Минус-день

Глава 12. Водолазу с корабля: «Поднимайся, мы ТОНЕМ!» Алс. Когда твое ухо висит на грани между выкручиванием и отрыванием – душа уходит в пятки и прячется в тапках. А у меня кроме сари никаких тапок не подразумевалось. Весь пыл ярости и радости погони, даже предвкушение от разделки палача под «тузиковую грелку», ушел в землю, коса, гревшая ладонь, испарилась вслед за яростью, и все мои мысли крутились только лишь вокруг спасения ставшего уже родным и нежно любимым органа слуха. Ну и неожиданность при появлении за спиной Койса, чуть не обернулась иной, более неприятной «неожиданностью», резко пахнувшей от палача, усыпанного предательскими голубыми лепестками моей психованной татуировки. Тьфу, пропасть! И чего Койс так взъярился? Подумаешь, задание просра… Вот только ухи не надо откручивать! Они мне еще пригодятся… Что? Если мастер Йода узнает – то уже не пригодятся? Мляя… Ни секунды без работы! Да что за жизнь пошла. Наконец, когда поток укоров и угроз иссяк, я попытался объяснить текущую диспозицию своему бледнокурому индейцу «Вырви глаз, откуси ухо». Хладнокровно выслушав про неисчислимые мороженные тушки в потаенных складах, про запытанного брата Эскота и моего несчастного проводника, а так же про внезапно вспыхнувшую любовь к истреблению местных монашков и всяких там палачей, Койс скорчил презрительную ряшку и сурово обломил все мои тщания. Мол – работа не волк, в лес не убежит, и терпеливо ждать не будет, а вот мать наша, лучезарная Кими… Я вообще-то понятливый, особенно, когда уши оставляют в покое, но и бросать здесь почти спасенного мной проводника каравана мне отчего-то очень не хотелось. Может я к нему душой прикипел? — Да зачем тебе этот жалкий человечишка? – возмущался Койс, недоуменно разглядывая Такэра, оборванного, грязного, в кровоподтеках и синяках, и, что самое поразительное – видящего нас! Человечишка… Может потому я так к нему и прикипел, что он и впрямь – человек, такой, каким я сам был еще не так давно. Может, меня замучила ностальгия? — Ну не бросать же его тут, ведь убьют же! — У нас он тоже не выживет, или ты забыл? Ну да, такое забудешь, до сих пор задница горит, как вспомню… А Такэра все равно здесь не оставлю, жаль Койс не вовремя появился, чуть позже бы…Эх, ладно, уже ничего не поделаешь. — Койс, сердце мое, — вкрадчиво начал я, заставив псевдоэльфа подавиться словами, — ведь наверняка есть способ забрать отсюда этого человека? Мать Кими настолько могущественна, и мы, ее дети, не беспомощные паралитики, ну ты же у меня умный? Я с надеждой заглянул с огромные серебристые глаза онемевшего от такого обращения ушастика, только хвостом не мог повилять, стимулируя его мозговую деятельность, так как хвоста не имел. Зато умилительно-просительное выражение подобрал удачно, у моего красавца нечто мигнуло в глазах, теплое и беспомощное. Жесть, и этот ко мне не равнодушен – понял я, мгновением позже, осознав с ужасом, что мои мысли для него не преграда. Бля-я, зря веревки на дыбе порвал, пригодились бы, вешаться-то… Койс устало вздохнул и мысленно произнес: «Вот в кого ты такой озабоченный? Я же твой малк, потому так быстро тебя и нашел, пока ты здесь филиал чистилища не устроил.» «А я могу?!...» «Благословение Кими — не пустой звук, ты просто пока не знаешь предела своей силы. Та ярость, что овладела тобой, дикая, необузданная, ты ее уже почти не контролировал. Я удивляюсь лишь тому, что здесь все пока живы.» «Ты так странно это говоришь, словно мы не должны убивать?» «Это не наша работа – мы очищаем освободившиеся души. Но сами жизни лишать не должны, запомни это, Алс». И почему мне никто этого не сказал раньше, спрашивается? Так и буду тыкаться в собственные ошибки и промахи, как слепой кутенок? Неужели сложно толком все объяснить? Ох, опять все услышал! «Алс, я не могу тебя обучить тому, что ты должен постигнуть сам, лишь только направлять и по мере моих сил уберегать от неверных решений. Не я придумал этот способ адаптации, прости, но так надо. Рано или поздно, сам поймешь, а пока – просто верь мне. Слушай себя и учись сдерживать эмоции.» «Ох, прости, но просто неприятно ощущать себя младенцем…» «Но ты и так слишком юн. Это пройдет. С возрастом» — ухмыльнулся Койс. Ага, горбатого и могила не исправит. Ладно, через пару столетий стану мудрым, убеленным сединами…Койс фыркнул: «Мы не седеем, это прерогатива смертных». Тьфу, ну все опошлит! «Койс, я не могу оставить Такэра тут! Меня совесть загрызет, и твою работу просто некому станет исполнять.» Мдя, что-то он с трудом поверил в наличие у меня совести, а зря, между прочим! Пусть она валялась в уголке и немного запылилась, но на ее отсутствие я никогда не жаловался. «Придется тебя обучить закрываться, малыш, иначе ты меня с ума сведешь.» «Ура-а!!! Сработало!» «Рано радуешься, спроси, может достаточно его просто перенести в его родное селение?» Оказалось – нельзя. Монахи парню так просто с рук не спустят излишнюю информированность. Немного поломав голову, Койс выдвинул одну идею, поначалу показавшуюся мне странной. «Тебя этому еще не учили, но… благословение Кими даст тебе достаточно сил для овеществления одушевленного объекта.» Это как? Оказалось – вполне просто — представить себе вещь, до самой последней черточки, четко и объемно (как в 3D графике) и, используя специальный силовой посыл, можно изменить, вернее «загнать» человеческую форму Такэра во что-то вещное. В жизни бы не поверил, если бы сам не сделал. Согласие, являющееся непременным атрибутом воплощения, было получено, и я, следуя мысленным корректировкам псевдоэльфа, обернул вокруг Такэра свою силу, наблюдая со священным восторгом, как его тело стремительно вминается само в себя. И вот, спустя миг – на землю глухо звякнув, упал тонкий черненого серебра браслет, стилизованный под старину, помнится, как-то я видел такой у жены нашего шефа, зашедшей к нему в офис. Онемев, с пару секунд я созерцал дело рук моих, и лишь потом, опомнившись, жалобно спросил: — А ему не больно?... Койс успокаивающе положил мне руку на плечо и глухо помолвил: — Нет, сейчас уже нет, он…спит. Бери браслет и идем, мы и так уже все сроки пропустили, мастер придет в ярость, — и он зябко передернулся. Схватив серебро, оказавшееся удивительно теплым на ощупь, я спохватился: — Постой! А обратно его вернуть можно? — Да! Идем же! Мазнув по мне взглядом Койс легкими пассами открыл черную дырку в земле, из которой сразу же неуютно потянуло холодом, и тут до меня дошло… Сколько серебра носят все псевдоэльфы! Неужели?! И зачем им столько существ? На мою безмолвную догадку Койс кивнул и, схватив мою ладонь, скользнул в дыру, утянув и меня. Последней мыслью, выхваченной из головы Койса было утверждение, что мы еще вернемся в этот мир, чтобы разобраться с «хранилищами». Колодец «выплюнул» нас с Койсом в девственном лесу, на небольшой полянке, укрытой росистой травой. Возвышающиеся вокруг нас деревья устремляли свои кроны к зеленоватому свету местной звезды, их макушки почти терялись высоко в облаках. Тишина, разбавленная птичьим гомоном, потрескиванием веток под чьими-то осторожными лапами, и воздух, напоенный ароматом тысячи трав и цветов. Мне казалось, сейчас из развесистых лопухов гигантских папоротников вынырнет голова динозавра, или неандертальца… А может, и сказочной Бабы Яги? Если тут нет крупных хищников, я бы согласился здесь жить – экология явно не изгажена невесть что возомнившими о себе приматами. И, кстати, а кого мы тут вообще чистить должны? Блондин осторожно раздвигая траву, направился к небольшой прогалине, видневшейся прямо перед нами в толще огромных стволов. «Мы с тобой опоздали уже на день. Так что теперь придется побегать, чтобы найти объект.» «Он, что – не умер?» «Нас не оказалось рядом в нужный момент, он не умер, но паразит, заразивший чистую душу, сигнал получил, и теперь прячется, так что, благодаря твоим стараниям, работенки прибавилось. Смотри внимательнее по сторонам!» Смотрю, да только что тут увидишь, в этой зеленой круговерти? Внезапно пошел дождь, громко барабаня по кожистым листьям с дырками, напоминающим монстеру. Видимость резко снизилась, да и услышать в шорохе капель ничего дальше, чем за метр, невозможно стало. Тихо проклиная свою судьбу в лице ушастого блондина с подмокшей репутацией, я ныкался вслед за ним по кустам, то и дело получая мокрой ветвью по физиономии, и радуясь тому, что хоть за одежду переживать не стоит, сари – сохнет быстро. Почти час мы пробирались по кустам и травам, с меня текло, ноги, перемазанные в зелени и размокшей почве… Жесть, вспомнилось у Стругацких: «Горан Ируканский в "Истории пришествия" писал: "Когда бог, спустившись с неба, вышел к народу из питанских болот, ноги его были в грязи…». Я, конечно не бог, но изгваздаться умудрился, как последняя свинья, то и дело оскальзываясь и судорожно цепляясь за все, что попадало под руку. Даже за подозрительно сухое сари Койса, и чуть не сдернув его, за что удосужился пылкого взгляда и длинной мысленной тирады. Хэх, у моего блондинистого вожатого, оказывается такая нежная кожа на спине… Дождь кончился и выглянуло зеленое солнышко, мечта всех Homo acvaticus, сразу стало душно и парко, я взопрел и выматерился, наступив на острый сучок. Черт! Я опять замечтался и шел в физической форме, а вот мой напарник – чистенький, зараза, даже не напомнил, чтоб я перешел в эфирный вид… Койс резко остановился и притормозил меня, прикладывая палец к губам в извечном и всем понятном жесте. «Что?» «Тихо! Мы почти на месте!» Прижав к груди руку с теплым браслетом, я осторожно выглянул из-за плеча Койса. Ептить! Мы с ним стояли на невысоком пригорке в густых кустах, а перед нами раскинулась поляна, усеянная маленькими причудливо изогнутыми хижинами, больше похожими на мухоморы и строчки, с маленькими окошками и дверками. Или я впал в детство, или тут живут гномики?! Ментальный ржач Койса раздался как гром среди ясного неба. Гадский блондин давился смехом, тряс лопухами, держась за толстый ствол соседнего дерева, да еще и блюдца свои серебристые закатил, как придурок эпилептический. И чего такого смешного я подумал? У младшей сестренки моей бывшей подружки – такая книжка была, сам видел – там гномики в грибных домишках. Опять ржет. Мы вообще-то работать собирались, или как? И тут у меня вообще все мысли из головы разом повылетали, когда я увидел – ЧТО вышло из ближайшего к нам домика. Я конечно не музофоб, но видя как из домика степенно на задних(!) лапках выходит этакий толстячок, с длинным голым хвостом, шикарными усами и глазками— пуговками, как он маленькими пальчиками с острыми коготками охорашивает серый мех, и важно топает по дорожке меж других домиков, зажав под лапкой нечто, подозрительно смахивающее на малюсенькую книгу…Тут уже начинаешь сомневаться в собственной дееспособности. Мыши! Все селение – принадлежит мышам, размером чуть меньше нашего кота, да еще и разумным! Да при таком размере – с моей-то косой, одним махом все селение зачистить можно. Вот только мы все еще стояли не шевелясь, словно чего-то ждали… И дождались – в диким воплем из-за высоких кустов на полянку выскочило нечто огромно-лохмато-пятнистое, опознанное мной как кошкообразный монстр, во все стороны излучавший отвратительную энергетику. И подсказки не понадобилось, чтобы уяснить – вот ЭТО – и есть наш клиент, впрочем, он тут надолго не задержится, вон, уже упитанного книголюба дожевывает… Без понукания я выхватил свой инвентарь, отплевался от досадных лепестков и рванул в поселение, частью уже уничтоженное. Затылком уловил волну чистой энергии, прокатившуюся от Койса, и ощутил, насколько она замедлила кошачью бестию. Словно муравей в патоке, кот замедленно прыгал от домика к домику, и уже занес окровавленную лапищу над очередной мышастой жертвой, когда к нему подоспел я. «Руби голову, он уже давно мертв!» Как скажете, мой гАспадин! Размахнись рука, разгудись плечо! Йэх! И круглая усатая черепушка покатилась в замедленном режиме, а тело, еще не успевшее понять и принять смерть, вяло заскребло землю когтистыми лапами. Не став дожидаться, пока черная лохматая мерзость полезет из трупака во все стороны, я уже вовсю работал косой, ну цеплял изредка за остатки домиков, но я ведь не ювелир, меня и так от всего этого трясет. Тут и Койс подоспел, вдвоем мы споро «зачистили» кошачью тушку, хотя, надо сказать, мерзости на сей раз оказалось неизмеримо больше, я уже уставать начал, когда, наконец, показался клубок чистого яркого света, выплывший из заляпанной кровью шерсти. Ноги у меня подогнулись, и я осел на землю, ладно хоть мимо уцелевших домиков промахнулся. Коса испарилась, а меня затрясло. Нет, к самому убийству я отнесся достаточно прохладно, что впрочем и странно, а вот к клубящейся мерзости… Даже не знаю, отчего у меня вся несуществующая шерсть дыбом становится, и вязкое ощущение нереальности происходящего давит, удушает, словно меня закатали в бетон и похоронили в центре Бискайского залива… В себя пришел лишь от ярких вспышек перед глазами и с изумлением заметил, что «чистая душа» висит прямо перед моим носом и помигивала. Лишь убедившись, что я немного оклемался, сияющий клубок облетел круг почета и, коснувшись волос и браслета, устремился ввысь. С сердца словно гранитную глыбу сняли, настолько сразу легко и спокойно стало. Поймав себя на мысли, что сижу в луже грязи и крови и тупо лыблюсь во всю пасть, не сводя взгляда с прозрачного неба, дернулся и уставился на браслет. Интересное кино! Любопытно, в каком месте Такэрчика этот ярко-синий камушек появится, если его «разбраслетить» обратно в человека? А перышко – золотистое с переливом в фиолет мне очень понравилось. Кто бы еще объяснил, почему, если работали мы вдвоем с Койсом, то перышко досталось мне? «Кроме «перышка» нас с тобой еще и каплей чистой энергии наградили, а в ней – вся память очищенной души.» «Мдя? И почему я себя умнее не чувствую?» — скептически поинтересовался я такой формулировке. Койс как-то криво улыбнулся, и посмотрел на меня с сочувствием. Ну и фиг с ним, Лобачевским я и при жизни не был… При той жизни, а теперь – у меня не проходит ощущение, что мои несчастные вывернутые мозги адаптируются к новообретенному телу, и его возраст – далек до совершеннолетия… Господи, я не хотел становится местным Элджерноном* (персонаж книги Д. Киза «Цветы для Элджернона»), но что я мог поделать? Бороться и искать? Учить заново таблицу умножения? Какая нах..таблица, когда я даже не в курсе местной письменности? Что-то в столовке я ни у одного гоблина ушастого за утренним кофе газетки не заметил, не любят местные обогащаться интеллектуально. Тоска зеленая, пупырчатая. «Алс, хватит терзаться, идем, нам пора.» Щас, вот только из кровавой лужи соскребусь, потеки с морды лица очищу, и готов к труду и обороне. И незачем мне такую зверскую рожу строить. Не хочу я назад к этим озабоченным извращенцам, ну не тянет меня. Да и прибрать за собой тут не помешает, как бедные беззащитные мышки около разлагающегося тела жить будут?! Оказалось – наши услуги не понадобились. Со священным ужасом я увидел целую толпу мышей, повылезавших из своих укрытий, вооруженных колюще-режущим инструментом, порыкивающих и облизывающихся. Абзац. Поселковые жители оказались плотоядными. При такой скорости и сноровке при разделке от кошака к вечеру и рожек не останется. Мясник отдыхаэ. Круговорот пищевой цепочки в натуре. Госпади-да-боже-мой, как хорошо, что мы с этой благословенной Фредди Крюгером полянки свалили, а то меня уже подташнивать начало. Да, это тебе не земные мышки-малютки, вьющие гнезда в камыше. Браслет стал теплее, словно меня поддержать пытался, тошнота отступила и я с превеликой радостью, напоследок вдохнув изумительно чистый лесной воздух, «втянулся» в дупло выхода, вслед за блондином. Вынырнули мы все в той же комнате с дырой в Храме Кими. Браслет на моей руке судорожно сжался, и я рассеянно его погладил кончиками пальцев, словно делясь уверенностью и поддерживая, он отозвался теплым покалыванием. Койс было направился к выходу, но я притормозил его, поймав за локоть, и потребовал аудиенции у мастера Йо. Знаю, что старикан начнет ругаться, но и оставить мир, некогда послуживший родиной моего… браслета я просто не мог. Теперь, когда горячка боя с черной заразой, гнездившейся в душе кошко-рыси немного схлынула, перед моим внутренним взором вставали как наяву штабеля замороженных подростков. Да и заботливые монахи, как и недобитый мной палач – просто взывали к справедливости. Койс как-то странно посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, пробормотав нечто явно нелицеприятное, щелкнул когтями. Люблю его за бытовуху! Пять секунд – и мы с ним стали чистыми, словно слеза младенца, будто и не лазили в дождь по тропическому лесу. Мастер Йо, против моего ожидания, находился в самом благостном расположении духа. То ли не догадывался о моей промашке (в чем сильно сомневаюсь), то ли это оказалось не так уж и важно, ведь работу мы так или иначе выполнили, о чем вполне символично намекало новое перышко в моих лохмах, заклинанием Койса опять заплетенных в нечто невообразимое. Вежливо поприветствовав мастера, и поняв, что блондин будет хранить суровое молчание, я вздохнул и поначалу спотыкаясь, но вскоре уже более уверенно рассказал древнему вождю все произошедшее со мной в «телохранилище» и вообще в том мире. Его реакция меня озадачила, создалось впечатление, что мастер если и не знает причин, то, по крайней мере, догадывается. И еще от меня не укрылся острый взгляд, брошенный мастером на мой серебряный браслет, инстинктивно я завел руку за спину, и напоролся на акулью усмешку. Сразу на ум пришел старый анекдот: «Гость обеспокоенно говорит хозяйке: — Ваш пес как-то странно на меня смотрит… — Не обращайте внимания, он так смотрит на каждого, кто ест из его миски…» Миска – не миска, а браслет не отдам! Койс заржал, тихо сползая по стенке. Бля! Опять забыл, что эти чертовы эльфы меня теперь слышат. Теперь захрюкал и мастер Йо. Я опустился прямо там, где стоял и схватился руками за свою лопоухую голову. Говорила мне мама – ответственнее и сдержаннее надо быть! Не потерял бы работу, не попал бы сюда… Мастер подхихикивая протянул мне тонкий шнурок с маленькой искристой раковиной, и потрепав отечески по лохмам, произнес: — Возьми амулет этот, он твои мысли скроет пока, завтра прийдешь – научу их самому прятать. Радостно сцапав украшение и напялив его на себя, подумал: «А у Койса ухи — лопоухие!». Тут же получил подзатыльник. — От малка амулет не закрывает. – Ледяной голос блондина не сулил ничего хорошего. Упс! Ошибочка вышла, премного извиняемся, мы ничего такого не имели… А что имели – то не отдадим! — Спасибо, мастер, я обязательно приду! А что вы решили с замороженными телами и отпетыми монахами делать? — Спрошу у матери нашей Кими, но ты прав, мы не имеем права оставить все как есть. Завтра с утра вас обоих жду. А сейчас – отдыхайте. Но, когда мы уже стояли фактически на пороге, мастер тихо окликнул меня: — Алс! Браслет береги, в нем Дар необычный. Тут меня осенило. — Мастер, а нельзя из него … такого же как мы сделать? Но мастер лишь отрицательно покачал головой, позвякивая серебром в прическе. — Он не годится. Не для того его боги предназначили. И здесь у нас, не обращай его в живую форму, он умрет. Холодок пробежал по моей спине, нет уж, дважды мне такое повторять не нужно, не совсем дурак. А у дверей столовой, куда направили нас пути неисповедимые, уже радостно встретил мой персональный кошмар в лице Солка. — Ба! Какие гости! Идем, мой сладкий, мы уже заждались. Мама! Ик…