Минус-день

Глава 14. «Ищите и обрящите, просите и дано вам будет…Только не забудьте расплатиться!» Родной мир Такэра Йясу. В то же время. — Ваша некомпетентность поражает, старший монах. Возможно, Вам следует подумать о смене своего статуса? Я слушал, в Школах велика потребность в уборщиках… — Но сейм… — Что Вы мямлите, как перволетка? Вы хоть понимаете, что из-за Вашей вопиющей безалаберности весь план летит псу под хвост? — Но сейм, что может сделать один жалкий проводник? Он даже из Пустошей-то выбраться не смо… — Один? Да Вы никак издеваетесь надо мной, сул? -Эм… Суул… — Уже сул!!! Поздравляю с понижением. Еще одно слово – и я присвою вам героическое звание уборщика. — Да, сейм. — Ну наконец-то! Когда вы всей толпой валялись во дворе, неужели ни один монах не удосужился понять, что нас обнаружили? Да причем кто?! Служители!! И не один, а целых два Служителя мрак знает, сколько безнаказанно шлялись по территории Храма, и ни один проклятый монах даже не заметил! Говорите, проводник не выберется из Пустошей? — В одиночку это слишком опасно, к тому же мы установили, что с собой он никаких вещей взять не успел… — Хао всемогущий! Даже последний тупица сообразит, что проводник за ворота не выходил. Зачем ему это, если он ушел со Служителями? — Но… разве это возможно? — А разве возможно было сбежать брату Эскоту? Пусть и в иной мир, когда вся камера была экранирована? Даже эту жалкую слабую душонку Вы не смогли сохранить. — Служитель? — Нет!! Сам Хао пришел и прибрал его душу! Конечно Служитель. Все, Вы меня утомили своей беспросветной тупостью, сул Ноал. Отправляйтесь и пришлите ко мне суула Ройко. Может, от него я добьюсь хоть какого-то толка. — Да, сейм… Суул, а теперь сул, Ноал вежливо склонился и вышел, осторожно прикрыв за собой тугую тяжелую дверь. Стоило поосторожничать, хотя в его душе бурлила необузданная ярость. И дверь просто напрашивалась на то, чтобы громким хлопком разнести ее в щепы, чтобы хоть какая-нибудь мелкая деревяшка с противным чмоканьем вошла в глазницу этой древней сволочи… и все его лощенные мозги вытекли бы, сочно капая на темно-серую рясу… Мечты… Но сейчас еще не время, потому в его интересах побыстрее найти суула Ройко. Еще одна извечная проблема, но теперь в Храме остается всего один предстоятель. И в случае кончины старой образины – у второго, а теперь единственного адрес-монаха, вне всяких сомнений приоритетное право на Храм. Как же все так сложилось? Почему бы чертовому каравану вообще не дойти в Храм, ну стерли бы с лица земли еще один заштатный городишко, приструнив остальные, так нет же… Проклятый проводник дотащил сюда груз, да еще и налюбоваться на него успел. Перед глазами онемевшего от ярости Ноала услужливо появилась картинка вчерашних событий во дворе. Вместо изощренной казни – жуткий монстр и трясущийся палач, и стадо монахов, возглавляемое его собственной персоной, в дичайшей панике штурмующей запертые ворота. Сул аж застонал от унижения. Такого он даже в детстве не испытывал! Неужели Настоятель прав – и этим монстром оказался Служитель? Но ведь они не существуют? И пусть даже на яркий антураж сул Ноал и не повелся бы, но как объяснить то запредельное чувство всепоглощающего смертельного ужаса, буквально волнами распространяющееся от напавшего существа? Если это действительно так, то план находится на грани срыва… все прошедшее время, столько жертв – все оказалось напрасно. Столько лет жизни он отдал Храму, и перед самим Событием – оказаться не только не в первых рядах, а наоборот, стать последним, отставшим… Про то, что брат Эскот умудрился уйти сквозь заговоренные стены – сул Ноал узнал лишь утром, и то, что Храм лишился предсказателя в его смену ответственности – лишь подогрело гнев Настоятеля. Цикличное возвращение – монах не мог просто покинуть тело и сбежать, стены экранировали его душу, постоянно возвращая ее в бренную оболочку, и пока душа оставалась в теле, приходили видения, считываемые Настоятелем. Но Служитель, если это действительно был он – просто стер экран, испепелил, словно его и не существовало и проклятый полутруп сумел сбежать туда, откуда его уже никто не достанет. Сбежать вместе со всеми своими видениями. Прокол за проколом – подумать только, всего пару дней назад Ноал прочно держался на вершине, а сейчас… Алс. Держать зеркальную ленту постоянно, в отрыве от сознания – это как научиться ездить на велосипеде – по-началу тяжело и непривычно, но потом — «щелк», и ты уже катишься без всяких проблем. Так в сущности со мной и получилось – раз и «в дамках», слава богу – что не «в тапках». Ибо терпеть постоянную мысленную связь со всеми клыкастыми, ушастыми и озабоченными, ненадежно укрытую хрупким артефактом-ракушкой – удовольствие сомнительное. А теперь защита – всегда при мне. Последняя работа, доставшаяся нам с Койсом, стараниями мастера Йоды, просто подкосила меня, изрядно нервов потрепав и перевернув весь мой мир с ног на уши. Одна радость, что Солк теперь держится на приличном расстоянии, даже в клисе койкой с каким-то серо-буро-малиновым эльфом сменялся, чтобы больше не отсвечивать своим «салатом в моей тарелке». Баньку-то надолго запомнил, волнистый попугайчик, блин. Падая в колодец, я уже не решился поиграть с тонкой путеводной ниточкой, сцепив шаловливые ручки в замок на животе, от греха подальше. Потому, когда «выпал» по месту назначения, слегка обалдел. Словно голубая мечта русского туриста – изумительно красивый город, белоснежные устремленные в голубую высь стрельчатые пики зданий, кипы зелени и цветов, незабываемый аромат которых будил в душе самые дикие желания… Так вполне мог бы выглядеть рай на земле, по крайней мере в моем представлении. И местные – не совсем люди, когда я столкнулся с юной парой, плывшей ко мне, чуть касаясь земли, то оценил, наконец, всю свою неправоту, называя когда-то детей Кими – псевдоэльфами. Только теперь я понял, почему они так смеялись тогда, в столовой, услышав мои странные комментарии. Глубина моих заблуждений просто потрясла. Тонкие, словно сотканные из воздуха создания, их движения – подобны невидимой музыке – плавные и грациозные, дивные лица, причем не столько непередаваемо утонченной красотой, сколько удивительным, я бы сказал, гармоничным выражением чувств и эмоций – доброта, покой, умиротворение и капля солнечной радости, неотразимая прелесть, невыносимое совершенство. Я окаменел, во все глаза рассматривая эту юную парочку эльфов, анализируя свои ощущения, бережные, словно эти существа – хрупкие бабочки, и в то же время – благоговеющие – словно они являлись вечной опорой мироздания. И эта странная раздвоенность, впервые посетившая меня, постучалась мне в поплывшие мозги ма-аленьким таким вопросиком: «Если эти настоящие эльфы столь совершенны, то КАК их можно было испоганить той черной мерзостью, искоренять которую нас сюда послали?» Койс, вздохнув, помахал когтистой лапкой перед моим остекленевшим взором, и, лишь убедившись, что я – с ним, махнул в сторону указующей линии, петлявшей меж воздушных замков, по ошибке создателя, изображавших здесь жилые дома. Словно проснувшись, я с трудом сфокусировал взгляд на милом личике Койса, невольно сравнивая эльфов и моего жемчужного блондина. Мляя… это как сравнивать акулу и газовую плиту. Они никогда не пересекаются, но если акула – чистый хищник, то от взрыва газовой плиты, казавшейся вам такой стабильной и домашней — трупов гораздо больше! И кого из нас кем считать – это еще большой вопрос. Поминутно оглядываясь, я плелся за своим напарником, и приплелся…прямиком к гравированной стенке белоснежного замка, возле которой раскинул свои мощные ветви огромный дуб. Не хватало только золотой цепи и ученого кота. Мерцающая линия упиралась прямо в подножие узловатого ствола и там обрывалась. Картина Рожкина – «Шиш», ну или Шишкина – «Рожь»… Ну и где наш клиент? Может в корнях этого монструозного венца творения сумасшедшего флориста-любителя поселился одержимый крот? Нерешительно потоптавшись под дубом, мы хотели уже отойти в сторонку, чтобы присесть на ажурную скамеечку, дабы скрасить ожидание. Но вместо этого, внезапно сгустившийся воздух с огромной силой ударил в спину и я пролетел несколько метров, притормозив в кустах с очень колючими цветами. Выцарапывая свою тушку из цепких колючек, я матерился про себя, как последний сапожник. Ага, посидели. Отдохнули… Рай на поверку оказался не таким уж теплым местечком. Внезапная сухая гроза вымела с улиц всех ее прелестных обитателей, и острые, ветвистые молнии с пронзительным треском врезАлись в воздушные шпили. Одна из таких молний только что поразила старый дуб, и он треснул от самых корней и до макушки. Все вокруг – насколько хватало глаз – оказалось засыпано щепой… Что-то уж вид больно знакомый… Нечто такое вертится, не могу вспомнить… точно, баня!! Только синеньких лепестков не хватает. И размазанного Солка… Так, вон там, недалеко в розочках ковыряется поцарапанная и изгвазданная парочка эльфов, малость подрастерявшая свое великолепие. Ну да, сложно выглядеть величественно, когда всю прическу смело набок и из нее торчат сухие веточки, а нежная ткань одеяний покрылась мхом и пятнами земли. Та часть, которая еще на тушке. Бомжи отдыхают. Ой, рожицу какую скорчил – ноготок сломался? Бляя, надо было такие, как у меня заводить, черные – аля Хищник. Скажи спасибо, что все зубы на месте… Упс. Не все! У второго эльфа не хватало переднего зуба, и как он умудрился его потерять? Бордюрным камнем закусил, что ли? ШурА, блин. Но где же Койс?! И тут у меня все веселье словно ледяной волной смыло. Обернувшись, я, наконец, обнаружил Койса, в клумбе, почти пришпиленного огромным обломанным суком. Но не это заставило меня поперхнуться воздухом, а темная, практически черная аура, во все стороны расползавшаяся от треснувшего по всей длине ствола дуба. И мой блондин, лежащий абсолютно недвижимо, по-видимому, никак не собирался реагировать на длинные, наползающие на него тени. Он вообще — жив?! С потусторонним ужасом я наблюдал, как истонченный пласт черной мглы на ощупь нашаривал дорогу к ноге моего псевдо-индейца… Мать!... наша Кими! Резким взмахом я достал свою косу и, отчаянно отплевавшись от вездесущих лепестков, принялся кромсать заразу, стремившуюся всенепременно добраться до моего бессознательного блондина. Но в этот раз все оказалось гораздо плачевнее. То ли дерево заразилось очень давно, то ли молния поспособствовала, но на каждый мой взмах, черная аура, теряя один или два колеблющихся полотнища, мгновенно выращивала несколько новых, безошибочно устремляющихся во все стороны, и почему-то больше всего в нашу! Как муха на… мед! И я не мог бросить своего напарника, брата, и оттащить его тоже не мог, так как все мое внимание и силы отвлекали на себя эти чертовы загребущие ленты тьмы. Я уже взмок, как суслик, волосы прилипли к спине, когда прохлаждающийся блондин наконец-то подал первые признаки жизни. Тут у меня браслет нагрелся, и словно по наитию, я, подрубив особо рьяный кусок тьмы, быстро склонился и коснулся браслетом изгвазданной в земле лодыжки Койса. Мдя, это вам не какой-то электрошокер! Браслетик-то похлеще, иначе почему блондин, взвыв, подпрыгнул на метр от земли вместе с огромным суком? И сразу ринулся в битву, отбросив ненужные дрова прямиком на только что выскребшуюся из розовых кустиков несчастную парочку аборигенов. Их снесло с копыт. Обратно в колючки… Но это я видел лишь мельком, так как с удвоенной силой устремился на штурм непокорного дуба. — Нет, ты погляди… Уфф!… какая дрянь тут развелась…Вжих!... Дрова должны… лежать спокойно!... Шшух! … А не нападать на …не в чем не повинных… туристов!!!... Хрясь! Койс, прорубавшийся сбоку, сдул серебристый локон, мешавший ему, и прорычал: — Да, такая древесина… Шших!... Даже на мебель не годится!...Шмяк! Ветки и сучки коварно пытались попасться нам под ноги. А босиком по такому назойливому «паркету» не побегаешь, потому приходилось прыгать, перешагивать и отшвыривать… Зомби-Буратино-2 все никак не сдавался, а у меня уже звездочки перед глазами кружились. Казалось, тьма бьет фонтаном прямо из центра земли, по корням прорываясь на поверхность, и конца-краю ей не будет. Внезапно, в меня словно новые силы влились, и поток шел откуда-то из-за спины. Лихо подрубив очередную клубящуюся ленту, я скосил глаз и удивленно обернулся. Помятая парочка опять выбралась из кустов, и по-сиротски прижимаясь друг к другу, наблюдала нашу битву с очумевшей деревяшкой большими круглыми доверчивыми глазами. Заметив, что я смотрю на них, тот, что повыше, ободряюще мне улыбнулся и одними губами прошептал: — Вам помочь, Служители? Обалдев, я не нашел ничего лучше, чем кивнуть… И тут же снова ощутил широкий поток энергии, устремившийся в меня со стороны порядком общипанных и исцарапанных эльфов. Теперь дело приняло совсем иной оборот, и спустя пару минут клубок тьмы оказался иссечен, повержен и осыпался черным дождем. Свет, ударивший из распадающегося мрака, оказался столь ярким, что пришлось даже глаза прикрыть, чтобы не ослепнуть. Освобожденная душа сияла словно сверхновая, кружась вокруг нас в почетном танце, я уже опасаться начал, что нас просто снесет и испепелит этой нечаянной радостью. И когда чистая ДУША ломанулась ко мне, я, пискнув от неожиданности, шарахнулся в сторону и со всей дури влепился в Койса. Удерживаемый его руками за плечи, вдруг почувствовал у себя на лице мягкое теплое прикосновение и недоуменно распахнул глаза. Прямо передо мной сияла Душа, и ее свет не обжигал, а дарил странное умиротворение, наполнял меня радостью и силой, словно я отпил из живого источника. И явно не родникового, так как моментально захмелел. Голова закружилась, душа опустилась в живот и свернулась там маленьким теплым котенком, ноги ослабли, и я вынужден был опереться спиной на Койса, чтобы не сползти по нему на землю. Душа мигнула светом и устремилась ввысь, оставляя за собой яркий шлейф искр, как комета. Ничего более прекрасного в своей жизни я не видел. Мне так сильно захотелось последовать за ней, что даже больно стало, но крепкие теплые руки удержали меня на земле, а рядом с моим ухом гулко колотилось чье-то сердце: «Ос-тань-ся!». И я не смог его покинуть… Мою нирвану нарушил мелодичный голосок: — Благодарим Вас, Служители, за спасение Души нашего Города! Эльфы! Помянешь черта… Койс, так и не отпустив меня, повернулся к ним и кивнул приветливо, задев подбородком мое ухо. Приятная волна пробежала по нему и заставила меня вздрогнуть. Оборванные и поцарапанные эльфы грациозно склонились, и, чуть задержав поклон, выпрямились, пытливо поглядывая в нашу сторону. Любопытные, покрытые пятнами грязи и царапинами личики оказались настолько умилительны, что я еле смешок сдержал. Милые, не растерявшие своей прелести чумазые эльфики, словно щенки, вызывали в душе приятную щекотку. Так и хотелось их тискать, тискать, пока они не перестанут трепыхаться… Ой, кажется это что-то из «Аддамсов»… Почему я такой пьяный? И эльфиков – двое или четверо? И земля качается… Слова доносились до меня сквозь туман. — Я рад, что мы успели вовремя. — Все жители нашего Города безмерно признательны Вам. Мы знаем, что награды Вы не ищете, но не угодно ли будет отдохнуть у нас в замке, тем более, что Вашему спутнику, кажется… Тут проснулся мой внутренний демон, и дернув блондина за косичку, навязчиво щекотавшую кончик моего уха, я промычал: — Хочу в замок! …И эльфиков … и пир на весь мир… Мои ноги упрямо разъезжались, и чтобы не брякнуться у всех на глазах, я извернулся и, уткнувшись лицом в сари Койса, обвил его напрягшуюся шею руками и сладко засопел ему куда-то в подбородок. Все вокруг плыло и шаталось, душа моя пела, а прямо перед глазами куда-то вверх дернулась небольшая кочка на гладкой сияющей коже горла… У меня все в голове перемешалось… Я – вампир! Точно!! С тихим рычанием я впился губами в бегающую кочку, но она опять дернулась, когда Койс судорожно сглотнул, инстинктивно прижав меня к себе покрепче. А когда я, промахнувшись, влепил ему засос прямо в ключицу, он тихо выдохнул, одним движением подхватил меня на руки и велел этим листоухим четверняшкам за моей спиной: — Мы принимаем Ваше приглашение. Ведите. И я вырубился, согретый теплом его тела, под музыку гулко стучащего сердца… Проснулся рывком, словно вынырнул из глубокой пещеры. Светлая комната, в которой я оказался, была пронизана яркими солнечными лучами, скользящими по дивной отделке изящной мебели, шелковой обивке стен, дрожащими и переливающимися бриллиантами в капельках влаги на лепестках изумительно пахших цветов, что стояли в двух больших вазах. Мягкая, удобная постель, шелковое белье – словно я проснулся в Раю. Рядом с постелью – уютное кресло и на нем – ОДЕЖДА!!! Нормальная, пусть и из тонких нежных тканей – но не ТРЯПОЧКА, а именно брючный комплект, состоящий из легких летних брюк, шитой золотом и зеленью туники, широкого, богато украшенного пояса и – гвоздь программы – нижнее белье!!! Все еще не веря своим глазам, я вымелся из кровати и схватил этот шелковистый предмет моей мечты – ТРУСЫ!!! Мял их в руках, прижимал к сердцу, даже на зуб попробовал, вдруг – мираж. Нет, белье действительно оказалось реальным. Точно – я умер, и меня все-таки пустили в Рай… Тут я наткнулся взглядом на мягкие летние сандалии у кровати… И чуть не зарыдал от счастья. Лихорадочно надевая белье, брюки и тунику, вдруг заметил, что я весь — чистый и благоухающий, словно и не рубился накануне с темным порождением вселенского зла. Одно из двух – или меня очистила моя смерть… или кто-то накануне меня помыл. И это точно был не я… А, к черту! Главное – я наконец-то одет! Этот проклятый сквозняк по заднице меня уже до кашля пробрал. Но теперь все в порядке, я почувствовал себя человеком. Поискав вокруг, нашел пару дверей. Следуя интуиции, открыл более неприметную и не ошибся, обнаружив за ней местный аналог санузла и ванной в одном флаконе. Белоснежный унитаз, похожий на лилию, вызвал ностальгические воспоминания. Вот только «одарить» его своим благоволением я не мог, ибо был голоден как зверь и пуст как бездонная пропасть. Зато с раковиной пообщался к обоюдному удовольствию. Чистить зубы нежной мятной пастой и подобием нашей зубной щетки – оказалось так приятно, что я даже поскуливать стал от восторга. А еще в моей комнате обнаружилось огромное зеркало в светлой точеной раме, и расчесывая перед ним свою изрядно отросшую каштановую гриву, я увидел в волосах «привет» от спасенного нами Духа – большое зеленое перо, имеющее рисунок дубового листа и украшенное серебряной каплей росы. Красиво и… печально. Значит – это все же не Рай, а один из домов местных эльфов, куда меня Койс и припер, по-видимому не желая светиться моей пьяной физиономией перед Мастером Йодой пупырчатым… С очень больно бьющимся посохом… Интересно, почему я так опьянел? Может из-за магии эльфов, которой меня «подкормили», да еще и Дух потом добавил… Получилась «отвертка». Смутно припоминаю, что-то такое… я там явно учудил… приятный вкус чьей-то кожи на губах, теплые руки… Мать! Наша Кими… Я, кажется, приставал к Койсу… Сердце упало в пятки, и в это время кто-то тихо постучал в мою дверь. Пропихнув комок, застрявший в горле, я фальцетом осведомился: — Кто там? — наивно ожидая ответа «сто грамм!» В рифму же вышло – фиг вам! — Койс. Я могу войти? Ууу, можно подумать, если он решил, то его кто-то остановит. Я пискнул. Приняв мой придушенный писк за положительный ответ, Койс распахнул дверь и замер, пожирая меня глазами. Даа-аа, за все надо платить. Подаренные трусы явно не останутся безнаказанными, понял я, утонув в расширившихся вертикальных зрачках… «Синее Койсу так идет» — шальная мысль мелькнула и, испугавшись, шустро ретировалась. Зеркальная лента защиты осыпалась еще раньше, когда Койс прерывисто выдохнул и шагнул внутрь ставшей вдруг очень маленькой комнаты…