Приключения Мари

      Уютно потрескивал огонь в камине. Торин развел его сам и теперь сидел на бурой медвежьей шкуре, расстеленной у камина. Брови его были напряжены, в глазах отражался огонь. Молчун, за их обратный путь он едва сказал десяток слов. «Не отставайте», «Подождите здесь», «Возьмите мою руку» и «Вам нужно поесть». И Мари прибавляла шагу, не дыша замирала в темноте, послушно протягивала ладонь и устраивалась за широким низким столом, сервированным на одну персону.       Тщательно пережевывая предоставленный ужин, Мари старалась пережевать и впечатления от дневных событий, и, словно черная дыра, ее мысли притягивало ослепительное сияние украденного камня. Чувствуя возобновившееся биение янтарного кулона, Мари отправляла в рот мясо, густо пропитанное дымом, бежала по темным коридорам обратно к тронному залу, а от него дальше во тьму, в круглую комнату с тайником. Он был там, спрятанный в глубине горы. Янтарь птичьим сердечком пульсировал под грубой гномьей рубахой, и глаза Мари горели в отблесках пламени.       «Как вернуться туда? — думала она. — Как найти дорогу? Как из сотен ходов выбрать верный?»       Отхлебнув горячего вина из пузатого кубка, Мари кинула взгляд на принца. Он был могуч, и, сидя на полу, сам походил на Одинокую гору. Присутствие его рядом давало чувство безопасности.       — Благодарю за ужин, очень вкусно. — Мари поставила кубок и улыбнулась.       Но принц не обернулся и не оценил милую улыбку гостьи, а только указал на место рядом с собой.       — Присаживайтесь.       Подвернув под себя ноги, Мари устроилась слева от своего хозяина. Тепло, исходящее от камина, словно одеяло, укутало ее, и вкупе с сытостью дало потрясающий расслабляющий эффект. Если бы не принц, она прямо сейчас растянулась бы на этой жесткой шкуре.       Девушка с тоской подумала об огромной гномьей кровати, в которой ей так сладко спалось. С террасы доносился свежий морозный воздух. Сидя на изголовье кровати бормотал ворон. И Мари взбиралась на холодные каменные перила и с легкостью и без колебаний отталкивалась от них босыми ногами. Раскинув руки она летела выше и дальше, становясь невидимой и свободной.       — Кто вы, Мари?       Мари вздрогнула и открыла глаза.       Такое называется «вопрос в лоб».       — Художник, человек.       — Человек, — повторил принц и смерил ее тяжелым взглядом. — Откуда вы?       — Хм, — Мари уже пыталась формулировать ответ на этот неизбежный вопрос, но толком так ничего и не придумала. — С планеты Земля.       «Не называть же улицу и номер дома».       — Где это?       — В космосе. — Мари неопределенно махнула рукой, понимая, что для принца слова «космос» и «планета» — бессмыслица. — Там же, где и другие планеты. Возможно, там, где и ваша. Может быть, мы с вами соседи по солнечным системам!       Мари попыталась пошутить, но лицо принца приняло недоверчивое выражение. У него явно не было никакой планеты ни в одной из систем, и это было ожидаемо.       — Космос — это пустота. Говорят, она бесконечна, но лично мне это кажется сомнительным. Там нет воздуха, но движутся разные объекты. Звезды, кометы, планеты, черные дыры. В космосе все очень большое, колоссальное, и люди по сравнению с этими размерами ничтожно малы. А планеты — это огромные твердые шары, на некоторых из которых есть жизнь. — Мари вздохнула, припоминая многочисленные истории о пришельцах. — Моя жизнь и проходила на одном из таких шаров. Мы называем его «Земля».       Принц покачал головой.       — Значит, вы пришли из пустоты. — Его голос как будто съежился. — Как вы оказались здесь?       — Это странная история.       Брови принца метнулись вверх.       — Понимаю, что все это звучит странно…       — Я слушаю.       — На нас с подругой напали, и она погибла. Но меня убийца укусил в шею. И меня парализовало, но потом мой камень… он вспыхнул и перенес меня.       В камине треснуло полено, вырвался сноп искр.       — Но я не сразу грохнулась под вашей горой. Сначала я оказалась в лесу. — Мари сглотнула и с сомнением посмотрела на Торина. Он сдержано кивнул. — Это был странный лес. В нем как будто не было жизни. Тишина. Ничего не двигалось. И в небе висела красная луна. Я очнулась в кустарнике, выбралась из зарослей, и пока осматривалась, заметила две тени. Они скользили за деревьями, и были такими бесшумными огромными… Я испугалась, замерла, решила, что надо найти укрытие, дождаться утра, но когда сделала шаг, что-то под ногой хрустнуло, и они увидели меня. Это были огромные черные волки. Видели бы вы их глаза, Торин, мерцающие в этом ужасном красном свете… Я побежала, и они бросились за мной. Не знаю как, но какое-то время мне удавалось быть впереди. Но в какой-то момент прозвучал ужасный звук — рог. Даже задрожала земля. Волки завыли. Но я бежала дальше и знала, что не смогу бежать долго, знала, что рано или поздно споткнусь, и они догонят меня. Я думала, что скоро умру. Знала, что скоро умру. И потом он перегородил мне дорогу. Я выбежала на поляну. Огромный всадник на страшном, свирепом, как волки, коне перегородил мне путь. Он был такой ужасный и при этом словно… голограмма, проекция. Он приказал мне остановится, наставил на меня копье и… — Мари замолчала.       — Дальше! — скомандовал принц.       — Он сказал, что я не должна была возвращаться.       — Возвращаться?       Мари кивнула.       — Что было дальше? Говорите! — Голос принца прогремел к гром, и Мари съежилась.       — Почти то же самое. Мой кулон стал горячий, я взяла его в руки, и он стал сочиться каким-то желтым светом, свет падал на землю и прожигал ее, как кислота. Охотник скомандовал своим псам, и они бросились на меня. Один вцепился в бедро, но тут же сгорел, превратился в пепел. Второй боялся нападать, ходил вокруг. А я горела, жгло рот, нос, глаза, руки пылали, этот свет вытекал из меня, я чувствовала, что земля плавится подо мной. И когда охотник замахнулся копьем, чтобы самому убить меня, я увидела землю — внизу, под землей. Там было ночное небо, звезды, на меня дохнуло морозом. Когда он бросил копье, я провалилась вниз.       «Такие дела, сказал бы Курт Вонегут».       Сдвинув брови, принц вглядывался в огонь.       — Вы знаете, кто был этот охотник и почему он хотел убить вас?       — Нет же, — воскликнула Мари, помотав головой.       «Как будто он совсем не слушает!» — с досадой подумала она.       — Как выглядел этот охотник?       — Огромный, ужасный, в доспехах… Вы знаете, кто он?       — Может быть. — Гном потер переносицу.       — Я могу нарисовать! — спохватилась Мари. — Дайте мне бумагу и карандаш!       — Нарисуете? — недоверчиво переспросил Торин, но поднялся со шкуры. Со стола, стоящего у дальней стены, принес лист плотного пергамента и толстый механический карандаш.       Расстелив бумагу прямо на полу, Мари перехватила карандаш, как кусок угля и быстрыми росчерками изобразила охотника верхом на жеребце, дополнив картину двумя свирепыми волками.       — Готово, — она протянула бумагу принцу. — Фоторобот, — Криво улыбнулась, но шутка снова вышла на одного.       Приняв рисунок, принц Торин какое-то время молча его разглядывал. Потом перевел взгляд на Мари и как-то по-новому посмотрел на нее.       — Что?       — Сегодня вы останетесь здесь, Мари. Завтра у вас будет одно важное дело. После вы сможете свободно и законно находиться в Эреборе. От себя я прошу вас никому больше не рассказывать свою настоящую историю. Вы понимаете меня?       — Да, — Мари озадачено повела головой. — А в чем дело?       Принц присел на корточки и склонился над Мари.       — Вы попали в королевство гномов. Гномы не любят волшебство, не доверяют ему. Если вы будете рассказывать про свое… приключение, вас могут счесть опасной.       — Но почему?       Мари вскочила на ноги, и гном поднялся вслед за ней. Она была на полторы головы ниже принца, как она могла быть опасной для таких здоровяков?       — Я не говорю, что вы опасны. Но другие гномы могут не понять, и тогда вы окажетесь в каземате.       — В тюрьме, что ли?       Торин кивнул.       — Идёмте, я провожу вас.       Мари с сомнением глядела на принца. Почему или молчи, или в тюрьму? Гном был спокоен, почти доброжелателен, но слова его уж как-то слишком походили на угрозу.       — Я пришла с миром, — выдавила Мари из себя еще одну шутку.       Но принц Торин лишь небрежно бросил через плечо:       — Что?       Мари помотала головой.       — Ничего, идёмте.

***

      Комнату для Мари принц отвел не такую просторную, как собственная спальня, но уютную, с красивым гобеленом во всю стену.       — Здесь ваши вещи, — принц повелительно указал на тюк, лежащий у кушетки. — Одежду завтра утром принесет мой брат. Также он скажет, что делать дальше. Если вы будете его слушаться, все пройдет легко и без неприятностей.       — Без неприятностей? — переспросила Мари. — А ваш брат, он… — как спросить, чего ей ждать от еще одного гнома? — Ваш брат добрый?       Принц вскинул брови, и первый раз за вечер на его губах появилось подобие улыбки.       — Не бойтесь, Мари, брат гораздо мягче меня.       Это «мягче» прозвучало так интересно, что Мари даже запнулась. Что это было? Жалость? Презрение?       — Спасибо, — проговорила Мари, стряхнув неприятное впечатление. — Торин, — имя принца странно ложилось на язык, но произнести его было приятно, — почему вы мне помогаете?       Принц развел руками:       — Вы оказались в моем королевстве, и я считаю своим долгом позаботиться о вас.       — Но почему? Вы сами сказали, что гномы не доверяют волшебству, а вы ведь гном, и значит тоже не доверяете. Мне. Так почему вы заботитесь обо мне вместо того, чтобы прогнать? Если говорите, что я могу оказаться… опасной…       — Мари, — голос принца прозвучал мягко, даже по-доброму, — если вы окажетесь опасной, я смогу с этим справиться.       — Хорошо, — кивнула Мари, — это я и хотела услышать.       — Доброй ночи, — мягко попрощался принц, но Мари задержала его.       — Торин, подождите! Мы завтра увидимся?       Направившийся было к выходу принц остановился и обернулся.       — Несомненно. Если вы не будете против, я бы хотел завтра отужинать с вами.       — С удовольствием, — улыбнулась Мари.       «Сомнительное удовольствие, конечно. Принц красавчик и, в принципе, интересный персонаж, но очень уж властный».       — Тогда до завтра, Мари.       — Стойте!       — Слушаю.       — Я хотела… — Мари переминалась с ноги на ногу и не знала, как спросить о том, что ее интересовало больше всего — о камне, сияющем над королевским троном. Янтарь встрепенулся, и вслед за ним сердце в груди ухнуло, часто забившись. — Хотела спросить вас… сколько дней я уже тут?       — Шесть, -отрезал принц.       — Хорошо, — кивнула Мари. — Шесть.       — До завтра, — Торин рывком открыл дверь.       — Доброй ночи, — кинула вслед принцу Мари, но дверь уже захлопнулась.       — О господи! — Мари рухнула на кушетку и закрыла руками лицо.       Неужели все это происходит на самом деле?! Гномы, волшебство, подгорное королевство. Как же ее угораздило из самого не волшебного мира во вселенной угодить в такие приключения?! А вдруг все это бред? Вдруг она в коме? Или переживает клиническую смерть?       Открыв глаза, Мари резко села. Подняла руки и поглядела на них. Знакомые линии, ногти немного отрасли. Говорят, что во сне линии на руках толком не рассмотришь. Или наоборот? Как проверить реальность на реальность? По всем ощущениям все вокруг было настоящее, и сама Мари тоже была настоящей. А если не доверять своим ощущениям, то значит ни чему доверять нельзя. «Реальность дана нам в ощущениях», — вспомнила Мари цитату, выловленную из всемирной сети.       Подтянув к себе тюк, Мари разложила на полу все свои вещи.       Все было тут. Рюкзак и одежда — от пальто до нижнего белья. Пальто, шапка и джинсы заметно пострадали, они были грязные, в дырах и засохшей крови. Но рубашка и свитер остались в порядке, так же, как и любимые ботинки на шнуровке. Скинув с себя громоздкое гномье барахло, Мари оделась в остатки своей одежды и остервенело высыпала на пол содержимое рюкзака. Ожидая худшего, она чуть не расплакалась, обнаружив, что все ее художественные принадлежности сохранились. Да, бумага снова помялась, но блокноты с эскизами были тут, а жестяные пеналы надежно сберегли карандаши, кисти и ручки. Обхватив руками и ногами рюкзак, Мари сжалась в комочек возле камина.       Письмо! Мысль пронзила как молния, Мари вскочила и выхватила из внутреннего кармана пальто помятый лист молочного цвета пергамента. Плотная бумага и аккуратные строчки на неизвестном языке. Кинувшись к столу, Мари разметала бумаги и схватив лист с написанным на нем текстом, бросилась к масляной лампе. Расположив рядом две бумаги, Мари находила множество схожестей. Разные почерки, но буквы одни и те же.       «Неужели моя мама — гном? Как такое вообще может быть?»       Мари подумала про распорядительницу на пиру. Русоволосая гномка с острым взглядом. Может быть, от Мари избавились потому, что она была слишком мала и слаба? С гномов станется. Но если гномы так не любят волшебство, то как мать могла дать ей такую волшебную вещь, как ее кулон? Как матери-гномке удалось бы спихнуть дитя не куда-нибудь, а в другой мир? Нет, такое маловероятно.       «Да и не похожа я на гнома совсем! — сердито подумала Мари. — Но надо прочитать письмо. Если они выводят такие же буквы, то и прочитать смогут. Но только не принц, только не он!»       Притянув колени к подбородку, Мари уставилась на ровный огненный язычок за стеклом.       «Вот бы еще раз прочесть папино письмо!»       Незаметно для себя, Мари сползла на кушетку. Закрыв глаза, она видела тонкие сияющие нити, исходящие от гномьего камня и тянущиеся к ней. Слабыми золотыми всполохами она потянулась в ответ, по телу растекся жар. Огонек в лампе заметался и погас, комната погрузилась во мрак. Письмо выпало из безвольных пальцев, с тихим шорохом опустившись на каменный пол. И вслед за ним, на миг озарив подгорную тьму, соскользнула капля ослепительного золотого света.

***

      Чувствуя тяжесть в голове, Торин шагал по узкому коридору, ведущему к библиотеке, в надежде найти там брата. То, что Балин упустил девушку сегодня утром и то, что ей удалось устроить переполох перед всем Эребором и корлем, привело принца в бешенство. Никто не должен знать о ней, они столько говорили об этом, и всё же простодушный брат позволил случиться тому, что ее увидели все. Подавив гнев, Торин приказал Балину готовить комнату, и разыскал девушку сам. Ростом она оказалась еще меньше, чем он ожидал; тонкая и юркая, она была ничуть не похожа на гнома. Скорее на хоббита. Однако, ноги ее выдавали, маленькие и гладкие, они были противоположностью стоптанных и поросших шерстю хоббитских лап. Да и лицо ее сильно отличалось от благодушных и недалеких лиц полуросликов. Из всех обителей Средиземья, девушка больше всего походила на эльфа, но ее рост…       Взявшись за массивную ручку, Торин толкнул дверь библиотеки.       Балин сидел за столом, как всегда зарывшись в пыль и свои любимые свитки. При виде брата, он вскочил. Торин легким движением головы успокоил его.       — Все в порядке, она у меня.       — Торин, — начал Балин, но принц прервал его.       — Будет. Мы уже все обсудили. Я надеюсь, что завтра ты проследишь, чтобы она не попала в неприятности.       Балин кивнул. Второй раз он так не опростоволосится. Да и девушка вряд ли второй раз сбежит.       — Торин, кто она?       Принц вздохнул.       — Пришелица, брат. А как ты думал? Она родилась под совсем другими звездами, и ноги ее ходили совсем по другой земле.       «Ее родина — планета Земля», — хотел сказать Торин, но понял, что совсем не хочет сейчас говорить о пустоте.       — У нее есть имя?       — Мари.       — Похоже на имя гнома.       — Я тоже подумал.       «Сменить ударение на МАри, и будет неплохое имя для мальчика», — подумал принц.       Балин покачал головой. Как это — другая земля? Какой он, другой мир?       — Она что-нибудь рассказала?       Принц сделал неопределенный жест рукой.       — На нее напали, и она каким-то образом переместилась сюда. Но ты, Балин, не спрашивай ее ни о чём, пока ей тяжело вспоминать об этом.       Торин пристально взглянул на добродушного брата, но тот принял просьбу за чистую монету.       — Конечно, — кивнул он. — Я понимаю.       Сияющая звезда, падающая с неба и ослепительный свет, пробуждающий что-то древнее, давно забытое…       — Может быть, приставить ее служанкой к Дис? — Балин оперся руками о просторный рабочий стол, заваленный бумагами.       — Конечно, — кинул на брата насмешливый взгляд принц. — И уже через час Дис будет требовать объяснений. Нет, Балин, она не может просто так возникнуть ниоткуда. — Вдруг Торина озарило: — ей нужен жетон!       — Точно, — поддакнул Балин, сетуя, что эта очевидная мысль не пришла ему в голову.       Жетоны, небольшие оловянные таблички, получали все гости, прибывающие в Эребор, имеющие в планах провести под горой какое-то время. На них выбивали дату прибытия, имя гостя и цель посещения цитадели. Гномы всегда вели учет своих гостей и наемных работников.       — Более того. Да! — ей нужен контракт.       — Контракт? — удивился Балин. — Какую же работу она сможет выполнять?       — У меня есть идеи на этот счёт.       Принц подумал о том, как легко ее рука оставляла линии на бумаге, как из ничего словно живой восстал всадник с копьем наперевес, и два волка яростно рвались с пергамента на волю.       — Сейчас, Балин, тебе нужно будет кое-что сделать. Собери для нее одежду. Только не женскую, а мужскую. Одежду любую — хоть нашу, хоть хоббитов, хоть людей, хоть эльфов — не имеет значения. Чем разнообразнее будет ее гардероб, тем лучше. Мы не будем выдавать ее за кого-то конкретно. Да. Завтра утром в южные ворота Эребора войдет странствующий художник и попросит работы. О том, чтобы нашлась подходящая, я позабочусь. Твое дело — проследить, чтобы она поняла суть задачи и выполнила ее. Но с этим вряд ли возникнут сложности, вроде бы она сообразительная. Торин был доволен решением, которое придумал. Жетон с контрактом полностью объясняют пребывание в Эреборе любой личности и не имеют никакого отношения к нему самому. Да и работа для художника у него была самая настоящая, так что все будет выглядеть натурально. Она будет близко и под присмотром. Ни у кого не возникнет вопросов, тогда он сможет разобраться, отчего эта звезда упала именно ему в руки.       — Почему одежду мужскую, Торин?       — Как же ты не понимаешь, брат, хорошенькое женское личико неизбежно привлечет внимание. Да и встречал ты когда-нибудь женщин, странствующих в одиночестве? А художники народ неоднозначный, им многие странности сходят с рук. Балин кивнул. Идея с переодеванием понравилась ему. Они спрячут ее, оставив на виду. С жетоном и контрактом она будет жить под горой на законных основаниях. Но сможет ли она играть свою роль? Вот если бы его, Балина, переодеть женщиной, он провалится через три секунды, никто не поверит в его маскарад.       — Ты уверен, что она будет выглядеть достоверно? Она маленькая, тонкая, могла бы быть хоббитом. Но ее голос, скажи, неужели можно решить, что он мужской?       Нехотя кивнув, принц вздохнул.       — Я думал об этом. Но ты ведь помнишь Дарри?       Балин улыбнулся. Конечно, он его помнил — Дарри был рыночным распорядителем и имел голос чрезвычайно высокий. Все дети любили передразнивать его, чем вызывали в старом гноме гнев и приступы феерической брани, звучащей на все том же фальцете.       — Голос Дарри намного выше, чем у нее.       — Хорошо, — вздохнул Балин.       Брат был очень доволен собой, Балин видел это. Ему самому же вдруг стало не по себе — они собирались обмануть весь Эребор. И ради чего? Ради спокойного сна принца?       — Торин, — неуверенно проговорил он, — может, пусть она останется девушкой? Будет ученицей погибшего в пути художника, в этом нет ничего особенного…       — Балин, — прорычал принц, — ты видел ее? Ты видел ее лицо? Смотрел в ее глаза? Кавалеры слетятся на эту особу как мухи на мед! Ты хочешь отгонять мух? У меня нет ни малейшего желания!       «Да он ревнует!» — поразился Балин. У него и раньше проскальзывала такая мысль насчет брата, но ему не верилось, что тот способен испытывать такое яркое чувство по отношению к неизвестной и, фактически, бесполезной для него личности.       Вдруг воспоминание о том мгновении, когда звезда ударилась о землю, и они вдвоем замерли, не решаясь двинуться с места, кольнуло Балина. В тот момент он испытал неприятное и жгучее желание, чтобы Торин сам пропал пропадом, чтобы был только Балин и эта звезда. Он не бросился бегом только потому, что смог совладать с собой, но в те ужасные мгновения он ненавидел брата.       Однако мысль, что девушка станет парнем, Балину тоже приносила спокойствие. Но эта идея обрастала в его голове бессчетным количеством «если» и «вдруг». Если заподозрят обман? Если ее раскроют? Вдруг ее заключат под стражу?       «Нет уж, — помотал головой Балин, — этого я не допущу. Я не позволю, чтобы с ней произошло что-то дурное, я буду рядом и буду присматривать за ней. Ведь не может быть, что бы я случайно оказался там!»       Раздался стук, и вслед за ним приоткрылась дверь. В проеме показалась принцесса Дис.       — Брат, — позвала она, — Торин. Отец зовет тебя.       — Что-то случилось? — резко обернулся он, и в его глазах сверкнул гнев.       Дис склонила голову, она не хотела говорить, но принц спросил.       — Аркенстон. Он исчез.       — Как?! — воскликнул Балин.       — Спокойствие, — Торин положил руку на плечо брата. — Тебе нужно кое-что сделать, помнишь?       — Конечно, — Балин кивнул. — Но кто мог?!       — Стражники во время обхода обнаружили, что Сердца горы нет, и сразу доложили королю. Исчезновение Аркенстона приказано держать в тайне… — Дис вздохнула и добавила, обращаясь к принцу: — ступай, Торин, ты же знаешь отца.       — Балин, — подойдя к двери и обернувшись бросил принц, — увидимся позже. — И вышел, меча молнии.       Торин был уверен, что никуда Аркенстон не исчез. Уж точно без ведома короля. И если это было так, значит Трайн снова задумал одно из своих мутных дел. И то, что первым делом он потребовал к себе принца, означало то, что дело это было направлено против него, Торина, наследного принца Эребора. Он знал, что отец не оставит без внимания сегодняшнюю сцену в тренировочных залах, когда принц выступил перед воинами, собравшимися в поход на Кхазад-Дум. Ведь каждый из них шел по доброй воле, воодушевленный верой в своего короля. В короля, который давно забыл что такое народ и семья, из-за которого каждый из этих воинов должен был сложить голову там, в дали от Родины и близких.       «Если бы ты был настоящим принцем, смог бы спасти их», — проскрипел в голове Торина неприятный голос.       «Если бы…»       «Я — настоящий принц! — в ярости закричал Торин в своей голове. — Наследник трона, будущий король!»       Гадкий голос тихо посмеивался, но принц отгородился от него непроницаемой стеной. Если после пропажи кольца король все же решит выдвинуться в путь, он убьет его!

***

      — Что это у вас за дела?       Прислонившись к высокому стеллажу, забитому пыльными свитками, Дис наблюдала за тем, как Балин собирается.       — Ничего особенного, — отмахнулся он, — Торин попросил купить кое-что в Дейле для леди Фины…       — О! — Подняла брови принцесса. — А мне показалось, что он совсем равнодушен к ней.       — Ты же знаешь Торина, никогда толком не поймешь, что у него на уме.       — Да, — вздохнула гномка, — как и у отца… А ведь Торин совсем не обеспокоился пропажей Аркенстона, ты заметил?       Кивнув, Балин открыл дверь и пропустил вперед Дис.       — И я тоже, — улыбнулся он. — Если принц спокоен, то и я тоже.       — Ты так веришь в него, — грустно улыбнулась в ответ принцесса. — Иногда мне кажется, что для него имеет значение только победа над отцом.       — Имеет значение, это правда, — Балин понизил голос и осмотрелся на предмет посторонних слушателей. — На мой взгляд, Трайн, действительно, позволяет себе в отношении принца слишком многое. Терпение Торина рано или поздно иссякнет. Только это не единственное, что занимает нашего брата. Его мир богат, в нем есть место как плохому, так и хорошему.       Рука Дис непроизвольно поправила золотую сетку, формировавшую прическу. Ее несколько дней назад брат подарил ей, и эта сетка была красива, что аж дух захватывало. Дис не встречала плетений более затейливых и изысканных, чем те, что, словно волшебство, творили пальцы Торина.       — Я знаю. — В уголках ее глаз сверкнули драгоценные капли. — Просто иногда мне становится страшно.       Балин приобнял сестру и вдруг преисполнился какого-то благостного света, как будто он видел дальше и понимал больше. Что именно он видел и понимал, Балин не смог бы сказать, но чувства все его вдруг наполнились каким-то невесомым счастьем. Взгляд принцессы он встретил широкой открытой улыбкой.       — Все будет хорошо, Дис. Я обещаю тебе.       — Балин, — растрогалась она, — мой любимый Балин.       Вместе дошли они до залы, из которой в разных направлениях расходились семь просторных коридоров. Дис поспешила выше, в сторону королевского яруса, чтобы дождаться Торина. Балин же отправился ниже, к одному из выходов наружу, и оттуда в Дейл. У старьевщиков чего только не найдешь, если умеешь рыться в барахле и торговаться. Конечно, придется вытаскивать их из постелей и платить вдвойне, но он не привык скупиться, когда речь заходила о чем-то действительно важном.

***

      Возвратился в цитадель Балин под утро, когда горизонт подернулся розовым. Тайным ходом он прошел прямиком к принцу, и нашел его в самом мрачном расположении духа. Словно зверь, Торин метался в своем кабинете, и Балин не помнил, чтобы когда-либо видел брата в такой ярости. Взяв себя в руки, вместе с братом принц отсмотрел вещи и остался доволен ими.       — Торин, — осторожно позвал Балин, — что сказал король?       Взъярившись, Торин вскочил. Он снова ходил от стены к стене, выкрикивая ругательства. Он был в бешенстве, и Балин с тревогой смотрел на него.       — Он угрожал мне! — прорычал принц. — Он посмел обвинить меня в пропаже Аркенстона!       — Нет! — ахнул Балин.       Торин оказался прав. Отец не сказал этого напрямую, но он точно знал, где Сердце горы. Он прямо-таки светился радостью от того, что нашел управу на сына. «Молчи, или окажешься в тюрьме» — таков был его посыл.       — Он перешел черту, — шипел Торин. — Ни тебе, ни Дис больше не оправдать его!       Балин подошел к брату и крепко взял его за плечи.       — Торин! Тебе нужно успокоиться, поспать! Выпей вина и ложись. Ты устал. Обвинение Трайна абсурдно, в него никто не поверит. Эребор любит тебя, принц. Многие ждут, когда королем станешь ты.       — Это будет скоро, — прошептал Торин, принимая из рук брата чашу с вином.       «Месть! Месть!» — пульсировало у него в висках, а черное пламя жгло его сердце.       Вино подействовало быстро. Точнее настойка, которую Балин незаметно добавил в него. Дотащив брата до кровати, он бережно устроил его на подушках и укрыл одеялом. Сон его не будет долгим, но проснется принц бодрым. Балину же сегодня спать не придется совсем. Его миссия по перевоплощению должна вот-вот начаться.       Устроившись в одном из уютнейших кресел кабинета и щедро плеснув в кубок горячего пряного вина, Балин достал из сумки дневник путешествий Трайна Старого и протянул ноги к камину.       «Пробираясь через лес, я заметил свет. Это был не костер. Ослепительное сияние, словно от скрытой в чаще звезды, пленило меня. Я был один и, не думая, поспешил туда. Мое сердце выскакивало из груди, я думал, что там меня ждет сокровище, самое ценное и самое великое из всех. Если бы рядом со мной был Нар, я бы оттолкнул его, или даже вступил с ним в схватку за право первым приблизиться к сиянию, за право владеть им…»       — Оттолкнул его, или даже вступил в схватку, — произнес вслух Балин, покачал головой и отложил дневник.       Сквозь узорную решетку рассвет разгонял ночной сумрак; новый день, со своими тайнами и надеждами уже начался. Тихо поднявшись, Балин подошел к двери за которой спала девушка. Мари. Осторожно заглянув внутрь, гном разглядел ее, свернувшуюся клубочком на кушетке.       «Спи, — с теплотой подумал Балин. — Я приду, как только поднимется солнце».