Подаренный метелью

– Холодно… – именно это слово вырвало меня из сна. Как же мне хотелось, чтобы все вчерашнее оказалось сном, но моему желанию не суждено было исполниться даже на Рождество. Нехотя я открыл глаза и обнаружил вчерашнего незнакомца у себя под боком, под одним со мной пледом, плотно ко мне прижимающегося. Вот только утреннего стояка мне не хватало еще. Сколько у меня уже не было секса? Он ведь не понимает, что творит. – Холодно… – повторился юноша, а потом как-то подозрительно затих и через секунду громко чихнул, после чего испуганно вжался лицом в мою грудь. – Эй, ты чего? – да уж, прекрасно начинается день. Я еще чертовски не выспался. – Ты весь горишь… – так и не дождавшись ответа, я прижался губами к его виску. – Но мне холодно, – попытался поспорить со мной, по моим предположениям, ангел, отстранившись и посмотрев на меня. Только по одним его красным уставшим глазам я мог понять, что он заболел. – У тебя, скорее всего, очень поднялась температура… что не удивляет, если вспомнить, где и в каком состоянии я тебя нашел. Открой рот, пожалуйста, – вежливо попросил я, взяв с тумбочки телефон. – Зачем? – удивленно уставился на меня парень, а потом вообще испуганно сжался, когда увидел в моих руках смартфон. – Что это? Что ты собираешься со мной сделать? – прохрипел он, медленно от меня отползая. Вот уж его вопрос насчет телефона заставил меня выпасть в осадок. Да уж, куда я попал? Может, я где-то замерз вчера по дороге и все мне это снится? Вчера были крылья, синий огонь, а сегодня – что такое смартфон? Какие еще ждут меня сюрпризы? – Да не бойся ты так. Я просто хочу посмотреть твое горло и исключить возможность заражения, я мог не слишком хорошо обработать твои раны. Уж лучше тебя лечить от простуды, чем отправлять в больницу. У тебя нет при себе документов, ты даже имя свое не помнишь. Хотя… у тебя может быть воспаление легких и тогда все равно тебя придется вести к врачу. По взгляду парня мне показалось, что я разговаривал на санскрите или полабском, или на еще каком-нибудь мертвом языке. Поэтому я решил закончить со своими рассуждениями и приступить к делу. – Что ж все так сложно, – взвыл я, после чего глубоко вдохнул и выдохнул, лишь бы взять себя в руки и попытаться собраться с мыслями. – Просто открой рот, хорошо? И не бойся, я просто хочу этой штукой посветить, чтобы все лучше рассмотреть, – и в подтверждение своих слов я продемонстрировал напуганному юноше фонарик на смартфоне. Он было потянул к нему уже руки, как я напомнил о том, чтобы он открыл рот пошире и сказал «а-а-а-а». Как маленький ребенок, честное слово. Дав ему жаропонижающего порошка растворенного в горячей воде, я принялся за перевязку ран, чтобы убедиться в том, что ни одна из них не воспалилась. Да, у него было красным горло, но все же лишний раз проверить никогда не помешает. Парнишка был очень спокойным, все время молчал и наблюдал за мной своими красивыми глазами. После перевязки я одел его в свой теплый свитер, штаны нашел потеплее, две пары носков натянул на ноги, укутал в плед и заставил пить чай с лимоном и медом. В доме было холодно, обогреватель уже был стареньким, работал плохо, а трубы топили слабо. Вот теперь я начал задумываться об установке пола с подогревом. Когда юноша совсем расслабился, вспотел немного и на его щеках появился румянец, я присел к нему на кровать и заговорил: – Ты так и не вспомнил свое имя? – ответом мне стало отрицательное мотание головой. – Плохо… может, подумаем, как я могу к тебе обращаться, пока ты не вспомнишь свое настоящее имя? – Можно и так, – без лишних вопросов согласился парень, лег немного удобнее и выжидающе посмотрел на меня. – Я это уже обдумывал, кстати. Ты не против, если я буду называть тебя Дэниель? Дэн? А то Энджел, как я изначально думал, как-то не очень… что скажешь? – Хорошо, Рэй, – ответил он мне, впервые назвав по имени. Только мне показалось, что для него не так уж было и важно, какое имя я выберу, потому что после этого короткого разговора он повернулся ко мне спиной и свернулся калачиком под теплым пледом. В какой-то степени я даже был рад, что притащил его к себе домой. За два года я привык, что меня никто никогда не ждет, что даже если со мной что-то и случится, то вряд ли кто-то разволнуется и будет мне названивать. Я никому не нужен, у меня никого нет. И не люди вокруг виноваты, я сам их к себе сначала боялся близко подпустить, а потом и не заметил, как на меня перестали обращать внимание. Мне не нужна была жалость, поэтому я даже был рад, что меня больше никто не трогает и не задает глупых вопросов. Но я все продолжал тонуть в своем одиночестве и депрессии. Впервые за два года в этом доме был кто-то кроме меня. И я успел обрадоваться, что мне хоть будет с кем поговорить, но это существо оказалось более замкнутым в себе, даже чем я. Хотя его можно понять, он только вчера пережил такое, да и, кажется, болеть для него тоже в новинку, тем более он ничего о себе не помнит. А может он просто врет, что все забыл? Дэн уснул. И я, такое чувство, снова остался один во всем доме. Для меня главное – пережить сегодняшний день, пережить это Рождество, как и предыдущее. В другие дни легче. Говорят, если боль от потери не проходит в течение трех месяцев, то пора задуматься о своем душевном здоровье. Но уже два года я не могу окончательно оправиться. «Я скоро вернусь. Рэй». Именно такую короткую запись я оставил в открытом блокноте рядом с прикроватной тумбочкой, прежде чем уйти за своей машиной. Метель закончилась. И мне лишь оставалось надеяться, что она заведется, и я смогу навестить того, о ком никогда не смогу забыть. Видимо, я еще не совсем неудачник и хоть с автомобилем мне повезло. Дороги были расчищены, несмотря на праздник, поэтому мне не составило труда добраться до первого открытого цветочного магазина, где я как обычно купил двадцать восемь белых роз. После поездки на кладбище, я сначала заехал в супермаркет и купил себе бутылку виски. Но для этого мне пришлось выстоять огромную очередь, выдержать этот шум и гам кучи народа, пихающих перед собой полные тележки. Не люблю я скопления людей, как-то неважно начинаю себя чувствовать. Так херово мне давно не было. За этот час, проведенный у могилы Джимми, я в очередной раз проматывал моменты нашей совместной жизни. Столько было неловких и глупых ситуаций, но мы старались никогда не ссориться, предпочитали посмеяться над проблемой, решить ее вместе и забыть. Но не все проблемы в жизни решаемы… иногда мы просто ничего не можем изменить, и приходится просто смириться. Безысходность сводит с ума. Когда я вернулся домой, Дэниель все еще спал, наверное, он даже не просыпался. Еще это. Расскажи я кому о подобном, то уже в ближайшее время оказался бы в психушке. Он меня пугал, но было в нем что-то такое, знакомое, близкое. Не знаю, как иначе описать это чувство. Но я не хотел, чтобы он исчезал. Засел я на кухне. Курил и пил обжигающий нутро напиток, практически не закусывая. Хотелось разрыдаться, но слез почему-то не было. И голова не пьянела. Хуже и быть не может. Я надеялся напиться и уснуть, чтобы этот день как можно быстрее закончился. Но моим надеждам не суждено было осуществиться в очередной раз. Я даже опустил голову на сложенные на столе руки и глаза закрыл. Мне казалось, что я уже был готов задремать, как: – Куда можно выбросить мусор? – я чуть со стула не свалился, ведь даже не слышал шагов или еще каких-то звуков. Резко подняв голову, я без задних мыслей указал на тумбочку под умывальником. Но я вот никак не ожидал, что он отправит недопитую бутылку и сигареты в мусорное ведро. Я за ним наблюдал и слова от шока проронить не мог. А когда он закончил с «выбросом мусора», то взял меня за руку и потянул из-за стола. – Пойдем, поговорим. Тебе это необходимо, – хоть его красивое лицо и не выражало никаких эмоций, но что-то мне подсказывало, что он просто не может их передавать таким способом. Но он был абсолютно прав. Именно в этом я, наверное, так долго нуждался.