Тем временем в Раю...

8. Не прошло и полчаса, как Серж трясся на заднем сидении сильно побитого жизнью такси. Кобейн устроился рядом с водителем, чернявым востроносым мужичком. Последний, делая печальные глаза, все вопрошал: - Знаете ли вы украинскую ночь? – и, увидев слегка вытянувшееся лицо Курта, тут же вздыхал и сам себе отвечал: - Нет, вы не знаете украинской ночи! Танкян хотел было спросить, чем же украинская ночь отличается от российской, польской, или, скажем, ночи в Зимбабве, но воздержался. Хватило с него на сегодня одного неуравновешенного идиота. Вдруг и это тоже… неуравновешенный малясь. Поэтому мужчина просто уткнулся лбом в холодное стекло и стал провожать глазами уносящийся вдаль адский пейзаж. Он ехал в Рай. Таксист умудрялся нестись по переполненному городу со скоростью пули. Полностью игнорируя ПДД, он подрезал, обгонял, сигналил и матерился так виртуозно, что сидящий рядом Курт едва ли не аплодировал. За четыре минуты Серж насчитал семь вариантов словосочетания со словом «мать» и не меньше девяти упоминаний мужских и женских гениталий. Также прозвучала забавная фраза «Едрить твою направо!», которую Танкян мысленно записал в цитатник. Если бы они ехали дольше, его цитатник треснул бы от обилия новых выражений, но сумасшедшая езда по городу сделала свое дело. Такси резко замерло на одном месте, и Серж по инерции полетел вперед, едва не напоровшись на ручник. Водитель открыл дверцу машины с ноги, чем немало позабавил Кобейна, и, небрежно распахнув заднюю дверцу, кивнул: - Все, приехали. Как говорится, станция «Петушки» - вытрясайте мешки. - Чего? – недоуменно переспросил Серж, вылезая из такси. Верх у машины был чрезвычайно низкий, и он, конечно же, ударился о него головой. Мужчина тихо взвыл, но воздержался от комментариев. - Говорю, станция «Березай» - кому надо, вылезай, - повторил таксист чуть громче. У Сержа не хватило силы даже удивиться, поэтому он просто кивнул. Заговорил Курт – до неприличия свежий и бодрый, как будто до этого его не колбасило десять минут в этом извращенном варианте американских горок. - Окей, окей, мы поняли! До свидания! - Не дай Бог… - пробормотал Танкян, глядя, как водитель садится в такси и стартует с места. Взвизгнули покрышки, небольшим облаком взвилась вверх пыль, и авто умчалось прочь. - Ну и псих нам попался. - Его зовут Николя Гоголь, - произнес Курт таким тоном, будто это все объясняло. Мол, чего еще ждать от человека с такой фамилией? Серж никак не прокомментировал слова друга, а только огляделся. Он вернулся туда, откуда пришел – в адский пригород. Бешеный таксист высадил их аккурат у памятника Дьяволу, а оттуда было рукой подать до места, откуда производилась транспортировка грешников. - Я набрал СМС-ку Петру пока мы ехали в машине, сейчас он откроет для нас портал, - пообещал Кобейн, присаживаясь на привялую желтую траву. - Но ты же говорил, что можешь свободно перемещаться туда и обратно? – припомнил Серж. - Ну, я же не один сейчас. Не так просто вернуться из Ада хотя бы в Чистилище, дорогой мой Танкян. Сюда-то ты попал запросто, безо всяких разрешений, но чтобы выбраться, нужно как минимум с десяток бланков. - Например? – заинтересовался Серж. - Ну, я не знаю всех нюансов, но могу с уверенностью сказать, что нужна справка о том, что ты отбыл хотя бы минимальный срок наказания (это 666 лет, если ты не в курсе), справка о том, что ты психически вменяемый. Также нужна бумажка из местной полиции, которая объявляет тебя неблагонадежным гражданином. - То есть как это? Нужно быть плохим парнем, чтобы попасть в Рай? - Ну, плохим – весьма относительное описание. К незаконным вещам здесь относятся продажа свечей и иконок, чтение молитв, спекуляция вином, и теми булочками, которые как бы вместо плоти… ну, ты понял. И, предупреждая твой следующий вопрос, скажу, что к чувакам из средневековой инквизиции это не относится, еще ни одного в Рай не пустили, - закончил Кобейн. - Весело тут у вас… - тихо хмыкнул Серж. - Ага, обхохочешься… Ты еще в Раю не был, тогда по-другому запоешь. - Ну и где этот седобородый праведник? –протянул Танкян, с ленцой подскребывая подбородок. - Да тут я, тут. Слушаю, как этот юродивый о бумажках рассказывает, - раздалось за его спиной. Кобейн живо вскочил на ноги и едва не кинулся обнимать старого хранителя ключей. - Петр! Старик! О-о-о, как же я соскучился! – Курт стиснул Петра в объятьях так, что у того даже кости захрустели. Серж очумело смотрел на это действие, пока не заметил, как ловкие ручонки блондина вытаскивают палочку благовоний из потайного кармашка в балахоне старца. Кобейн оставался Кобейном, а значит, все в порядке. Музыкант разжал объятия, и почесал затылок, аккуратно пихая благовония себе за ухо так, чтобы Петр не заметил. Но на то хранитель и был святым, чтобы все замечать. Без предисловий он вернул украденное в карман, и, отвесив Курту дружеский подзатыльник, потопал к светящемуся кругу на земле. Кобейн беззвучно матюгнулся за его спиной, и Серж только покачал головой, усмехаясь. Он чувствовал себя своим в этом мире, и, если задуматься, это немного пугало – так ведь можно и отвыкнуть от реальности… Троица встала в круг, и вскоре свет сверху, похожий на луч пришельцев, поднял их вверх, протащил сквозь облака, и опустил на газон в Чистилище. Танкян вспомнил недавнее падение на грешную адскую землю и с благодарностью посмотрел под ноги на мягкую травку. - Слушай меня, раб Божий Танкян, - заговорил Петр, присаживаясь на свое привычное место за столом. – И ты тоже послушай, юродивый, тебя это тоже касается. У Бога сейчас нет времени на то, чтобы принять вас в Раю, поэтому пройдетесь сами. Ничего не трогайте. Я имею ввиду, ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ТРОГАЙТЕ, - грозные очи вперились в ехидно усмехающегося Курта. Увидев, что слова не возымели никакого эффекта, Петр повернулся к Танкяну и продолжил разговор уже только с ним. – Ни с кем не разговаривайте, не отвлекайте ангелов. Вот и все, вроде. Счастливого вам пути! Осенив парочку крестным знаменем напоследок, Петр открыл портал, названый небесным лифтом с легкой руки Сержа, и сверху спустился ангел. Формально он даже не был похож на ангела, скорее, на адвоката с крыльями. Тонкое, сухопарое тело было завернуто в белый полотняный костюм. Лицо в форме сердечка обрамляли кудрявые каштановые волосы, и если бы не цепкий взгляд синих глаз, новоприбывшего можно было бы назвать милягой. Но поскольку Серж не доверял людям с такими глазами, то милягой ангела называть он не стал. И правильно сделал, поскольку Петр успел шепнуть ему о том, что сегодняшний дежурный ангел ненавидит грешников, а значит – и их тоже. - Здравствуйте, - холодно поприветствовал их новоприбывший, окидывая взглядом с ног до головы. Посмотрев в эти синие глаза, Серж с трудом подавил желание перекреститься и покаяться во всех смертных грехах, на всякий случай даже в тех, которые он не совершал. Вместо этого он улыбнулся краешком губы. Ангел приподнял бровь, но промолчал. - Привет, Серафим! – кивнул ему Петр. – Вот, доставь этих голубчиков в Рай. Они ненадолго, на денек только. - Голубчиков? А знаешь ли ты, что вот этот светловолосый вышиб себе мозги ружьем, предварительно заспиртовав себя изнутри? – Курт тихо буркнул, что не обязательно было напоминать об этом, но Серафим не обратил на него ни малейшего внимания. – А этот кучерявый наркоман и алкоголик ни о чем не думает, кроме как о прелюбодеянии. Так что извини меня, Петр, но я скорее позволю ощипать себе крылья, чем признаю их голубчиками. Будь моя воля, я бы их навеки упек в Ад. - О, Вы всегда такой приветливый и дружелюбный, или это мы на Вас так хорошо действуем? – учтиво поинтересовался Серж. Кобейн хрюкнул в рукав, подавляя приступ хохота. - По крайней мере, хоть вежливые манеры у тебя остались, грешник, - дернул левым крылом Серафим, не уловив сарказма. – Идите за мной, - бросил он, оборачиваясь спиной к ребятам. Танкян помахал на прощание Петру, который больше не казался ему напыщенным козлом, а Курт немедленно показал фак в спину ангелу. И вот свет подхватил их опять, вознося на новый уровень. Серж ожидал опять увидеть под ногами облака, как во время встречи с Богом, но вместо этого почувствовал под подошвами брусчатку. Они стояли на небольшой улочке, какие бывают в старых европейских городах, вымощенной крупными камнями. - Добро пожаловать в Рай, - с долей иронии отозвался Кобейн. Серафим сердито зыркнул на него, но промолчал. Райская улица была пуста, хоть шаром покати. Аккуратные двух- и трехэтажные домики радовали глаз цветами, росшими в изобилии прямо на подоконниках. Все здания выглядели свежими, и будто пахнули новизной. - Рай разделен на несколько частей, - монотонно заговорил Серафим. – Каждая часть предоставлена для представителей определенной религии и обустроена соответственно со вкусами жителей. - А для растафарианцев тоже есть рай? – поинтересовался Серж. Ангел пошевелил крыльями, а потом с ленцой произнес: - Нет, для этих наркоманов рай не предназначался. - Но почему? Они же в точности исполняют предписания Джа. - Этого самозванца? Вот еще. Тогда к праведникам можно причислять и адептов Белого братства, и саентологов, и свидетелей Иеговы и прочую нечисть. - Окей… - покладисто согласился Серж. - И чей рай мы наблюдаем сейчас? - Вот этот вот? Это католический рай, - пояснил вместо Серафима Кобейн. – Как ты можешь видеть, очень густонаселенный район, прямо яблоку негде упасть. - Таки да… - кивнул Танкян. - Пойдемте, - махнул им рукой ангел, увлекая за собой. Так началось исследование рая…