Приключения Мари

      Как и все последние дни Торин был не в духе. Он мрачно Глядел на мерзлую серую долину и иногда бросал взгляды на Нанну. Компаньонка сестры болтала без умолку. Она родилась после Дракона, дни Избавления для нее всегда были праздником с представлениями. В предвкушении ярмарочных чудес и подарков, она подпрыгивала на мягком сиденье кареты и теребила Дис. Укутавшись в широкий меховой воротник, принцесса спокойной улыбкой поощряла ее радость.       — Торин, — она тронула брата за рукав, — что ты приготовил для Фины?       Нанна поджала губы и завистливо притихла. Как многие подружки Дис она таила мечты о том как станет женой будущего короля.       Торин раздраженно раздул ноздри и недовольно перевел взгляд на Дис.       — Какой подарок я приготовил для Фины? — повторил он вопрос.       — Балин сказал, — пожала плечами принцесса и улыбнулась. — Не говори, если не хочешь. Нам с Нанной только очень любопытно, — она подмигнула подруге, и та ответила хитрой улыбкой.       В небе стали видны разноцветные воздушные змеи. Ветер донес отголосок флейт и скрипок. Торин невольно вдохнул полной грудью и вдруг ощутил радость не понятно за что, но явственную и легкую. Он облегченно выдохнул и уже с добродушием в глазах покачал головой. Еще недавно и Двалин подтрунивал над принцем, сватая ему леди с Железных холмов. Но почему-то теперь эти шутки стали Торину в тягость.       Принц представил ее серьезное лицо.       — Книгу, — проговорил он, — подарю ей книгу.       Девушки переглянулись, и Нанна, кинув на Торина жадный взгляд, вздохнула.       — Хотела бы и я… книгу.       Дис покачала головой, улыбаясь брату.       — Я покажу тебе палатку книжника, Нанна. Выберешь книгу по душе.       Королевская карета бодро вкатила в распахнутые ворота Дейла и остановилась. По традиции путь к центру города, где разворачивалось празднество нужно было проделать пешком.       День был пасмурный, но теплый. Сквозь сероватые тучи бледным пятном являло себя солнце. С реки тянуло свежестью, колокольчики, развешенные по ветвям низких деревьев, нежно и мелодично звенели на ветру.       Несколько детей играли в салки на площади у ворот. Остальные, наверное, уже собрались в центре города, где с утра раздавали угощение и показывали представления. Все в долине верили, что чем больше раздаешь в День Щедрости, тем удачливее будет год.       Увидев карету, дети прекратили игру и глазели на гномов. Эти ребятишки знали свое дело — наверняка каждая повозка, каждый пеший гном чем-нибудь да одарит эту предприимчивую малышню.       — Чего ждете? — крикнул Торин и выудил из карманов горсть переливающихся камней. — Налетай!       Стайкой взъерошенных воробьев они облепили принца и принялись восторженно копаться в сокровищах.       Когда дети выбрали себе по бусине, Нанна и Дис протянули им корзины с угощениями.       — Мы тоже кое-что вам приготовили, — с набитым ртом проговорил мальчик в красной шапочке. — Вот.       Он вытащил из кармана браслет из речных ракушек и протянул его Дис. Такое же украшение получила и Нанна, а Торин — тяжелый браслет из кожи.       — Как красиво! — хвалила Дис незатейливую детскую поделку. — Вы сами их сделали?       Мальчик, довольный собой, кивал и другие дети тоже лучились радостью.       — Молодцы! — принц, словно щенков, потрепал детей по лохматым головам и подошел к сестре.       — Увидимся у губернатора, Дис. У меня есть дела.       — Иди, — она ласково улыбнулась ему и взяла Нанну под руку. — У нас с Нанной тоже есть кое-какие планы, — и, переглянувшись, гномки заулыбались так, что Торину стало неловко.       — Дис! — почему-то воскликнул он, и под девичий хохот удалился с площади.       Его цель находилась в центре города. Это был небольшой сквер в одном из закутков на которые богат Дейл. Пробиваясь через празднично-мельтешащий город Торин мечтал об одном из тех сказочных плащей-невидимок. За время пока он шел от Гномьих ворот до площади Пяти Фонтанов, ему пришлось несколько раз остановиться, улыбнуться и обменяться подарками. Сейчас быть принцем было невыносимо. Ему было противно веселье и радость. В этот день он хотел быть только гномом, одним из многих. Торином. Сыном Дорты.       На площади гремело веселье. Народ произвольно перемещался между палатками, глазел на кукольное представление, смеялся, чокался и дружно выпивал пиво или сидр. И чем громче звучали возгласы, тем ниже опускал Торин голову, ускоряя шаг.       Вдруг, когда принц уже завидел выход в нужный переулок, перед ним возник один из эреборских кузнецов с улыбкой до ушей. Он закричал Торину и еще кому-то в отдалении, что как здорово, наконец-то явился принц.       — Пива! Пива принцу! — вопил он.       Торин в ужасе отшатнулся от него и, бормоча «Позже, Крайн, позже», юркнул в ближайшую улицу.       Он почти добежал до следующей улицы и свернул в маленький сквер с шумящими деревьями и небольшим мемориалом в центре.       Здесь никого не было.       Это место Торин очень любил.       Не спеша он пошел между деревьями.       Люди любили насочинять историй и рассказывали, что порой тут можно услышать плач, стон, шепот или тихую песню. Они говорили, что иногда в Поющем сквере можно увидеть печальную фигуру, блуждающую между деревьями.       «Я — единственная печальная фигура здесь», — думал Торин со злостью.       Голые кроны деревьев зашумели, и следующий порыв ветра сорвал с принца капюшон. Торин подошел к мемориалу, приложил к необработанному камню горячую ладонь. С жаром вдыхая холодный ветер, он закрыл глаза и прислонился лбом к холодной шершавой поверхности.       Тот день должен был стать обычным. Одним из многих. Но стал днем, после которого изменилось все.       — Мама, — прошептал принц, — я так скучаю по тебе.       Из кожаного кисета к подножью мемориала посыпался золотой песок вперемешку с рубинами.       — Как же я скучаю по тебе!       Порыв ветра обрушился на сквер, и камень запел.       Сквозь слезы Торин улыбнулся.       Установить Поющий камень в месте, где она стала пеплом была его идея. Дорта любила петь.       С тяжелым вздохом принц отвернулся от мемориала.       На противоположенной стороне сквера, закутавшись в королевскую мантию стоял Трайн.       — Отец, — воскликнул от неожиданности Торин.       — Сын, — наклонил голову Трайн.       Они стояли друг напротив друга и не решались ни двинуться навстречу друг другу, ни уйти.       — Оставлю тебя, — проронил принц, собираясь со следующим порывом ветра покинуть это место.       — Постой, Торин, — голос короля вдруг прозвучал неожиданно мягко. — Я надеялся встретить тебя. Здесь.       Глаза Торина сузились.       — А я наоборот — совсем не хотел тебя видеть. Тем более здесь.       Трайн как будто вдруг поник.       — Я тоже любил ее.       — Ты бросил ее!       — Торин, — в голосе короля прозвучала грусть, — думаешь, я не страдаю каждый день? Дорта была моей женой! — рука Трайна метнулась к груди.       Торин не знал, но в маленьком кармашке королевского камзола лежал портрет красивой гномки с каштановыми волосами, сделанный в тот год, когда она стала женой принца Трайна.       — Я думаю, — безжалостно прогремел принц, — что ты бросил мою мать, иначе почему она мертва, а ты — нет?       — Ты хочешь, чтобы я умер? — в глазах Трайна сверкнули искры.       — Я хочу, — прорычал принц, — чтобы ты ушел. Навсегда. Оставил нас. Оставил Эребор тем, кто позаботится о нем лучше, чем ты!       Ладони Торина сжались в кулаки.       — Ты еще молод! — раскатисто произнес Трайн. — Да, ты наследник рода. Но ты не имеешь право дерзить своему королю! Ты будешь уважать меня! Чего бы тебе это ни стоило!       Повисла тишина, и даже поющий камень затих.       Торин глубоко вдохнул морозный воздух, и почувствовал как воздух этот внутри него превращается в клубы пара и дыма, как черное пламя силится вырваться наружу.       Рука его дрогнула и сама потянулась к поясу, где висел кинжал. Три прыжка и кровожадная сталь по рукоятку войдет в грудь сумасшедшего короля. Старик упадет на землю, его глаза наполнятся изумлением. Он с кровью выкашляет имя — имя своего сына — и наконец оставит их. Навсегда.       Губы короля искривились.       — Хочешь убить меня, — спросил он. — Попробуешь? Смелее, я не стану сопротивляться. Давай сын, освободи кинжал.       Трайн развел в сторону мантию, открывая грудь. Его глаза с ненавистью и отвращением встретились с налитыми кровью глазами сына. И вдруг место, которым король приготовился принять удар холодной стали, потеплело. Трайн покачнулся и приложил ладонь к груди.       — Постой сын, — пробормотал он, — подожди. Не здесь. Не сегодня. — король пошарил рукой по воздуху в поисках опоры. — Торин, я не за этим искал тебя.       Сжимая кулаки, Торин в ярости раздул ноздри. Его грудь разрывалась от бешенства, а горло сдавливала ледяная ладонь. Вдруг принц понял, что забыл дышать.       — Не здесь, — откликнулся он, нащупывая за спиной шершавую поверхность необработанного камня. — Не сегодня.       Перед глазами принца вдруг потемнело, камни дорожки ушли из-под ног. Тихий и злой смех наполнил слух. Во тьме проступили языки пламени. Торин обернулся. Огромный черный волк стоял перед ним.       — Нет, — прошептал принц, — этого не может быть.       Волк несколько раз втянул носом воздух, принюхиваясь, а потом развернулся и исчез в пламени.       Когда зрение и слух вернулись к Торину, король был рядом. Он крепко держал сына за плечи с тревогой вглядываясь в его лицо.       — Торин, — голос Трайна был встревожен, — что с тобой, сын?       — Папа, — губами одними произнес Торин и почувствовал почти физическую боль: когда последний раз он произносил это слово? — Отец, — уже вслух поправился он, — все в порядке. У меня… я… — «Таким не делятся», — я в порядке. Торин выпрямился и сжал плечо отца.       — Я в норме, отец. Мне жаль, что эта сцена разыгралась здесь. Оставлю тебя.       — Постой, — Трайн поймал руку сына и задержал его. — Я надеялся встретить тебя здесь. Сегодня День Щедрости, у меня дар для тебя. — Из-под мантии он достал сверток черно-красного бархата и протянул его принцу. — Я сам сделал его. У него пока нет имени, выбери сам. И если ты однажды решишься, — он помедлил и потер то самое место на груди, — пусть это будет он.       С почтительным поклоном Торин принял дар.       — Я помню какой сегодня день, — сказал он. — И тоже приготовил для тебя дар. Может быть однажды ты предпочтешь его вместо этого, — принц брезгливо кинул взгляд на черное кольцо отца и протянул ему маленькую золотую с красной эмалью шкатулку.       Обменявшись дарами, отец и сын несколько секунд смотрели друг на друга.       — Ваше величество, — поклонился Торин.       — Ваше высочество, — кивнул Трайн.       Снова поднялся ветер. Затихший было мир ожил. Зашумели ветви, и протяжная песня памяти, смешиваясь со звуками праздника, устремилась ввысь к бледному солнечному диску.       После встречи с отцом, Торин нашел кузнеца Крайна и других. Он пил с ними пиво, которое отчего-то совсем не пьянило его. Пояс оттягивал ладный меч с рукоятью в виде головы дракона. Торину не терпелось опробовать его. Когда объявили состязания, принц Эребора страстно и легко одержал несколько побед, а выигранный мешочек с монетами отдал ребятне, восхищенно выкрикивающей его имя.       Обойдя ярмарку, Торин раздарил несколько безделушек, прихваченных с собой, получил в дар брошь, кусок пирога и серебряный кубок и отправился на поиски палатки книжника.       Палатка как всегда нашла себе место в стороне от шума и гулянья. Там принц столкнулся с сестрой. Как и обещала, Дис сопроводила Нанну выбрать книгу, и Торин похвалил их, хотя даже не слышал на чем именно остановился их выбор. Нанна явно была польщена, принц нечасто жаловал ее вниманием. Она покраснела и радостно посмотрела на принцессу. Дис же, удивленная настроению брата, растеряно улыбаясь, проводила его взглядом.       Никомар Книжник, давно уже к имени добавивший призвание, странствовал по миру, собирая и распространяя знания и письменность. Рассказывали, что в столице Гондора он собрал личную библиотеку, в которую порой обращались даже истари. Тридцать лет назад Никомар изобрел машину, которая позволила множить книги, и теперь каждые несколько лет появляясь в Дейле, он обогащал библиотеку эреборского принца летописями, хрониками, легендами и сказками, а в ответ получал щедрое вознаграждение.       — Ваше высочество! — раздался высокий и чистый голос как только за принцем сомкнулись занавеси палатки. — Принц Торин!       Высокий седовласый старец в элегантном темно-фиолетовом камзоле поднялся из кресла и сердечно протянул руки навстречу принцу.       — Никомар! — Торин тепло пожал руки старца. — Как я рад!       — Взаимно, мой принц, взаимно. Проходи, садись. Будешь вино? Или налить пива? Осталось у меня несколько бутылочек ширского сидра — очень рекомендую. Лучший сидр, что я пробовал!       — Давай, — рассмеялся Торин, — сердце требует чего-то чужеземного.       — Сестрица ваша с подружкой сейчас тоже стремления к далекому высказывали, — разливая содержимое небольшой бутылочки зеленого стекла по кружкам, — выбрали забавный томик со сказаниями хоббитов.       Торин взял предложенный ему напиток.       — Ну, за матушку вашу, — Книжник поднял кружку, и в тишине они выпили.       Ширский сидр оказался сладким, щекочущим небо напитком. Принц отогнал было поскребшуюся о сердце тоску и устремил взгляд на старого друга.       — Давай, Никомар, не терпится мне — показывай, что привез!       Книжник рассмеялся.       — Экий ты нетерпеливый, сын Трайна! — тем не менее из закромов выволок на середину палатки кованый сундук и раскрыл его. — Для тебя собирал, Торин.       Торговались со мной, Втридорога давали! Сохранил! Знал, что до Одинокой горы довести надо!       Торин искоса взглянул на старика, пока тот выкладывал на стол свои сокровища. Никомар своего не упустит. Знает, хитрец, что принц Торин, да в День Щедрости, не поскупится на золото.       — Смотри, принц, — голос Книжника изменился, — это воспоминания Турберта, купца из Минас-Тирита. Почти пятьдесят лет он сначала вместе со своим отцом Гилбертом-Туда-Сюда водил торговые караваны от столицы Гондора до самых Синих гор. Дети его не переняли семейной страсти к путешествиям, да и отец с дедом достойную жизнь им обеспечили надолго, в Белом городе на государственную службу ходят. А Турберт скончался семь лет уж как, детки вещи его все разобрали и дневник этот нашли. Ну и ко мне, конечно, его тут же. Мои ребята все переписали, на машине отпечатали, а дети турбертовские, разумеется, гонорар солидный получили. Любопытное, знаешь ли, чтение. Чего только в его странствиях не бывало — и гоблины, и орки. Тролля даже однажды встретили на горной тропе. За дамами он тоже не дурак был приударить — я сколько живу, а в некоторых местах, представь, даже неловкость испытал. Рекомендую, мой принц, получишь удовольствие!       Торин бережно взял из рук старика довольно увесистый, но небольшого размера том в кожаном переплете. Название «Караван купца. Воспоминания Турберта» было нанесено тиснением. Проведя пальцами по рельефным буквам, Торин раскрыл книгу. Перед покупкой книги некоторые читают начало, другие — конец. Принц предпочитал вырвать предложение из середины, предвосхитить историю, а потом, двигаясь от начала в глубину, ждать этого предложения как встречи с другом.       «Она теребила юбки и старалась выглядеть невинно, но во взгляде ее слишком отчетливо я читал опыт и искусность в любви. Эта черноволосая мисс лишь старалась набить себе цену. И я не стал подыгрывать ей. „Заплачу, сколько хочешь“, — сказал я, привлекая ее к себе. Она пискнула что-то в ответ, но мои руки уже чувствовали под юбками ее восхитительные формы. Губы чертовки были влажные, дыхание — горячим и сладким. Она застонала, когда я уперся в нее твердостью своих намерений, ноги ее подкосились, руки метнулись к моему поясу».       Торин захлопнул книгу, и, поймав взгляд Никомара, отвел глаза. На щеках его выступил румянец.       — О том я и говорю! — пропел старик, — любопытнейшее чтение! Берешь?       — Беру, — проговорил принц, возвращаясь мыслями к собеседнику. — Признаться, думал ты преувеличиваешь как и многие старцы. — Он недоверчиво, но с уважением посмотрел на «Караван купца» и отложил его в сторону.       — Эта — совсем другая, но столь же захватывающая, — Никомар подмигнул и подал принцу следующий том в обложке серого бархата.       — «Лекции о Мире», — прочитал вслух Торин. Он раскрыл книгу и на сей раз пробежался по содержанию. — Живое и неживое, Познание окружающего, Разум как часть Мира, Всеобщая логика… Что это, Никомар?       — Это, друг мой, записи некоторых лекций наших выдающихся преподавателей Высокой Академии Гондора. Мои ребята много времени посвящают тому, чтобы выделить из общего потока что-то особенное и здесь, — он постучал пальцем по сборнику, — все передовые ученые мысли.       Торин важно покивал. Никомар уже как-то рассказывал, что «со своими ребятами» работает над изданием ученых идей и вот, наконец-то, труды дали его такой увесистый и занимательный плод.       — Не знаю даже, за что возьмусь сначала, — притворно озадаченно вздохнул принц, откладывая «Лекции» поверх «Каравана».       — Еще не все, погоди, — хитро улыбнулся Никомар. — Ты бы присел, принц. Потому что я привез тебе настоящее сокровище!       Присев на край стола, старик выставил перед собой нечто грандиозное. Одна только переплетная крышка книги могла стать украшением любой сокровищницы. На бархате глубокого синего цвета сияло лицо такой красоты и живости, что у принца перехватило дух. Из-под полуприкрытых век глаза смотрели спокойно и весело. Золотые с серебряным струи обрамляли волшебное лицо. Вокруг фейерверками рассыпались звезды, и принц догадался, что в лике этом соединились оба небесных светила.       Трепетно он коснулся драгоценности. Провел пальцами по корешку. От книги веяло волшебством.       — «Звездный атлас», — тихо произнес Никомар. — Его сделали искусники Лориэна, он написан на нескольких языках. Часть ты можешь прочесть прямо сейчас, часть — только при свете звезд, для чего-то придется ждать полнолуния. Это мой личный экземпляр, второй такой хранится в Большой библиотеке. К нему допускают только самых ученых мужей. Мне больно расставаться с ним. Но так уж вышло, что это мой последний путь, и вернувшись в столицу, я так и останусь там.       Торин оторвал взгляд от книги.       — Почему?       — Я состарился, а на дорогах стало опасно. В этот раз я утроил охрану, и — буду откровенен с тобой, — обошлась она мне очень недешево. Единственное, что утешает меня — это твоя страсть к звездам, мальчик. Я знаю, что ему, — он провел рукой по атласу, — будет хорошо у тебя.       — Последний раз, — вздохнул Торин. — Мне будет не хватать тебя, друг.       Никомар покивал, но потом тряхнул головой и хлопнул принца по плечу.       — Ты — счастливчик, сын Трайна, в этот последний раз я привез тебе много интересных книг!       Вслед за «Атласом» старик выложил трехтомник хроник правления Фолка-Охотника, тринадцатого короля Рохана. За ним — сказания путешественников из разных концов света, собранные «ребятами Никомара». Потом — «Размышления о войне» Эарниля второго, тридцать второго короля Гондора и много других книг, достойных библиотеки принца. С каждым новым томом взгляд Торина светлел, а брови разглаживались.       — Напоследок предложу тебе книжицу, которую я нашел в пещере тролля, в одном из припрятанных им сундуков. Это сказки гномов. Среди них есть очень древние, которые, дерзну предположить, не приходилось слышать ни тебе, ни отцу твоему, ни даже великому Трору.       Толстая тетрадь в мягкой кожаной обложке была довольно потрепана. Внутри нее текст был рукописный и принадлежал разным сказителям. Торин увидел знакомое название «Эхо под горой» — историю брата и сестры, ищущих выход из подгорного лабиринта. Далеко в детстве вместе с Дис и младшим братом Фрерином они много играли в «Эхо», бегая по переходам Эребора. Воспоминания эти вызвали у принца улыбку.       — Ты не волшебник, Никомар? — спросил он, и Книжник расплылся в улыбке.       — Я и сам иногда спрашиваю себя, — развел руками старик. — Наверное тот, кто любит свое дело немного волшебник. Удача улыбается ему.       Торин отстегнул с пояса мешочек с золотом и протянул его старцу.       — Там больше, — прокомментировал он. — И знаешь что, возьми еще это, — из-за пазухи принц достал еще один мешочек, на этот раз с драгоценными камнями. — Мне будет приятно знать, что ты доволен жизнью. Жаль, что больше мы не увидимся, но благодарю тебя, друг, за все! Да, после праздников приходи в Эребор, закатим прощальный пир! Не отпущу я тебя просто так! И Балин захочет попрощаться!       Старик растрогано моргнул и морщинистой рукой утер слезу.       — Непременно, Торин. Без пира не уйду!       Они рассмеялись, и потом Торин сложил свои сокровища в заплечную сумку.       Из палатки Никомара Книжника Торин вышел абсолютно счастливым.       Оставшееся время до губернаторского бала принц провел в приятных визитах. Он был легок и весел, много шутил и несколько раз от души хохотал. Камень, отягощавший его сердце куда-то подевался, и принц Эребора вдруг почувствовал себя так как чувствовал в детстве. Мир из единого мрачного бремени снова стал ярким и разным. Торину нестерпимо захотелось увидеть сестру, поздравить ее с Избавлением по-настоящему, ведь в тот день, кроме боли потери они получили кое-что еще. Второе рождение. Ни больше ни меньше. Их жизнь — всех гномов Эребора, всех людей Дейла могла оборваться в тот день. Дракон — величайшее из бедствий и удача в тот день все же оказалась на их стороне. Многие погибли, но еще больше выжили. Кто знает, во что превратился бы этот край, если бы змею удалось добраться до цели. Мертвая долина, разрушенные опустевшие дома, искалеченные навсегда судьбы тех, кто все же сумел остаться в живых. Все это не просто так. Боль прошлого не должна отравлять настоящее. Поэтому все и собираются здесь на ежегодный праздник Избавления. Чтобы помнить прошлое, уважать настоящее и радоваться будущему.       В домашней винодельне Мило-Якоб-Александр принц купил и отправил стражникам, оставшимся в цитадели, бочонок игристого вина. До губернаторского бала еще оставалось время, и, прохаживаясь по веселящемуся городу, Торин вдруг поймал себя на том, что на лотках и в витринах пытается найти подарок для нее. Он не мог еще как-то называть девушку внутри себя, но присматривался к каждой вещи, вызывающей его интерес и старался понять, сгодится ли она в подарок ей. За время, которое он провел сегодня в Дейле, принц ни разу не вспомнил о своей гостье, и поняв это, испугался, как в тот момент, когда узнал, что она сбежала.       «С нею Балин, — успокоил он себя, — он проследит за тем, чтобы все было в порядке».       Но эта мысль скорее чем спокойствие, вызвала досаду. Торин не хотел, чтобы с ней был брат. Он бы предпочел, чтобы она сопровождала его, и он сам бы контролировал ее.       Осознав это, Торин устыдился. Он подумал о том, как она осматривала его кабинет и потом жала его руку. В тот момент ему захотелось сжать посильнее и не отпускать. Привязать ее к себе, как делают дикари со своими пленниками. Оставить ее только для себя.       Вздрогнув от своих мыслей, принц тревожно оглянулся по сторонам. Но никто не услышал его мыслей, не стыдил его и только проходящий мимо земледелец приподнял шапку, приветствуя подгорного принца. Торин облегченно вздохнул. Неожиданно и легко направился в сторону ателье.       «Кем бы ни было это существо, — подумал принц, — оно должно выглядеть соответствующе своему положению».       Он не может позволить, чтобы собственноручно нанятый художник показывался в этой нелепой, неподходящей ему хобичьей одежде.       «Что скажет Дис? Что подумают остальные? Нет, для первого дня может и сгодится этот хлам, который нашел Балин, но не для завтра и не для других дней».       Колокольчик над дверью мелодично оповестил хозяйку о посетителе. Вся в лиловом, она выпорхнула из-за занавески, отделявшей лавку от мастерской, и, увидев принца, улыбнулась, поклонившись ему.       Торин объяснил миссис Адли, жене губернаторского писца мистера Адли, что ему нужно платье для стройного мальчика, и, скрывая смущение как мог описал швее ее параметры. Ожидая получить в ответ пожимание плечами и извиняющуюся улыбку, принц очень удивился, когда услышал радостный возглас. Оказалось, что две дюжины дней назад некий гондорец сделал в ателье Адли большой заказ для своих детишек-близнецов, но не далее как три дня назад уехал, так и не расплатившись. Миссис Адли тут же принесла готовые костюмы, разложила их перед принцем. Не веря своей удаче, Торин качал головой. Здесь было все чего он хотел для своего нового художника. Три прекрасных мужских костюма. Но и три прекрасных костюма женских.       — Анита и Персиваль, — развела руками миссис Адли, как будто извиняясь за детишек гондорца. — Такие красивые худенькие ребятки как две капли воды! — Швея было собиралась что-то еще добавить, но видя замешательство на лице принца, умолкла и отошла в сторону.       «Она — женщина, — думал в это время Торин, — девушка».       Он видел ее. Пока Балин суетился, готовясь обработать раны, Торин готовил к этому ее саму. Она не стонала. Почти не дышала. Неподвижно лежала на кушетке, не шевельнулась, когда он снимал с нее пропитанную кровью одежду. Тогда он думал только о том, чтобы она осталась жива. Тогда он думал, что думал только об этом. Но когда он освободил ее от всех слоев, остановился перед последним. Она была женщиной. Он видел. И когда в покои зашел Балин, взволнованный, со сверкающими глазами, принцу захотелось укрыть ее, спрятать от брата. И когда тот занимался ее ранами, Торин стоял в стороне и ненавидел его.       Глядя на платья, лежащие перед ним, принц неожиданно для самого себя понял, что ему очень хочется увидеть своего экзотического художника в одном из них и снова ощутить в своей руке его маленькую крепкую ладонь.       — Упакуйте, пожалуйста, все. Отдельно мужские и женские. И отправьте в Эребор. Это Срочно. Я пока напишу письма.       Легко и быстро написав записку к мужской части посылки, Торин остановился над второй, которую собирался приложить к платьям. Что же написать? Она ведь не может появиться в Эреборе женщиной. Он сам настоял на этом маскараде. В таком случае, более чем странным будет его подарок. Но если у нее не будет платья, то он не сможет увидеть ее в нем. Мучительное чувство охватило принца, и густая черная капля стекла с пера, растекаясь по бумаге кляксой.       «Нет, — решил Торин, — никаких платьев, уместных мужских костюмов вполне достаточно».        С досадой он смял испорченный лист и швырнул его в корзину.       — Куда отправляем? — пропела миссис Адли, выкатывая из-за занавески тележку, груженую несколькими коробками.       «Я не могу теперь отказаться», — подумал Торин, понимая, что теперь, после того как он озвучил намерение купить все и все уже упаковано, ему придется самому стать владельцем этих платьев.       — Мужские, — твердо и даже грозно сказал он, — на имя мистера Винсента Розы на регистрацию. Женские — отправьте мне. — И краснея добавил: — Подарю сам.       Миссис Адли заулыбалась, как не так давно улыбалась Дис, когда бралась изводить брата его скорой помолвкой с Финой.       — Все будет доставлено! Благодарю вас, принц! — и потом полушепотом добавила — муж мне рассказывал, что в Эребор прибыла принцесса Железных холмов…       Но Торин не дал ей договорить.       — Благодарю, — он отсчитал шесть золотых и бережно вручил их швее. — Позвольте откланяться — очень спешу.       — Конечно-конечно, — защебетала женщина. — Приглашайте леди ко мне! У меня и новые ткани, и кружева, любой каприз, любое…       Не дослушивая, Торин вышел из ателье и снова раздраженный ходил по городу, встречаясь со знакомцами и друзьями.       Когда на расчистившимся небе солнце коснулось горизонта, принц попрощался с семьей своего секретаря, торговавшей заводными игрушками, и направился к дому губернатора.       Большой трехэтажный особняк стоял на просторной, самой большой площади Дейла, которая выходила на берег Долгого озера. Остатки подкрашенных красным облаков ветер уносил на юг. Снова стало морозно. На площади стояли шатры в которых торговали напитками, снедью и длинные столы, за которыми знакомый и незнакомый народ веселился, праздновал первый день праздника Избавления. К парадному входу дома губернатора пешком и в каретах стягивались красиво одетые гости. Торин не думал, что идти пешком ниже его достоинства. Но знал, что отец осудил бы его за это.       Вернувшись мыслями к отцу, он захотел уйти прочь, не встречаться с ним там. Но вдруг из-за дверей показалось лицо Нанны. Увидев принца, она заулыбалась и помахала ему.       — Принцесса попросила посмотреть не идете ли вы, — объяснила она, сторонясь и пропуская Торина в просторный холл. — Но я думаю, — прибавила Нанна с веселостью в глазах, — что леди Дис просто захотела остаться с тем красавчиком наедине.       — Очень похоже на нее, — улыбнулся Торин и отдал плащ мальчику на входе. — Отец уже тут?       — Здесь, — кивнула девушка. — Давно уже. Король спрашивал принцессу о вас.       Принц вздохнул и надел на себя дежурное праздничное выражение лица, которому учат всех королевских отпрысков.       По широким ступеням под руку с Нанной он поднялся в пышный и светлый зал, пестрящий всевозможными нарядами. Девушка была счастлива — ведь именно она была рядом с принцем Эребора, когда его торжественно объявили. Дис, уже находящаяся в кругу дейловских дам, тепло и немного насмешливо улыбалась подруге и брату.       Проводив Нанну к сестре, принц Торин нашел короля Эребора и губернатора Дейла. Осберт второй был в годах, волосы его заметно седые, зачесанные на бок, закрывали лысину. Он подозвал мальчика с подносом с напитками, и они вместе почтили память безвременно покинувшей их королевы Эребора. Но не желая углубляться в возможные обсуждения, Торин извинился и сменил компанию стариков на шумное общество эреборских гномов и вояк Дейла.       Здесь шел разговор об участившихся нападениях орков на Севере, разрушенных поселениях и уведенном скоте. Эти тревожные вести поступали с начала зимы. Когда король объявил о своем предстоящем походе, недоумение и гнев именно на фоне этих нападений не давали Торину спокойно жить и дышать. Вступив в обсуждение идей и планов, принц втянулся. Со свойственной ему увлеченностью он мечтал вслух о победе над орками, расширении общих земель альянса.       Когда мягкая рука легла ему на плечо, гном порывисто обернулся, готовый броситься в любую битву. Это была сестра.       — Торин, — ласково улыбаясь проговорила она, — пригласи Фину.       Если бы Дис не была гномкой, Торин мог бы поспорить, что она колдунья. Она умела так сказать, что слова ее тут же становились его мыслями. И вот сейчас, перебив его, она изменила поток его мыслей. Он вдруг подумал, что леди Фину не просто называют принцессой Железных холмов, что отец ее — король, что гномы там достигли большой искусности в изготовлении железного оружия, и что хотя край вокруг холмов не слишком богатый, но спокойный.       «Сколько гномов населяет Железные холмы?» — задумался Торин, заскользив взглядом по пестрой публике.       — Она вон там, — подсказала Дис, и Торин тут же увидел ее.       В эту минуту она посмотрела на него. Улыбнулась так, будто давно была знакома с ним. Торин ответил ей на улыбку. Дис, довольная собой, приняла приглашение подошедшего Двалина и дала увести себя в вальсирующий круговорот, оставив брата в его новых размышлениях.       Когда Торин подошел к Фине, грянул новый музыкальный залп. Принц поклонилась, и гномка как положено присела. Ее глаза смотрели чуть насмешливо.       — Я должен извиниться перед вами, — проговорил Торин. — До сих пор я не оправдывал ваших надежд.       Фина подняла брови. Она запнулась на секунду, собираясь было спросить про эти надежды, про осведомленность принца о них и о его доброй воле, но с той же насмешливостью во взгляде проронила:       — Теперь, принц, вы намереваетесь их оправдать?       Торин улыбнулся. Смелая принцесса. Ему нравились смелые. Он снова поклонился — ниже, чем в первый раз.       — Если вы не против. Позвольте пригласить вас.       — Конечно, принц.       Она протянула ему руку, и он повел ее к центру зала.       Танцевала Фина легко, с удовольствием. Когда пришло время меняться партнерами, Торин вдруг понял, что так увлекся танцем с ней, что перестал думать о чем-то еще. И когда Фина упорхнула, он почувствовал разочарование. Тем более, что в партнерши ему досталась толстая и неповоротливая женщина с гипнотизирующе-глубоким декольте. Как и все, она улыбалась эреборскому принцу, а в конце концов больно наступила ему на ногу.       Когда партнеры вновь поменялись, Торин испытал облегчение и радость — к нему вернулась Фина. Она так двигалась и так смотрела, что казалось, ей все равно кто ее партнер — он, Торин, или капитан стражи. Это немного задело Торина. Он снова напустил на себя холодность, но взгляд Фины остался таким же веселым.       После танцев был праздничный ужин, начавшийся в доме Осберта и по традиции переместившийся на площадь. К этому времени уже стемнело. На улицах зажгли фонари, гладь озера была усеяла покачивающимися фонариками. Для Торина это была любимая часть праздника. На ступенях, каскадами сходивших к воде, показывали огненное представление. Вскоре будет фейерверк, после продолжится бал. Торин никогда не возвращался на бал. И сейчас он обошел друзей, с каждым тепло попрощался, желая доброй ночи и богатого года. Дис сказала, что поедет с отцом. Принц сделал распоряжения насчет кареты. Уже во время фейерверка он подошел к леди Фине.       — Мне было приятно, — проговорил он, наклонившись к ее уху, и она вздрогнула. — Вы прекрасно танцуете.       — Благодарю, — она наклонила голову, посмотрела на него без тени улыбки, с вниманием и строгостью, как будто пыталась понять, что он на самом деле имеет в виду. — Вы тоже удивили меня, принц.       Торин, собравшийся было уйти, остановился.       — Я сегодня удивил сам себя. Доброй ночи, принцесса, — он поклонился, — путь этот год будет щедр с вами.       Уголки губ Фины приподнялись, но глаза остались неподвижны.       — И с вами, — эхом отозвалась она. Торин, развернувшись на каблуках, зашагал к карете.       Возвращаясь в Эребор в одиночестве, Торин не мог ни на чем сосредоточить свои мысли. Он то пытался задремать, то выглядывал в окно на залитую лунным светом Одинокую гору, то брался обдумывать свои планы насчет отца, то обращал вдохновленный взор на перспективы, открывавшиеся ему через Фину. Отцу надо помешать, непременно надо помешать. Он не может увести основные силы из Эребора теперь. Их встреча в поющем сквере немного смягчила Торина, но надо было смотреть в лицо фактам — орки все ближе, не ровен час, они осмелятся напасть на Дейл. Он мог бы собрать собственное войско, которое подчинялось бы только ему, пусть и не королю, но принцу. За ним многие пойдут. И не только в Эреборе. Если Фина станет его женой, крепкие и вооруженные до зубов гномы Железных холмов присоединятся к нему. Пусть и без кольца. Пусть даже без Аркенстона. Он сможет повести за собой даже людей. Пока у него есть этот свет внутри. Огонь, который жжет грудь и дает силу. Эльфы сложат песни о нем, и он навсегда останется здесь, среди живых легендой, героем, тем, кто объединил вокруг себя гномов, людей, эльфов. Чей свет будет светить тому, кто почти потерял надежду, но никогда не сдастся и, не смотря ни на что, пойдет до конца.       Перестук колес убаюкивал принца, и он погружался все глубже в сон, где все лица сливались в одно лицо, а свет из всеобъемлющего становился маленьким и нестерпимо ярким на чьей-то другой груди. Когда карета въехала в Эребор, перед глазами принца полыхнуло обжигающее пламя. Он вздрогнул и открыл глаза. Сегодня его ожидала еще одна встреча.