Глава 61
13 января 2015 г., 10:46
Коридоры Хогвартса были пусты. Все студенты и профессора собрались в Большом зале на открытии «Клуба дуэлянтов». Снейп завел ребят в ближайший класс. Он остановился посреди комнаты и впился пытливым и оценивающим взглядом в каждого из них по очереди.
— Никто из вас не пострадал? — поинтересовался он.
— Нет, — покачал головой Рон, немного нервно переступая с ноги на ногу под проницательным взглядом Снейпа. Он все еще не мог привыкнуть к тому, что декан Слизерина, несмотря на свою внешнюю угрюмость, язвительность и жесткость, был очень внимательным к студентам своего факультета. А теперь и Рон с Гермионой попали в круг его пристальных интересов, благодаря их дружбе с Гарри и Драко.
— Нет, сэр, — заверил Драко, даже попытавшись слегка улыбнуться, чтобы доказать, что встреча с магически созданной змеей — это пустяки для него.
— Я только очень испугалась, — честно призналась Гермиона, у которой еще не просохли ресницы от слез, вызванных страхом.
— Все в порядке, декан, — сдержанно отрапортовал Гарри, догадываясь, что позже его, возможно, ждет головомойка.
— Вы разговаривали со змеей, мистер Поттер? — Снейп понимал, что теперь уже скрывать было нечего, и хотел, чтобы друзья Гарри осознали, что именно только что произошло в Большом зале.
— Да, профессор Снейп. Я требовал, чтобы она остановилась, — честно сказал Гарри, не отводя глаз.
— Что она вам ответила? — продолжал свои расспросы Снейп.
— Чтобы я убрался с ее дороги, — со вздохом поведал Поттер. — Она не хотела слушаться. Хорошо, что вы вовремя подоспели. Спасибо вам, — слова звучали искренне.
— Как давно вы знаете, что владеете серпентарго, мистер Поттер? — кивнув на слова благодарности, не отступал Снейп.
— Не знаю. Наверное, с рождения, — пожал плечами Гарри, неловко улыбаясь. — Мне кажется, что я всегда об этом знал.
— А вы в курсе, что в магическом мире весьма неоднозначно относятся к умению разговаривать со змеями? — Северус специально поднял эту тему, чтобы иметь возможность предупредить Поттера о последствиях раскрытия его тайны, которые, как предчувствовал Снейп, не заставят себя долго ждать.
— Да. Я читал об этом в книгах, — Гарри осторожно поглядывал на друзей. Реакция на его признание у всех была разной. Глаза Драко горели любопытством, Рон, казалось, был встревожен или даже слегка напуган, Гермиона же просто внимательно прислушивалась к разговору, еще не определившись, как относиться к новым сведениям о необычном умении Поттера.
— Это хорошо, что читали. Будем надеяться, что никому не вздумается вас сжигать на костре или сбрасывать с Астрономической башни, — Снейп хмыкнул, заметив удивленно распахнувшиеся глаза мисс Грейнджер. — Но будьте предельно внимательны. Если кто-либо будет негативно высказываться в ваш адрес, обязательно мне сообщите. Я специально позвал вас всех, — Снейп теперь обратился к друзьям Гарри, — потому что и вас тоже, в связи с последними событиями, может задеть предубежденное отношение некоторых недалеких студентов. Вы так же, как и мистер Поттер, сразу сообщите мне или своему декану, если кто-либо будет вам угрожать или распространять о вас клеветнические заявления. Это все очень серьезно, не оставляйте без внимания ни одну негативную реакцию, направленную на вас. Лучше перестраховаться, чем потом пострадать из-за своего собственного легкомыслия. И постарайтесь нигде не ходить в одиночку. Хотя бы в ближайшее время. Все. Я вас предупредил. Теперь нужно поговорить с вашими братьями-выпендрежниками, мистер Уизли. Они подвергли реальной опасности студентов школы, — Снейп направился к выходу из комнаты. Приостановившись в дверях, он приказал: — Поттер, зайдете сегодня ко мне после ужина.
* * *
Стоило только двери закрыться за профессором Снейпом, как Гермиона сразу же запечатала ее Колопортусом и обратила свое внимание на Поттера: — Рассказывай. — Что рассказывать? Вы сами все видели. И остальные студенты тоже, — уныло сказал Гарри, присаживаясь за ближайший стол. — Почему ты нам не говорил, что ты змееуст? — как-то настороженно поинтересовался Рон, присаживаясь рядом с Гарри. — Случая не представилось. Не хотел вас пугать. Надоело быть особенным. Рон, выбери любое объяснение, какое тебе по нраву, — предложил Поттер, вздыхая. — Классно! — глаза Драко горели восхищением. — Ты прямо как основатель нашего факультета Салазар Слизерин. Он тоже был змееустом и разговаривал на серпентарго. Может быть, ты его наследник? — С чего бы это? Драко, ты же должен знать, что это хоть и редкая способность, но вовсе не уникальная, — попытался остудить пыл Драко Гарри. — Гарри, ты по-настоящему понимаешь, что говорит змея? Вот так же, как понимаешь нас? — Гермионе такая способность была в новинку. Она читала о ней в книжках, даже слышала от других студентов, но волшебника, который мог бы говорить со змеями, видела впервые. И это было вдвойне интересно, потому что таким магом оказался ее друг. — Да, Герми. Я понимаю, что говорит змея, и она понимает то, что я ей говорю, — Гарри решил воспользоваться предлогом для того, чтобы заговорить на серпентарго, будто показывает, как звучит змеиный язык. Дело в том, что Наг не уставал сновать вверх-вниз по руке Гарри, проявив свою активность сразу, как только Поттер заговорил с магически созданной змеей. Это было слегка щекотно и немного отвлекало от разговора. — Усс-спокойся, Наг, не полс-зай, — обратился к нему Поттер. — Вот так звучит язык змей, — прокомментировал он свои слова для друзей. — Это все же, наверное, не очень хорошо, — заметил сомневающийся Рон. — Почему? Это очень полезно и хорошо — знать иностранный язык, — вступилась за Гарри Гермиона, — даже если это змеиный язык. Ээмм... Конечно, это не совсем иностранный язык, но вы поняли, что я хотела сказать. — Это не просто хорошо, это превосходно! — Драко придерживался мнения, что знание серпентарго — это просто удивительная и полезная способность. Поттер был полностью с ним солидарен в этом вопросе, но все же старался немного сгладить его восторги: — Но не стоит об этом всем рассказывать, Драко. Не все с тобой согласятся, поверь мне. — А ты можешь меня научить этому языку? — вопрос Гермионы поставил Поттера в тупик. С одной стороны, он знал из книг, что научиться этому языку было невозможно. Да вот хотя бы и Снейп был ярким тому примером. Будучи очень одаренным магом, он так и не осилил серпентарго, как рассказывал Поттеру Том. Но технически казалось, что в этом нет ничего сложного. Как и при изучении любого языка, необходимо было просто выучить новое звучание слов. Своими сомнениями Гарри поделился с друзьями, конечно же, умолчав о Снейпе. — Нет. Герми, этому языку ты не сможешь научиться, — категорично заявил Драко. — Какой бы умной ты ни была, ты не сможешь запомнить много слов на серпентарго. Ты же слышала, как сложно они звучат. Эта способность дается с рождения. Какое-то количество слов ты, конечно же, осилишь. И они даже будут получаться у тебя правильно, но полноценно разговаривать со змеями ты не сможешь. А это грозит тем, что тебя просто укусит первая же змея, с которой ты решишь пообщаться. — Жаль. Но мне хотелось бы хотя бы несколько слов выучить. Просто так, для себя, а не для общения со змеями, — со вздохом заметила Гермиона. — Я могу попробовать тебя научить им, — пообещал Гарри, получив в ответ довольную улыбку подруги. — Все же ты должен был нам раньше признаться, — заявил после раздумья Рон. — Такие новости о друге лучше узнавать не на публике. — Ты прав. Простите. Я не думал, что все так получится, — повинился Поттер. — Ты спас нас от змеи! Тебе не нужно извиняться! — Гермиона, все еще стоявшая в проходе между столами кабинета, даже притопнула, добавляя весомости своим словам. — Ты можешь реабилитировать себя в наших глазах, признавшись еще в каком-либо своем умении, о котором мы не знаем, или раскрыть нам еще какую-нибудь тайну, — пошутил Драко, пафосно произнося свой спич. Поттер на несколько секунд задумался. Шутка Драко давала ему возможность рассказать им о Мантии-невидимке. Во-первых, нужно было убедиться в некоторых ее свойствах, что можно с легкостью сделать с помощью друзей. И во-вторых, Том говорил, что близким людям Гарри следует о ней знать хотя бы для того, чтобы они послужили некоторой гарантией, что ее не украдут незаметно. — Хорошо. Я раскрою вам еще одну мою тайну, — вполне серьезно сказал Поттер. — Гарри, я пошутил. Ты не обязан... — Нет, Драко. Я хочу об этом рассказать. Давно хочу. У меня есть Мантия-невидимка. Она принадлежала моему отцу, а прошлой зимой Дамблдор мне ее отдал. Она у меня в спальне лежит. Завтра я возьму ее с собой, и мы пойдем в нашу комнату возле вестибюля, где я продемонстрирую, как она действует, — пообещал Гарри. — А мне покажешь ее сегодня, — сразу же без обиняков заявил Драко, глаза которого загорелись в предвкушении. — Не обижайтесь, — обратился он к Рону и Гермионе. — Я не выдержу до завтра, зная, что в нашей спальне есть Мантия-невидимка. Вы тоже не выдержали бы. После секундного раздумья Рону и Гермионе пришлось согласиться с его словами. — А почему завтра? Можно сегодня после обеда, — любопытство Рона было разбужено и требовало новых впечатлений. — Сегодня с Гарри глаз не будут спускать все студенты Хогвартса, — рассудительно пояснила ситуацию Гермиона. — А к завтрашнему дню все немного смирятся с тем, что он змееуст, и мы сможем без излишнего внимания с их стороны попасть в свою комнату. — Ты, наверное, права, — расстроенно протянул Рон и тут же огорошил Гарри вопросом: — А почему тебе Мантию-невидимку отдал Дамблдор, если она принадлежала твоему отцу? — Директор сказал, что отец дал ее ему перед своей гибелью для каких-то исследований. Дамблдор не очень был красноречив, — пояснил Поттер, скептически улыбаясь. — Отдал? Если бы у твоего отца была Мантия-невидимка, то, возможно, он мог бы спастись тогда. Или твоя мама... — Рон печально покачал головой. — Возможно, — ответил Гарри. Не мог же он сказать сейчас друзьям правду о том, что именно Дамблдор был причиной гибели его родителей, поэтому вряд ли Мантия-невидимка смогла бы помочь. На том и прекратили разговор, отправившись разузнать, чем же закончилась дуэль близнецов Уизли.* * *
Оказалось, что сразу после того, как Снейп в сопровождении Поттера и его друзей покинули Большой зал, Фред и Джордж без объяснений сошли с помоста, отказавшись продолжать дуэль. Больше желающих посоревноваться в своей ловкости не нашлось, все были под впечатлением случившегося и предпочли обсуждать новые сведения о способностях Поттера. Предположения посыпались, как из рога изобилия. Здесь были и наивные, такие, как высказанные сестрами Патил о том, что у Гарри в роду были маги из касты калбелия индийского Раджастхана. Они даже предположили, что это могла быть его мама, которую считали магглорожденной, но на самом деле, она могла оказаться чистокровной калбелией-волшебницей. Но чаще звучали недоброжелательные выпады и обвинения в том, что Поттер — злой колдун и станет следующим Темным Лордом. Все это с удовольствием рассказала Гарри и его друзьям Лаванда Браун, их одноклассница, девочка болтливая, но добрая. Она была в прекрасных отношениях с Гермионой, с которой проживала в одной комнате в гриффиндорской башне. Лаванда подробно рассказала о том, что произошло после того, как ребята ушли из зала. Профессор Локхарт после выступления близнецов весьма неудачно пытался найти желающих продолжить соревнования в ловкости и умении пользоваться заклинаниями. Несмотря на весь свой запас остроумия и энтузиазма, ему так никого и не удалось соблазнить подняться на помост для дуэли. В конце концов, немного сбиваясь в словах, он пригласил всех в следующую субботу в полдень на очередное занятие «Клуба дуэлянтов», после чего студенты потихоньку разошлись, покидая Большой зал. Фреда и Джорджа нигде не было видно. Зато поблизости не замедлила объявиться Джинни в сопровождении своего дружка Колина. Гарри и компания, пожалуй, впервые были не против их присутствия поблизости. — Джин, где близнецы? — Рон встал перед сестрой, закрывая ей обзор, чем прервал разглядывание ею Гарри, и тем самым привлекая внимание к себе и своему вопросу. — Пытались сбежать, но не успели, — почему-то это радовало Джинни, что безошибочно угадывалось по ее тону. — А с Гарри ничего не случилось? Его змея не укусила? — Джинни попыталась отодвинуть Рона, чтобы он не мешал ей любоваться Поттером. — Гарри в порядке. Так все же — где близнецы? — Рон не отступался и не давал сестре уйти от темы. — Их Снейп забрал и увел из зала. Они ушли вместе с директором. Надеюсь, родители узнают про их проделку. А то уже все поверили, что они исправились, — мисс Уизли хмыкнула, насмешливо скривившись, что делало ее лицо похожим на сморщенное печеное яблочко. — Но это не так! — неизвестно, чем провинились близнецы перед Джинни, но она была явно на них зла и жаждала им наказания. — Почему ты так решила? — подключился к разговору Гарри, подойдя ближе, когда услышал последнюю реплику Джинни. Следом за ним подтянулись и Драко с Гермионой, прислушиваясь к ответам и поглядывая по сторонам, надеясь заметить близнецов. — Потому что я знаю, — немного запинаясь и расцветая от счастья, что может быть полезной своему кумиру, ответила Джинни. — Они тренируются на первокурсниках, — влез со своими объяснениями Колин Криви, до этого стоявший молча за плечом Джинни. Он не мог пропустить возможности поговорить с самим Гарри Поттером. — Что? Как тренируются? — насторожилась Гермиона. — Очень просто. Они приглашают нас в пустой класс и показывают нам интересные заклинания. Такие, как сегодня на дуэли они использовали. Показывают, заколдовывая нас. По очереди. Это смешно. Только у них не всегда получается с первого раза. Джастина даже пришлось вести в больничное крыло, потому что у них не получилось его расколдовать. А иногда это больно. Немного. Но все равно — это весело, — Колин был рад, что его сведения интересуют Гарри. — А я думал сегодня, стоя там, в зале, откуда они столько новых заклинаний знают? Ведь выучить заклинание по книжке — это еще полдела. Я помню, как мы разучивали с вами что-то новое. Помнишь, Гарри, как мы все окна в классе вымыли, пока научились правильно использовать заклинание очистки стекол? — Рон был удивлен и поражен не меньше остальных. — Зачем вы разрешаете им себя заколдовывать? Вы разве не понимаете, что можете случайно пострадать? — Да нет. Это не страшно, зато всегда интересно и весело, — безразлично пожал плечами Колин. — А что еще делают близнецы такого, что ты считаешь, будто они не исправились? — Гарри обращался к Джинни. — Они что-то задумали, я знаю. Я слышала, как они шептались о том, что в Хогсмиде их ждет покупатель. Какой такой покупатель? Что они могут продать? Значит, близнецы что-то украли. А еще они в саду смеялись над мамой, говоря, что она похожа на курицу, так же кудахчет по всякому поводу, — глаза Джинни азартно горели. Было видно, что она очень рада тому, что ее внимательно слушают, и спешила поделиться всеми своими наблюдениями за Фредом и Джорджем. — И я знаю, зачем они кур из сарая выгнали. Потому что там чары новые учили и что-то сделали с насестом, у куриц ноги к нему прилипали. Я видела. Близнецы испугались, что с курами что-нибудь нехорошее случится из-за их опытов, и мама узнает. Они потом допоздна в курятнике сидели и все исправляли. И они тайком лазят в сарай, где папина машина стоит. Та, которая летает. А еще... — Хорошо, Джинни, мы поняли. Спасибо за то, что поделилась сведениями, — остановил ее Рон, оглядываясь по сторонам, чтобы выяснить, как много посторонних слышали откровения его сестры. — Летает? — Гарри удивленно смотрел на Рона. Ни о чем таком он не слышал, когда гостил в «Норе». — Потом объясню, — отмахнулся Рон. — Значит, близнецов Снейп повел к директору? — вернулся он к первопричине их расспросов. — Думаю, мы еще узнаем, чем там все кончится, — заключил Драко. — У нас есть час до обеда. Предлагаю отправиться в библиотеку и провести это время с пользой. Все согласились с ним и неторопливо направились к лестнице, забыв о существовании Джинни и Колина, которые так и продолжали стоять, глядя им вслед, радуясь тому, что смогли послужить своему кумиру.* * *
Дамблдор был доволен тем, что Снейп не стал оспаривать его решение не наказывать близнецов Уизли. Они, конечно, неосмотрительно применили не самое доброе заклинание, вызвав вполне телесную змею, но зла ведь никому не желали. К тому же их стоило похвалить за такое усердие — столько новых заклинаний мальчики выучили и так умело ими пользуются... Да и ведут себя в последнее время сдержанно, видимо, вняли просьбам старших не шалить сверх меры. С мыслей о близнецах Уизли Дамблдор, вспомнив гибкое тело двухметровой змеи, вызванной Джорджем, перешел к обдумыванию новых сведений о своем воспитаннике. Сюрприз ему преподнес Поттер. Настоящий сюрприз. Серпентарго! Надо же! Дамблдор был уверен, что Поттер разговаривал со змеей, а не просто кривлялся, передразнивая шипение гадюки. Такой поворот событий настораживал и давал богатую пищу для размышлений. Директор встал из-за своего стола и подошел к фениксу, притворяющемуся спящим. Изучив за долгие десятилетия привычки волшебной птицы, Дамблдор сказал: — Ты не спишь, хитрец. Я вижу. Скажи, а ты знал, что наш мальчик змееуст? А, Фоукс? Ты знал? Феникс открыл глаза и уставился на Дамблдора немигающим взглядом, не подавая голоса. — А когда приходит Поттер, ты соловьем заливаешься, — упрекнул Фоукса директор. — Ну и Мерлин с тобой! Ты всегда был с характером. Еще с тех времен, как от Геллерта прилетел ко мне. В тюремной камере жить не понравилось? Предал своего хозяина, не захотел быть его последней радостью в скучной жизни заключенного? Ты ведь так и не дал понять, почему выбрал меня, а не остался в семье Гриндевальдов, например, — насыпав корма и долив воды в птичью поилку, Дамблдор подошел к окну, не обращая внимания на то, что Фоукс в ответ на его слова демонстративно развернулся к нему хвостом. Директор любил смотреть на вид, открывающийся из окна его кабинета. Хоть днем — наблюдая за полетами фестралов над лесом и игрой Гигантского кальмара в Черном озере, хоть ночью — рассматривая черные таинственные тени, в которые превращались горы, серебристые блики на озерной воде и зависшую в небе луну. Пройдясь по кабинету сначала в одну сторону, затем в другую, чтобы размять ноги и затекшую от долгого сидения спину, Дамблдор вернулся за стол. «Поттер — змееуст. И как давно он сам знает о своей способности? — Дамблдор мысленно пытался разобраться в ситуации и предусмотреть дальнейшее развитие событий. — Или только сегодня понял, когда заговорил со змеей? Но он держался уверенно, значит, понимал, что делает. Почему же тогда мне ничего раньше не говорил о том, что знает серпентарго? Он мальчик довольно замкнутый, упрямый и немногословный. Так что в этом, пожалуй, ничего странного нет, — директор задавал вопрос и сам же на него отвечал. — Но вот откуда у него этот дар? Поттеры не могли ему передать способность разговаривать со змеями. Не помню я у них в роду ни одного змееуста. Поттеры проводили ритуал для зачатия Гарри, значит, способность говорить со змеями нужно искать в роду второго отца, — Дамблдор бездумно черкал пером по пергаменту, вырисовывая линии, завитки и кружочки. — Если бы знать, кто его второй отец... Зря я Хагриду поручил знакомство Поттера с магическим миром. Нужно было самому к нему идти. Потратил бы день, но не мучился бы сейчас сомнениями. Кто ж знал, что Хагрид еще тупее, чем я о нем всегда думал, — досада сочилась по мыслям, вытравливая последние крохи отличного настроения, которое было у Альбуса с утра, когда он предвкушал развлечение с «Клубом дуэлянтов». Наблюдение за недоумком Локхартом всегда приносило Дамблдору заряд позитивных эмоций. Он был доволен своим решением — пригласить этого хвастуна в школу. Теперь, глядя на недотепу Локхарта, он чувствовал себя еще умнее и искусней. Любого волшебника оценивают, сравнивая с окружающими его колдунами. Дамблдор теперь выигрывал при оценке еще больше. Выкарабкавшись из мыслей о Локхарте, директор вернулся к волнующему его вопросу. — Эванс предполагала, что это Блэк. А Джеймс твердил, что будет рожден наследник исключительно для рода Поттер. Глупое заявление. Магия не будет спрашивать совета у каких-то там Поттеров, когда станет решать, каким родам будет наследовать их отпрыск. Блэки. Сильный род. Тут ничего против этого не скажешь. Вполне возможный вариант. И почему считается так необходимо всегда держать в тайне родство обрядового ребенка. Просто какой-то пережиток прошлого. Ребенок ведь уже родился, и его связь с родом второго отца никуда уже не денется. Так зачем такая таинственность? Тьфу. Я всегда говорил, что в традициях магов много мусора и ненужного хлама. Блэк... Сириус был импульсивным, поэтому вполне мог пойти на такой шаг — еще до ритуала отказаться от претензий на ребенка. Тогда становятся понятными заявления Джеймса. Сириус ведь с Поттера глаз не сводил, и не исключено, что был его любовником. Хотя это только мои предположения. Джеймс, вроде, на парней не засматривался. Так мог Сириус стать вторым отцом? Мог. Так... Где она? — Дамблдор вскочил с места и почти бегом направился в личную библиотеку. Пройдя вдоль стеллажа, он отыскал большой и увесистый фолиант, на обложке которого значилось: «Список дарований, в родах волшебных замеченных. Издание XIV». Дамблдор не любил эту книгу. Среди записей на ее бесчисленных страницах ни разу не упоминается его фамилия. Даже род Фоули, от которого несколько поколений назад отделились Дамблдоры, мог похвастаться некоторыми дарами Магии и Судьбы. Взять хотя бы те же способности в ментальных практиках. А вот Альбусу от рождения это дано не было. Он много лет упорно занимался, чтобы постичь этот раздел магических наук и стать довольно-таки опытным менталистом. Но сколько сил, времени и нервов было на это положено... Дамблдор раздраженно поджал губы, вспоминая, что Магия ничем особенным не соизволила его наделить при рождении. Так что благодарить ее он мог только лишь за мощь и силу магии, ему подвластной. Захватив книгу, он вернулся в кабинет и, положив ее на стол, стал искать раздел о владении серпентарго. — Так, поточники, художники, менталисты, сноходцы, серпентарго, вот здесь, — Дамблдор заскользил пальцем по странице сверху вниз, просматривая список имен известных змееустов. Конечно же, далеко не все признавались в обладании какими-то особенными свойствами, но каждые два века эта книга переиздавалась, становясь с каждым разом все толще и тяжелее. — Бабкок, Бекер, Берч, Бхима, Бишоп, — читал Дамблдор, бесшумно слегка шевеля губами, — Блэк! Есть! Блэк Рэджинальд, семнадцатый век. Значит, таки были змееусты среди Блэков, — он просмотрел список имен до конца, но больше упоминаний о Блэках-змееустах не было. Фамилия Поттер и вовсе ни разу не встретилась в этом списке. — Следовательно, не так уж и невозможно то, что Сириус является вторым отцом Поттера. Его и крестным могли выбрать именно по этой причине. Чтобы он имел возможность общаться с ребенком без лишних вопросов и косых взглядов со стороны, — предположил Дамблдор и, вздохнув, отложил книгу в сторону. — Но Блэки не единственные змееусты в Британии. Дар нераспространенный, но не такой уж и редкий. Просто о таких способностях обычно не рассказывают всем подряд. Особенно в последнее время, — он злорадно хмыкнул, вспомнив свою роль в создании стойкой предвзятости к змееустам. — Ладно, примем как рабочую версию, что Сириус Блэк — второй отец Гарри. И что это дает? Нужно посмотреть законы. Возможно, Аластор, как супруг Блэка, имеет какие-то права в отношении несовершеннолетнего пасынка. Пасынка, который знает серпентарго. Пасынка, который из-за упрямства перечит гражданскому опекуну, — Дамблдор снова взялся черкать пером по листку пергамента. Черточки, закорючки и петельки постепенно превращались в изображение змеи с замысловатым рисунком на спине. — Что же теперь делать с этим? Студенты напишут родителям и поделятся новостью, что герой магической Британии знает змеиный язык. Слава будущего Темного Лорда Гарри не нужна. Как неосторожно с его стороны было выдать свой секрет при таком скоплении народа. Всем память не сотрешь. Да и самые прыткие, наверное, уже настрочили родителям письма. Мало у меня хлопот, так надо еще и здесь ситуацию спасать. Не могу же я теперь заявить общественности, что ошибался и змееустость — это невинный дар? А Северус еще говорит, что близнецы приносят хлопоты... Да они обычные подростки с особым чувством юмора и прекрасными задатками для того, чтобы можно было выкупить их услуги при необходимости. Они держатся особняком, ни к кому не привязываются, это делает их отличными кандидатурами для сотрудничества в будущем. Такими были Гидеон и Фабиан. Вот где родство проявляется так явно, что и присматриваться не нужно. Главное не дать им измениться. А вот Поттер — это настоящая головная боль. То он на Слизерин попадает и упрямо не хочет переводиться на Гриффиндор. Затем, стоило добиться, чтобы среди его друзей закрепился мой потенциальный помощник, как появляются эти амулеты, а болтливый младший Уизли становится все больше похожим на слизеринца, осторожничает и отмалчивается при встречах. Теперь еще и серпентарго. Ждать до пятницы или вызвать его завтра же, чтобы поговорить? До пятницы еще целая неделя, Гарри может решить, что меня не интересуют его проблемы. Придется завтра с ним поговорить. И со всеми студентами тоже, — Дамблдор несколько минут интенсивно обдумывал свою предстоящую речь в Большом зале. Затем снова вернулся к вопросу о разговорах со змеями. — Серпентарго. А ведь и я на этом языке несколько слов сказать могу. Может пойти проверить — помню ли я их? Полвека прошло. Время-то как бежит. В прошлый раз я совершил оплошность. Пока тренировался произносить пароль, открывающий проход, все было нормально. Но проход ведет глубоко под Хогвартс и никакими ступеньками не оборудован. А так хотелось посмотреть, что же там дальше. Зря я оставил проход в Тайную комнату открытым, пока за метлой ходил. Хотя... Все же — не зря. Когда вернулся, вход был закрыт, а рядом лежала окаменевшая девчонка — наглядное подтверждение тому, что легенда Слизерина правдива. Сразу стало понятно, что за монстр охраняет Тайную комнату. Кто мог заставить живое существо окаменеть, а затем закрыть за собой проход, управляемый ключевыми словами на парселтанге? Змей. Змей, который способен превратить в камень своим взглядом. Василиск. Можно было бы сомневаться, но несколько чешуек с его тела остались на полу возле закрытого прохода. Никто их не заметил, потому что не знал, что нужно искать и где. А если бы я спустился вниз, по-прежнему считая, что монстр — выдумка для легковерных? Мог бы так же, как и та любопытная Миртл, невесть зачем бродившая по Хогвартсу ночью, превратиться в камень. Так что, видимо, это Судьба заставила меня, уходя, оставить проход открытым». Дамблдор вызвал Темпус. До обеда оставалось еще чуть больше часа.
