Глава 65
14 января 2015 г., 10:24
Рассказывать друзьям о странном происшествии на кухне Гарри не собирался. Да и рассказывать особо было нечего. Неясное шипение, складывающееся в невнятные слова на серпентарго, и шорох за стеной, напугавшие домовиков, не находили пока никакого объективного объяснения. А следовательно, и говорить друзьям было не о чем. Но вот с Томом, который, как и он сам был змееустом, Гарри после дня мучительных раздумий посоветоваться хотел. Ему не давало покоя то странное шипение за стеной. Поэтому вечером он отправился к Северусу, разыскать которого удалось только в личной лаборатории.
Днем мадам Помфри позвала Снейпа в больничное крыло. Она зашла в тупик, диагностируя Миссис Норрис, и решила посоветоваться с мастером зельеварения по поводу странного оцепенения кошки. Снейп был заинтригован. Он впервые сталкивался с подобным феноменом — Миссис Норрис, по его мнению, была не в магической коме, как предположил Дамблдор, а скорее, в состоянии необычного стазиса. Необычного, потому что контрзаклинание на кошку не действовало, но вид у нее был точно такой, как у некоторых ингредиентов животного происхождения, которые Снейп хранил под чарами стазиса. Даже легкий стекловидный налет был точно таким же, какой появлялся на щетинках огнекраба, лапы которого хранят исключительно под этими специальными чарами, чтобы они не утратили своих полезных свойств. Взяв пробы тканей с кошки, Снейп решил разобраться, что и к чему. За этим занятием его и застал Поттер.
Гарри сначала рассказал Северусу о том, что ему довелось наблюдать накануне на кухне. Не забыл упомянуть и настороженное поведение домовиков и скорость, с которой перемещался странный шипящий звук.
— Ты уверен, что тебе не показалось? После происшествия в коридоре с кошкой и с Локхартом ты был немного перевозбужден…
— Северус, если мне показалось, то значит, у нас с домовиками и Бадьядухом были коллективные галлюцинации, — фыркнул Гарри. — Я хочу поговорить с Томом. Зеркало у тебя с собой, или оно осталось в твоей гостиной? — Поттер знал привычку Снейпа вечером носить Сквозное зеркало с собой, чтобы не пропустить вызов от Тома, если тот решит с ним поговорить.
— Держи, — Снейп, порывшись в кармане, достал Зеркало и протянул его Гарри. Поттер не ошибся, Северус, как и обычно, не забыл захватить артефакт с собой. — Если ты не против, то я хотел бы слышать ваш разговор. Мне интересно, что по этому поводу скажет Том. Вдруг это связано с тем, что случилось с кошкой, и окажется полезным для моих исследований, — попросил Снейп, возвращаясь к своим склянкам и котлам, чтобы продолжить поиски ответа на вопрос о состоянии кошки Филча.
Разговор с Риддлом пришлось начать с подробного рассказа о том, почему Гарри оказался на кухне, вместо того, чтобы поужинать вместе со всеми студентами в Большом зале. Выяснилось, что накануне Северус дежурил по школе, и у него не было возможности поговорить с Томом и сообщить ему о странном происшествии. Поттер подробно рассказал и про отработку, и про несчастную окоченевшую кошку, и про случай на хогвартской кухне.
— Так что ты, говоришь, слышал? — переспросил Том, уделив максимум внимания рассказу Гарри.
— Я не уверен. Но мне показалось, что змея за стеной злилась и говорила что-то вроде: «Упрямое животное». Понимаешь, звук быстро перемещался. Очень быстро. Как Хогвартс-экспресс, — Поттер усмехнулся пришедшему на ум сравнению. — Змеи так быстро не ползают. Но домовики словно знали, кто там за стеной ползет. Они были напуганы, но не удивлены. Я не решился их расспрашивать, потому что управляющий очень выразительно на меня посмотрел, словно предупреждал, что этого делать не стоит, — Гарри немного жалел, что постеснялся завести разговор с Бадьядухом. Он ведь ребенок, и ему могли простить настойчивость и бестактность, зато был небольшой шанс узнать что-нибудь конкретное. Поттер несколько раз сегодня днем порывался сходить на школьную кухню, но так и не решился побеспокоить ни гоблина, ни домовиков.
— Гарри, а ты не пытался выяснить, что находится за той стеной, за которой ты слышал шипение? — поинтересовался Том, обдумывая слова Поттера. Догадка уже брезжила в глубине его сознания. Немыслимая и фантастическая, но Том пока не спешил ее озвучивать.
— Нет. Я только показал друзьям, где находится вход в хогвартскую кухню, и объяснил им, как туда можно попасть, — Гарри вопросительно посмотрел на Снейпа, спрашивая взглядом, не превысил ли он своих полномочий, открыв друзьям тайну секретного входа на кухню? Получив в ответ одобряющий кивок Северуса, он улыбнулся. — А та стена была с противоположной стороны от входа. Я не знаю, что там за ней расположено.
— Там хранилища для продуктов, склад посуды и комнаты для отдыха домовых эльфов, — вклинился в разговор Снейп, присевший рядом с Поттером, ожидая, пока закипит очередное зелье, необходимое для дальнейшей работы. — Том, думаешь, это шипение связано с тем, что случилось с кошкой?
— Очень возможно, — подтвердил его предположение Риддл. — Гарри, будь предельно осторожен, если опять услышишь шипение. Не ищи встречи с этой змеей. Это может быть очень опасно. Мне нужно кое-что еще проверить, но я, кажется, знаю, о ком идет речь. Кстати, а как себя вел амулет на твоей шее, когда ты был на кухне? — спросил он у Поттера, задумчиво покусывая кончик орлиного пера. Видимо, Риддл что-то писал, когда Гарри связался с ним через Сквозное зеркало.
— Не помню. Наверное, никак особенно не вел он себя, раз я не заметил, — Поттера удивил вопрос Тома. — А как он должен был себя вести?
— Амулет Певереллов не только сдерживает силу твоей магии, ты же знаешь. Он, как и большинство родовых артефактов, предназначенных для защиты мага от всяких неприятностей, должен предупреждать тебя, если поблизости появляется сильный источник магии волшебных существ. Но, возможно, скопление домовиков, магию которых амулет распознал как неопасную, помешало ему отреагировать… — последнюю фразу Том сказал вполголоса, рассуждая вслух. — Гарри, прислушивайся к амулету. Если почувствуешь его предупреждение, скорее всего, это будет не только нагревание, как обычно, но и внезапное чувство тревоги или даже страха, то не игнорируй этого, а убирайся с того места подальше. Северус, завтра поговорим о твоем исследовании кошки. Я кое-что полистаю и разыщу один весьма интересный рецепт. Он тебе, если я не ошибаюсь в выводах, поможет установить истину. Состав сложный, как я помню, и зелье варится несколько дней, но зато очень действенно при проверках такого рода. Мои предупреждения касаются и тебя тоже. Будьте оба осторожны.
— Том, а ты не хочешь поделиться своими гениальными предположениями? — туманные предупреждения Риддла вызвали неудовольствие и раздражение Снейпа, поэтому не удивительно было слышать язвительные нотки в его тоне. — Не уподобляйся Альбусу. Это его прерогатива говорить так, чтобы собеседник чувствовал себя неучем и бестолковым идиотом.
— Василиск, — Том был немногословен.
— Откуда в Хогвартсе василиск? Хотя… — Снейп посмотрел на лабораторный стол, где закипало зелье. — Но это ведь еще не точно? — мысль о том, что по школе, полной студентов, ползает змея со смертельным взглядом, бросала в дрожь.
— Конечно, это не точно. Паниковать пока рано. Но проверить мою версию стоит. В общем, будьте предельно осторожны. До завтра, — Том разорвал связь. Ему явно не терпелось отправиться в библиотеку на поиски нужной информации.
Конечно же, ни Снейп, ни Поттер пока никому ничего не говорили. Риддл был прав, посеять панику среди студентов было просто. Пока не было подтверждений этого предположения, приходилось только надеяться, что никто больше не пострадает. Северус, зная, что Гарри в последнее время иногда делает ночные вылазки с друзьями для того, чтобы опробовать некоторые чары на Мантии-невидимке, попросил временно прекратить их походы.
— Не стоит подвергать себя и друзей опасности. Разберемся с этим происшествием, тогда продолжишь свои исследования, — Снейп немного насмешливо улыбнулся. Он иногда подтрунивал над энтузиазмом, с которым Гарри взялся за собственное исследование Мантии. Летом он столько рвения не проявлял.
Поттер заверил его, что понимает свою ответственность за друзей, и пообещал их предупредить о необходимости быть осторожными, пока не объясняя причин. Он был уверен, что к его словам прислушаются. Их компания вообще не была сторонником нарушения школьных правил. Исследование Мантии-невидимки имело, по мнению ребят, научный и практический интерес, поэтому ночные прогулки они воспринимали как некие экспедиции в поисках истины.
* * *
Рецепт, переданный Томом Северусу, действительно оказался не из простых. Диагностирующее зелье готовилось трое суток, благо хоть все время стоять над ним не было нужды. Однако для доведения зелья до необходимого состояния, гарантирующего эффективную его работу, требовалось настаивать его в течение двух недель. Состояние Миссис Норрис не менялось, поэтому спешить по большому счету было некуда, если бы не леденящее кровь предположение Тома о василиске. Зелье настаивалось, время шло, жизнь в Хогвартсе продолжалась. Уже через несколько дней все и думать забыли о несчастном животном, лежащем в закутке больничного крыла. На слуху у студентов была другая тема для обсуждения. Приближался первый квиддичный матч этого сезона. В нем на поле сойдутся команды Слизерина и Гриффиндора. Драко волновался, ведь это была первая игра, в которой ему предстояло участвовать в качестве ловца. Друзья его поддерживали, как могли. Гарри все же не выдержал и пару раз, когда все засыпали крепким сном, выходил побродить по Хогвартсу под Мантией-невидимкой. Для себя он нашел оправдание такому риску. Гарри продолжал искать то существо, которое однажды видел, когда в первый раз выходил под Мантией вместе с Драко. Он все же был уверен, что то был не студент и вообще не человек. Чем его так привлек неясный силуэт, замеченный в сумраке коридора, он не мог объяснить. Пока что его поиски не увенчались успехом. Однако, как бы он ни старался отрицать, но в глубине души он также надеялся, что снова услышит тот шелест за стеной и голос неизвестной змеи. Было немного страшно. Поттер, втайне от друзей, прочел за последние дни все, что смог найти о василисках, и теперь хорошо представлял себе всю рискованность встречи с таким существом. Но он надеялся, что сможет поговорить со змеей через стену, оставаясь в безопасности.* * *
Квиддичный матч Слизерин-Гриффиндор получился зрелищным, интересным и, к сожалению, проигрышным для команды Слизерина. Как слизеринцы ни пытались убедить судью, что загонщики гриффиндорской команды нарушили правила игры, доказать так ничего и не смогли. Мадам Трюк, которая судила этот матч, была неумолима — победу засчитали гриффиндорской команде, несмотря на травму ловца слизеринцев. А дело обстояло так. Когда счет игры был восемьдесят-сорок в пользу слизеринской команды, Драко заметил появившийся на поле снитч и, крепче вцепившись в древко метлы, что есть духу помчался за ним. Кевин Перкс, ловец гриффиндорцев, быстро сориентировался и тоже начал охоту за снитчем, но он заведомо проигрывал Драко в расстоянии, и теперь все зависело не столько от скорости, как от ловкости Малфоя, которому стоило только поймать юркий крылатый шарик. Казалось, что победа Слизерина уже была в кармане у команды, Драко протянул руку и успел почувствовать, как ветерок от быстро трепыхающихся крылышек снитча уже пощекотал его пальцы, и вдруг… Боль. Ужасная боль в руке, которой он только что тянулся к снитчу. Боль от удара бладжером забила дыхание, от нее потемнело в глазах и хотелось громко кричать. Это заставило Драко, стиснувшего зубы, инстинктивно намертво вцепиться другой рукой в древко метлы, опасаясь падения, если вдруг он потеряет сознание. А зрители в это время начали вопить — одни приветствовали Перкса, поймавшего снитч и довольно поднявшего его над головой, другие возмущались поступком гриффиндорских загонщиков, а третьи, среди которых был и Поттер, болезненно вскрикнув, словно бладжер их самих ударил по руке, мчались с трибун на поле, чтобы помочь Драко. Победу гриффиндорской команде принес не Перкс, поймавший снитч, а загонщики их команды — братья Уизли, мгновенно среагировавшие на патовую для их ловца ситуацию. Увидев, что Перксу никак не добраться до снитча вовремя, Фред и Джордж действовали, словно были одним целым. Они не переговаривались, не переглядывались, не сопровождали свои действия какими бы то ни было условными жестами. Создавалось впечатление, что они читают мысли друг друга, настолько слаженными были их действия. Фред, заложив крутой вираж, с разгона врезался в загонщика слизеринцев, намерившегося отправить бладжер на другой конец поля, и чуть не сбил его с метлы, заставив отвлечься на выравнивание полета. Чем воспользовался Фред и отправил мяч Джорджу, который подхватил инициативу брата по обезвреживанию соперников и, врезавшись во второго загонщика, точным ударом послал бладжер прямо в Малфоя. Ловец слизеринцев, благодаря слаженным действиям близнецов Уизли, остался без прикрытия. А сам Драко был слишком увлечен погоней за снитчем, чтобы заметить опасность. Когда Гарри, бежавший изо всех сил, добрался на поле к Малфою, кое-как спустившемуся на землю с помощью капитана Маркуса Флинта, возле того были лишь члены слизеринской квиддичной команды и, как ни странно, профессор Локхарт. Драко от боли не мог понять, что от него хочет профессор ЗОТИ, который что-то настойчиво ему доказывал. Он только качал головой, опасаясь, что если откроет рот, то не сможет сдержать крик боли. — Мистер Малфой, позвольте вам помочь. Мне не раз приходилось сращивать кости, когда я попадал в очередную переделку, — услышал Гарри разглагольствования Локхарта. — Вы не понимаете. Вам же больно. Сейчас, — он направил волшебную палочку на руку Драко и произнес: — Брахиам Эмендо! Поттер, обоснованно не доверяющий лекарским умениям профессора Локхарта, успел вовремя стукнуть его по руке с зажатой в ней волшебной палочкой, чтобы уберечь Драко от опасности. Луч заклинания сорвался с палочки Локхарта и попал… в его собственную ногу. Все, что случилось после этого, было похоже то ли на фильм ужасов, то ли на представление клоуна — это кто как отнесся к происшествию. Локхарт, франтовато одетый в узкие голубые брюки, в тон ему стеганый жилет поверх белого свитера и укороченную пижонскую мантию, более похожую на накидку, оказался весьма пригодным экспонатом для демонстрации, что нельзя делать ни при каких обстоятельствах. А именно — нельзя использовать на людях заклинания, если не знаешь, для чего они предназначены. Стоило голубому лучику, вылетевшему из волшебной палочки Локхарта, коснуться его же ноги, как она на глазах у всех потеряла свои чудные формы, все еще заметные по второй ноге в узкой брючине, а сам Гилдерой, охнув, не удержал равновесия и, замахав руками, шлепнулся на пятую точку. Растерянно глядя на свою ногу, в которую попало заклинание, он взялся за ее колено, и тут все, кто к этому времени успел подойти ближе, увидели, что нога у Локхарта гнулась под всеми мыслимыми и немыслимыми углами. Если быть точнее, она походила на толстую веревку, словно в ней не было костей. Локхарт растерянно тряс ногу, будто считал, что она шутила с ним и притворялась, не желая приобретать прежний вид. Видимо, болезненных ощущений в его ноге не наблюдалось, потому что Локхарт вволю развлек публику болтающимся в разные стороны ботинком, чудом державшимся на ноге. Даже Малфой на время забыл о своей сломанной руке и с ужасом смотрел на то, от чего его только что спас Поттер, вовремя оттолкнув в сторону палочку незадачливого профессора. Прибежавшая мадам Помфри, глянув на упражнения Локхарта со своей ногой, сразу же обездвижила пострадавшую конечность, чтобы профессор не навредил себе еще больше, и только махнула рукой, пренебрежительно сказав: — Точно так выглядит куриная тушка, когда я удаляю из нее кости перед фаршировкой. О чем можно было думать, применяя такое заклинание? Мадам Помфри комментировала состояние Локхарта, а сама ловко орудовала своей волшебной палочкой, накладывая обезболивающие и фиксирующие чары на руку Драко. Затем она наколдовала носилки и, одобрительно приняв помощь Гарри, уложила Малфоя на них. — Профессор Снейп, — обратилась она к декану Слизерина, уничижительно глядящему на попытки Локхарта выровнять ногу, потерявшую кости из-за неправильно использованного заклинания. — Будьте добры, помогите мне доставить профессора Локхарта, — мадам Помфри не удержалась от язвительной нотки при упоминании профессорского звания волшебника, сотворившего с собой такую несуразность, — в больничное крыло. Ему понадобится помощь. Вряд ли он справится со своим увечьем без Костероста.* * *
До самого вечера Гарри, Рон и Гермиона по очереди и все вместе сидели возле Драко в больничном крыле, поддерживая его и стараясь отвлечь от грустных мыслей. Малфой понимал, что, по сути, он сам был виноват в том, что забыл про осторожность, понадеявшись на загонщиков команды. Если бы он не увлекся так погоней за снитчем и хоть немного поглядывал по сторонам, то смог бы избежать травмы. Как только мадам Помфри окончила проводить все лечебные процедуры с его рукой и позволила Гарри посидеть рядом, в больничное крыло заглянули Джордж и Фред Уизли. Они, косясь на Поттера, поинтересовались самочувствием Драко и заявили, что не собирались его калечить, а хотели только отогнать от снитча. Их слова звучали не слишком искренне, да и сам факт их появления в больничной палате вызвал у Гарри кривую усмешку. — Считаешь, что они переживают за твою руку? — спросил Поттер у Драко, когда близнецы, неловко помявшись возле кровати Малфоя пару минут, сбежали из царства мадам Помфри. — Да им в радость мои мучения. Я видел, как они ухмылялись, когда меня на носилках уносили с квиддичного поля, — фыркнул Драко. — Они с тобой боятся связываться. Видели же, как ты от меня не отходил. Неужели они и вправду решили, что ты станешь новым Темн… Ну, ты понял, кем. — Да Мерлин с ними, — махнул Гарри рукой и предложил позаниматься историей, для которой не требовалось умение работать волшебной палочкой, и поврежденная рука не была помехой. Голова-то у Драко не пострадала от бладжера, как насмехаясь, заявил Поттер. Перед самым отбоем, проводив Рона и Гермиону до лестницы, ведущей к гриффиндорской башне, Гарри, зная, что Драко вряд ли сможет так рано уснуть, решил пойти и посидеть возле него еще часок. Он, конечно, собирался в гостиную, о чем сказал друзьям, но какое-то странное и непонятное предчувствие гнало его назад в больничное крыло. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что в коридоре никого нет, кроме него, Поттер набросил на себя Мантию-невидимку. Войдя в школьную больничную палату, Гарри растеряно застыл на месте, когда увидел очередного посетителя Драко Малфоя. Он задумался, стоит ли оставаться в такой компании? На стульчике возле кровати Драко сидел Добби, его личный эльф и головная боль Поттера. Домовик был толковым, прекрасно справлялся со всеми поручениями, но его благоговейный взгляд… Гарри вдруг понял, кого ему все время напоминала Джинни Уизли. Добби! Малфоевского молодого домовика Добби! Еще во время первого посещения Малфой-мэнора Драко рассказал, что, когда он был маленьким, ему часто читали книжку про мальчика-волшебника Гарри Поттера. Драко тогда даже не поленился и нашел в библиотеке ту книжку, которая, несмотря на наличие чар сохранности, выглядела довольно затертой и потрепанной. Гарри сначала смущался, затем смеялся, когда прочел книжку и узнал, какие подвиги были приписаны ему — маленькому ребенку. Так вот Драко пояснил, что чаще всего эту книжку ему читал Добби. Поэтому и сам домовой эльф проникся любовью к Поттеру задолго до того, как смог его увидеть в гостях в Малфой-мэноре. Гарри решил все же не уходить. Тихонько пробравшись к кровати Драко, он прошептал, стараясь изменить голос: — Тсс… Это я, под Мантией. Не называй меня. — Ух ты. Здорово, что ты пришел. Я заснуть не могу, — так же шепотом ответил Драко, осторожно проводя возле кровати рукой, пытаясь на ощупь найти Поттера. — Я тоже подумал, что ты не уснешь. Мы же с тобой всегда болтаем перед сном, — Гарри легонько шлепнул Малфоя по здоровой руке и устроился на краю его кровати. — Не тяни руки, Мантию скинешь. — Хозяин, Добби может задать вопрос? — почему-то тоже шепотом спросил домовик. — Спрашивай, — разрешил Драко. Он за свои двенадцать лет привык, что Добби всегда рядом с ним, и воспринимал его, скорее, как друга и помощника. Благодаря своему воспитанию, он ухитрялся не переходить черту хозяин-домовик, но тем не менее очень тепло относился к Добби. — А с кем вы разговариваете, хозяин? Этот голос похож… — Добби замялся, но все же закончил фразу: — на голос Гарри Поттера. Добби не показалось? — домовик по-прежнему тихонько шептал. — Добби, ты должен вести себя тихо, иначе, мадам Помфри меня прогонит, — предупредил, сдаваясь, Поттер шепотом, уже не искажая свой голос. — Добби знал, что Великий Гарри Поттер обязательно придет к другу, хозяину Драко, — на удивление, домовик не начал по своему обыкновению выкрикивать похвалы Поттеру, а вел себя тихо. — А что Добби делает в Хогвартсе? — спросил его Гарри. — Хозяева мистер и миссис Малфой отправили Добби смотреть за молодым хозяином, — важно ответил Добби и продолжил выполнять распоряжение старших Малфоев — сложив ручки на своих острых коленках, предварительно расправив подол светло-зелененького хитончика, он внимательно уставился на Драко. — Понятно, — хихикнул Поттер, глядя на усердного домовика. Он только открыл рот, чтобы прокомментировать поведение Добби, как ему пришлось срочно замолчать. Дверь в больничное крыло открылась, и в комнату вошла мадам Помфри в сопровождении директора и декана Гриффиндора. На носилках, левитируемых позади них, кто-то лежал. Драко, Гарри и Добби во все глаза уставились на вошедших. Медиковедьма ловко переложила на кровать какого-то мальчика, Гарри не мог разобрать, кто это был, а подходить ближе он не рискнул. — Альбус, это уже не кошка, это — ребенок. И он выглядит совсем так же, как и Миссис Норрис. Что мы скажем его родителям? — Минерва МакГонагалл расстроенно качала головой. — Северус обещал завтра провести особую проверку, которая наверняка подтвердит или опровергнет какое-то его предположение о том, что случилось с кошкой. И, я так догадываюсь, с юным Колином тоже. Подождем, Минерва, — Дамблдору явно не терпелось уйти и не отвечать на вопросы декана. — Но, что мальчик делал неподалеку от больничного крыла? Я наткнулась на него, когда шла в свои комнаты, — мадам Помфри споро диагностировала мальчика. — Насколько я знаю, у вас здесь находится Драко Малфой, друг Гарри Поттера, — начал объяснять директор. — Не хотите же вы сказать, что мистер Криви подкарауливал мистера Поттера возле больничного крыла? — фыркнула МакГонагалл, совсем как кошка. — Именно это я и хочу сказать, Минерва. Весь Хогвартс знает, что нет больших поклонников Гарри, чем мистер Криви и мисс Уизли, — Дамблдор снисходительно улыбнулся. — Что ж поделаешь? Слава всегда несется впереди своих героев, — он тем временем что-то вынимал из рук окоченевшего мальчика. — Что это? — МакГонагалл отшатнулась, когда Дамблдор открыл колдокамеру Колина, которую освободил у него из рук, а та решила вдруг плюнуть в них снопом ярко-синих искр, после чего выпустила струйку сизого дыма. — Ничего, как видишь. Мы ничего не сможем увидеть, все снимки полностью уничтожены какой-то неведомой силой, — задумчиво произнес Дамблдор, теребя бороду. — Ну что, Поппи? — обратился он к медиковедьме. — Ты можешь сказать нам что-либо определенное? — Только то, что мистер Криви находится в таком же состоянии, как и кошка завхоза, — безрадостно ответила мадам Помфри. — Понятно. Минерва, пойдем отсюда, не будем мешать отдыхать мистеру Малфою, — директор все же заметил, что Драко прислушивается к их разговору. — Подождем, что завтра скажет Северус. Поппи, спрячь за ширмой кровать мистера Криви, не нужно, чтобы его видели все подряд, — сказал он на прощание, быстро выходя из комнаты следом за Макгонагалл. Мадам Помфри еще повозилась минут пять возле кровати Колина, отгородив ее, как и приказал директор, затем, бросив взгляд на Малфоя и домовика, сидящего рядом с ним, тоже ушла в свою комнату, расположенную рядом с больничным крылом. Стоило ее шагам затихнуть за дверью, как Добби зажал себе рот ручками и, вытаращив глаза, стал раскачиваться на стуле. — Что это с ним? — спросил Гарри у друга, увидев странное поведение домовика. — Добби, ты чего-то боишься? — Драко тоже заметил непонятное поведение эльфа. — Добби боится, — шепотом подтвердил домовик, оторвав руки ото рта и часто-часто закивав головой так, что ушки-лопухи захлопали его по щекам. — И хозяин должен бояться. Это сделал Великий Ка. Его нужно бояться. — Добби, у тебя все Великие, и я, и какой-то Ка, — заметил Гарри. — Гарри Поттер — Великий, потому что он герой, — взялся объяснять Добби.— А Ка — Великий, потому что он превращает всех в вечность. Объяснение вышло не совсем понятным, и Гарри переспросил: — Что значит в вечность? Убивает, что ли? — Нет, — потряс головой Добби. — Тот мальчик, — он указал в сторону ширмы, прикрывшей кровать, на которой лежал Колин Криви, — не мертв. Он застыл в вечности, — Добби продолжал трястись. — Гарри Поттеру и хозяину Драко не место в замке, где живет Великий Ка. У Гарри мелькнула догадка, и он решил ее проверить: — Добби, а домовики всегда знают, когда Великий Ка приходит? Что вы делаете, когда он приходит? — Мы слышим, когда он идет, и замираем, чтобы обмануть Великого Ка, и он не отправил нас в вечность, — с готовностью поведал Добби. — Драко, ты сможешь заснуть в таком обществе? — Гарри кивнул на ширму, затем перевел взгляд на кровать с профессором Локхартом, которого мадам Помфри усыпила сразу после того, как он принял костерост. Слишком уж беспокойным оказался пациент, по ее мнению. — А у меня есть выбор? — кисло поинтересовался Малфой, который чувствовал себя еще более неуверенно после рассказов домовика. — Добби, отправляйся в Малфой-мэнор. Я пока посижу возле Драко, — то ли приказал, то ли попросил Гарри, а Малфой подтвердил его распоряжение домовику. — А ты теперь будешь спать. Все будет нормально, не волнуйся, — успокоил друга Гарри, применив к нему невербально беспалочковые чары сна. Вышло слабенько, но Драко и этого было достаточно для того, чтобы сладко зевнуть и послушно закрыть глаза. Забота Гарри была ему приятна, как, впрочем, и любому другому человеку, который знает, что рядом есть кто-то, кому ты далеко небезразличен.
