Минус-день

Глава 4. «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом». Такэр Йясу. Тринадцатый день цикла Хао. Из Иррейской Школы в Калгуй мы домчались уже к вечеру. Долгоногий Свайс, не смотря на всю нескладность, в седле держался как влитой, да и лошаденку нам Учитель пожертвовал не совсем полудохлую, темп держала. Расположив его в своем доме, я тут же направился в Совет Калгуя, чтобы осчастливить его главу. Уже этой ночью они начнут собирать караван, и максимум через пару-тройку дней мы сможем отправиться, а, если боги не попустят, то доставим все в срок, до завершения цикла. Надеюсь, из выпускника получится неплохой проводник, или мы больше никогда не увидим Калгуйские стены. По пустошам с плохими проводниками караваны ходят только один раз. И в один конец, если и туда доходят. Рекомендация Учителя – для меня, по крайней мере, не пустой звук, парень должен быть хорош. Что ж, увидим. Странно, глава Совета, словно и не рад тому, что дань Храму снова придет вовремя. Хотя…никто точно не знал, что именно везут караваны. Любопытных жестко наказывали, и больше их в городе не видели, потому рассказать о догадках и тайнах Совета вряд ли кто сможет. Но охрана с караваном всегда шла не слабая. По 10 воинов на подводу, плюс пара возничих, плюс по 15 воинов во главе и в арьегарде. На моей памяти, на караваны никто не нападал, но, в древние времена, попадались, бывало лихие люди, так что караван доходил, конечно, но вот пол-охраны выбивали подчистую. И ни разу еще караван не опоздал. Ибо всякий с рождения впитывал с молоком матери – нет каравана – не будет и нас. Но это касается разбойников на дорогах. Кроме таковых в пустошах водилось кое-что и пострашнее. Всякая мелкая живность различной степени ядовитости и крупная – с хорошего коня, менее ядовитая, но не менее опасная, так как ходили они стаями особей по пятнадцать – двадцать. И страдали просто неуемным аппетитом. Мысли о предстоящих опасностях все крутились в голове, пока я возвращался домой по опустевшим улицам спящего города, но вот поведение главы Совета, некая гримаска, явно отдающая неудовлетворенной жадностью или легким неудовольствием… К чему все это? Он же сам прекрасно осознает опасность из-за опоздания каравана, или… да нет, не может быть, чтобы Совет заинтересовался в гибели всего города! Долой такие мысли! Тем более, вот и дом показался, сейчас расседлаю коня и – спать. *** Алс. Первой моей мыслью было: «Я, блин, в чистилище!». Но додумать ее до конца не успел, оглушенный белужьим ревом вождя всех местных джедаев. И где в этом мелком тельце такая мощь заныкана? Его ж вместо гудка на авианосце поставить можно, и тот, наверное, потише будет. На пару секунд я просто оглох. Немного потряс башкой, похлопал ушами, и сквозь звон, царящий в моей пустой голове, донеслось: — Инструмент долой! Гарные эльфийские хлопцы мигом заныкали в неизвестном направлении чудо сельскохозяйственной мысли и вытянулись в струнку. Все в том же шахматном порядке. Даже ушами не шевелили. Зато мастер Йода свои гневно воздел. Капец, я уже и эмоциональный фон по траектории ушей считывать могу! И фон направлен явно на вашего покорного… — Особое приглашение тебе нужно? – едко поинтересовался хрен пернатый. Не на того напал. Уже второй день тут, а ни фига понять не могу. Потому просто вопросительно задрал бровь. При этом противоположное ухо самопроизвольно опустилось. На каменных физиономиях аборигенов что-то незаметно дрогнуло и прошло. Мдя, судя по всему, видок у меня еще тот, если их выдержку пробило на хи-хи. У дедка даже перья дыбом встали. А вот это уже страшно – глаза круглые, желтые, совиные, и когти, кажется, длиннее стали…. «Вай, милочка, а ихде вы коготочки у свией собаченки стрижетэ? Та у кузнэца! Эта почему ж? Та вона без железного намордника манекурщика на первой передней лапе вже съедает!» Но меня не съели. Ну, пока еще нет. Просто посохом тыкнули, куда мне встать. Занял последнюю невидимую шашечку. Молодцевато вытянул уши и застыл. Грудь колесом, как это: «подчиненный перед лицом начальника должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим…». А тут и стараться не нужно, с такими – то ушами. Дедок прогулочным шагом, поскрипывая третьей ногой (в переводе – посох костяной – 1 штука), протелепался сначала в одну сторону вдоль строя, потом – в обратном направлении, многозначительно похмыкивая. Мне стало скучно. Чувствую себя второй день дураком, и от этого уже кажется тупею на самом деле. Еще так минут пять погалопирует и я сажусь. Вот прямо в своей шашечке на пол, выложенный каменными мозаичными осколками. Но пернатый внезапно остановился напротив меня и выдал речь. — Итак, все вы пришли в храм Кими и были приняты. Отныне вы принадлежите Кими. Весело, ничего не скажешь! Я вообще-то в рабы не нанимался, потому слегка задергался и был замечен. Опять посохом по лбу. Капец! Да что ж ему так моя многострадальная башка нравится? Эта сволочь — не Йода, а Йуда мелкокалиберный! — Э.. – возмущенно протянул я. Строй с ужасом уставился на меня кучей круглых гляделок всех цветов радуги. С недоумением таращась на выпялившихся на меня товарищей по несчастью, я никак не мог понять, чего они так зашугались? Тут старый пень кашлянул, привлекая мое внимание и, продемонстрировав острозубую улыбку, пояснил для особо одаренных, по-видимому, имея ввиду конкретно меня. — Ты работу потерял? Радуйся, ее нашел ты! Офигеть! Это меня так собеседовали, оказывается? Ж*пу побрили, тела и имени лишили, даже квартиру в N-ске и ту, упустил безвозвратно… А я тут теперь должен сельскохозяйственного работника «в негляже» изображать? В бараке ютиться, со всякими озабоченными? И вопрос оплаты, вернее, уже с учетом потерь, компенсации переезда никто так и не поднял. И что-то я не припомню, чтобы вообще сюда рвался! Мигом переварив все эти соображения, я наконец выдавил: — И сколько еще это безобразие будет длиться? Но тут же заткнулся, услышал сзади отчаянный групповой вздох. Мельком мазнув взглядом по строю, усек на их прекрасных лицах выражение «прощай, милый, мы тебя не забудем…может быть…» Но мастер Йо поощительно покачал посох в лапках и благосклонно порадовал: — А по времени контракт не ограничен! Нифигасе! Это что я тут теперь – посмертно? Гад, словно мои мысли считал: — Благодатная Кими любит своих детей, и рамками их жизнь не ограничивает! Это как понимать? Типа делай, что хочешь? Или…мне, что теперь и умереть не дадут? Вождь этого сумасшедшего дома довольно глазки прищурил и приветливо покивал моему соседу, который прошипел мне – что, мол, я должен гордиться, ибо эта лафа – навсегда. — Как так – навсегда? Мы что теперь, бессмертные что ли? Народ захрюкал, но густой рык пернатого вождя моментально погасил все волнения. — Бессмертных в природе не существует. Но ваша жизнь продлится на очень долгий срок. Тут мне вспомнился один фантастический рассказ «Кое-что задаром» Шекли… Там, парнишке повезло – на рудники попал и вечную жизнь задаром пообещали… Ничего не напоминает? Правда Утилизатор по классу «А» мне никто не подбросил, но, чем черт не шутит. У Шекли мраморные каменоломни, а тут – явно сенокос предполагается. *** Такэр Йясу. Одиннадцатый день цикла Хао. Поверить не могу, что мы все-таки выступили. За предшествующие пару дней я успел проэкзаменовать Свайса и убедиться, что его знаний и умений вполне достаточно. Правда, неопытность сказывалась, ну так я-то для чего? Если и ошибется, успею поправить, не доводя дело до фатальности. Радовало меня и присутствие Рума – начальника охраны каравана, мы с ним уже не в первый раз работали рука об руку, достойный муж, умный, грамотный, его присутствие вносило нотку спокойствия в нашу работу. Из Калгуя караван вышел с восходом, с таким расчетом, чтоб к вечеру добраться до Ханифы – первой нашей стоянки в преддверии пустошей. Последний более-менее спокойный день, а дальше – как боги решат. Всего в караване шли семь подвод и чуть меньше 100 стражей, ввиду отсутствия некоторых в городе. Ну да не беда, ходили, бывало и с меньшим количеством, главное иметь под рукой опытного начальника охраны. А он у нас был. До самих пустошей маршрут, наезженный веками, ничуть не изменялся. Утоптанный до состояния камня тракт, безликие чахлые рощицы, заморенные травы — все свидетельствовало о влиянии пустошей. Мне казалось, что с каждым годом они неотступно подбираются к заселенным землям, словно лишай, расползаются вокруг. И только Храм Соборной долины, каким-то чудом существующий в самом центре, пытался обуздать великую пустошь. Дары везли из всех городов, окружающих запретную территорию, ежегодно, каждый город выделял в дни своего цикла Хао караваны, и горе тому, кто караван довести не сумел. На нашей памяти еще сохранились отголоски падения Хивы, чей караван попал в сухую бурю неподалеку от Соборной долины. Погибли все, и дары так и не попали в Храм. Как только закончился цикл Хао установленный для Хивы, больше никого из этого города никто так и не увидел. Ни вестников, ни странствующих монахов, ни ученых с учениками, курсирующих меж городов. Да что там – самых обыкновенных торговцев, тех, что пруд пруди в любом месте, где собирается чуть больше двух человек, их тоже не было. Совет отправил отряд на разведку, спустя неделю, они вернулись с жуткими вестями. Сколько не искали, но сам город так и не нашли. На месте некогда крупного поселения отныне расстилалась небольшая пустошь, уже заселенная всякой нечистью. Ни домов, ни их разрушенных останков, ни человечка – только мертвая земля с исковерканными, изуродованными кустами дикороска, вечной колючки, с ядовитыми шипами, да следы множества различных хищных существ. И все. Нет даров – не будет и города. Наука пошла всем впрок. Больше досадных промахов никто не допускал, караулы усилили, отряды проводников теперь собирали обдуманно, только из лучших выпускников Школы. Да и сами проводники брать на совесть гибель тысяч ни в чем не повинных людей не желали, потому из кожи вон лезли, лишь бы довести караваны. На фоне всего этого, тем более странным мне казалось решение Совета по поводу моего направления в караван. В конце концов, могли отозвать любую другую группу проводников, вряд ли у них были настолько серьезные задания, важнее, чем караван в Соборную долину, но… Странно все это. Тревожное чувство так и не покинуло меня, несмотря даже на наличие проводника, в принципе, сам я вполне смог бы справится с ролью как проводника, так и направляющего, ибо в Школе разделение при обучении не проводилось. Лишь во вновь образовавшейся паре, между собой, напарники разбивались на проводника и направляющего, справедливо оценивая склонности друг друга. Так случилось в свое время и у нас с Эмоем, вот и сейчас, приняв в пару Свайса, можно было пересмотреть наши обязанности, но что-то меня остановило. Не сказать что тяготы работы проводника легче, чем направляющего, отнють, но вот в качестве направляющего умение более тонко работать с силой, являлось самым важным. Никто не будет плести кружева с помощью тележных оглобель. А вот проводнику просто необходима была практически чистая сила, и тонкая, вычурная вязь здесь попросту не уместна. Силы у Свайса накопилось предостаточно, а что насчет изящных художеств… Что ж, поживем – увидим. А пока не буду над этим заморачиваться. Солнце близилось к зениту, мы преодолели уже большую часть намеченного на сегодня пути, потому, посовещавшись с Румом, решили сделать небольшую остановку, чтобы кони немного отдохнули, да и мы смогли спокойно пообедать. Можно, конечно есть всухомятку и прямо в седле, но, думаю, в пустошах нам этой радости еще хватит, так что сейчас, вполне возможно позволить себе небольшую поблажку. Караванщики споро развели костры, спустя недолгое время в котелках уже булькала наваристая каша с мясом и травами, а так же душистый напиток из летних и весенних сборов, освежающий и дарующий бодрость. А спустя пару часов, убрав за собой все следы стоянки, караван вновь отправился в путь. Так как большую часть прошедшего временя я истратил на бешенную подготовку к отправке, то познакомиться толком со своим новым напарником у меня возможности не представилось. Теперь же, пока мы не достигли пустошей, я решил наверстать упущенное и, подъехав поближе к сухощавому невыразительному студенту, завязал неспешный разговор. Спустя некоторое время уже отчаявшись, я понял, что проще камень разговорить, а не эту стылую воблу. Парень оказался на редкость сдержанным, отвечал только на прямо поставленные вопросы, да и то под давлением, словно я у него тайны мирового создания выпытывал. Тем не менее, общее представление о нем сложиться уже успело. В принципе, его история немногим отличалась от остальных, третий сын в семье простого слуги одного из не самых богатых купцов оказался обласкан судьбой, преподнесшей ему в дар силу. Купец споро сориентировался и подсказал папаше отвезти сына на обучение в Школу, где, в общем-то, и прошла большая часть его детства и юности. Сейчас же, после каравана и окончательного выпуска, он по контракту должен будет отработать школе, потом купцу, и лет этак через несколько сможет, наконец, работать сам на себя. Это если все сложится удачно. Несмотря на довольно многочисленные выпуски одаренных юношей, в городах переизбытка проводников не возникало. По большей части из-за того, что выпускники просто не переживали первых своих заданий, многие так и не становились проводниками, а переквалифицировались на бытовые работы – погодников, растениеводов или охотников, что в прочем было не менее опасной работой. Неплохие кузнецы и ремесленники получались из выпускников, чья сила оказывалась слабее, зато в искусстве производить что-то своими руками, пусть и с помощью силы, им не было равных. Эффект от обучения направляющего. Таким образом, получался даже недостаток в рабочих талантах групп проводников. Да и выжившие, успешные команды дольше пятнадцати, максимум двадцати лет, уже не выходили в дальние походы. Сил оставалось все меньше, и спустя пару десятков лет проводники превращались в изможденных жизнью стариков, доживающих свой век на накопленные сбережения. Некоторые становились купцами, чего и я хотел, другие осваивали мастеровые специальности, немногие же уходили обратно в Школы, дабы передавать свои знания подрастающему поколению одаренных. Моя судьба не сильно отличалась от услышанного, только вот, я оставался полным сиротой. Потому и мог позволить себе риск, пусть и в разумных пределах. Насколько успел понять, Свайс не рассматривал эту поездку как долговременный контракт со мной, и пока не изъявил желания стать моим напарником на неопределенный срок. Надеюсь, что смогу его переубедить, впрочем, не факт, что мы вообще сумеем вернуться с этого задания. Что-то мутит Совет, и на душе у меня не очень хорошее ощущение. А я привык доверять своей интуиции. День, как и предполагалось, прошел без волнений, и еще солнце не зашло, когда мы увидели первые признаки присутствия живых человеческих существ. Еще немного и показалась Ханифа, наша последняя спокойная стоянка. Глядя, как караван неспешно втягивается за изгородь, я всматривался в утомленные лица охранников и караванщиков. И в этот миг меня посетило озарение, словно я всматривался в лица потенциальных покойников. Они еще живы, разговаривают, смеются и подмигивают прибежавшим девчонкам, переругиваются, и распрягают коней, устало потягиваясь после долгой тряской езды, а я вижу перед собой потенциальных смертников. Ледяная волна своими острыми когтями прошлась по моей спине. Такого сильного прозрения я еще не испытывал. Передернувшись, поймал на себе странный взгляд Свайса. Словно он считал все мои ощущения и тоже проникся. Ох, не к добру все это! Только вот деваться уже некуда.