Минус-день

Глава 13. «Злодий писюкастый» — это вам не «Чахлик невмерущий»! Проверено палачом))) Такэр Йясу. Словно в молочной пелене я плыл бездумно куда-то так долго и однообразно, что терял себя, потом, внезапно пелену прорезала тонкая ветвистая молния и я вынырнул из пучины безвременья. Странно, но ощутить свое тело я не сумел, ни рук, ни ног, вокруг меня лишь мерцающая пустота; верх, низ – все сместилось и перемешалось. Только вокруг меня теплыми волнами текла эмоции – радость, любопытство с ноткой легкой обиды… Внезапно нахлынуло отвращение и паника, но, будучи в спокойном состоянии я сумел ее подавить и вернуть умиротворение… и с удивлением ощутил теплую благодарность в ответ! Значит – эти волны – вовсе не мои эмоции? Сколько длилось спокойствие, не знаю, но потом я почувствовал страшный жгучий холод, просто душу высасывающий, уничтожающий и запаниковал сам, но в ответ пришла волна ободрения, и появилось чувство защищенности… Я плыл сквозь мерцание… Алс. — Ба! Какие гости! Идем, мой сладкий, мы уже заждались. Солк… И почему он всегда не вовремя? Скоро я смогу лавочку по производству адреналина открывать, с салатным засранцем на пару. Он встал в дверях, так, чтобы мне пришлось протискиваться мимо него в столовку, и поедал меня голодными глазами. Койс позади едва слышно вздохнул. «Койс, что от меня этому остроухому все время надо? Малка я себе уже выбрал.» «Кроме малка ты можешь энергией делиться и с тем, с кем разделяешь ложе.» Мля-ять, значит они тут все-таки друг с другом… «У вас тут что – совсем все озверели без баб?» — едко осведомился я. «А чем тебе парни не угодили?» Оппа! У меня в голове сработала сигнализация. Что-то ментальный голос у Койса явно скрытым любопытством фонит. Не к добру. «Чем? Я с лицами собственного пола не сплю! Только с противоположным!» «Бедный малыш, тяжко тебе придется…» А вот притворного сочувствия не надо! «Я не притворяюсь» — обиделся Койс. Ну-ну. И обижаться на меня не надо. Я свой «вхус» тут никому не доверю. «Никому-никому? Даже после первой тысячи лет?» Я онемел. О чем это пернатый зяблик кукует? Какая тысяча? Я же столько не проживу! Или...? Я оглянулся на блондина, игнорируя Солка, опешившего от такой вселенской наглости. Но мне стало вовсе не до его притязаний, когда вопрос идет о сроке жизни. Нет, конечно на инициации говорили, что эта работа якобы навечно, но… Это ведь не правда? Только вот выражение серебряных глаз не сулило мне никакой поблажки. «Мы живем очень долго, Алс. Но то, чем мы являлись до инициации, никуда от нас не уходит: стремление к дружбе, любви, теплу близкого к тебе существа… Сколько раз за последние ночи ты видел во сне эротические фантазии?» Эм… какой-то уж очень личный вопрос… А можно я на него не отвечу? Тем более, что румянец и так всем видно, вон у входа в столовку уже целая толпа собралась, от любопытства умирают. Мысли-то мои теперь ракушкой скрыты, так что бесплатным радио «Юмор-FM» я уже не работаю. Койс опять вздохнул и, взяв меня под локоток, потянул от столовой к озеру, зыркнув напоследок на ринувшуюся было за нами толпу фанатов. Устроившись у воды, качающей голубые лотосы, я провожал глазами заходящее солнце. С другой стороны над горизонтом уже вставала маленькая сливовая луна, скоро взойдет и вторая, «Дор-блю»-шная. Койс задумчиво жевал травинку. Да, с ужином некрасиво получилось… Но после того, что поведал мне мой «кровный брат»… Каждый переход, каждая капля чистой энергии, получаемая нами от освобожденных душ, несет в себе вкус жизни, чувства, «радость бытия». И все они подпитывают наши души, переполняя их эмоциями, тягой к единению. Если я не найду себе партнера сам, то в ближайшем будущем мне светит этакий «спермотоксикоз», и я от переизбытка желания запросто могу потерять свою ушастую головушку и завалиться под первого встречного псевдо-эльфа. Мрак. А особ женского пола мать наша Кими не изготовляет. Кругом – одни мальчики! Почему – Койс мне объяснить отказался. Лишь буркнул – у Властительницы спроси. Щаз. Мне и ее «розы пепла» — за глаза и по маковку хватило. Я лучше этот прискорбный «однополый» факт на веру приму. Вот только… Как же мне теперь быть? Сны – то каждую ночь и впрямь все ярче и ярче… А бросаться на Солка я не хочу даже под страхом смертной казни… Тем более, что мне по ночам не зеленый паразит снится, а совсем другой блондин…ка… Ой, опять меня Койс слышал… Уставившись в его неверящие глаза, я медленно заливался краской, но – мысль не воробей, вылетит – не пристрелишь! Блин, ну не смотри ты на меня так, у меня уже мурашки побежали… везде. И мне очень захотелось отгрызть себе язык… пусть и мысленно. А Койс взял меня за руку и тепло сверкнув клыкастой улыбкой, прошептал: — Спасибо, я ждал, когда ты это поймешь… — и пока я тихо офигевал, он ко мне склонился и осторожно поцеловал. Э? Это что сейчас было? И почему у меня в глазах какие-то бешенные бабочки мелькают? Мир слегка поплыл и прочухался я только на чем-то мягком, впоследствии оказавшемся коленками Койса. Который, пока я в полуобмороке валялся, перебирал мои лохмы, массируя некие точки на голове, так, что я почти замурлыкал от удовольствия. Вот только, где-то глубоко внутри меня укрылось изумление, порожденное легкой волной удовольствия, послевкусием оставшейся после поцелуя… Сногсшибательный эффект… Мне ЭТО понравилось? Или я от отвращения…того?... Век живи – век учись, и всегда о себе узнаешь много нового… Что же я тогда узнАю после первой тысячи лет? Ладно, не будем баламутить воду, она и так мутная, надо разобраться с сегодняшним днем, чтобы смело смотреть в свое, возможно окрасившееся «пеплом роз», будущее. Пустой желудок со мной тут же согласился, да так громко, что Койс мне чуть клок волос не выдрал, от неожиданности. Уй! Тоже мне, массажист косорукий. Поэтому, воспользовавшись открывшейся мне возможностью, я резко снял общипанный черепок с чужих, пусть и очень удобных коленок, вскочил, и деловито оправив сари, поинтересовался: — Мы сегодня вообще есть будем? Или мне охоту устраивать на местных аборигенов? Койс как-то странно на меня посмотрел и поднялся. Вот интересно, почему он даже с талисманом мой словесный понос слышит, а я его – нет? «Потому что я умею «фильтровать базар» — многозначительно констатировал Койс. Упс! И откуда, это интересно такое крылатое выражение выплыло? «Алс, у тебя в голове, как бы это помягче выразиться, помойка. Ты вообще не следишь за своими мыслями, потому и обогатил мой лексикон. Так что не удивляйся.» Да я вообще не удивился, так, языком только подавился, глазки выпучил и поурчал пустым желудком в направлении столовки. Eins Hier kommt die Sonne… Тут Койс меня за руку притормозил. — Алс, у меня уже от твоего воя голова раскалывается. — И чем тебе «Раммштейн» не угодил? Хорошая песня, между прочим, сердечная. — Ты имеешь ввиду – для разрыва сердца? Не хочешь, чтобы я тебя слышал, поверни на ракушке маленький сегмент, и твои мысли никто не услышит, даже я. Я с сомнением вытянул из-под сари дареный талисманчик и с изумлением обнаружил, что ракушка состоит из тесно притертых друг к другу сегментов. Если бы блондин не подсказал, я бы так и не заметил! Пользуясь его советом, я повернул самый кончик раковины по часовой стрелке и с сомнением уставился на псевдо-эльфа. Надо бы проверить… Только в прошлый раз он мне чуть уши не открутил… А ладно, была ни была! «Койс, персик мой волосатый, я тебя люблю!» Не бросается с поцелуями. Спокойные глаза старого серебра, в них легкая искринка. Ура!!! Заработало! К столовой мы подходили уже в сумерках, Солка в дверях не наблюдалось, да и внутри тоже, кроме нас никого не оказалось. Посему на этот раз ужин прошел удивительно мирно. Да и в клисе ко мне никто не приставал, отделался только влюбленными взглядами. На подозрительное затишье я внимания тогда не обратил, как оказалось – зря. Ночью мне опять снилась эротика, да какая! Давешняя блондинка изменилась так, что я даже хотел сначала проснуться, но потом… Все четче в ней я улавливал отдельные черты Койса, только вот зубки у него в моем сне оказались вполне себе голливудские, без всяких пираньих модификаций. А что он со мной вытворял? Жаль, что это всего лишь сон… Жаль?! Проснулся мокрый, в паху все тянуло и ныло. В полуоткрытые двери клиса осторожно заглядывал рассвет, народ дрых без задних лап, а я тихо сполз по столбику кровати, потому как организм требовал решительных действий, оттопыривая мое сари в самом интимном месте. Ладно хоть никто не видел… Кажется. Я быстренько поковылял в комнату для омовений, так как в кустах позориться не хотел, вдруг кто еще с утра подорвется, а в кустах – рояль – в моем исполнении! Позора не оберешься. До парней я еще не опустился, но чертова эрекция никак не спадала, и я, припоминая подростковые тренировки, решил немного себе подсобить… холодным душем. Ну, или как получится. Тут-то он меня и словил. Кондратий, то есть. В лице притаившегося в углу помещения зеленоволосого блондина. Я как раз разделся, чтобы под душ залезть, ни ухом, ни рылом, что тут такой вуайерист наблюдается… Внезапно мой браслет нагрелся и тут прямо над ухом как гром среди ясного неба прошипело: — Малыш-шь, с добрым утром! У меня звук сам перекрылся, вместе с воздухом, а этот извращенец ушастый к моей эрекции уже лапки загребущие тянет! Глазами тигрячьими масляно обласкивая… У меня все внутри и снаружи опало до самых пяток, никакого холодного душа не понадобилось! Попытался ногой по его голени врезать, но поскользнулся и упал на многострадальную задницу. Такая поза, по-видимому, Солку пришлась очень по вкусу, он призывно губы облизнул и склонился надо мной, поймав сначала за одно запястье, а потом, когда я ему в морду попытался засветить, и за второе. Потом опустился на колено, мои ноги раздвигая… — Тшш… не дергайся, сладкий, тебе понравится! Адреналин зашкалило, и тут у меня голос включился… Запахло розами. Оглохнув от собственного визга, я с непереводимым ужасом увидел, что Солка приподняло и, оторвав от меня, швырнуло об противоположную стену, по которой он тихонько и сполз на пол. И сверху деревянными скамейками, вернее, их остатками присыпало. Тут в горле запершило и, заткнувшись, я на полусогнутых кое-как поднялся с пола, судорожно схватил свое сари и с любопытством уставился на дело рук… ну или не знаю чего своего… Присыпанный голубовато-пепельными лепестками, Солк расползся по стенке, его салатные патлы напоминали взрыв на макаронной фабрике, «солнышком» встав вокруг головы. Уши, размазанные по прическе, походили на пару листочков, пришпиленных сережками к древесине, только цвет имели не зеленый, в отличие от прически… Желтые глазищи, вытаращенные как у земноводного и общее офигение… Камбала в салате. Так-то! Я выплюнул розовый лепесток и припечатал: — Знай наших, гнида тигрячья! Обмотав торс сари наподобие римской тоги, я гордо развернулся и наткнулся на толпу псевдо-эльфов, с заспанными очумевшими фейсами, толпящихся в дверях «помывочной». Впереди всех застыл соляным столбом Вис. — Ээээ… Глядя прямо в сиреневые обалдевшие глаза, я пожал плечами. — Ваши тигры – вы их и соскребайте! – и, растолкав расступающуюся толпу, гордо направился к ничего не понимающему Койсу, стараясь не показывать трясущиеся поджилки. После экстремально-неудавшейся помывки, быстро ополоснул горящее лицо водичкой из умывальной ниши, и поволок зевающего Койса в храм. Кстати, интересно, если бы я ракушку «включил», мой ушастик прибежал бы меня спасать? Целовал-то вчера всерьез… И из-за этого паршивца у меня такой красочный сон образовался, приведший прямиком в баню. Чтоб его! Дорогу к мастеру Йоде уже и с закрытыми глазами мог найти ночью во тьме. Мне уже не до стыдливости было, и гонимый праведным негодованием, я мчался в поисках справедливости. Теперь вопрос вставал ребром: или такая фигня больше не повторяется, или… меня учат самообороне. Мастер встретил нас в своей комнате, и первой на глаза бросилась новая урна в той самой памятной нише. Внутренне поеживаясь, я поздоровался с мелким пернатым господином и сходу залепил: — Мастер, у вас тут приветствуется насилие, или я ошибаюсь? Оба индейца изобразили полное непонимание, переглянувшись и покачав головами. — Откуда ты взял мысль такую? — Из бани! — ?... — Меня сейчас там чуть Солк не «оприходовал»! А я, знаете ли, к такому обращению не привык, я ведь и косой мог поработать, на благо матери нашей Кими! Сбоку донеслось сдавленное шипение, оглянувшись, я увидел, что миндалевидные зрачки Койса превратились в две тонкие черточки, а глаза почти побелели. Мастер же нахмурился и, пожевав губу акульим зубом, решительно ответил: — Если вина его доказана будет, он ответит перед Властительницей. Ну-ну, вы его со стенки отскребите сначала. Мастер, словно мысли мои читая (это с амулетом-то!), мигнул Койсу на дверь и тот понятливо ретировался. — Обещал я тебе научиться мысли свои без амулета скрывать, не так ли? — Да, мастер, и еще…— я замялся. – Я хотел бы курсы какие-нибудь по самообороне, а то вдруг еще кому приспичит меня потискать. — Хорошо. Будут тебе «курсы». А пока… Снимай амулет. У-у-у! Блин, пора запевать песенку про солнышко… На самом деле все оказалось не так уж и сложно. Просто представить широкую зеркальную ленту и мысленно обмотать себя ей, начиная с ног и до макушки, на манер мумии, только сверху оставить небольшое «отверстие» — тогда меня сможет услышать кровный брат. Если обмотку замкнуть совсем – никто не услышит, кроме разве что самой богини. Лента отражала все мысли, направленные на меня и не пропускала вовне мои. Интересно, а если ее сделать зеркальной и со внутренней стороны? Я от своих глупостей не свихнусь? А то будут рикошетом от стенки до стенки скакать, пока всю дурь из меня не выбьют… Но поддерживать этот зеркальный кокон оказалось гораздо сложнее. Стоило мне только отвлечься, или испытать сильные эмоции, как вся защита осыпалась в мгновение ока, даже пискнуть не успевала. И сразу на весь мир обрушивались мои замечательные мысли, отнють не украшая человечество в целом, и меня, как интеллигентного индивидуума в частности. Причем, мастер посоветовал еще и потренироваться с косой, ибо оказалось, что «доставание» моего рабочего инструмента крушило зеркальную защиту на корню. Я четко осознал, что почти любая попытка «шевеления» — приводит к тому, что «обмотку» приходится восстанавливать заново. Прискорбный случай. В общем – как в том анекдоте: «Возвращается девушка поздно вечером с тренировки по самообороне, а в темной подворотне на нее идет, растопырив руки большой мужик. Девушка не растерялась и с криком «Кия!» ногой бьет маньяку прямо в живот. Послышался звон и мужик изрекает: Мать вашу, каратистов! Третий день до дома стекло целым донести не могу!!» Вот и у меня так же. Не хочешь, чтоб тебя слышали – не растопыривайся. Полдня я тренировался с косой, но лента с завидным упорством рассыпалась. А потом меня вызвал к себе мастер и невзначай поинтересовался, что я сделал с Солком, что тот никак в себя прийти не может… Слова «Это не я!» угасли на моих губах, так и не сорвавшись, уж больно вид у мастера был задумчиво-настораживающий. А еще он крутил на пальце мой амулет…держа в другой лапке печально памятный костяной посох. У меня сразу лоб зачесался. Тяжко вздохнув, я начал рассказывать мастеру все, что произошло утром. И про баню и про потеплевший браслет и про крик, размазавший моего обидчика… Вот только про те самые сны, будь они не ладны, я колоться не мог ни в какую. Пришлось эти мысли запихивать глубоко внутрь, прикрывая беспокойством за Солка… Правда, судя по ехидной мордочке старого хорька, мне это не вполне удалось. — Рад я, что Койс в тебе эмоции такие будит. Дети Кими должны жить в единении. Да, Исаева из меня не получится. Неужели на лице все написано? Хорошо, что хоть малка тут нет… Пока. — А вот Солк… с ним сложнее. Видишь ли, он почувствовал, что вы с ним – совместимы можете быть. Поэтому он и попытался тебя увлечь. — Увлечь? – я чуть не взвизгнул, — Это у вас так теперь называется? А у нас за это срок дают и не маленький! — Срок? — Ну, в тюрьму сажают. — У нас тюрем нет. Дети Кими законов не нарушают. Возможно, есть лишь недопонимание между вами, я разберусь с этим, не волнуйся. Успокоил, а то я так не догадывался, что своего любимчика мастер не тронет… Ой… Опять про амулет забыл! Мастер смягчился и доходчиво пояснил мне, как тупоумному ребенку: — Влечение совместимого существа не могут преодолеть дети Кими, ибо она так положила с самого начала нашего бытия. Я поговорю с Солком, как только он очнется, думаю, все наладится. Ну-ну. Нет, я конечно подожду, но коса моя всегда при мне, как говорится – «нет хрена – нет проблемы»! Больше я так не вляпаюсь. Только еще один вопрос задам. — Мастер, а что я такого сделал, что Солка так отбросило? — Думаю, проявляться начали дары матери нашей. «Истинный голос» у тебя проснулся. Видимо, большие планы у Владетельницы на тебя есть. Но остановив мои вопросы легким отрицающим жестом, псевдо-эльф улыбнулся. — Не знаю ее планов, не спрашивай. Увидим, что дальше будет. А за Солка не волнуйся, к вечеру очнуться должен. Иди, дальше защиту тренируй. Да я и не боюсь, сердито думал я, размахивая косой и восстанавливая зеркальную оболочку, сопровождаемый траурным ворчанием пустого желудка. Мастер сказал, что пока лента держаться не начнет, есть мне нельзя. Блин! Так ведь и с голоду недолго помереть! Но больше всего меня настораживали странные дары Кими. Если богиня дает так много авансом, значит не за горами и расплата. И мне что-то уже страшновато становится, ЧЕМ придется расплачиваться. Надеюсь — хоть руки, ноги при мне останутся… К вечеру настолько оголодал, что стало уже все равно, услышат меня или нет, потому плюнув на распоряжение мастера, убрал косу и потащился в столовую в гордом одиночестве, так как Койс ко мне больше не заглядывал. И только на пороге столовой, когда на меня уставились лохматые аборигены, до меня наконец дошло, что я иду весь в ленте, и даже убранная коса ее не обрушила! Увидев недалеко от входа перламутровую макушку Койса, я мысленно окликнул его. «Получилось!» Обернувшись, блондин белозубо ухмыльнулся и ответил: «Умница! Иди, тут тебе местечко осталось.» Мягкая волна тепла подхватила меня и понесла прямо к этим глазам цвета старого серебра, а пустой желудок пел победную песню, чуя предстоящую пирушку.