Минус-день

Глава 15. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! В главе практически сплошная НЦа и мат. Если Ваша психика это не приемлет, листайте до 16 главы))) «НЦа! НЦа! У ножниц – два конца…В опаре – два яйца…и прочая НЦа)))» Родной мир Такэра Йясу. Чуть позже. Прокол за проколом – подумать только, всего пару дней назад Ноал прочно держался на вершине, а сейчас… А сейчас, после того, как он передал одному из монахов требование Настоятеля к суулу Ройко — сам он просто не способен был глядеть удачливому сопернику в глаза, так вот, сейчас он целенаправленно устремился в старую библиотеку, пока Настоятель не спохватился и не перекрыл для Ноала доступ. Он еще мог побороться. Настоятель – тоже не высшая инстанция. Брат Эскот говорил, что время практически вышло. Хитрый старикан всегда старался запутать и упрятать смысл своих пророчеств так глубоко, что разве только один Настоятель точно понимал, о чем вообще идет речь. Но когда-то давно, еще только получив право называться Адрес-монахом, сул Ноал рылся как-то в Храмовых хрониках тех, самых первых, времен и обнаружил кое-что. И теперь очень хотел убедится, не привиделось ли ему. В Храмовой библиотеке никого не оказалось, на счастье низложенного сула, и он стал лихорадочно искать ту книгу, о которой помнил все время. Толстая, в разлохмаченном переплете из кожи буйвола, она попалась ему под руку спустя несколько минут. Осторожно смахнув почти сантиметровый слой пыли, сул разложил книгу на столе, установленном практически в самом темном углу библиотеки. И, затаив дыхание открыл ветхий переплет… Алс. Я мысленно заметался, прикидывая пути к отступлению. В том, что придется драпать, меня вполне уверил огненный (если этот эпитет вообще возможно применить к серебру) взгляд Койса. Он НИКОГДА так раньше на меня не смотрел. Неужели во всем виновата чертова одежда? Это что же получается – нужно было одеться, чтобы меня Койс раздеть возжелал?! Хотя, он и в первый раз как-то неадекватно на мое пальто и костюм прореагировал… И взгляд его в тот момент был не менее плотоядным. Черт, и зачем я так оделся?! Пока бегал в тряпочке, мой блондинистый напарник почти не обращал на меня внимания. Ключевое слово «почти». А теперь я всей кожей ощущал ласкающие взоры, и даже в брюках и трусах чувствовал себя обнаженным. Но ужаснее всего оказалось то, КАК я сам стал относиться к таким взглядам. Я ВОЗБУДИЛСЯ! Что-то приятно екало внутри, сжималось и опухало… натягивая впереди легкую ткань брюк… Дайте мне бромчику, или… И теперь, когда мы наконец оказались одни, когда кодла ушастых фанатов и листоухих аборигенов не маячила на горизонте… Я оказался внутренне не готов к тому валу эмоций, что накатил на меня при виде Койса, облаченного в синие обтягивающие брюки, рельефно подчеркивающие мышцы, в тонкую тунику, напоминавшую длинную водолазку без горла, на шнуровке… сквозь которую призывно поблескивала гладкая кожа. Я все еще ощущал ее вкус, даже мятная паста не помогла. И опять опьянел, лишь от одного взгляда на моего малка…Вот только братских чувств к нему я не питал. Какие угодно – только не братские! Словно в замедленной съемке, блондин протянул руку и легко коснулся моей щеки кончиками пальцев. Так нежно, что у меня сердце защемило. Я вспомнил, в каком виде мне снился последнее время Койс, и покраснел так сильно, что аж жарко стало. И тогда он меня поцеловал. Сильно, властно и … черт! По-моему, я все-таки сменил ориентацию… И если хотя бы часть моих снов сбудется… Хочу его. Но, чтобы добраться до вожделенного тела, раньше нужно было всего-то задрать сари. А теперь… Я ухватился за края его туники и дернул вверх, и он ужом выскользнул из нее, ослепив меня своей гладкой кожей. А потом взялся за мою тунику и осторожно начал ее снимать… но туго завязанный ворот причудливым ошейником обхватил меня под подбородком и я с ушами запутался в тонкой ткани, задрав руки и являя его почерневшему взору прототип куколки с голым пузом, извивающейся в жалких попытках освободиться. И тут же застыл, ощутив на обнаженной коже живота невесомый поцелуй. И его ловкие пальцы, освобождающие меня от пояса и распускающие завязки брюк. Брюки скользнули по ногам и упали на пол. Я задергался еще сильнее и, чуть не оторвав себе уши, наконец, выдрался из проклятой туники. Чтобы напороться на вожделеющий взгляд, столь горячий, что едва не задымился. — Я чуть уши себе не оторвал, ты меня инвалидом хочешь сделать, извращенец оголодавший? Полноценные парни тебя уже не устраивают? — Уши? – он задумчиво оглядел мою голову и, приблизив лицо, осторожно куснул самый кончик правого уха. Левое непроизвольно дернулось, обделенное вниманием. И, пока мои уши жили собственной жизнью, а мысли разбегались как тараканы, я оказался на кровати, связанный по ногам спущенными брюками. Опершись коленом, Койс осторожно снял с меня легкие сандалии, освободил стопы от брюк и провел рукой от щиколотки все выше, пока ладонь его уверенно не легла на мой пах. Чувствуя жар его кожи сквозь тонкий шелк белья, я чуть не начал ерзать. Внизу все горело и налилось силой, трусы, столь желанные раньше – теперь явно мешали мне в некоторых местах. «Да, сари намного удобней…» «Койс?!» «Но если бы ты себя сейчас видел – на ложе…» — его рука нежно помассировала мои… трусы, и то, что желало освободиться из их плена… «Ко-ойс!» «Ты ведь так мечтал о белье…» — он чуть сжал пальцы и заткнул меня поцелуем. С-садист! -Ммм… «Так как? Снять их или оставить?» — он мягко поглаживал, придерживая меня другой рукой, а то бы я, наверное, сам из трусов выскочил… И что делать? Расслабиться и получать удовольствие? Бля! Я сейчас взорвусь… Ощущая горячие губы и закрыв глаза, я отдался в его руки, но меня все еще потряхивало. Мучительно медленно он стал стягивать с меня тонкий шелк белья, и не в силах терпеть, я приподнял попу, чтобы намекнуть на ускорение процесса. И услышал легкое хмыканье. Меня словно ледяной водой окатило! Распахнув глаза, первое, что я увидел – это мои трусы, сиротливо свисающие с завитка зеркальной рамы, а вот второе – полностью обнаженного Койса, причем очень возбужденного! Толика любопытства позволила мне заметить, что ТАМ блондин оказался таким же гладеньким, как и я. Волосы наличествовали лишь на голове… Блин, опять отвлекся, понял я, сглатывая слюну, словно на «хот-дог» пялился после недельной голодовки, а не на… Ну в общем, розовый, гордо стоящий орган своими размерами мог и с копченой колбасой потягаться, а не с какой-то там сосиской… Проклятье! Опять эти долбанные ассоциации! Койс медленно раздвинул губы в призывной усмешке. Я вздрогнул. Он – что, действительно считает, что я буду СНИЗУ?! Щаз! Я подскочил как ужаленный, но, сидя на низкой кровати, неизбежно уткнулся лицом прямо в пах блондина… В дюйме от моих мгновенно пересохших губ маячила, призывно поблескивая капелькой смазки розово-перламутровая, офигительно возбуждающая головка. Возбуждающая?! Ни за что! Резко дернувшись, я отвернулся и не придумал ничего лучше, чем попытаться встать с кровати чуть левее ухмыляющегося засранца. Только, взмахнув руками и падая на спину, понял, что поскользнулся на собственной шелковой тунике. Млять! Падая, по дороге инстинктивно уцепился за первое, что под руку попало – за Койса, конечно! Он, не ожидая от меня столь изощренного коварства, рухнул сверху как подкошенный, лишь локти успел по обе стороны от моей тушки выставить, чтоб не придавить, значит. Словно молния проскочила между нами. От его обнаженной кожи повеяло таким жаром, что я сразу взмок и свои сны всем скопом вспомнил. И зарычал, выворачиваясь из-под него, чтобы уползти прочь. По-идиотски подставляя ему ничем не защищенный зад, отклячив и стоя на четвереньках! Ушастый добросовестно наблюдал бесплатный сеанс проктологического пип-шоу, и в самый последний момент, когда я уже был близок к противоположному краю постели, сцапал меня за щиколотку и подгреб под себя. А чтоб я не сильно дрыгался, он опустил одну руку и прихватил кое-что, очень для меня важное. От его горячего дыхания, волнами окутывавшего мой загривок, от его ласковых пальцев, скользящих по моей восставшей плоти у меня звездочки перед глазами заплясали. В двусмысленных позах, между прочим. Я немного потерялся в ощущениях, опасаясь за свое изнывающее естество, но, почувствовав отвердевший «хот-дог» Койса между своих нежно любимых булочек… извернулся в напряжении, словно натянутая струна, непроизвольно вздрогнул и… на покрывале рядом со мной оказалась огромная коса. Койс замер, застыв словно статуя. С тихим шелестом на нас падали, кружась и благоухая голубовато-пепельные лепестки. — Ты уверен, что нам сейчас нужно именно это?! – Озорные искры в его серебристых глазах прыгали веселыми бесенятами, он прикусил губу, чтобы не засмеяться. Напряжение, сковавшее меня, внезапно схлынуло. Я убрал косу, и расслабился, усыпанный лепестками… Глаза Койса радостно вспыхнули, и скользя по моей истончившейся до предела коже густыми волосами, он одним движением взял меня в рот целиком, чуть сжимая острые клыки на нежной плоти… Воздух из меня вышел с шипением, словно из проколотого шарика, а его язык стал такое вытворять, что я даже прискуливать начал, извиваясь, словно червяк в клюве. Жаркие мягкие влажные прикосновения резко контрастировали с острыми резкими уколами зубов. Если бы я был неэпилированный, наверное, вся шерсть у меня встала бы дыбом. А так – только на макушке… Острое дикое наслаждение и легкая паника, перерастающая в ужас при одной мысли, насколько близко его зубы к моей ничем не защищенной плоти. Я впился когтями в тонкое покрывало, прорвав от избытка ощущений и простыни и матрац, и легкий белоснежный пух разнесло порывом невесть откуда взявшегося ветерка по всей комнате… словно тут ангела ощипали…Или все еще ощипывают, отстраненно отметило сознание, вслушиваясь в жалобные стоны, вопреки желанию вырывавшиеся из моих прикушенных губ. Ни одна женщина мира не была способна подарить мне таких ярких эмоций… Но лучше бы Койс был женщиной… потому что почти на пике, с полузакрытыми глазами я внезапно почувствовал что-то скользкое и инородное пониже моих яичек, там, где НИЧЕГО НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ!!! ЭТО скользнуло ниже по складке кожи и нежно помассировало мускульный выход из моего извивающегося тела… С намеком на ВХОД?! Я дернулся и был прикушен. Взвыв от неожиданности и легкой боли, сразу и не понял, как ЭТО СКОЛЬЗКОЕ резко проникло в меня и там, внутри по-хозяйски поглаживая стенки, принялось что-то нащупывать. Извернувшись в попытке «снять» себя с ЭТОГО, я уловил поплывший взгляд Койса и его руку, уходившую ТУДА, где ЭТО скользило во мне…Палец… И второй…Больно! ОН меня растягивает??? Охренел совсем? Он же ТУДА не влезет, просто порвет меня как Тузик – грелку! Епт!! Я вообще о чем думаю? Влезет или не влезет в меня здоровый мужик?! Пусть и ушастый? Господи, а уши-то при чем? Он же не ушами ТУДА хочет… А-ах!! В этот самый миг Койс поглаживающим движением задел что-то внутри меня и чуть сжал губы. У меня искры из глаз посыпались и я кончил, феерически, охренительно, с утробным криком…прямо в его горячий бесстыдно выдаивающий меня рот… Не могу смотреть, как он облизывается, словно ничего вкуснее в жизни не пробовал, тону в его черных бездонных глазах, и сил нет сопротивляться его пальцам, терзающим меня изнутри. Они все не унимаются, мне кажется, что внутри уже вся рука – по локоть… Гладит, массирует, вызывая огненные волны, сжигающие меня изнутри… Все кружится перед глазами, не могу сосредоточится… Не хочу…Хочу… Блять… Когда он вытащил их – внутри словно черная дыра образовалась, пустота, ноющая, сосущая, требовательная черная пропасть. И член опять встал. Неваляшка, твою мать. Ванька-встанька. Все тело ломит и выкручивает, словно меня выжимали, как мокрое белье и забыли повесить. Я дернулся, почувствовав его твердую плоть между своих ног. Он плавно терся головкой о мой истерзанный выход… Вход… М-мать… Я – баба!! Не ХОЧУ!!! Браслет нагрелся и в тот самый миг, когда Койс в меня вошел ВЕСЬ, я заорал, что-то тренькнуло и рядом с кроватью на полу с ошалевшим выражением лица оказался Такэр, взъерошенный, голый… И когда его глаза уставились на то самое место, где заканчивался я и начинался Койс… Парень открыл рот и покраснел так, словно его сейчас удар хватит. Чувствуя, как начинает гореть и мое лицо, я понял, что если этот самый удар не хватит Такэра, то меня он точно догонит. Прямо сейчас, когда сволочь ушастая, сереброволосая, с блестящей кожей, покрытой капельками пота, словно алмазами, пристально уставившись мне в глаза, сделала несколько глубоких фрикций…внутри меня… на глазах у окаменевшего проводника, от чего-то нервно облизавшего губы, словно зачарованного ЭТОЙ содомией… Групповухи мне для полного счастья и не хватало! Из последних сил, подбодренных доброй порцией стыда я задергался, желая всеми фибрами души оказаться за тридевять земель отсюда, но только еще сильнее насадился на Койса. Он, вдохновленный моими телодвижениями, радостно увеличил темп и спустя пару секунд я уже ничего не чувствовал перед собой, только яркие вспышки острого наслаждения, рождаемые с каждым пульсирующим движением внутри, весь мир сосредоточился вокруг того самого отверстия, которому я в прошлом вообще внимания не уделял… А зря… Надо…было… зашить…А-ах!... — Поласкай его… — слова Койса доносились сквозь вату, нет, сквозь целый вагон ваты, душившей меня. Чьи-то пальцы на моем естестве, чьи-то губы и язык в моем рту, руки – везде, на сосках, на бедрах, на мошонке… И хриплые стоны, прорывающиеся сквозь обжигающие ласки, нечто горячее и мощное внутри, словно гигантский неотвратимый поршень, накачивает в меня экстаз и боль и наслаждение, и слезы текут, и я выгибаюсь и корчусь, но меня не отпускают и этот сладкий ад длится вечно… Я сошел с ума… Внутри меня, ТАМ, где секунду назад в легких судорогах излился обжигающей магмой мой малк… (я – дурак, только сейчас оценил смысл «родства по-псевдо-индейски»…), ТАМ — словно сверхновая вспыхнула, и этот огонь всепоглощающей волной прокатился по моим венам и выплеснулся вовне… вместе с моей спермой. Кожа Койса, моя кожа и даже розовый возбужденный Такэр, все вокруг засияло золотистыми сполохами. Я чувствовал, как из меня бьет энергия, и сокрушительный оргазм затопил меня от самых кончиков пальцев до последней извилины в мозгу. Сквозь эту светящуюся пелену – я усек, как в комнату вваливается еще и та самая гостеприимная парочка местных эльфей… А Койс еще из меня не вышел, сидит сверху и светится, как лампочка Ильича… и перемазанный в моей сперме Такэр, все еще держит мой увядший орган… И глаза этих, вломившихся – тААкие большие… Если они думают, что я и с НИМИ за постой ТАК расплачиваться буду — …пип…пип…пиип… О как завернул! Аж Койс с меня сверзился. Свечение угасло, а из меня будто все косточки повытаскивали. Еще раз для острастки … «пикнув» на своем великом и могучем, я выдернул из-под голого блондина покрывало, отцепил пальцы Такэра от своего притомившегося достоинства, и, гордо завернувшись в шелковистую ткань, отвалил в объятия Морфея, или кто тут у них вместо него? Спать хочу и ниибёт… УЖЕ. Такэр Йясу. Молочная пелена, окутывавшая меня со всех сторон, внезапно расцветилась целой радугой. Волны тепла и обжигающего холода проходили сквозь меня, заставляя сходить с ума от невозможности покинуть это место. Ужас и блаженство, боль и нега – резкие переходы, круговерть ощущений, причем явно – не моих!!! Это сон? Или… Резкая боль выдернула меня из плена чужих эмоций и чувств, и потащила куда-то вверх, разворачивая и выпрямляя. Спустя мгновение я, наконец, смог разглядеть, где оказался. Последнее, что я помнил – это дыбу, резкую боль в избитом теле и вывернутых суставах, тонкую руку с черными когтями, теребившую нежное острое ушко и … прекрасные темные глаза, сияющие на матовом лице демона… А теперь боли не было, а вместо каменных стен вокруг меня оказалась светлая комната, залитая солнцем, пронизанная нежным ароматом невиданных цветов. И – как удар под дых – прямо передо мной на шелке постели изнемогающее от страсти гибкое тело моего демона-спасителя, искаженное мукой экстаза точеное лицо, густые волны волос цвета дерева као, стекающие по шелку и переплетенные с жемчужно-серебристыми волнами второго, овладевшего Алсом… маленькие ступни ног обвивших талию светловолосого, изящные кисти мертвой хваткой вцепились в постель, смяв ее … И белоснежные перья, вперемешку с голубыми лепестками кружатся по комнате… Я окаменел от вожделения, когда светловолосый демон мазнул по мне прозрачным взглядом и плавно качнул бедрами. Тихий жалобный стон, исторгнутый из груди моего спасителя словно острой хрустальной крошкой пробрал меня, заставляя желать его еще сильнее. Матовая кожа, столь притягательная, покрытая блестящими капельками, искусанные губы, раскрывающиеся, словно цветок, в жадном желании вдохнуть сладкий аромат страсти, буквально разлитый по комнате… Изумительная краска смущения, охватившая Алса от самых кончиков ушек до… и ритмичные хлюпающие звуки, сопровождаемые всхлипами… Дикое выражение смеси стыда и экстаза в его темных глазах, словно вышибло у меня весь разум, заставляя гореть и мою кожу, обнаженную, как я только теперь понял… Я вожделел того, кто меня спас каждой клеточкой своего тела. Возбуждение ударило меня изнутри и ширилось, как гроза. И мне уже не важно стало, что вот ЭТА – стонущая, вскрикивающая и умирающая красота перед моими глазами, такая желанная и такая недоступная – может превращаться в огромного скелетообразного монстра, равного самой Смерти… Нет, сейчас я желал его, мечтал лишь об обладании этой гладкой кожей, вожделел коснуться его волос, припухших губ, покрыть поцелуями его тело… Но другой демон сейчас поднимал его к вершинам блаженства… Не я… Мое сердце плакало кровавыми слезами… И я сначала не поверил своим ушам, когда услышал позволение прямо внутри себя: — Поласкай его… Мне даже жутко стало, как Я могу коснуться этой хрупкой красоты?! Красоты, которую сейчас безжалостно вбивали в мягкую перину. Этой живой статуэтки, стонущей в изнеможении, в попытке освободиться или погибнуть, падая в пучину оргазма… Но требовательные светлые глаза словно пригвоздили меня и, дрогнувшей рукой я легко коснулся разгоряченной кожи моего (теперь уже и так!) демона, лаская его, впитывая ртом его стоны и нежные укусы его острых зубок, лаская его страждущую плоть, нежно-шелковистую и огненную на ощупь… Я кончил одновременно с беловолосым, даже не прикоснувшись к себе, а потом на мгновенье ослеп, когда тело Алса вдруг вспыхнуло ярким неземным светом, пронизывая и его спутника и меня… Сердце билось где-то в горле, я ощущал могучие потоки Силы, хлещущие сквозь меня, и даже мой Дар не мог справиться с ними, пока она не переполнила меня и не разорвала нечто внутри с громким хрустом… Мне показалось, словно я крылья обрел – настолько расширился мир, воспринимаемый мной теперь… В комнату вбежала пара демонов, очень красивых, но разительно отличающихся от Алса и его спутника. А потом мой измученный демон погас, его кожа стала опять матовой, он что-то грозно прорычал сорванным голосом и, выдернув свою плоть из моих рук, и покрывало из-под светловолосого, завернулся как бабочка в крылья – в это покрывало и уснул, по детски прикусив зацелованную губу. Беловолосый хихикнул, вскочил с постели, кинув мне халат, потом махнул вбежавшим, чтоб они удалились и, обернувшись ко мне, ехидно спросил: -Ну что, смертный, понравилось? – и, оглядев мой живот со следами моей собственной спермы, ухмыльнулся, прижмурив засеребрившиеся глаза: — Вижу. Что ж, раз он тебя вернул, будем думать, на что ты еще сгодишься… И так посмотрел, что я мысленно провалился под землю. Куда, а главное, К КОМУ я попал?!