Приключения Мари

      «Следи за лицом, следи за лицом», — твердил внутренний голос. Но рот так и норовил распахнуться, а целенаправленность пути в каждый момент рисковала превратиться в восторженную созерцательность.       Гномы знали толк в красоте. С подгорными ансамблями, фракталами, раскрывающимися перед гостями гномьего королевства могли сравниться только великие архитектурные памятники Земли, вроде Тадж-Махала или Эрмитажа. Естественная фактура камня соседствовала здесь с искусными узорами, врезаными в стены, отлитыми в металле и «стекающими» с колонн, выложенными по полу лучистой мозаикой.       Парадная зала, встречающая гостей сразу за пятнадцатиметровыми главными воротами, могла вместить целый земной квартал. На пространство гномы не скупились. Ветер, радостно врывающийся через открытые ворота, шелестел сотнями, а может и тысячами дракончиков, сделанных, скорее всего, из чистого золота и свисающих с потолка. Они трепетали, отражали свет, и по зале бежали праздничные блики.       Сердце Мари замерло, а в глазах защипало. Оказаться в окружении подобной красоты — мечта любого художника. Перенося на бумагу образы, заставляющие ее трепетать — людей, деревья, цветы, мгновения, — Мари продлевала их жизнь. Но то, что сейчас представало перед глазами, было увековечиванием. Грубые. Огромные. Волосатые. Гномы были художниками. И Мари вдруг почувствовала, что наконец-то оказалась дома.       Мари шмыгнула носом, и, приложив руку к груди, глубоко задышала.       — Юноша! — раздался совсем рядом почтительный низкий голос. — Вам нужна помощь?       — Что? А, да, — Мари кашлянула и, несколько раз моргнув, обернулась.       Перед ней стоял абсолютно седой старичок, маленький — почти вровень с Мари — и счастливый.       — Меня зовут Тарт. Я помогаю гостям — сами видите, такой переполох.       Мари кивнула и только сейчас поняла, что все пространство заполняет гул голосов, ржание лошадей, стук колес въезжающих и выезжающих телег. Зала вдруг наполнилась гномами, которые сновали туда-сюда, встречались, обнимались, хлопали друг друга по спинам и обменивались подарками.       — Регистрация, — прохрипела Мари и прокашлялась. — Я искал регистрацию. Но здесь так красиво, что я забыл, зачем пришел.       Гному ответ Мари понравился.       — Так и есть, так и есть, юноша. Идете со мной, провожу. Вы, через Дейл шли? Там, наверное, праздник полным ходом уже идет? «Праздник?»       — Еще как! — закивала Мари. — А народу сколько! Флажки повсюду, красота!       Тарт широко улыбался и, важно вышагивая по изысканной мозаике, вел Мари сквозь толпу разодетых и таких же счастливых, как сам Тарт, гномов.       — А вы…? — протянул гном, и Мари поняла, что он хочет услышать от нее имя.       — Винсент, — не дрогнув соврала она, — Роза. Я художник, ищу работу.       Тарт оценивающе окинул гостя взглядом и покивал.       — Вы очень молоды, мистер Роза. И уже художник. Эребор любит художников.       — Я рассчитываю на это, — ослепительно улыбнулась Мари и задрала нос.       «Спокойно, — приободрил ее внутренний голос, — ты отлично держишься!»       Вскоре показался большой, вытесанный из камня стол, смыкавшийся кольцом. За ним пять регистраторов в одинаковых зеленых кафтанах обрабатывали запросы облепивших их со всех сторон гномов. Кто-то оставлял корреспонденцию, кто-то согласовывал доставку, кто-то забирал посылку. Конторщики не терялись, работали быстро и слажено. Создавалось впечатление, что рук и ушей у них больше, чем по одной паре, они ловко перемещались в ограниченном пространстве, выдавая пергаменты с бланками, нужную информацию и праздничные улыбки. Мари робко приблизилась к столу и в нерешительности замерла.       — Так вы до вечера простоите здесь, юноша. — Тарт хлопнул Мари по плечу и втиснулся в толпу, насевшую на стойку. — Ори! — зычно позвал он и помахал рукой, — Иди сюда! Давай, давай, мальчик, шевелись!       От конторщиков отделился юнец с тонкими русыми усиками и забавными разложенными по обоим плечам косами. Задрав подбородок, он подошел к Тарту и почти недовольно спросил:       — Дядя, что? Работы полно!       — Не дерзи! — прикрикнул на него старый гном. — Нужна твоя помощь. Это — Винсент, он — художник. Идите сюда, — он бесцеремонно схватил руку Мари и притянул ее к стойке. — Винсент, Ори, мой племянник, поможет вам.       — К вашим услугам, — важно поклонился конторщик. — Чем могу помочь?       — Ищу работу, — прикрикнула Мари, стараясь пересилить другие голоса. — Я — художник.       — Сейчас посмотрю, — откликнулся Ори и нырнул под стойку. — Вот, — через несколько секунд он возник, победно сжимая желтоватый свиток. Посмотрим.       Развернув бумагу, гном пробежал глазами по тексту и кивнул.       — Вам повезло, только сегодня спустили заявку. Роспись потолка. Про опыт ничего. Так. Вам нужно пройти собеседование. Вместе с этой заявкой и этим… — он снова исчез и, появившись, положил перед Мари еще один свиток, — контрактом подняться в приемную к принцу Торину. Берите! — воскликнул он, увидев замешательство Мари. — Заказчик — принц, он и решит, подходите вы или нет.       Мари сгребла бумаги.       — Это все?       — А что вы хотите, смотрите, сколько народа!       И Ори переключился на огненно-рыжую гномку, которая просила оставить горшок с вареньем для ее внука.       Сжимая пергаменты, Мари отошла от регистрации.       Все оказалось так просто. И никто не кричал на нее, не замахивался и не уличал в обмане.       «Мне ведь и правда нужна работа, — подумала она, — если уж я здесь, неплохо заняться чем-то стоящим. И какая разница, как меня они будут звать. С потолком-то я уж как-нибудь справлюсь».       — Дайте нам комнаты! — вдруг прогремел гневный голос, и Мари вскинула голову. — Мы здесь уже третий день! Подождет ваше варенье!       У стойки стоял великан. Он был высок, худ, и гномы доходили ему едва до груди. Длинное узкое лицо обрамляли белые волосы с заплетенными в них косичками. Великан эмоционально размахивал длинными руками и грозно хмурил брови, от чего казался почему-то не страшным, а смешным.       — Вы понимаете, уважаемый гном, что мы приехали сюда ради этого праздника?! Из уважения! Из любви!       — Из любви к золоту, — хмыкнул стоящий рядом Тарт и неодобрительно покачал головой.       — Представление привезли, а вы третий день держите нас в кибитке! Неслыханно! — великан всплеснул руками и картинно закатил глаза.       — Тише, Дарил, — к нему подошла женщина, такая же высокая, как он, и прекрасная, как чистый солнечный день. — Господа гномы не хотят обидеть нас, ведь так?       Ори, которому выпала честь общаться с недовольными посетителями, поклонился.       — Никак нет, уважаемая леди, все места заняты. Что? — он обернулся на подбежавшего к нему мальчишке, взял у него из руки оловянную табличку и довольно улыбнулся. — Освободились комнаты в северном крыле, на третьем ярусе. Найдете сами или нужен проводник?       — Наконец-то! — воскликнул мужчина. — Сориентируемся сами, благодарим!       Женщина погладила его по плечу, и вдруг, обернувшись, посмотрела прямо на Мари. Ее белая кожа светилась в подгорном мраке, и перевитые косами светлые волосы спускались до пояса. Спокойное и красивое лицо приняло вдруг веселое выражение, и Мари почувствовала, как янтарь на груди потеплел и затрепетал. Зеленые, словно молодая листва, глаза задорно смотрели в глаза Мари, и женщина что-то проговорила, хотя голос ее утонул в общем гуле. Она улыбнулась и легко кивнула.       — Идем, Айве, — мужчина потянул ее за руку, увлекая за собой. Уходя, женщина обернулась, одарив Мари еще одной улыбкой.       — Люди, — вздохнул Тарт и всплеснул руками. — Всегда они так: кричат, ругаются.       «Люди? Эти великаны?»       — Всегда ругаются, — машинально повторила Мари слова Тарта. — Женщина не ругалась.       — Так на то она и эльф! — хохотнул Тарт. — Пойдемте, мистер Роза, я провожу вас. Сегодня День Щедрости, принц Торин может уехать в Дейл.       — Да, — рассеяно кивнула Мари, — спасибо, идемте.       Тарт улыбнулся и жестом пригласил Мари двигаться вглубь залы, туда, где солнечный свет терялся, и сгущающуюся тьму разгоняли факелы.

***

      Официальное перемещение по подгорному царству с проводником-гномом сильно отличалось от панических метаний Мари в одиночестве. В первую очередь тем, что можно было воспользоваться лифтами и дрезинами. Тарт объяснил, что рельсы по спирали опоясывают все гору, и при перемещении из крыла в крыло, если нужно сэкономить время, надо садиться на дрезину. Лифты же перемещались по ярусам. Поднявшись на одном из лифтов на седьмой ярус, Тарт провел Мари через богато украшенный коридор и остановился перед большой узорной дверью.       — Вы найдете принца Торина там. — С легким поклоном он отошел в сторону, предлагая Мари дальнейший путь проделать самостоятельно. — Удачи вам, Винсент. Заходите в гости, если останетесь — мы с племянниками живем на пятом ярусе в восточном крыле!       Мари слабо кивнула. Огромная, богатая, двустворчатая дверь вызывала робость. Толкать ее или дергать на себя? Стучать? Открывать без стука? Тарт кивнул куда-то в сторону, и, проследив за его взглядом, Мари обнаружила золотой шнур, спускающийся сверху. Старый гном поклонился и направился к лифту. Мари потянула за шнур.       Из-за двери послышался низкий перезвон колоколов. Следом за звуком дверь мягко отворилась. На пороге стоял довольно высокий стройный гном, ровесник Ори с регистрации. Он сдержано улыбался, но в глазах его искрилось озорство, и Мари слегка оторопела — действительно ли это приемная принца?       — Восхитительное утро! — воскликнул гном и, взмахнув рукой, отвесил низкий поклон. — Чем могу помочь?       — Эм, — Мари неловко ответила кивком головы, — я насчет работы, на регистрации меня отправили к принцу…       — Торину! — перебил гном, открыл дверь шире, пропуская Мари.       — Да. Я художник. Вот, — Мари протянула заявку на работы.       Гном пробежал глазами по пергаменту и уважительно кивнул.       — Очень хорошо. Быстро вы, только сегодня подали ее. Вам повезло.       — Знаю, — буркнула Мари. — Я могу встретится с принцем сейчас?       — Придется подождать, господин Торин сейчас принимает раннего гостя. Присядьте сюда. Хотите вина? Как вас представить?       Мари села на высокую мягкую скамью, отрицательно помотала головой, представилась Винсентом и попросила воды.       Гном принес поднос с кувшином, чашей и принялся беззастенчиво разглядывать Мари. Такое знакомое ожидание. Хорошо, что еще очереди нет. Кто последний?       Но ожидание не продлилось долго. Вскоре раздался звук голосов, отворилась дверь в противоположенной стене, и в помещение вышли два гнома. Один из них был принц в роскошном черном одеянии с алой отделкой. Второй — здоровяк еще выше принца с всклокоченным ирокезом и татуированным черепом. Гном-секретарь вскочил и подбежал к входной двери.       — До вечера, брат! — прогрохотал второй, потрясая огромными ручищами. — Смотри, не ты, так я, и я долго ждать не буду! — Он закинул голову и расхохотался.       — Договорились, Двалин, — принц обрушил ему на плечо руку, — до вечера!       Сопроводив гостя к выходу, принц подождал пока секретарь закроет дверь.       — Бифур, распорядись, чтобы подготовили карету…       — Господин, — перебил его гном легким кивком, — вас ожидают: Мистер Роза, по вашей сегодняшней заявке.       Принц Торин повернулся в сторону Мари. На его лице отразилось непонимание, но потом его озарило узнавание, легкая улыбка тронула губы.       — Замечательно, — проговорил он, широким шагом подходя к скамье. — Я — принц Торин, — уже второй раз представился он. — Рад, что вы почтили нас своим визитом.       Официальный и учтивый принц казался четко работающей программой.       — Да, — проговорила Мари, вставая, — это я рад, что… что… что я здесь, — неловко закончила она и мысленно обругала себя.       Бифур протянул принцу пергамент с заявкой.       — Распорядится насчет кареты?       — Да, Бифур, немедленно, и сообщи сразу как будет готова.       С очередным поклоном гном испарился, и Мари с принцем остались наедине.       Когда дверь за Бифуром закрылась, Торин критично осмотрел Мари с головы до ног и нахмурился.       — Неплохо. Балин подобрал вам одежду?       Мари помотала головой. Да какая разница, кто?       — Это настоящая работа? — проигнорировав вопрос, спросила сама. — Потолок действительно нуждается в росписи?       — Конечно, идемте.       Проследовав за принцем, Мари оказалась в круглом зале со сводчатым потолком. Половину периметра занимали стеллажи с книгами, свитками и разнообразными инструментами. Другую половину — карта.       — Это мой кабинет, — голос его прокатился по всей комнате. — Я хочу, чтобы вы, Винсент, нанесли на потолок звездную карту Арды, — заметив замешательство в глазах Мари, он добавил с нажимом: — Мира, в котором мы живем.       — Так, — кивнула Мари.       Кажется, с этими гномами скоро разовьется шейный тик.       Стремительно подойдя к стеллажу, Торин безошибочно выбрал один из свитков и разложил его на столе. Это был схематичный рисунок, на котором отдельные точки были соединены линиями. В геометрических формах ясно читались созвездия. Мари склонилась над схемой и следила за рукой принца, указывающий то на одну, то на другую схему.       — Большая медведица! — неожиданно для самой себя вдруг вскрикнула Мари. — Это же она!       Ткнув пальцем в самое узнаваемое созвездие из мира Земли, Мари восторженно уставилась на принца.       — Это то же самое? Или похоже просто? Может, мы и правда соседи?! Торин, точно такое же созвездие было в моем мире! Оно называется Большая медведица, а это — Полярная звезда!       Принц с удивлением разглядывал Мари и ждал, пока поток ее восторга утихнет.       — Очень хорошо, — сухо произнес он, и Мари поняла, что ее громкость оказалась чрезмерной. — Я счастлив, что Корона Дурина —, а это созвездие носит такое имя — знакомо вам, Винсент. Надеюсь, что вы узнаете и другие — небо нашего мира прекрасно. Давайте сейчас я опишу вам работы, которые необходимо провести, а вы резюмируете — возьметесь ли за них.       — Да, конечно.       «Как же это так? Точно такое же созвездие? Другие тоже, возможно, совпадают, но сейчас уже не узнать. Что там было? Созвездие Лебедя, еще какие-то?»       Мари стряхнула мысли и принялась слушать принца, который вдохновенно размахивал руками, рисуя в воздухе картины. Однажды Мари занималась интерьерной росписью — с двумя другими художниками они наносили на стены помпезного ресторана изображения лесов, гор и водопадов. Сама работа в техническом отношении была не сложнее еженедельных редакционных заданий, вся соль тут была в подготовительной работе. Рисунки таких объемов требовали особого внимания к сохранению пропорций. Тут, возможно, с пропорциями будет проще — небо не имеет четких форм, однако все равно надо разбивать пространство потолка на квадраты или сектора. И еще понадобится длинная лестница. И сильный помощник, который подготовит поверхность для росписи…       — Через три дня.       — Что?       — К работе сможете приступить через три дня — как только закончатся праздники.       — Да, — кивнула Мари, — точно. Я согласна!       Торин нахмурился.       — Согласен! — исправилась Мари и ослепительно улыбнулась. — Я люблю свое дело, принц! Вам повезло, что вы выбрали меня!       Торин вскинул брови и улыбнулся, став похожим на свой портрет, который Мари нарисовала утром. Она протянула вперед руку, предлагая рукопожатие.       — Пожать руки, — пояснила она. — У меня на родине, когда приходят к взаимопониманию, пожимают руки.       Огромная гномья ладонь поглотила ручонку Мари, но, не смутившись, девушка пару раз тряхнула королевскую руку.       — Спасибо, — проговорила она.       Торин наклонил голову, и в следующее мгновение раздался стук, затем дверь приоткрылась.       — Господин принц, — это был веселый секретарь, — карета готова и ожидает вас.       — Прекрасно! — выдохнул Торин. — Мистер Роза, следуйте за мной.       Прошествовав в приемную залу, Торин присел за низкий прямоугольный стол и потребовал контракт. Поставив на пергаменте размашистую подпись, он протянул толстое автоматическое перо Мари, предлагая расписаться и ей. В волнении она перехватила перо и застыла над бумагой.       — Ваше имя, — подсказал принц. — И место, откуда вы.       — Место обязательно? — с сомнением спросила Мари. — Это так далеко…       — Обязательно, — припечатал Торин, — так и пишите — Шир.       Аккуратно, стараясь не поставить кляксу, Мари вывела свое новое имя и через запятую поставила «Шир».       «Что это за Шир?»       — Добро пожаловать в Эребор, мистер Роза! Бифур проводит вас на регистрацию — там вам выдадут жетон с вашим именем, специализацией и сегодняшним днем. Бифур, проследи, чтобы наш новый художник устроился как следует и не затерялся по пути. Да, и еще момент. Винсент, дайте-ка мне контракт, — оставив вверху пометку, Торин вернул бумагу Мари. — Я распорядился выдать вам аванс. Устраивайтесь. Бифур, проследи. — Торин поклонился и покинул приемную.       Секретарь светился от счастья и явно сдерживал в себе вихрь комментариев.       — Я Винсент, — сказала Мари.       Секретарь кивнул.       — Я Бифур. Идемте, мистер Винсент, а то все хорошие апартаменты разберут.

***

      Вокруг регистрационной стойки все также толпился народ, и Бифур предложил Мари подождать в стороне от царившего здесь оживления пока он закончит оформление. Мари нашла себе место у большой фрески, изображающей огнедышащего дракона. Змей занимал большую часть изображения, однако под ним виднелся город и гора. Наверное это были Одинокая гора и Дейл. Дракон выгнул спину и, пронзенной черной крученой стрелой, изрыгал огонь. Пламя окутывало небо, его языки смешивались с облаками. Внизу метались люди то ли в ужасе от разрушений, то ли в экзальтации от повержения дракона. Мари покачала головой — неужели реальное событие гномы запечатлели в этой огромной фреске? Дракон? Настоящий огнедышащий дракон?       От порыва ветра зашелестели золотые дракончики под потолком. Мари обернулась. Как раз в этот момент двое гномов торжественно обнимались и хлопали друг друга по спинам. Мари поправила рюкзак и принялась прохаживаться туда-сюда вдоль стены.       Сначала она ходила просто так, потом считала шаги, потом напевала и вышагивала в такт. Бифура все не было, и Мари достала блокнот, погрузившись в наброски. Сделав зарисовки кабинета принца в нескольких ракурсах, она отошла от стены и принялась разглядывать фреску с точки зрения ее художественных особенностей. Стиль напоминал раннее Возрождение, помимо этого включал в себя довольно сложную штриховку, делавшую всю фреску похожей на цветную гравюру. Непростая работа. Это не иллюстрации к детской книге.       — Черт, — ругнулась Мари, вдруг понимая, что этот заказ издательства ей не выполнить никогда.       Из чувства протеста она нарисовала гигантскую стрекозу, несущую на спине двух детей — мальчика и девочку, — зажмурившихся, но счастливых.       «Мало ли, — решила Мари, —, а вдруг».       — Готово! — услышала она возглас и вскинула голову.       Пружинящей походкой к ней спешил Бифур, всеми возможными средствами выражающий как долго и муторно было его дело и что он — молодец! — справился.       — Вот, — выдохнул он, оказавшись рядом. — Это ваша копия контракта, держите. Жетон — его можно повесить на шею, если боитесь потерять. Ключ — отдам его, когда устроим вас в комнатах. Кстати, — воскликнул он, и Мари вздрогнула, — мне удалось выбить вам лучшие комнаты в крыле! Спальня, кабинет и купальня! — Он поклонился, и Мари радостно заулыбалась от предвкушения водных процедур. — Дальше. Это карта Эребора. — Бифур подал плотный широкий буклет. Мари сразу раскрыла его.       Муравейник он и есть муравейник. Мари пробежала глазами по плану, удовлетворительно отметила, что надписи сделаны на понятном ей языке и свернула карту.       — Шалость удалась, — шепнула она.       — Что? Неважно, — махнул рукой Бифур. — Здесь тринадцать («официальных», — шепнул он) ярусов. Отмечены лифты, рельсы, все официальные переходы…       — А неофициальные? — пошутила Мари, и Бифур, улыбаясь, развел руками.       — Разберетесь с картой, сложно кажется только по началу. Это ваш аванс — сегодня день Щедрости и господин Торин не поскупился на золото. Золото! — выгнутые брови секретаря свидетельствовали, что в другие дни принц не столь щедр.       Скинув с плеча рюкзак, Мари убрала туда все, кроме карты.       — Я буду делать на ней пометки, ничего? — поймав напряженный взгляд Бифура, спохватилась девушка, — сотру потом, ничего не испорчу! Или нарисую новую карту!       Бифур разулыбался и кивком пригласил Мари двигаться вглубь.       — Я к вашим услугам всегда, Винсент, обращайтесь! Сейчас только видите как получилось — день Щедрости, в Дейле такой праздник — вы сами видели, и ребята ждут, — он запнулся, а кончик носа у него порозовел. Мари понимающе улыбнулась — никто и ни в каком мире не любит опаздывать на свидания.       Минуя лифт, на котором ранее вместе с Тартом Мари поднялась на королевский ярус, Бифур провел ее к рельсам, где, погрузившись в дрезину, переместил в северное крыло. Сверившись с картой, Мари поняла, что северное крыло — одно из четырех — на третьем ярусе состоит из трех площадей, малой — северной — трапезной и малого рынка. Народ здесь сновал более разношерстный. Кроме гномов здесь были и люди — они возвышались над гномьими головами, их голоса точно птицы порхали под каменными потолками. Несколько людей оказались эльфами, они словно деревья были спокойны, а суета не трогала их лица. Мари покрутила головой — вдруг покажется та женщина, которая приветствовала ее на регистрации. Ей показалось, что она узнала Дарила — возмущавшегося человека, но Бифур потянул ее за рукав, призывая двигаться дальше. Мари подчинилась, и уже через несколько минут секретарь представлял ее держателю гостевых номеров, кряжистому глуховатому гному с длинным крючковатым носом.       — Идемте! — прокричал гном и повел Мари с Бифуром за собой по лестнице, прямо с площади уходящей внутрь горы. — Будьте осторожны, ступеньки здесь стерлись, можно поскользнуться! — его громкий голос отражался от стен и уносился наверх, оповещая гостиницу о визитерах.       Отведенные Винсенту апартаменты выходили на длинную веранду, опоясывающую площадь. Открыв дверь, глухой гном провел Мари по помещениям — их оказалось четыре: гостиная, спальня, купальня, кабинет — и ушел встречать новых жильцов.       — Добро пожаловать в Эребор! — провозгласил Бифур. — Мы с вами будем часто видеться, а сейчас разрешите откланяться!       — Конечно, — улыбнулась Мари и кивнула в ответ на поклон. Когда за секретарем закрылась дверь, она осталась одна.

***

      Заперев дверь, Мари сбросила одежду, которая оказалась довольно неудобной, и побежала в купальню. Крутанув оба вентиля — горячей и холодной воды — уселась на дно глубокой ванны. Она была врезана прямо в пол и больше походила на бассейн. Мари закрыла глаза.       Ванна наполнялась горячей водой, и подтянув колени к подбородку, ощущениями Мари следила за тем, как граница между водой и воздухом перемещалась от ступней через щиколотки к голеням, по бедрам и икрам выше, к коленям. Когда вода коснулась подбородка, Мари глубоко вздохнула, выключила воду, вытянулась. Блаженство. Несомненно, это было оно самое. Горячая вода, полумрак, тонкий травяной аромат, невесомость. Мари глубоко вдохнула, погрузилась в воду с головой. Наступила тишина. Закрыв глаза, Мари растворилась.       Шорох.       Послышалось? Мари села и прислушалась. Слабый подгорный гул, к которому она привыкла и который уже считала тишиной. Больше ничего. Показалось. Слишком много всего, вот психика и сбоит.       Поплескавшись еще какое-то время, Мари обследовала бутыльки и горшочки, стоявшие по периметру ванной, обнаружила что-то вроде жидкого мыла и как следует помылась. Использовать бы сейчас мочалку, чтобы соскоблить с себя все эти осколки, пугающие голоса и оскаленные волчьи пасти! Но мочалки не было, и Мари старательно терла себя ладонями, обдумывая формы облаков и стилистику звезд.       Закончив водные процедуры, она обтерлась грубым полотном, служившим полотенцем. Гномье мыло, по всей видимости, было рассчитано на более жирную кожу. Всю тонкую земную кожу Мари до боли стянуло сухостью. К счастью тут же обнаружилось масло, которое на раз решило проблему. Подсушив полотенцем волосы, Мари укуталась в сухое полотнище и прошлепала в гостиную, где лежали ее вещи.       Чужие вещи валялись на полу. Как и собственный рюкзак. Мари вдруг так нестерпимо захотелось одеться во что-то удобное и уютное, что от необходимости снова влезать в эти нелепые одежды захотелось плакать. Да, Винсент — парень, но он не придурок! У Винсента есть стиль, пусть он и растерял по пути всю свою одежду. Винсент классный!       Мари сгребла одежду и побрела в спальню.       Кровать с тяжелым бордовым балдахином, высокий — по грудь — комод, платяной шкаф в котором можно играть в штаб. Большое зеркало на колесиках. Кровать покрыта белым меховым покрывалом, на комоде масляная пузатая лампа. Рябой серый ковер в половину комнаты. На одной из стен — гобелен. Уютно. Разве только не хватает окон, но такова уж подгорная специфика. Свет в комнату, помимо лампы, доставляли солнечные колодцы — их наличие не могло не радовать.       Мари посидела на кровати, выдвинула и задвинула все ящики комода. Обследовала шкаф и посмотрелась в зеркало. Незнакомое лицо снова вызвало оторопь, но улыбка его была очень даже симпатичная, а в глазах искрился золотой свет, и Мари махнула рукой — пусть будет так. Взъерошив волосы, она подмигнула своему отражению и принялась натягивать ненавистные шмотки.       Ожидая, пока волосы подсохнут, Мари моталась туда-сюда по своей «квартирке». Сейчас было идеальное время, чтобы почитать, послушать музыку или посмотреть кино. Но телефон давно и навсегда разрядился. Обмотав бесполезное устройство наушниками, Мари убрала его в нижний ящик комода. В кабинете, который оказался меблирован почти так же как спальня, с той разницей, что вместо кровати тут был стол с двумя стульями, а вместо шкафа — стеллаж, на столе провела ревизию всех своих художественных принадлежностей. Карандаши, ручки, маркеры, три блокнота разных форматов и папка с набросками. Для работы над заказом принца потребуются краски, кисти, палитры и прочий инструмент.       — Надеюсь, не придется делать краску из ягод, — пробурчала Мари.       Вернувшись в гостиную, выглянула в окно. Единственное в апартаментах витражное окно аркой уходило под потолок и здорово украшало комнату. Сквозь цветное стекло можно было разглядеть длинную веранду и ниже — площадь. Снаружи было все так же людно, можно было расслышать музыку.       Натянув серую шапку по самые брови и закинув за плечи рюкзак, Винсент вышел из номера, запер за собой дверь и с колотящимся сердцем отправился навстречу новой жизни.