай понять, что это - навсегда Что минуты светлых вдохновений не наступят больше никогда... ... Е. Войнаровская. 1998 г.

3 мая. 16:01 Это какая-то глупая шутка. Это не может быть правдой. Кто-то решил устроить спектакль, вот и всё объяснение. Сейчас упадет занавес, кровь окажется простой искусственной краской, больница – театром, а Лэни – искусным актером, которого тотчас же подымут на ноги и завалят букетами и восхищениями. Но Вайлет прекрасно осознавала, что это всё вовсе не спектакль, и если Лэни и завалят цветами, то это будут цветы на его могилу… Она осознавала реальность происходящего, но не хотела верить. И всё потому, что эхом в её голове отчетливо раздавались слова Тейта Лэнгдона. «…Что же ты никак не можешь понять, что прикосновение к этой девушке означает угрозу для тебя?...» Вай сжала кулаки, боясь, что от того, как трясутся её руки, вибрация пойдет по стеклу, к которому она прижималась, и оно разобьётся вдребезги. «…Я же предупреждал тебя, Лэни, что я с тобой сделаю!» Нет! Это очередное совпадение, Тейт не мог сделать этого, он всё это время должен был быть в подвале! Никогда бы он не стал снова лгать Вайлет, снова делать что-либо ужасное… Но кто сказал, что не стал бы? Хармон отпрянула от запотевшего стекла, глотая воздух рваными вдохами. Ледяной страх заполнил её жилы, крутясь в голове одним единственным злополучным словом «психоз». Тейт был болен. И ничто не могло стереть этот факт из реальности. Так же, как ничто не могло исключить вероятность того, что именно этот юноша причастен к пролитой на ступенях больницы крови. Девушка не хотела позволить себе подозревать молодого человека, но кто сказал, что любовь до такой степени слепа? – Вайлет, – послышался голос, который сейчас показался девушке до крайности родным, и, повернувшись на него, она встретилась глазами с Мойрой. – Вай, я слышала, что санитары ищут Тейта, – тихо, чтобы другие пациенты не услышали, сказала девушка, с явным отвращением взглянув за окно. – Что? – Хармон сама не знала, зачем задала этот вопрос, так как сказанное О’Харой было до крайности очевидно. – Скажи, что ты знаешь, где он, – умоляюще сказала Мойра, с жалостью смотря на испуганное побледневшее лицо подруги, и её молчание начинало беспокоить. – Ты слышишь меня? Лэни мертв. Кто-то перерезал ему горло и сбросил с крыши. Это ведь не его рук дело? Вай, скажи мне, что ты знаешь, где Тейт, – с мольбой в глазах повторила девушка. – Я… Я не понимаю, почему ты… – Я переживаю не за него, – схватив Хармон за локоть, девушка оттащила ту от окна, так как она продолжала коситься на тело, лежащее внизу, вокруг которого уже собиралась толпа врачей, пациентов и санитаров, которые пытались загнать любопытных мешающих зевак обратно в больницу. – Я переживаю за тебя, – сказала Мойра посуровевшим голосом, сверля взглядом растерянную Вай. – Лэнгдон может лгать и юлить перед кем угодно. Но ещё одно предательство твоего доверия – это будет уже слишком… – Нет-нет-нет, – залепетала Вайлет, мотая головой. – Он был где-то здесь, я знаю, где он, Тейт тут ни при чем, он не мог… – Всё это и ещё целый поток бессвязных словосочетаний вылетали из уст в качестве успокоения, но легче не становилось. – Тогда найди его прежде, чем на него повесят очередное убийство, – прошипела Мойра, оборачиваясь по сторонам. – Иди, скорее! Я отвлеку санитаров… Шагнув на ватных ногах в сторону лестницы, Вай обернулась на подругу, которая уже приставала к людям в белых халатах, искусно выполняя свою роль любопытной журналистки, которая желала узнать все подробности происшествия. Хармон скрылась в дверях лестничного пролета и кинулась вниз, надеясь, что конечности не подведут её и позволят без падений и переломов добраться до первого этажа. Никогда ещё спуск по лестнице не был для девушки таким тяжким, а биение пульса – таким мучительным. Казалось, её сердце стало в десятки раз тяжелее, и хотелось просто оставить его на одной из ступенек, чтобы то не мешало делу. Но пришлось нести этот груз с собой. Ринувшись вдоль по коридору, держась ближе к стенам, чтобы, если что, схватиться за них и не упасть на дрожащих ногах, Хармон свернула за угол, видя впереди заветную дверь, ведущую в подвал. Если Тейт действительно был там всё это время, то там она его и найдет. По крайней мере, так хотелось надеяться. Вайлет, услышав позади себя разговоры и какой-то переполох, не раздумывая, бросилась к входу в подвал. Толкнув тяжелую дверь, она тут же оказалась словно в изолированной от звуков вакуумной камере, даже самое отдаленное эхо не поступало сюда. И сейчас девушка могла слышать только лишь мягкий стук своих тряпочных кед, пока она бежала вниз, затем вдоль по знакомому коридору, а потом и через ещё одну дверь, ведущую в практически абсолютную неизвестность. Она была здесь во второй раз. Всего лишь второй. И не знала, чего ожидать от длинного темного арочного «змея», внутри брюха которого она сейчас продвигалась вперед. В суматохе Хармон даже не успела взять хотя бы что-то, что могло бы послужить фонариком, на тот случай, если ей вдруг придется зайти в неосвещенную часть коридора. Мало того: карту этого запутанного лабиринта она помнила смутно, и винить её в этом было бы несправедливо: Вай вообще мало чего помнила. Хотя, примерное направление к тому коридору, который должен быть инспектировать Тейт, она всё же могла определить. Но этого было не достаточно. В данный момент девушка проклинала себя и всё на свете. Но она почему-то перестала думать о том, что было сейчас там, наверху: о трупе, который, как она вдруг подумала, будто бы треснул по швам, и из него потекло мерзкое содержимое, как очередное доказательство того, каким мерзким был этот человек и внутри, и снаружи. Она не думала о панике и шуме, о санитарах и сотрудниках больницы, ищущих сейчас Тейта Лэнгдона. И о причине, по которой его искали. Её можно было бы даже не выяснять, всё и так было предельно ясно – и девушка, и сами санитары неоднократно были свидетелями угроз, вылетающих из уст юноши в сторону мертвого (теперь уже) Лэни. Ничто из этого уже не беспокоило Вайлет здесь, под толстым слоем камня и кирпича. Для неё самым важным просто найти Тейта. Найти и убедиться, что он реален, что он здесь, и был здесь с самого начала и до конца; до конца, который настиг Лэни... С точки зрения здравого смысла, это было ужасно – желать, чтобы он всё это время был здесь, так как это означало лишь одно: никто не видел юношу и не сможет подтвердить его алиби. Но в остальном это желание Вайлет было вполне объяснимо: то, что Лэнгдон не покидал подвала, подтвердило бы его алиби для самой Вай. Так ей было бы намного легче поверить в его непричастность, она перестала бы мучиться угрызениями совести из-за того, что даже на маленькую толику позволила себе усомниться в невиновности молодого человека. «Будь здесь, пожалуйста, Тейт, будь здесь». Но его не было. Тишина вокруг пугала сильнее с каждым шагом, который, казалось, производил шума больше, чем, если бы здесь бежали дикие животные, спасаясь от пожара в лесу. Девушка уже несколько раз успела оступиться на неровной поверхности пола, уже сто раз ей почудилось, что кто-то за ней наблюдает, и тысячу раз она мысленно просила парня, которого так искала, чтобы он, наконец-то, появился. И снова его не было. Всё сейчас было не на стороне Вайлет. Тишина, темнота, неизвестность, тягостное ожидание, страх попасться и страх того, что Тейт уже попался – чего ещё не хватало в этом наборе «всё включено»? Но что будет, когда она его найдет? Как они докажут, что юноша не имеет ничего общего с произошедшим? Девушка дрожала от мысли, что даже если она будет утверждать, что Тейт всё это время был с ней, ей никто не поверит… Вай чувствовала себя беспомощной и жалкой. Она боялась, что блондин и правда совершил что-то ужасное, и ненавидела себя за это, но ещё больше она боялась, что ничем не сможет ему помочь, и за это ненавидела себя ещё больше. Свет постепенно меркнул перед глазами девушки, будто она медленно и мучительно проваливается в пропасть и теряет сознание. Но это было лишь постепенно исчезающее освещение подвального коридора и не имело отношения к самочувствию Вайлет. Но как она будет двигаться дальше в этой темноте? Куда забредет? Что, если она попадется в руки к очередному санитару, который ни за что не упустит возможности опутать её своими гадкими руками-щупальцами? Тогда Хармон не сможет помочь ни себе, ни Тейту. Эти блуждания во тьме напомнили девушке её жизнь. Такая же неясная, запачканная страхом и отсутствием правды. Как и по этому коридору, по жизни Вайлет шла за юношей, который заставил её поверить в то, что всё ещё впереди, дал ей надежду. Она шла за ним во тьму, не думая о последствиях, она только верила, что в один момент вдруг вспыхнет этот пусть и обманчивый, но такой долгожданный свет свободы и покоя, да только на самом деле путь вел всё в ту же тьму. В точности так же, как сейчас этот коридор. Звать юношу было бы слишком глупо, с тем же успехом она могла ходить по больнице и кричать об их планах насчет побега, чтобы все непременно услышали. Ещё несколько шагов окончательно отделили девушку от спасительного света, и он остался позади неё ярким пятном, как свет в конце того самого всем известного, но никем не виданного тоннеля. Идти дальше вот так вслепую не было смысла. Вай застыла на месте и губы её сжались. Она вглядывалась в темноту, а и так уже ничего не видящие глаза норовили затуманить слезы. Ужаснее, чем сейчас, Хармон себя ещё не чувствовала. Если только в тот день у камеры Сэмми, когда Тейт предпринял попытку расправиться с Лэни. Воспоминание об этом только сильнее скомкало сердце в груди девушки. Была ли то первая попытка? И что, если сегодняшняя – вторая? Если это так, то она более, чем удачная... Вайлет закрыла лицо руками и тихо застонала, чувствуя ненависть и отвращение к себе самой за то, что смеет так думать о только что приобретенном ею человеке, который стал ей дорогим и родным. И сейчас вокруг неё не было ничего, кроме этого глупого, бесполезного «света в конце тоннеля». Всё, что оставалось Хармон: опасливо озираясь по сторонам, пытаться на фоне своих тихих всхлипов расслышать что-то ещё, молясь о том, чтобы Тейт всё же нашелся. Вай задыхалась от переполняющих её чувств, она с яростью пнула лежащий неподалёку осколок кирпича. Девушка хотела верить, что в этом ли коридоре или в реальной жизни, Тейт отвернется от темноты, пойдет за ней на свет и найдется. Её бедный потерянный Тейт непременно найдется... Звук, раздавшийся из темноты коридора, заставил Вайлет замереть на месте. Гул, который издавало нутро длинного тоннеля, усиливался, и девушка попятилась назад, понимая, что у неё только один путь для отхода. Стараясь двигаться как можно быстрее, Хармон ринулась по коридору, слыша, что звук остался немного позади, но теперь она могла с точностью сказать, что это было: кто-то вез железную перевозку или тележку, так как звон и лязг из-за неровности отражался эхом от стен. Одно девушка знала точно: это не Тейт. И теперь ей оставалось только вернуться наверх и если парень не найдется и там, то снова идти в подвал, только уже хоть с каким-то освещением. Вай жутко хотела узнать, кто, что и куда вез по коридору, и она очень сильно надеялась, что Тейт не попал в руки к этим людям. Спасительная дверь была уже недалеко, главное - никому не попасться на выходе... __________________ 16:26 – Хэй, Вайлет! – Девушка задержала дыхание, которое и так уже сбилось из-за бега, и остановилась посреди коридора. Дверь подвала с глухим ударом захлопнулась за её спиной и Вай закусила губу, надеясь, что повариха не видела, откуда она вышла. Да уж, только Кэти сейчас не хватало. Но женщина ничего не сказала насчет подвала, а только обеспокоенно улыбалась. – Как хорошо, что я тебя встретила, ты не знаешь, что там произош… О, Господи, что с тобой, ты плакала? – Я… нет… я просто… – все оставшиеся моральные силы Хармон шли на то, чтобы не разрыдаться прямо здесь перед поварихой, которая сняла с головы свой колпак, обмахивая себя им, чтобы избавиться от жара с кухни. – Что случилось? – обеспокоено спросила женщина, подойдя ближе и взяв девушку за плечи. Вайлет посмотрела на неё несчастными глазами потерянного щенка и пыталась сделать вид, что внутри неё сейчас не бушует ураган эмоций. – Один из пациентов… Его… Он погиб, – ответила девушка, не сумев выдавить из себя слово «убили». – Ох, я думала, что это неправда! – В ужасе округлив глаза, Кэти прижала Вай к себе, а та пыталась не лопнуть от терзающих её невыплаканных слез и неловкости. – Мы продолжили готовиться к полднику, а твой рыцарь как раз пошел узнать, что произошло… – Кто? – в изумлении выдохнула Вайлет, отпрянув от утешающей её женщины. – Кто пошел? – уже громче повторила девушка, не веря свои ушам. – Ты же его знаешь. Сначала кто-то забежал на кухню, сказал о мертвом пациенте, но это звучало так невероятно, мы даже не поверили... А после этого твой знакомый пришел узнать, что будет сегодня на полдник... Я рассказала ему эту новость, он тут же побежал узнавать о случившемся… – Мой знакомый? Это был Тейт? – Наверное... Я всё забываю, как его имя. Ну этот сорванец, сын медсестры… Теперь Вай окончательно запуталась, не зная, что думать. – Какой ещё сын… – Вайлет! Голос, перебивший вопрос девушки, заставил её вздрогнуть, будто где-то в коридоре больницы раздался выстрел. От неожиданности Вай даже не сразу поняла, кто и откуда её зовет, но когда взгляд сфокусировался, она застыла в одном положении и… сломалась. Плечи её опустились, колени задрожали, всё самообладание и силы, которые она берегла на дальнейшие поиски Тейта, её моментально покинули. Потому что его больше не надо было искать. – Ну, вот же он, – ласково улыбнулась Кэти, спрашивая молодого человека, узнал ли он то, зачем ходил, тот что-то отвечал, но всё это было лишь серым шумом в ушах Хармон. Тейт пришел на кухню после того, как Лэни умер, но был ли он до этого в подвале или всё, что он сказал девушке, было очередным подвохом? Она смотрела на юношу и никак не могла понять, почему ей кажется, что они не виделись уже сотни тысяч столетий, хотя на самом деле прошло не более двух часов с того момента, как они с поцелуем расстались у кабинета музыкотерапии. Вай просто стояла на одном месте, не сводя с него глаз, пока Тейт обеспокоено смотрел на неё, изредка поворачиваясь к поварихе, чтобы разъяснить ситуацию, произошедшую в больнице около получаса назад. Наконец осознав, что молодых людей нужно оставить одних, Кэти погладила Вайлет по плечу и, что-то говоря о том, что они уже могут идти на полдник, развернулась, направляясь к кухне. Наступила жуткая тишина, и девушка, с опасением и выжиданием смотря на блондина, старалась устоять на ногах. Она боялась проявить хоть какие-то признаки жизни, оставшиеся в ней. Чувствуя себя заводной куклой, которая израсходовала весь свой заряд, Вай не знала, что может вернуть ей энергию, она не знала, что сказать, что спросить в первую очередь, и как себя вести. – Вайлет, – донеслось до её ушей. Немного больше жизни в сосудах. – Ты в порядке? Где ты была? – Снова на показателях жизнеспособности цифра «0». Где она была? – Я искала тебя, – ответила девушка еле слышно, чувствуя, как последние капли возможности держать себя в руках высыхают и готовы покинуть организм вместе со слезами. Тейт в ужасе обернулся на дверь подвала. – Не говори мне, что ты ходила туда, – произнес молодой человек, пытаясь взять девушку за руку, и ему это удалось, но пальцы её не сомкнулись в ответ, словно Вай была мертва, а её конечности похолодели и больше не двигаются. – Теперь моя очередь, – сказала она тихо, сжав челюсти и смотря в глаза юноше. – Где был ты, Тейт? – Ты ходила туда? Одна? – не унимался парень. Глаза его расширились, он сильнее сжал ладошки девушки, надеясь согреть их теплом своего тела. – Ты сошла с ума! Не смей больше этого делать, что бы ни случилось, слышишь меня? – Я в порядке, давай выберем какую-нибудь одну тему для разговора, – почти прошептала Вайлет, давая парню знать, что хочет услышать ответ на свой вопрос. Тейт сглотнул и закусил губу. – Я был в подвале, потом, по пути к тебе заскочил в столовую, – объяснил Тейт медленно и спокойно, пытаясь привести девушку в себя. – Значит... ты был в подвале, когда?… Она не могла договорить. Это стало похоже на допрос. Нет, Вай не могла, просто не могла больше мучиться сомнениями, думать об этом, она чувствовала, как желание плакать вытесняет все здравые мысли из головы. – Я здесь, Вайлет, всё хорошо. Ты искала меня из-за того, что случилось с Лэни? – Вопрос был задан аккуратно, четко, чуть ли не по слогам, и складывалось ощущение, будто юноша думает, что Вай не в себе и не осознаёт происходящее. И вот теперь, когда он озвучил причину всего этого переполоха, этих душащих эмоций, этого напряженного разговора, Хармон сдалась. В тот момент, когда по щекам её потекли слезы, юноша дернул девушку на себя, захватывая её в свои объятия. Прошло пару минут, но Тейт не шевелился и ничего не говорил, не пытался успокоить Вайлет. Он просто дал ей возможность выплеснуть эмоции в руках близкого человека. И что-то всё же было не так. Девушка подняла взгляд на молодого человека, и в глазах её застыл немой вопрос. Она боялась услышать, что произошло ещё что-то, но Тейт всё так же молчал. Глаза его потемнели, выражение лица стало отрешенным, и он просто смотрел на Вай, но уже не обеспокоено, а так, будто не узнает её. – Тейт, – сквозь слезы проговорила Хармон, осознавая вдруг, что тепло его тела не отражается, как это было всегда, в его глазах. – Там… Твоя мама пришла тебя навестить. Правда, она выбрала не самый подходящий момент… – тихо проговорил Лэнгдон и тыльной стороной ладони утер с щек девушки мокрые дорожки слез. – Я думаю, вам обеим сейчас нужно придти в себя. Иди к ней, скажи, что с тобой всё в порядке. – Да, я пойду, только… – Вай всё ещё не могла оторваться от глаз Тейта, только сейчас начиная понимать, что она в них читает. Боль. – Тейт, ты ведь… – Ты уже все поняла, или мне нужно самому сказать это? – тихо спросил юноша, держа на плечах девушки свои руки, которые стали словно деревянными. – Сказать что? – То, что ты так хочешь услышать. Ты ведь для этого меня искала? Чтобы я развеял твои сомнения? В груди у Вайлет стало ещё тяжелее, слово сердце превратилось в огромную каменную глыбу и тянуло девушку вниз. Ей было страшно слышать такие слова от юноши, учитывая то, что она даже не успела сказать ему что-либо о своих сомнениях. – Я… О, Боже, я так боялась, я искала тебя, чтобы… – Чтобы убедиться, что это не я убил Лэни? Бах. Бах. Бах. Каждое слово срикошетило в душе Вайлет, оставляя там черные дыры стыда и всё той же ненависти к себе. Она и представить себе не могла, что эта горькая правда может быть такой жестокой. Правда о том, что она усомнилась в таком дорогом ей человеке. – Санитары искали тебя, – каждый слог давался Вай с трудом, она выдавливала слова через силу, с ужасом представляя, что сейчас может чувствовать Тейт. – Я хотела тебя предупредить, чтобы вместе попытаться придумать, что нам делать, ведь буквально перед обедом у вас с Лэни была стычка и… – Я знаю, знаю, – успокаивающе проговорил молодой человек, прерывая телесный контакт с девушкой, что тут же отразилось вспышкой колкой боли в её груди. – Мои угрозы, моё прошлое, моя болезнь. Всё это не идет мне на пользу в этом деле. И да, я уже в числе подозреваемых. Но это меня не так сильно волнует… В общем, думаю, сейчас копы допросят меня, потом проведут дактилоскопию и их прочие штучки, и тогда всё будет ясно. Вайлет сдержалась, не позволив себе задать свой вопрос «ясно что?». Она должна была верить лишь в одно: невиновность Тейта. Она не должна была в нём сомневаться! – Иди к маме, Вай… – погладив девушку по щеке, молодой человек убрал руку и направился по коридору к главному холлу первого этажа. Таким холодным и потерянным он ещё никогда не был. Смотря вслед Тейту, девушка вдруг поняла простую истину: плевать, если бы даже Тейт убил Лэни, этого ублюдка, который, судя по всему, вполне заслужил такую участь. Что бы там ни произошло, как бы горько и страшно ей сейчас ни было от этих мыслей, она давно для себя решила, что не оставит Лэнгдона и спасет его от всего плохого. – Стой, – воскликнула Хармон, чувствуя, как безысходность обволакивает её со всех сторон. – Тейт, мне было всё равно, ты это или нет, – догнав юношу, Вайлет вцепилась дрожащими пальцами в его предплечья. – Я бы никогда от тебя не отвернулась. Лэнгдон молчал, глядя в окно коридора, выходящее на соседнее крыло больницы. – Не молчи, пожалуйста, – всхлипнула девушка, чувствуя, будто Тейт медленно выскальзывает из её рук, и она ничего не может с этим сделать. – Прошу тебя, иди. Может быть, увидимся позже? Или завтра? Тебе нужно успокоиться и придти в себя, – спокойным бесцветным тоном сказал парень. – Как и мне, – добавил он. – Нет! Прошу, не надо, не оставляй меня! Нет, я не выдержу… – Да, точно, завтра меня здесь может не быть. Кто знает, может, копы всё-таки заберут меня как главного подозреваемого? – слабо усмехнулся Тейт, взглянув на девушку. – Я не позволю им тебя забрать, я подтвержу, что всё это время ты был со мной! – Ох, Вайлет. Подумай, что ты говоришь. Я пришел на кухню уже после того, как Лэни умер. Ты знаешь, что я делал до этого? Вряд ли... Будешь защищать убийцу? – холодно спросил блондин, и Вайлет замолчала, в ужасе глядя в глаза человеку, которого, как оказалось, она почти не знала. – Ты не… Ты здесь ни при чем! Я знаю, что ты был в подвале, – выдавила, наконец, Хармон, со страхом осознавая, какому сомнению она подвергала эти слова еще несколько минут назад. – Я лишь сказал, что буду в подвале. Откуда ты знаешь, что я действительно там был? – Тейт, не надо... Я верю тебе, верю в то, что ты был там! – О, так, значит, всё-таки веришь? А я уж думал, всё, что ты говорила мне о доверии, теперь не имеет значения, – сказал молодой человек, стараясь не смотреть на Вай. Она расслабила хватку, разжимая пальцы, будто теперь не имела права трогать Тейта, и это было её наказанием. Самым страшным наказанием за то, что она была так глупа. Несколько часов назад она без каких-либо сомнений говорила ему о том, что верит, а теперь юноша без подсказок видел, каким хрупким оказалось это доверие. – Тейт, я не дам им тебя обвинять. – Ты можешь говорить что угодно, Вайлет, - мне, копам, врачам. Но так ли тебе было бы всё равно, если бы я действительно снова кого-то убил? Девушка сглотнула. У неё не было сил пошевелиться. – Вот чего я боялся с самого начала. Вот почему мне было так тяжело рассказывать тебе о том, что я натворил до того, как попал в больницу. Я боялся увидеть страх и недоверие в твоих глазах. Не тот страх, который был в них в день происшествия в подвале. Это – совсем другое. Это страх быть преданной человеком, которому ты раскрыла свою душу. Может быть, тебе правда было бы всё равно, если бы именно я убил Лэни, и ты даже готова принять меня таким, какой я есть – с моими отклонениями... Но то, что я увидел в твоих глазах – это сомнение в моих обещаниях, в моей способности себя контролировать… Ты боишься меня, Вайлет. Как не старайся скрывать то, что чувствуешь, это невозможно сделать, если человек, стоящий перед тобой, видит тебя насквозь. Он видел сомнение в её глазах. Он видел её недоверие и подозрения. Что же она наделала? Как она могла такое допустить? Как Вайлет позволила себе испытывать этот страх? – Мне так жаль, Тейт, – новые слезы появились на глазах Вай. – Прости, прошу, прости меня… – Нет, стой, ты не должна просить прощения, глупенькая, – еле заметно улыбнувшись, молодой человек отвел девушку в сторону, так как первые пациенты уже стекались в столовую для вечернего чая. – Вайлет, ты не поняла, что я хочу всем этим сказать. Ты имеешь полное право подозревать, что я мог это сделать. Я и сам на твоём месте подумал бы точно так же. И в этом виноват только я сам. Если бы я тогда не заставил тебя испытать все то, что было в подвале, если бы не дал тебе повода усомниться во мне, всё было бы хорошо. Я уже оступился однажды, и чуть не оступился, когда хотел отомстить Лэни, но ты уберегла меня от новой ошибки. Но подумай, как следует, что дальше? У меня психоз, ты же знаешь. Это не простая болезнь, я способен на убийство. Ты должна была это осознать, я думал, что ты понимаешь, раз ты настолько раскрылась мне, раз ты говорила, что веришь и не боишься меня. Но, видимо, ты поняла это в полной мере только сейчас. – Я не должна была сомневаться, – всхлипнула Хармон, отворачиваясь к окну так, чтобы никто не видел её заплаканного лица. Она чувствовала себя раздавленной и опустошенной из-за этого жуткого чувства вины. Каждое слово Тейта больно обжигало сердце, и девушка боялась пошевелиться и снова прикоснуться к нему. – Должна. – Я не понимаю тебя, – тихо простонала сквозь слезы Вай. – К этому я и веду. Ты дала мне надежду на то, что я могу быть лучше. Но мне бы хотелось, чтобы ты верила в это так же, как верю теперь я сам. Я не зря предупреждал тебя, что, как только ты узнаешь мою историю, я стану для тебя другим. И сегодня, в конце концов, стал. Значит, вот что должно было произойти, чтобы ты осознала истину насчет меня? Убийство? – Тейт медленно прикрыл глаза, словно делая передышку, чтобы суметь продолжить разговор. – Никогда я не видел тебя такой, никогда в глазах твоих не было столько несчастья и страха. Я не хочу, чтобы ты испытывала всё это из-за меня. – Что? Нет, постой… – Вайлет, – перебил ее парень, желая договорить. – Я прошу тебя сейчас пойти к маме, отвлечься и успокоиться. Не нужно нам сегодня видеться, это только ещё больше тебя запутает. – Как ты подтвердишь своё алиби? Я хочу помочь... – Если понадобится твоя помощь, я попрошу тебя, но пока лучше не вмешивайся в это дело. Оба замолчали, не находя в себе силы взглянуть друг другу в глаза. Хармон обхватила себя руками за плечи, чтобы не расклеиться окончательно. Всё происходящее казалось слишком реальным ночным кошмаром, и больше всего Вай пугало не то, что произошло убийство и настоящий преступник ходит где-то по больнице. Её пугало то, что Тейта могли признать виновным и то, что этот юноша, которого она сама посмела поставить под сомнение, мог навсегда стать для неё чужим, что она могла его потерять. Всё это было невыносимо осознавать теперь, когда ей стало предельно ясно, что он значил для неё больше, чем она сперва думала. – Мне пора, Джей сказала немедленно возвращаться, полицейские, скорее всего, захотят задать мне несколько вопросов. – Будь осторожен, не дай им всё свалить на тебя, – пробормотала девушка, утирая слезы с щек. Лэнгдон кивнул и уже хотел пойти прочь, как вдруг остановился и обернулся на Вайлет. – Ничто и никогда не сможет поменять моё отношение к тебе, – с горечью в глазах произнес он. – Просто подумай над всеми моими словами. Подумай и реши: хочешь ли ты связываться с таким, как я, чтобы потом всё вокруг тебя было вот таким, – кивнув на заплаканное лицо Вай, Тейт сглотнул. Ему было очень тяжело говорить всё это. – И если ты захочешь, я оставлю тебя в покое. Если это будет то, чего ты действительно хочешь. Знаешь, почему? Потому что я забочусь о твоих чувствах больше, чем о своих. – Тейт, я не хочу даже обсуждать это… – Не надо, – остановил её юноша. – Просто подумай. Теперь, когда ты, наконец, осознала, что я действительно способен на нечто ужасное. Тебе стоит подумать. Раньше Вайлет думала, что знает, что такое душевная боль. Но сейчас, в данный момент она поняла, что испытала её по-настоящему лишь сегодня. Нет ничего хуже, чем делать больно тому, кого любишь. Любишь? Это слово пришло на ум девушки внезапно и неосознанно. Она могла бы даже произнести его вслух. Но Тейт был разбит. Он был непреклонен и его настаивания на том, чтобы Вай всё как следует обдумала, были для неё толстой бетонной стеной, биться о которую у неё сейчас не было сил. Но она пробьётся. Как только они оба немного успокоятся, как только уляжется первая волна суматохи вокруг убийства в больнице, Вайлет пробьётся к Тейту и докажет, что ничто не заставит её отвернуться от него. Ни его болезнь, ни её неизвестное прошлое, ни стихийные бедствия и катастрофы. А сейчас Вайлет развернулась и зашагала прочь, не зная, как дышать, если слезы не позволяли, как идти, если ноги не слушались, как успокоиться, если единственное успокоительное ей же самой было так жестоко поставлено под сомнение. И как объяснить маме, почему она так разрыдалась из-за смерти какого-то психа? Ну не говорить же ей правду о том, что она подозревала в произошедшем убийстве юношу с психозом, в которого она так отчаянно влюбилась… ________________ 17:08 Вайлет не чувствовала себя плохо. Она поняла это, когда мама задала ей этот вопрос. Она поняла, что не чувствует себя вообще. Девушка приложила руку к груди, пока Вивьен мягко обнимала ее, сидя на койке в палате Вай. Долго держа ладонь на том месте, где должно быть сердце, Вайлет никак не могла уловить его удары. Бросив эту затею, она решила, наконец, вникнуть в то, что ей говорит мама. – Я не знаю, как теперь быть дальше, – тихим дрожащим голосом сказала Вив. – Что ты имеешь в виду? – отозвалась девушка, заметив, как охрип ее собственный голос. – Как оставить тебя здесь, когда творится такой ужас. – О, ты об этом, – вяло произнесла Хармон младшая. – Этот ужас был здесь всегда, странно, что для тебя это стало новостью. – Я лишь хотела, чтобы ты пришла в норму, я боялась, что дома без присмотра ты снова натворишь глупостей... – Мам, ты сама не знаешь, чего хочешь. Исходя из твоих рассуждений, у меня одна дорога: либо меня кокнут здесь, либо я убью себя сама там, – кивнув головой в сторону окна, сказала Вайлет. – Не нужно больше давать мне ложных надежд, если ты не знаешь наверняка, что сможешь забрать меня отсюда. И захочешь ли, что тоже немаловажно… – Господи, что ты такое говоришь? Конечно я хочу забрать тебя отсюда... – Ладно, все, давай не будем об этом. Мы обе знаем, что Сноу не выпишет меня, – Вай отпрянула от матери, садясь ровно. Что-то подсказывало девушке, что её такая спокойная реакция на то, что мама хотела бы забрать её, объяснялась не только тем, что она знала, что её не выпишут так легко и быстро. Тейт - вот главная причина. Она не могла его оставить. Вивьен взяла дочь за руку, посматривая на дверь и на часы. Но девушка этого не замечала. Спустя несколько минут молчания в коридоре послышались шаги, а затем раскрылась дверь, и запыхавшийся раскрасневшийся Бен Хармон влетел в палату, ища глазами свою дочь. – Папа? – девушка вскочила с кровати, глядя на отца несчастными больными глазами. Как она скучала! Как ей не хватало отцовских шуточек и ворчания, его вечных нравоучений и в то же время мягкости. Он был именно тем, кого она безумно хотела видеть, и сама об этом не знала, пока не встретилась с ним взглядом. Папа всегда был тем, с кем она могла поговорить. Он не просто понимал и защищал её, он учил свою дочь и тому и другому. Отец был резок с ней в прошлый раз, но кто сказал, что в словах Бена не было доли правды? Девушка давно простила его, так же, как простила Тейта, своих обидчиков из школы, даже Лэни… Она простила всех, отпустила эти кадры прошлого так, будто их и не было. Но единственным человеком, которого Вайлет не могла простить, была она сама. Не могла простить, что позволила себе проявить слабость и попасть в эту чертову больницу, и, даже найдя здесь родственную душу, смогла всё испоганить. Чувствуя неловкость и сомнение, девушка кинулась отцу на шею, позволив себе не заботиться больше о том, сочтут ли её слабой. Вай уже устала от слез, ей надоело распускать нюни и ныть, как маленькая девочка, потерявшаяся в огромном торговом центре. Но она не могла не плакать. Раньше Вайлет удавалось контролировать себя, о да, она помнит, сколько раз в жизни она смеялась в лицо беде вместо того, чтобы лить слёзы. Но теперь не могла. Ей так хотелось повернуть время вспять, взять все в свои руки, исправить ситуацию, не позволить отцу изменить маме или хотя бы не дать ему отпустить их в этот холодный чужой штат, о котором Хармон практически ничего не знала и не помнила. Она хотела бы, чтобы все было по-другому. Но мысли о Тейте тоже не давали покоя, ведь именно измена отца стала тем началом отсчета времени до их встречи с этим юношей. И Вайлет всхлипывала в теплых объятиях отца, не зная, что бы она выбрала: целую и невредимую семью или возможность найти любовь. Только выбирать уже всё равно было не из чего: девушке начинало казаться, что из-за ее недоверия, глупости и гордости у нее теперь нет ни того, ни другого. – Милая, как ты? – спросил Бен, гладя дочь по голове. Вайлет лишь замотала головой: она не хотела говорить правду, а в очередной раз лгать о том, что все в порядке, не поворачивался язык. Ей надоело притворяться. Вечно вокруг одна сплошная ложь, что бы люди ни делали, кем бы они ни были, что бы ни происходило в их жизни: никто и никогда не говорил что-либо правдивое и искреннее. Но Вай встретила человека, который, в отличие от многих других, говорил то, что на самом деле было у него на душе. Вот и сегодня он дал ей знать, что лучше им больше никогда не пересекаться, чем терять доверие и бояться подвоха, который мог ждать за углом. Только Хармон не готова была принять это предложение. Она ужасно боялась, что Тейт в любую секунду появится в дверях и скажет, что больше не хочет её видеть. Девушка не могла успокоиться и дрожала от мысли о том, что его теплые руки больше не сожмут её в своих объятиях, а черные глаза уже никогда не будут смотреть на неё с тем блаженством и нежностью. Вайлет ведь даже не успела насладиться своим счастьем рядом с Тейтом, и вдруг своими вечными подозрениями перечеркнула всё, к чему они шли. Ну и как можно было простить себе такое? – Вив, нужно позвать врача, мне кажется, у неё истерика, – обратился Бен к женщине, которая стояла рядом и сама еле сдерживала слезы. – Нет-нет, – тут же запротестовала девушка, отпрянув от отца. – Просто… Столько всего произошло… И я очень скучала по тебе, – Вай говорила правду, но никак не могла отделаться от ощущения, что снова врёт, как и все вокруг. Истинной причиной её отчаянных слёз был страх потерять Тейта Лэнгдона. За последние несколько часов девушка осознала очень многое. И одним из сделанных ею выводов было то, что этот парень, несмотря на всё темное и жуткое, что могло таиться в его душе, стал для неё слишком важен, чтобы хоть что-то в этом мире заставило её отпустить его. – Посмотри на себя, Вай. Тебе нужно принять успокоительное, – заверил Вайлет Бен. Он подвел дочь к кровати, чтобы усадить её. – Мне нужно, чтобы ты перестал включать психотерапевта, – ответила ему девушка, закрыв глаза, чувствуя, как напряжено всё её тело, а голова словно разбухла из-за слёз. – Я настаиваю… – Всё в порядке, – Вай подняла веки и направила на отца немного прояснившийся взгляд. – Со мной всё будет хорошо. Бен нахмурился и пристально посмотрел на дочь. Она знала этот взгляд. И он означал лишь одно: он пойдет навстречу, но сейчас будет допрос. Какого рода, сложно сказать, но в такие моменты беспокойство и желание решить любую проблему, если та имелась, было написано на лице папы. Вивьен тоже это прекрасно знала. Она наклонилась к девушке, чтобы поцеловать её в лоб, и, сказав, что хочет поговорить с Джулией, вышла из палаты. Вайлет вздохнула, понимая, что мама соврала, чтобы оставить дочь наедине с отцом. Джулия сейчас была занята немного другими делами, а именно – помощью в обеспечении порядка и разбирательствами с полицией. – Рассказывай. – Бен опустился на койку рядом с Вай, а та, уставившись на свои колени, не знала, что соврать, чтобы звучало убедительно. Она просто не могла сказать правду. О, пап, знаешь, я тут немного поссорилась с местным красавчиком, в которого по уши влюбилась и который убил человека и повсюду видит кровь. Что? Я должна держаться от него подальше? Да ты не дослушал, у нас с ним сто-о-олько общего… – О, что именно рассказать? Может быть, лучше сегодня ты будешь говорить? Я так давно не слушала твои истории о пациентах… – Милая, я слишком хорошо тебя знаю. Не может быть, чтобы моя Вайлет, сильная и бесстрашная, впала в такую истерику из-за смерти практически незнакомого ей человека. – Я просто не выдержала, мои нервы сейчас не в порядке. – Уверена? Может быть, есть что-то, что ты хочешь мне рассказать? Хармон младшая взглянула на отца и снова отвела глаза. О, если бы он знал, как много всего она хотела бы сказать. Но не теперь, когда всё складывалось именно так. Она уже не была той маленькой девочкой, которую он учил правильно держать удар, чтобы не проигрывать в драках с девчонками в школе. Теперь проблемы её приобрели более серьезный характер, и, чтобы с ними справиться, ей нужно было тщательно взвешивать каждое слово, правильно поступать и... молчать. – Я так не думаю… – начала Вайлет и на миг прервалась. Она же могла просто заговорить ему зубы! Начиная вспоминать истории пациентов, которые она знала благодаря Мойре, девушка грустно опускала ресницы, чтобы убедить Бена в том, что всё накопившееся за срок пребывания в больнице, достигло пика и выплеснулось именно сейчас. Внимательно слушая Вайлет, мужчина заметно расслабился. Он утешающее сжимал её руку и пытался успокоить, находя похожие примеры из своей практики в работе с пациентами, чтобы девушке было легче осознать, что плохие вещи в мире случаются чаще, чем можно представить. А значит, нужно отбросить в стороны все свои страхи и сомнения, нужно держаться и бороться за то, чтобы стать счастливее. Вай подняла на папу полный благодарности взгляд. Ну, конечно, он был прав, девушка и сама прекрасно понимала всё сказанное им. Момент слабости прошел, эмоциональное напряжение почти покинуло её, после того, как Хармон выплакалась. Теперь пора сжать кулаки и плюнуть на возможные препятствия. Решимость девушки была довольно крепкой, однако она ясно понимала несколько вещей. Тейт не виновен в убийстве, а она поставила это под сомнение. Тейт был готов сделать для неё многое, согласился участвовать в побеге, а она не прошла испытание своего доверия по отношению к нему. Он винил в этом себя и просил её подумать над тем, как Вайлет сможет продолжать общение с ним, если в душе её живет страх того, что юноша снова сотворит что-то плохое. «Ты ошибаешься, Тейт». Сердце Вай подскочило в груди от внезапного осознания. Она повторяла множество раз, что не боится Тейта, и верила в это. Парень решил, что увидел сегодня страх в её глазах, решил, что девушка испугалась его. И, действительно напуганная и потерянная, она восприняла его предположение, как истину. Но только оба они были не правы: лишь сейчас Вайлет осознала, что боялась не Лэнгдона. Она боялась себя, своих мыслей о том, что молодой человек мог совершить, и последствий того, что произошло с Лэни. Вайлет твёрдо решила, что больше не позволит себе усомниться в любимом человеке. В любимом. Ей было сложно понять, любовь ли это, так как девушка не привыкла разбрасываться этим словом и была не из числа тех, кто любое мимолетное влечение мог назвать любовью. Но Тейт должен был знать, что её чувства тоже ничто уже не изменит, и никакие размышления не сыграют здесь роли. Хармон на то и была Хармон, чтобы идти до конца. _________________ 22:18 – Псс, – послышался тихий шепот, а за ним мягкий скрип двери и аккуратные шаги. – Вай, ты спишь? – Мойра? Что такое? – приподняв голову с подушки, Вайлет взглянула на часы и измученно простонала, не понимая, как можно было проспать так долго. – Ты не была на ужине, ну да ладно, у меня есть новости посвежее, чем глупые больничные слухи психбольных. Озорство в глазах О'Хары заставило Вай удивленно присесть на кровати, убирая с лица мешающие ей волосы. За окном уже была непроглядная тьма, которую рассеивали рыжие фонари. Внезапно палату озарила вспышка света, послышался страшный грохот, и обе пациентки, вздрогнув, устремили свои взоры на улицу. – Первая гроза, – мечтательно протянула Мойра, слабо улыбаясь. Хармон взглянула на подругу, отмечая про себя, что ещё не видела в её глазах такого покоя. За неё можно было только порадоваться, ведь Вай прекрасно знала, что, а точнее, кто был причиной этих положительных перемен. Тут же сглотнув, девушка опустила взгляд, вспоминая, как пару недель назад её собственное состояние начало улучшаться благодаря светловолосому юноше со светлыми растрепанными кудрями. В стекло забарабанили капли дождя. Сначала тихо, потом сильнее, интенсивнее, громче. Поднявшись с кровати, Вайлет подошла к Мойре, которая уже была возле окна, наблюдая за бушующей стихией из молний и всё более сильных раскатов грома. – Как будто специально пошел, чтобы смыть все остатки крови со ступенек, – нахмурилась девушка с бордовыми волосами, рассматривая крыльцо больницы. – Точно. Так даже лучше. Люблю грозу, – ответила ей Вайлет, прислонив лоб к холодному стеклу, снова погружаясь в свои раздумья. – Что у тебя за новости? – Ох, да что же я стою тут как истукан! – воскликнула О'Хара, повернувшись к подруге и схватила её за плечи. – Ты знаешь, что Тейт больше не под подозрением? – сказала девушка в той манере, в какой телеведущие скандальных программ озвучивают сенсации в мире шоу-бизнеса. Вай изумленно раскрыла рот, не зная, что спросить в первую очередь. – Как? Он что... Он нашел свидетелей? Они нашли настоящего убийцу? Кто он? Мойра, не молчи! – Эй, тише-тише, слишком много вопросов, – ответила со слабой улыбкой О'Хара. – Свидетелей у него нет, конечно, хотя Джей уверяла, что все пациенты во время тихого часа находятся в своих палатах, и Лэнгдон - не исключение. "Опять Джулия прикрывает его! Это всё слишком странно..." – Тогда что? – нетерпеливо спросила Хармон. – Прямо перед отбоем я направилась вниз, чтобы умыться, и случайно подслушала разговор Сноу с одним из офицеров. И, если это так можно назвать, они нашли настоящего убийцу. – Поджав губы, Мойра склонила голову набок. – То есть... Как? Кто он? – еле успевая глотать воздух, не помня себя от изумления и радости, что Тейта больше не подозревают, Вайлет выжидающе смотрела на подругу. – Лэни... – В каком смысле? – В прямом. Экспертам, как видишь, не понадобилось много времени, чтобы понять, что мужчину никто не убивал. Он сам прыгнул с крыши, Вай. Это самоубийство... Всё смешалось в голове девушки, перед глазами возник Лэни, который с проницательным сосредоточенным взглядом повторяет одни и те же слова. "Ты не уйдешь от них, пока не поймешь". Не было сомнений: Лэни пытался что-то передать ей, предупредить о чем-то. А потом покончил с собой...