Минус-день

Глава 16. «О превратностях судьбы – делай, что должен и будь… с кем будет!» Театр одного абсурда. Такэр Йясу. Беловолосый демон прищелкнул изящными пальцами с черными когтями и волна теплого воздуха окутала меня, очищая от следов страсти. Под моим изумленным взглядом, та же волна пронеслась под покрывалом Алса, по-видимому, очищая и его. Сложно оказалось судить, так как из шелковистой ткани торчал лишь кончик носа, но вот темные локоны, выбивавшиеся и топорщащиеся, теперь ровным гладким водопадом расстелились по выровнявшемуся шелку постели. Сладкое посапывание из кокона покрывала свидетельствовало, что Алс даже не проснулся. Звонкая пустота в голове и огненный жар в груди – весь мой мир снова перевернул этот демон, показавшийся теперь сущим ребенком, прекрасным, желанным и порочно притягательным, но ребенком. Которого следовало любить, лелеять и нежить, защищать и… Но мечты мои разбил прохладный, словно текучая вода голос беловолосого. — Ты, хлопец, халатик-то накинь, малыш сегодня больше недоступен. С трудом оторвав взгляд от постели, я поднялся с колен и надел предложенный халатик, на поверку оказавшийся сшитым из мягчайшей ткани, покрытой удивительно тонкой вышивкой. За такой «халатик» в Калгуе можно было купить…да что там, пол-Калгуя можно было на него купить! Пока восхищался тканью, демон успел облачиться в синие брюки и тунику, и приложив палец ко рту в знак молчания, схватил меня за руку и потащил прочь из комнаты. — Идем, нам о многом нужно поговорить, смертный. В соседней комнате, намного большего размера уже находился накрытый стол и толклась парочка демонов, ранее выгнанных из спальни в самый пикантный момент. Нечаянно вспомнив свою собственную реакцию, я залился краской и с усиленным вниманием принялся разглядывать паркетный узор. Но беловолосый демон, не смущаясь, пихнул меня к стулу, сам вольготно устроился на втором и жестом пригласил странных демонов присоединиться к нашей трапезе. Только сейчас, учуяв восхитительные ароматы, буквально витавшие над столом, я понял, насколько проголодался и, отринув все сомнения, занялся исследованием содержимого собственной тарелки. Спустя время, насытившись, я осмелел до того, что вполглаза принялся рассматривать своих сотрапезников. Теперь различия во внешности стали вполне очевидны. По-видимому, Алс и его…спутник принадлежали к одному виду демонов, а послушная парочка, сейчас просто искрящаяся любопытством — к другому. Более тонкие и хрупкие, они напоминали скорее легкий сон, чем живых существ, и от них я не ощущал никакой опасности, чего невозможно было сказать об Алсе и беловолосом. Может быть из-за моего знания об их «особых возможностях» по превращению в монстров, но самым опасным сейчас казался спутник темноволосого демона. Даже сытый вид и прижмуренные серебристые глаза со странными узкими зрачками, не внушали мне спокойствия, а уж когда я заметил, что он исподволь изучает меня, то я порадовался, что успел поесть ранее, до того как заметил его интерес. В противном случае, кусок в горло бы точно не полез. Парочка непохожих демонов воспитанно молчала, не встревая в наш поединок взглядов, а мне деваться некуда. Рано или поздно прояснить мое сомнительное положение все равно придется. И лучше раньше. Видимо, беловолосый мой взгляд оценил, потому, хмыкнув и продемонстрировав острейшие зубки, он изрек: — Что ж, смертный, вижу ты не из робких. Но не обольщайся, таких как ты из сотни – девяносто девять. — Зачем же вы меня собой тогда тащили? Дали бы сдохнуть там, на дыбе. — Ну, я и не отказывался. – Беловолосый нахмурился слегка. – Только вот малыш не захотел, молод еще, не все свои чувства в узде держать может. Проклятье! Или мне чудится, или демон…ревнует?! Хотя, я его понимаю, ту боль в сердце, когда я ВИДЕЛ, как он берет темноволосого…Я тоже — ревную…? Раньше меня не притягивали мужчины, хоть и был в моей жизни такой опыт. Вот только прекрасный, изящный как статуэтка и опасный, словно дикий хищник – Алс затягивал меня, как бездонная пропасть, манил волшебной своей кожей, его тихие стоны все еще звенели в моих ушах, а желание обладать этим дивом чудным – никуда не испарилось. Я словно заболел Алсом, неизлечимо и навсегда. Пара демонов слушали, почти не дыша, лишь изредка прикладываясь к чашам тончайшего фарфора с напитком, немного напоминавшим компот или сок. Тишина, воцарившаяся над нами, стала ощутимо давить, и я уже было открыл рот, чтобы выдавить свой вопрос, когда беловолосый меня решительно опередил. — Что ж, раз ты сумел выбраться из «кокона», придется мне тобой заняться, пока твой хозяин отдыхает… — мечтательно закатив глаза, демон покусал кончик пальца, опять бросив меня в жар. Точно так же Алс покусывал мои губы, когда я ласкал его… И даже слово «хозяин» не сразу дошло до моего помутившегося сознания. Но когда дошло… — Что ты имеешь в виду? – Хрипло спросил я. — Дошло? – Опять ухмыльнулся демон. – Решив последовать за нами, ты признал Алса своим «хозяином», теперь ты связан с ним до конца своей никчемной жизни, смертный. Раб?! Меня словно на части разорвали. С одной стороны – навсегда потерять свою свободу (почему-то я не верил, что смогу сбежать), а с другой – меня спасли от участи, возможно, более худшей, да и иметь ТАКОГО хозяина – кто знает? Иметь… я опять покраснел, с ужасом понимая, что все мои мысли так или иначе бегут по зачарованному кругу и упорно возвращаются к тому притягательному обнаженному телу, распростертому на тонких простынях, к нежному аромату, к его тонкой бархатистой коже… И эти цепи сильнее всего, их не разорвать, если только вместе с душой вырвать. — Я понимаю. Чего ТЫ от меня хочешь? — О, сущей мелочи! Служи ему честно, ибо от его воли зависит теперь твоя судьба. Наверное, я ожидал чего-то иного, так как глупо сморгнул, вызывая у беловолосого демона резкий, царапающий слух, смешок. Теперь он ухмылялся во все свои клыки, олицетворяя собою довольного донельзя опаснейшего хищника. Что-то крупное, кошачье, возможно. А он, зараза серебристая, мне подмигнул и промурлыкал, словно мысли читал: — Ну и кое-чего, так… по мелочи! Кстати, можешь звать меня Койс. — Такэр. – Представился я, ошарашено краснея, вспомнив как на зло, ЧЕМ я ему уже «по мелочи» отработал... ублажая Алса… — Да я уже в курсе, малыш. Пытаясь не захлебнуться компотом, я закашлялся. Малышом меня звали так давно, что уже и вспомнить не могу. Но, почему-то именно в устах этой зубастой бестии, слово несло явно другой оттенок. Что несколько напрягало, учитывая личность произнесшего столь неуместное слово, а так же то, при каких обстоятельствах я с ним сегодня столкнулся. Но я напрасно занервничал, беловолосый демон, именуемый «Койс», уже отвлекся на молчаливую парочку. С некоторым недоумением из их беседы я узнал, что, оказывается этот дом принадлежит именно им! Койс же явно играл роль очень почетного гостя, шокируя публику острозубой улыбкой и рассыпаясь в комплиментах хозяевам. И это после того, как его, НАС застукали за…, да и после того как он попросту взмахом руки выгнал хозяев из спальни, словно король – слуг. Мрак, а не обычаи. Демоны-хозяева, меж тем производили совершенно очаровательное впечатление. По сравнению с беловолосым – они казались доброжелательными и ранимыми, как бабочки по сравнению с рысью. Исподволь я все силился разглядеть различия – у парочки зубки были – словно дорогой жемчуг, мелкие и ровненькие, ушки – чуть меньше, хоть и остренькие, волосы… Волосы у всех троих, даже четверых, если принимать во внимание Алса – густые и роскошные. А вот фигурки – тонкие, воздушные – таких плевком перешибить можно было. Койс же, хоть и был худощавым и изящным, но, успев налюбоваться на его «обнаженную натуру» тогда… я четко помнил бугры мышц, перекатывавшихся под гладкой, почти по-девичьи, нежной кожей. Да и Алс…Вспомнив, я опять покраснел. Наконец, наговорившись (правда, я в основном – молчал), мы дружно поднялись из-за стола. Запахивая так и норовившие раскрыться шелковистые полы халата, внезапно ощутил острую, режущую боль во всем теле и рухнул, как подкошенный, прямо под ноги демонам. И уже теряя сознание от боли почувствовал узкие прохладные ладони на своем лбу. А потом меня подхватили на руки и куда-то поволокли. Последнее, что я услышал уплывающим сознанием: — Быстро тебя скрутило, малыш. Процесс пошел! «Я не малыш!...» — яростно возразил я накатывающейся тьме. Алс. Первая мысль: «Жизнь прекрасна и удивительна! Дайте мне точку опоры – и я переверну весь мир!...» «Или мир сам перевернется с ног на голову…» — добила меня вторая мысль при виде трусов, висящих на зеркальной раме. Моих трусов. Тех самых, что ровно пять минут украшали мою болящую попу. Мои вожделенные долгожданные трусы, снятые Койсом в процессе охренительного сексуального действа, на которое я САМ напросился и с кем?! С мужчиной!… Не «голубой»… Да еще и подмахивал в процессе дефлорации! Или у нас, в отличие от женщин, это как-то по-другому называется? Вцепившись в волосы, я тупо раскачивался на постели, не в состоянии оторвать взгляда от роковых трусов, словно издевавшихся надо мной. А перед глазами вспыхивали все новые воспоминания – черные бездонные зрачки Койса, бесстыдные хлюпающие звуки, мои стоны и бессвязные мольбы, абсолютно красная физиономия Такэра… браслетом он мне больше нравился. Пока не потянул свои ручки шаловливые (с разрешения Койса, между прочим) к моему драгоценному шестому органу чувств. Падение оказалось головокружительным и ошеломляющим. Попросту – убийственным в своей неприглядности. Мало того, что я – гей (ну ладно, пусть «би» — ведь женщины мне все еще не безразличны!), так я себя еще и вел – как самая распоследняя простипома! Сам приставал, сам ножки раздвигал. Убью Койса! И из шкурки себе лосины сделаю. У-у-у! Не в силах сдержать тоску я завыл голосом бабушкиного Полкана по весне. В сердцах — достаточно громко. Погорячился. Дверь в комнату мгновенно распахнулась и внутрь влетел обеспокоенный Койс. И тут же вылетел обратно, обнимая запущенную в него изо всех сил подушку. Дверь на отдаче захлопнулась. За ней что-то с грохотом брякнулось, ойкнуло и пробурчало. Больше желающих ко мне вваливаться не наблюдалось, поэтому я мог полностью окунуться в мир самоедства и прощания со своим гетеросексуальным образом. Понять не могу – что я пил перед тем, как набросился на блондинистого извращенца?! Почему даже сейчас, когда я, наконец, прозрел и протрезвел, только одна мысль о нем заставляет меня возбуждаться? «Стоишь? Простынку оттопыриваешь?» — Обратился я к своему второму мозгу. – «Решил себе праздник устроить, сволочь? А то, что у твоего хозяина после всего поясница отваливается и задний проход – словно наждаком надраенный – побоку?» Молчит. И торчит… Хотя, конечно, сейчас уже больно практически не было, так – чуть-чуть неприятное тянущее чувство. Все-таки регенерация в новом теле получше, чем в прежнем. Да, буду теперь знать, как авансы всяким ушастым извращенцам раздавать. На морду – намордник, чтоб целоваться неповадно было, попу – зашить, эрекцию – перевязать… Мля, и стану похож на рекламу шин Мишлен – раздутый от спермы шарик… Только теперь я оценил речь, что толкнул мне Койс на берегу озерца – про гиперспермотоксикоз. Вот он – во всей своей красе. И что теперь делать-то? И все-таки, ТАКОГО кайфа я еще в жизни не испытывал… А Такэр… у него оказались очень ласковые руки… И не могу покривить душой, что мне не понравилось, понравилось, да еще как! Блин, надо в душ, может, если полить на голову немного холодной воды, ну хорошо, много холодной воды и не только на верхнюю голову, вдруг хоть где-то прояснится. С этой поистине монументальной мыслью я бодрым прыжком соскочил с кровати, а потом, схватившись за поясницу, поковылял к неприметной дверке, волоча за собой простынку… И окаменел, нечаянно глянув в зеркало. Пятнистый гепард неопределенной ориентации. Да, со своей нелюбовью к татуировкам придется завязать. «Подарочек» матери Кими разросся, покрывая меня от груди и до колен. И везде – бутоны, цветочки. На пах можно вообще больше не смотреть – даже лезвия косы почти не видать – все покрылось буйным «цветом» — весна-а, однако. «Розы цветут: красота! Красота! Скоро узрим мы младенца Христа…» Только вот, чую, еще пара-тройка таких выкрутасов, и меня родимчик хлопнет. С содроганием рассматривая свое «достоинство», покрытое голубоватыми лепестками – ВСЕ сплошняком! – я вспоминал аналогичный предмет у Койса – только самый кончик косы «заползал» на член, и никаких тебе фривольных розочек. Нормальный розовый орган, не то, что у некоторых – голубой. Тьфу, пропасть! Вспомнил, мне же мастер Йо говорил, что чем больше цветков – тем больше у меня сил! Я ведь Койса подушкой запросто и убить мог? Или силы – не физические имелись ввиду, а энергетические? Пойти проверить? Не-а. Я все еще зол. Надо остыть во всех смыслах. Холодная вода помогла немного прийти в себя. Маниакальной жаждой мести я уже не пылал, справедливо заметив себе, сколько раз меня мой спаситель из лапок Солка и иже с ними вытаскивал, да и в этот раз – все ведь произошло по обоюдному согласию? Пусть и «под кайфом», но ведь не насильно? Или я себя так уговариваю? Но групповуху – не прощу! Это ж надо – Такэра присоседил, да еще и местным — порно-шоу показал. Супер-мен – «большой член», правда в моем случае – «большая дырка»… Стыдно-то как, хоть стреляйся… Или отстреливай всех нежеланных свидетелей. И я знаю с кого начать… «Холодная водица не помогла? Стоишь?» Блин, докатился, как распоследний «торчок», уже с собственным членом беседую… «Со мной побеседуй. И не волнуйся так, все хорошо.» Койс?! Черт! Я же защиту не восстановил, и этот маньяк все слышал. И тут меня скрутила банальная истерика. Замотавшись в простынку, тихо сполз по стенке в ванной на пол и задыхался от смеха, даже икать начал. Слезы – градом, сопли… Как в старом анекдоте: «Идет мужик мимо песочницы. Видит – спиной к нему сидит девочка, красивая, кудряшки с бантиками, обошел ее спереди, а она вся в крови, слезах, соплях, зубы на песочке валяются. — Кто тебя так, девочка?! Она вытирает нос: — Уж и чихнуть нельзя!» В моем случае – уж и перепихнуться нельзя… Льзя. Только, любите ли вы анальный секс так, как люблю его я?! Да я вообще о нем раньше не ЗАДУМЫВАЛСЯ! «Алс, успокойся. Я захожу. Только подушками больше не кидайся, хозяева полчаса коридор от перьев подметали…» Маразм крепчал, и мачты гнулись. Я отбивался от Койса, отползая в угол, пока он не стреножил меня по рукам и ногам простынкой, оказавшейся на удивление крепкой, уселся сам у стены и, усадив мою трясущуюся мумию к себе на колени, стал укачивать как маленького. А я, позабыв обо всем, лишь ощущал его теплые ладони и взахлеб вываливал ему все свои обиды – на свою глупую смерть, если это была она, на эпиляцию (вот дурак, кому жалуюсь!), на новое тело и новые желания, на отсутствие женщин, и вообще, не поцелует ли он меня?! Последнее предложение не успел прикусить. И, подняв глаза на лицо Койса, просто задохнулся. Он смотрел на меня, словно на единственную драгоценность, что у него была за всю долгую жизнь, и серебристые радужки опять поглотили расширенные зрачки… Я почувствовал себя Ньютоном после града яблок. Да Койс же меня просто любит! Глубоко и искренне… И его губы такие мягкие… А я – поплыл… С одного поцелуя, со стояком и похабными звездочками в глазах. Но вся моя злость, словно выдохлась. Оставляя за собой только нежность и легкую грусть. Глядя в его глаза, я решил больше не морочиться, и, раз уж так случилось – будь, что будет, но своего я не отдам. В том, что Койс – теперь полностью принадлежит мне, я ни в коей мере не сомневался, чувствуя его всеми фибрами своей души, если она еще у меня осталась. И гореть мне в аду за мужеложество, но – гори оно все огнем! Выпростав руки из-под простынки, я обвил шею своего блондинистого чуда руками и весь отдался на волю страсти, чувствуя себя героиней дамского романа… Скарлет О`Хара, блин. Платье из шторы и коса… Чем не любовный антураж? И даже трусы на зеркальной раме… М-мм… ниже поцелуй… В общем, к ужину мы вышли из спальни. Мой желудок давно и основательно прилип к спине, и только, сидя за столом с гостеприимными хозяевами, я вспомнил о Такэре и о том, ЧТО хозяева нас видели втроем… И горячая рука Койса на моем бедре вовсе не способствовала успокоению. Отвык я от одежды, отвык, тесно, и снимать долго… Но бросить рывком Койса на стол и впиться ему в шею собственническим поцелуем… эти синие брюки будто специально созданы для снимания с его ног, гладких и мускулистых… Стоп! Надо соблюдать приличия, хоть попытаться… И спермотоксикоз полечить, в койке после ужина. Займемся вежливой беседой. — Благодарю вас за гостеприимство – сказал я кивнувшим степенно эльфам, — Койс, а Такэр где? — Он спит пока, после ужина я отведу тебя к нему. Странно, сколько можно спать? Сутки? Двое? С чего это мой стыдливый проводник так устал, или… может быть… Нет! Койс не мог и его тоже?! Или мог? Я уставился на своего блондина, и, поймав его недоуменный взгляд, спохватился, что так и не одел зеркальную защиту. «Малыш, кроме тебя мне никого не надо, успокойся и ешь, а то уже с лица спал, и на стуле еле сидишь» «На стуле я «еле сижу» благодаря твоему энтузиазму!» И тут я увидел чудо! Койс покраснел, став вдруг таким милым, что я чуть не подавился. Нечто, типа картофельного пюре веером разлетелось с ложки, так что я просто поразил хозяев своими манерами дикой свинки. Но, думаю, после сцены в спальне, эльфам оказалось не так уж и сложно сохранить благожелательные выражения лиц. «Койс, почему эти эльфы так спокойны? Мы же буквально вломились к ним…» «Есть причина, милый, они тебе должны.» Должны? За тот дуб, что ли? Читая в глазах хозяев любопытство и веселье, я подсознательно ожидал увидеть осуждение, но эльфы вели себя как королева английская, достойно и …отстойно. «— Передайте мне соль, будьте любезны… — Вот, извольте… — Не переживайте за платье, вино экологически чистое, отстирается… — Урожай 3439 года… не отстирается… Нужно замочить… — Не потрете ли мне спинку… и ниже…а то так пить хочется, что переночевать не с кем..» Койс тихо фыркал в тарелку, стреляя глазами в сторону невозмутимо жующих эльфов, а у меня начался словесный понос. Кое-как запихнувшись едой и извинившись, я выскочил из-за стола и бодрой рысцой потрусил в коридор, где и остался поджидать Койса. В спальню по вполне понятным причинам меня не тянуло. Попа побаливала. Блондин ушастый вышел в коридор аж спустя пятнадцать минут. Вот прожора! Сколько можно в себя было впихнуть – хотя, он ведь «работал». Организм надо подкармливать. Чтоб был твердый и упругий… Ох, опять. Нет, все больше об «этом» не думаю. — Койс, так как насчет Такэра? Непонятно, но что-то меня тянуло, словно муха над ухом зудела. Блондин поправил косичку, которой щекотал меня, когда минет делал, заставив судорожно сглотнуть, и повел по коридору вправо, к небольшой деревянной двери. Такэр и впрямь спал. Если это действительно был он, подумал я, глядя на абсолютно незнакомого красивого паренька, вольготно раскинувшегося на кровати «аля натюрель» с гордо торчащим… стоящим… Паренек, словно почуяв наше появление, распахнул глаза сапфирового цвета и улыбнулся мне с таким восхищением, что я, опешив, попятился и наступил на Койса. Выражение лица – явно Такэрово, вот только кто мне объяснит – почему его кожа вся целиком – БУДТО ИЗ СЕРЕБРА ОТЛИТА? Он же обычным человеком был? Теплое дыхание обдало мое ухо, тихим шепотом врываясь в сознание: — Ты поделился с ним энергией жизни. Этот человек – теперь твой по праву. — Мой? – Я не понимал, никак не мог понять, о чем это Койс говорит. – Мой кто? Слуга? Друг? Раб?? «Твое создание. Можешь считать его сыном.» Я умер. И попал в ад.