Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса

Как бы Поттеру ни хотелось остаться в Хогвартсе или отправиться на праздники к кому-либо из друзей, он понимал, что кроме неудобств эти каникулы могут быть еще и полезными. Познакомиться поближе еще с одним магом, который сделал его почти полным сиротой, было бы неплохо. Как говорит народная мудрость — врага нужно знать в лицо. И Поттер полностью был согласен с этим высказыванием. Прощаться с друзьями пришлось в школе, потому как утром Дамблдор предупредил Гарри, что в Блэк-хаус он отправится через камин в директорском кабинете. С Северусом он попрощался накануне вечером, получив последние инструкции от него и от Тома. — Готов, мой мальчик? Идем? — Дамблдор только и того, что не сиял. Он излучал такое добродушие и радость, словно сам отправлялся в приятное путешествие. — Конечно, сэр, — сдержанно ответил Гарри, ехидно подумав: «Глупый вопрос. А зачем в таком случае я сюда приперся?» — Тогда вперед. Аластор уже ждет тебя, — директор вошел в камин, приглашая Поттера последовать его примеру. Гарри не стал тянуть время и решительно присоединился к Дамблдору в глубине транспортного камина. Перед глазами полыхнуло зеленью, когда летучий порох вспыхнул у них под ногами, перенося в Блэк-хаус. Аластор Грюм действительно поджидал их возле камина. Как показалось Поттеру, супруг его крестного был еще уродливее, чем на колдографиях, которые он видел в газете. Среднего роста, не тощий, с обезображенным шрамами лицом, в одной глазнице которого не хватало глаза, не совсем удачно замененного искусственным. Хотя, «не совсем удачно» — это слабо сказано. Магический глаз представлял собой небольшой белый шар с то ли нарисованным, то ли вставленным в него человеческим зрачком. Он был закреплен на лице ремешком, наподобие пиратской повязки, какие можно увидеть на иллюстрациях к приключенческим романам магглов. Глаз вращался во все стороны, казалось бы, без всякой закономерности и необходимости и вполне мог испугать кого-нибудь с более слабыми нервами, чем у Гарри. Но он постарался не передернуться, увидев возлюбленного своего крестного, постукивающего по полу деревянной ногой. «Ужас! Это каким же нужно быть извращенцем, чтобы сочетаться браком вот с этим страшилищем?» — мысль непроизвольно родилась в голове Поттера, да так там и осталась. — Гарри, это Аластор Грюм, супруг Сириуса Блэка, твоего крестного. Аластор, а это крестник твоего мужа — Гарри Поттер, — Дамблдор снизошел до представления друг другу двух людей, которые явно не стремились к этому близкому знакомству. От внимания Поттера не ушла кислая ухмылка Грюма, которую он демонстрировал вместо приветливой улыбки, а сам он даже не попытался изобразить что-то более подходящее случаю, чем спокойное безразличие. — Думаю, вы сами сможете познакомиться поближе, а мне уже пора. Студенты отправляются на каникулы, и я должен проследить, чтобы никто из них не опоздал на Хогвартс-экспресс. Дамблдор, сладко улыбнувшись на прощание, нырнул в магический огонь камина, оставив Поттера в Блэк-хаусе. Пауза затягивалась, и Гарри не выдержал: — Где я могу положить вещи? — он показал на саквояж в руках и рюкзак на своем плече. — Пойдем, я покажу твою комнату, — Грюм присматривался к мальчишке. По его мнению, это был уже не тот забитый ребенок, которого он видел когда-то в доме Дурслей. В глазах Поттера светилось упрямство и спокойная уверенность в себе. Аластору это очень не понравилось. Идея Дамблдора не вызывала у него восторга, а если мальчишка еще окажется своенравным и строптивым, то ничего хорошего от ближайших дней ожидать было нельзя. — Вот, — Грюм открыл дверь на втором этаже, пропуская Поттера впереди себя. — Там ванная комната, — кивнул он в сторону еще одной двери, выходящей в спальню, приготовленную для Гарри. — Спасибо, — Поттер бросил рюкзак на кровать, поставив рядом с ним саквояж, и развернулся лицом к Грюму. — Какие будут правила? — Что? — Аластор немного опешил от делового тона парня. — Мистер Грюм, я хотел бы сразу узнать, что я могу делать, а что мне запрещено в этом доме? Возможно, есть комнаты, куда мне не стоит даже заглядывать, или темы, разговор на которые вызывает у вас мигрень, — Гарри слегка ухмылялся, подпуская ехидные нотки в голос. — Каков распорядок дня? Меня здесь будут кормить, или это моя личная забота? В таком случае, я хотел бы узнать — где кухня. — Гарри. Я ведь могу тебя так называть? — Грюм старался сдержаться и не начать с первой же встречи грубить. Ему не нравился этот мальчишка, ему не нравился тон, который тот выбрал для их разговора, ему не нравилось, что он будет бродить по Блэк-хаусу… — Это мое имя. Так что, полагаю, это будет правильный выбор с вашей стороны. Но я в школе привык и к обращению по фамилии. Так что — на ваш выбор, сэр, — уважительное «сэр» прозвучало скорее как насмешка, хотя Поттер и не стремился к этому. — Гарри, ты сейчас устроишься в своей комнате. А, скажем, через полчаса я зайду за тобой и проведу по особняку, чтобы ты мог здесь ориентироваться. Тогда мы и поговорим о том, что можно и чего нельзя. И еще… Кричер! Посреди комнаты появился старый домовик, достаточно опрятно одетый в серо-зеленое махровое полотенце, но с весьма недовольным выражением на и без того несимпатичной морде. — Слушаю… Грюм сверлил домовика взглядом. — Слушаю, сэр… — Кричер скривился, словно ему ухо прищемили. — Кричер, это Гарри Поттер. Крестник Блэ… Сириуса. Он будет у нас гостить на каникулах. Ты должен выполнять его поручения. В пределах разумного, конечно же, — Аластор кинул на Гарри многозначительный взгляд, словно предупреждал, что капризы здесь не приветствуются. Он решил, что перепоручив заботу о бытовых нуждах Поттера домовику, он сможет выкроить для себя некоторое время для спокойного отдыха. — Надумал командовать Кричером… Тоже мне… А то Кричер не знает, кто такой Гарри Поттер, — бухтел домовик, поворачиваясь к Гарри, чтобы рассмотреть его. Что уж он там увидел, ведомо лишь самому Кричеру, но Поттер заметил, как в его глазах зажглось любопытство и некое то ли злорадство, то ли предвкушение запретного развлечения. — Кричер будет слушаться приказов крестника хозяина Сириуса, — пообещал домовик, пытаясь скрыть ухмылку. — Спасибо, — ответил ему Гарри, не зная - улыбнуться ему, как хочется, или все же пока сдержаться? — Вот и отлично. Я подойду позже, — отрывисто бросив на прощание, Грюм проворно, несмотря на деревянную ногу, ретировался из комнаты. — Кричер, поможешь мне развесить одежду? — стоило двери закрыться за Грюмом, как Поттер сразу почувствовал себя уютнее. Он открыл саквояж и начал доставать оттуда вещи, которые захватил с собой. — Конечно, Кричер поможет, хозяин Гарри, — домовик подхватил мантию и, расправив ее взмахом руки, отправился к шкафу, совсем не обращая внимания на удивленно воззрившегося на него Поттера. — Что? Почему ты меня так назвал? — Как, хозяин Гарри? — Кричер хитро кривил тонкие губы. — Почему ты назвал меня хозяином? — допытывался Гарри. — Потому что вы крестник хозяина Сириуса. Вы связаны с ним магическим обрядом. Так будет правильно к вам обращаться, — пожал домовик острым плечиком, продолжая ухмыляться. — Стоп, — Поттер понял, что Кричер что-то задумал. — Почему же тогда ты супругу Сириуса Блэка говоришь «сэр»? Он тогда ведь тоже хозяин? Или нет? — Гарри сел на край кровати. Вот так, не успел он прибыть в Блэк-хаус, как начались всякие странности. — Еще чего не хватало? Звать обманщика хозяином, — пробурчал Кричер тихо, но так, чтобы Гарри хорошо расслышал его слова, а затем добавил громче: — Вернется хозяин Сириус и скажет Кричеру, как он должен называть этого… сэра. — Он тебя обижает? — Поттеру было интересно, почему это домовик так странно себя ведет. — Пусть попробует, — опять ворчливо прошелестел домовик. — Нет, Кричера никто не обижает. Так называть приказала леди Вальбурга. — А кто… — Это матушка Сириуса Блэка, — не дожидаясь вопроса, пояснил Кричер. — Она тоже здесь живет? — Поттер упустил из внимания, что у его крестного должны быть родственники. — Нет. Леди Вальбурга скончалась. Сириус разбил ее сердце. И не один раз, — казалось, что домовик разговаривает сам с собой, печально мотая головой из стороны в сторону. — Еще и этот… — Кричер, а ты можешь мне объяснить, что Сириус сделал, чтобы разбить сердце матери? Присядь, — Гарри сделал приглашающий жест, указывая на оттоманку, стоящую у стены в комнате. Домовик удивленно посмотрел на Поттера, но приглашение принял. Устроившись на краю мягкого дивана, он пояснил свои слова: — Сириус ушел из дому, когда ему было шестнадцать лет. Так он первый раз разбил сердце хозяйке. Потом, уже позже, он по глупости угодил в Азкабан. Это был — второй раз, — домовик разгибал длинные узловатые пальцы на руке, считая провинности Сириуса перед матерью. — А потом пришел «этот» и сказал, что он супруг Сириуса и показал подписанный магический брачный договор. Это был третий раз, когда разбилось сердце моей хозяйки. — И она от этого сразу… — Нет, не сразу. Леди Вальбурга сама расскажет хозяину Гарри, если пожелает. Кричер может продолжить складывать одежду? — домовик подошел к Поттеру и указал на стопку белья, выуженную Гарри из саквояжа и оставленную на кровати без внимания. — Конечно. Но как я смогу поговорить с леди Вальбургой, если она… — Портрет, — ответ Кричера был лаконичен. — А зачем ты мне все это рассказал? — слишком уж необычным и даже в какой-то степени подозрительным было поведение Кричера. У Гарри все же был некоторый опыт общения с домовыми эльфами. Он знал, что это довольно самостоятельный народец, несмотря на внешнее полное подчинение волшебникам. Но они обычно скрывали свое своеволие. — Вы сами меня попросили, хозяин Гарри, — Кричер снова довольно ухмыльнулся, взглянув на Поттера. Отчаявшись сходу разобраться в странном поведении эльфа, Гарри выбрал себе джинсы и мягкий шерстяной свитер, чтобы переодеться. Он решил поглядеть, как воспримет его «нянька» вид маггловской одежды. Поттер не собирался подстраиваться под чьи-то вкусы. В конце концов, он на каникулах.

* * *

Знакомство с особняком, на удивление, оказалось совсем не скучным, а комментарии Грюма, которыми он сопровождал их обход комнат и залов, иногда даже претендовали на звание сносной шутки. Юмор был слегка грубоватым, но вполне уместным в присутствии подростка. Познакомив Поттера с расположением гостиных, кабинетов и библиотеки, Грюм повел его на первый этаж. — Ты хотел знать, где кухня? Сейчас покажу. Только и не надейся, что сможешь там крутиться в любое время. Кричер способен и половником в тебя запустить, если посчитает, что ты мешаешь ему готовить обед, — хмыкнул Грюм, спускаясь по лестнице, держась за перила. Деревянная нога причиняла ему особое неудобство при необходимости скакать по ступеням и стучала от этого раза в два громче, чем при обычной ходьбе. — Он это проделывал с вами, сэр? — полюбопытствовал Гарри, почему-то будучи твердо уверенным, что с ним Кричер такого себе не позволит. — Бывало. Поначалу. Ты, если поесть захочешь, лучше вызови его и прикажи принести тебе, вместо того, чтобы отхватить поварешкой по лбу, — посоветовал Аластор, со вздохом облегчения отпуская поручень, спустившись на нижнюю площадку. — Нам туда, — указал он рукой в сторону камина, через который Поттер пришел в этот дом. — А там что? — вправо уходил коридор, дальний конец которого терялся в сплошной темноте. — Там выход на улицу. Входная дверь, — отмахнулся, как от чего-то неважного, Грюм. — Я смогу выйти? — поинтересовался Гарри, не торопясь следовать за Грюмом в сторону кухни. — Зачем? — Аластор остановился и удивленно посмотрел сначала на Поттера, затем в сторону выхода из дома. — А разве я все каникулы буду сидеть взаперти? Или здесь есть парк при особняке? — Гарри увидел, как удивление во взгляде Грюма постепенно переплавляется в его понимание, что он явно не все предусмотрел, согласившись принять у себя в гостях Поттера. — Я должен с тобой гулять? — вырвалось у Аластора до того, как он понял, о чем спрашивает. — Вообще-то, я уже большой мальчик и могу сам погулять, — хмыкнул Гарри, — однако если вам так хочется… — он пожал плечами и направился по коридору в сторону двери. — Но вы мне так и не сказали — я смогу выйти или нет? Замки? Чары? — Сможешь. Выйти сможешь… А вот вернуться… Блэк-хаус скрыт от магглов… — Грюм неосознанно пошел за Поттером. — Ты опять приперся?! Я же сказала, чтобы твоего духу здесь не было! Пошел вон, нищий выродок! Не смей здесь ходить! Поттер подпрыгнул от неожиданности и подался назад, услышав женские вопли. Волшебная палочка мгновенно оказалась у него в руках, а взглядом он шарил вокруг себя в поисках источника крика. — Опять завелась, стерва! — Аластор не подбирал слов, но неосознанно приблизился к Поттеру, словно тому грозила опасность. — Заткнись! Мальчика испугала. Гарри увидел, что Грюм смотрит на картину, висящую слева на стене. В сумерках коридора ее было не видно, пока занавеси, вероятно обычно закрывающие картину, не раздвинулись в стороны пошире, являя взору небольшую нишу с традиционным для магического мира говорящим портретом. Женщина, изображенная на нем, была не очень молодой, но выглядела ухоженной и лощенной, что сразу давало понять — перед вами не обычная ведьма, а как минимум наследница древнего магического рода. Пышное шелковое платье, в которое она была облачена, изобиловало украшениями из переливающихся всеми цветами радуги каменьев, даже на волшебном полотне выглядящих настоящими, веер, зажатый в руке, вздрагивал, выдавая ее неприкрытую злость, о чем говорил и решительный блеск глаз. — Уже сюда притащил своих мальчиков? Кобель! — не осталась в долгу нарисованная женщина. — Гарри, пошли отсюда. Покричит и перестанет, — досадно махнув рукой в сторону портрета, сказал Грюм. — Что с нее взять? Висит, приклеенная к стене… — А… — Поттер выглянул из-за спины Аластора, ставшего между ним и картиной, разглядывая обладательницу командного голоса и сильных легких. — Ребенок? Что ребенок делает в этом доме рядом с ужасом моих последних дней? Ты кто, дитя? — последние слова были сказаны вполне доброжелательно, правда, тоже довольно громко, словно все вокруг страдают тугоухостью. — Я Гарри. Гарри Поттер, мадам, — представился Гарри, отходя в сторону от Грюма и зажигая Люмос на кончике своей палочки, чтобы нарисованная женщина могла его рассмотреть. — Ты крестник моего Сириуса, — черты лица женщины смягчились, и при толике фантазии можно было даже рассмотреть на ее губах призрачную улыбку. — Значит, вы леди Вальбурга? — Поттер вздрогнул, когда Грюм снова резко заступил ему обзор на портрет. — Нечего ее слушать. Пойдем, Гарри, — он протянул руку, чтобы схватить Поттера за плечо, но тот проворно отступил на пару шагов назад. — Убери от ребенка руки, образина! — снова завизжала женщина с портрета. — Да, милый, я леди Вальбурга. Ты прав. Грюм развернулся лицом к картине и, наставив на нее волшебную палочку, зло просипел: — Не закроешь рот, сожгу к Мордреду! Однако леди Вальбурга Грюма не слушала, внимательно всматриваясь в Гарри, стоящего за его спиной. Когда в ее глазах засветилось знание чего-то недоступного обычным волшебникам, Поттер даже не мог сказать, но он остро почувствовал приступ паники, словно понял, что нарисованную женщину необходимо остановить во что бы то ни стало. И он, испуганно распахнув глаза, покачал головой, призывая ее молчать. Леди Вальбурга оказалась понятливой и мудрой женщиной. Удивление в ее взгляде сменилось любопытством, и она только и сказала: — Приходи, малыш, если будет скучно. Поговорим, — затем перевела взгляд на все еще пышущего негодованием Грюма и гаркнула: — Пошел вон, нахлебник! — после чего взмахнула веером, и занавески сами по себе задернулись, отгораживая ее портрет от внешнего мира. «Все страньше и страньше, — мелькнула в голове Поттера чудна̀я, где-то ранее услышанная фраза. — Не может же картинка колдовать? Тогда, как это занавески ее послушались?» — Ты хотел кухню увидеть? — Грюм нависал над Гарри. В его лице не просматривалось ни капли доброжелательности. Однако это не остановило Поттера: — Вы мне так и не объяснили, сэр. Я смогу выйти в город погулять? — Поттер указал на ставшую видимой в свете его Люмоса входную дверь. — Нет. Не сможешь, — Грюм развернулся и направился показывать обещанную кухню. — Вы хотите сказать, что я останусь без свежего воздуха в течение всех каникул? — Гарри не сдвинулся с места, ожидая ответа. — Ты не можешь без меня никуда выходить, потому что не сможешь вернуться. Ты не найдешь этот дом, если выйдешь. На нем специальные чары ненаходимости, — уже более покладисто пояснил Аластор и добавил несколько неуверенно: — Наверное, не найдешь. — То есть, вы будете меня регулярно выгуливать? Как собачку? — Поттер видел, что терпение Грюма уже было на исходе, поэтому решил немного отступить. — Ладно, показывайте мне кухню.

* * *

— Кричер подаст обед в восточной гостиной через полчаса, — заявил домовик официальным тоном, стоило только Аластору войти в кухню в сопровождении Поттера. — Ты никогда не подавал обед в гостиной, — Грюм сверлил домовика своим настоящим глазом, тогда как искусственный вдруг решил изучить потолочные балки. — Гостям принято накрывать стол в гостиной. Они же не прислуга, чтобы есть на кухне, — сказал, как отрезал, Кричер и, хитро ухмыльнувшись, вернулся к своим кастрюлям и сотейникам. — А я, значит, прислуга, — тихо прошептал Грюм, злобно закусив губу и одарив домовика многообещающим, но одновременно и смиренным взглядом, словно понимал, что, сколько бы он ни злился, изменить ничего не сможет. — Гарри, ты помнишь, где восточная гостиная? — получив кивок в ответ, Аластор бросил: — Встретимся за обедом, — и ушел, громко стуча деревянным протезом по каменному полу. Гарри постоял немного молча, а потом не удержался от вопроса: — Кричер, зачем ты его дразнишь? Он ведь может… — Ничего он не может, — буркнул по своей привычке домовик. — Хозяин Гарри волнуется за Кричера? — он хитро ухмыльнулся, от чего его лицо сморщилось еще сильнее, но, на удивление, не стало безобразным, а напротив выглядело озорным и лукавым. — Если честно, я не совсем понимаю, что здесь происходит, — признался Гарри, присаживаясь на стульчик у стены. — Хозяин Гарри понравился леди Вальбурге. Хозяйка будет рада поговорить с вами, когда этот уйдет из дома, — слова Кричера ничего не пояснили, но хотя бы дали надежду на то, что когда-то все, возможно, встанет на свои места.

* * *

Обед проходил в тишине, и только добравшись до десерта, Поттер решился на вопрос: — Мистер Грюм, я все же хотел бы узнать, что меня ожидает на каникулах? Аластор молчал несколько секунд, ковыряя ложечкой в печеном яблоке, затем отставил вазочку и решился на ответ: — Гарри, я не мастак принимать гостей. Я работаю в Аврорате и провожу больше времени в Министерстве, чем дома. Так что, в основном тебе придется развлекать себя самому. — И на праздники? — Поттер уже почти ликовал, но виду не подавал. Осталось только добиться возможности покидать дом, и каникулы можно будет считать терпимыми. — Аврорат работает без выходных. Но у нас есть график дежурств. Так что у меня будет время, чтобы поболтать с тобой или сходить куда-нибудь, если ты захочешь, — пообещал Грюм, постепенно расслабляясь. — Хорошо. У меня будут какие-либо обязанности на время проживания в этом доме? И вы еще не сказали мне о запретах, — подсказал Поттер, о чем ему еще хотелось бы быть предупрежденным. — Какие обязанности? — Грюм на глазах преобразился, превращаясь в доброго и заботливого, чего Гарри от него никак не ожидал. — Ты же на каникулах! Так отдыхай! Ешь сладости, спи сколько захочешь, гуля… Ну, мы и с этим что-нибудь придумаем, — скомкано закончил он свою вдохновенную речь, слегка поубавив энтузиазм. Изображать приветливость ему оказалось сложно. — Ну, и запретов никаких особых не будет. Тебе нечего делать в моей комнате, все остальные помещения Блэк-хауса, которые я тебе показывал, в твоем распоряжении. Если что-нибудь нужно — зови Кричера. Он хоть и вредный ворчун, но дело свое знает. Полная свобода и почти никаких ограничений. Это же мечта, а не каникулы. Правда же? — Грюм внимательно смотрел на Гарри, видимо, надеялся увидеть проявление восторгов и оваций, но так их и не дождался. — Ну, вот… Если вопросов у тебя больше нет… — Как нет? — Поттер сделал удивленный и слегка растерянный вид. — Я еще их даже не начинал задавать. У меня очень-очень много вопросов. Опекун сказал, что мы должны поближе познакомиться. А как же можно это сделать, если не задавать вопросы? Вы тоже спрашивайте о том, что вам интересно, сэр, — Гарри доел сладкое и сидел на стуле, развалившись, словно позабыл про этикет и правила приличия. Но, судя по отсутствию какой бы то ни было реакции со стороны Грюма, того не очень это напрягало, если он вообще заметил нарочито небрежное поведение Гарри. — Ну, раз так, то можно пересесть на диван, — вздохнув, Аластор покосился в сторону названного предмета мебели, стоящего в дальнем конце гостиной, — или на кресла. Все же поудобней, чем за столом. Гарри согласился с очевидным преимуществом и, бросив салфетку на край стола, отправился выяснять подробности странного брака своего крестного. Ведь обычным никто, будучи в здравом рассудке, этот брак не назовет, если хоть раз видел Сириуса Блэка или хотя бы его колдографию. О вкусах, конечно, не принято спорить, но Поттер не мог поверить, что два таких разных человека могли составить семейную пару. Блэк — молодой, весьма привлекательный и, судя по рассказам Снейпа, бесшабашный и очень активный. Грюм же производил впечатление человека, все время чего-то остерегающегося, нервного и даже где-то злобного. Одни только ответы портрету леди Вальбурги чего стоят. А ведь портрет — вещь, по сути, безобидная. Даже если он магический, и у его нарисованной хозяйки хорошо поставлен голос. Внешнее уродство Грюма, возможно, не так бросалось бы в глаза, если бы он его не подчеркивал своим поведением. Колючие недобрые взгляды, которые он не очень-то и скрывал, грубая до циничности речь, и неуважение чужого мнения. Конечно же, с Поттером он старался быть более-менее приветливым, но получалось это у него не очень хорошо. В каждом его слове Гарри слышал раздражение и досаду на необходимость принимать у себя такого гостя. Возможно, кто-то другой ничего этого и не заметил бы, но жизнь у Дурслей с раннего детства приучила Поттера прислушиваться к интонациям голоса тетки и ее семейства. От того, насколько вовремя маленький Гарри мог определить в их голосах угрозу, зависело, насколько быстро он успевал спрятаться, а следовательно, и получал меньше тумаков. Так что наблюдения Гарри за Грюмом, пусть и не очень долгие, подтверждали мнение Тома, что их знакомство для чего-то понадобилось Дамблдору. Возможно, беседа что-нибудь прояснит, надеялся Гарри.