Тем временем в Раю...

Едва только Серж преступил порог бара, как тут же собрался уйти, и только бледная рука Кобейна, ухватившая его за шиворот, не допустила этого. Проклятый «666» изнутри был точно таким же, как и «Бабочка», где и началась вся эта хрень с загробным миром. Стробоскоп, дымящиеся благовония и толпа потных людей, извивающаяся в конвульсиях. Только здесь музыка была поприличнее – дикий хардкор с примесью скрима. - Да погоди ты сбегать! – прокричал Курт в самое ухо своего кудрявого друга. – Это не то, что мы ищем! Нам дальше! Покрепче перехватив руку Сержа, блондин потащил его через всю площадку к неприметной двери на стене напротив. Дверь имела небольшие ступеньки, ведущие в подвал – и это место действительно было тем, что искали парни. У стены располагалась барная стойка с негром-барменом в белой рубашке, протирающим стаканы. Шума с верхнего этажа было почти не слышно, его перекрывали звуки из музыкального автомата, пиликающего рок-н-ролльную мелодию. Чуть вдали стояла сцена с роялем и микрофоном – иногда здесь выступали вживую. Два или три человека, сидящие над своими стаканами, поприветствовали Курта и даже не одарили вниманием Сержа. Кобейн уселся на крайний стул возле стенки и хозяйским жестом подозвал к себе бармена. - Дружище, налей мне мартини, - попросил он. – И для моего друга… Что тебе? - Кока-колу, - попросил Серж, с некоторого времени решивший стать трезвенником. Бармен и Курт посмотрели на него с удивлением, но никто не решился комментировать. Негр отчалил готовить заказ, а Танкян, пристально рассматривавший его, подпрыгнул на своем стуле и жарко зашептал: - Курт, это же Тупак Шакур! Сам Тупак готовит мне колу! - Серж! – строго ответил Курт. – У тебя от возбуждения мозги усохли? Что я тебе говорил про единственное правило? - Прости, просто сложно сдержать удивление, когда на твоих глазах революционеры работают кондукторами, а знаменитые рэперы разливают выпивку в баре. Шакур принес большой бокал мартини и малюсенький стаканчик колы – видимо, для того, чтобы подчеркнуть тот факт, что Серж таким заказом оскорбляет всю алкогольную братию бара. Кобейн помешал свой мартини трубочкой от декоративного зонтика, со вкусом разгрыз оливку, и только потом заговорил: - Как я уже говорил, Ад старается уровнять всех по мере возможностей. Все земные заслуги здесь забывались, как прошлогодний сон, жизнь идет с нового листа, но привычки-то остаются. И тут начинается самое интересное – наказания. Они не сравнятся с лизанием сковородок или кипением в смоле, но выматывают не хуже. Каждому новоприбывшему полагается своя доля страданий. Они бывают общие и персональные. К общим наказаниям можно отнести вечное опаздывание транспорта, обязательный двухчасовой просмотр рекламы по телевизору, и некоторые еще другие. Но вот персональные… Тут уж Дьявол постарался на славу! – Курт замолчал, выдерживая эффектную паузу. Отпив мартини, он продолжил. – Тебя помещают в раздражающую среду. Если при жизни ты ненавидел шумных соседей, то будь уверен, что по прибытии в Ад тебе дадут коммунальную квартиру на восьмерых. Если ты гей, то твоим наказанием будет женитьба с сексуально озабоченной бабой, и секс у вас должен быть по меньшей мере три раза в сутки. Если ты ходил по всяким тусовкам, то здесь тебя заставят выносить утки в доме престарелых. - Кажется, я понял… А звезд, значит, унижают тем, что заставляют быть наравне со всеми? - Именно. А еще у них забирают все те достоинства, благодаря которым они прославились на земле. Ты видел Ленина – пламенный такой мужик, но у него забрали былую смелость, и теперь свои патриотические идеи он высказывает только в кругу собутыльников. Которые, кстати, бывшие буржуи, употребляя русскую терминологию. - Гениально… - пробормотал Серж. – Интересно, чем бы наказали меня? - Не знаю… За тобой вроде никаких грехов не наблюдается. Ну, разве что сексуальная невоздержанность. Сделали бы тебя импотентом и отправили на нудистский пляж, - захихикал Кобейн. - Вот спасибо-то! – развеселился Серж. Народу в баре прибавилось. Бармен остановил музыкальный автомат, а над сценой загорелись фонарики. Бомжеватый с виду мужик вышел и сел за рояль, а к микрофону, покачивая бедрами, приблизилась блондинка. Изящным жестом она обхватила микрофонную стойку и украдкой облизнула губы. Серж приподнял брови – неужели сейчас будет стриптиз с музыкальным сопровождением? Он посмотрел по сторонам, и с удивлением обнаружил, что посетители смотрят куда угодно, но не на блондинку. Прищурившись, Серж вгляделся в ее лицо – и опять забыл про правило Кобейна. - Неужели это Мэрилин Монро? - Она самая, - безразлично ответил Курт, выливая в себя последние капли мартини. - А где же её… - Серж повертел руками у груди, изображая некогда пышный бюст девушки. - Персональное наказание же. Она привыкла, что добивалась большинства ролей благодаря сиськам, теперь её лишили этой радости. Серж замолчал, рассматривая кругленькую фигуру знаменитой блондинки, которая без груди выглядела несимметрично и как-то не сексуально. Мужик заиграл простенькую мелодию, и Мэрилин запела – не ахти как. Собственно, точно так же, как и при жизни, Монро не выделялась поразительными вокальными данными. - А почему люди не смотрят на нее? – спросил Танкян у друга. – Я понимаю, что без сисек Мэрилин уже не та, но попка-то осталась прежней! - Одна из составляющих ее наказания, - пояснил Кобейн. – За тщеславие при жизни ее сделали невидимой для большинства после смерти. Они даже не подозревают, что рядом Монро, люди не видят ее. - Но я же вижу, - возразил Серж. - Но ты же не умер насовсем. От такой занятной формулировки Танкяну поплохело. Он еще немного понаблюдал за стенаниями Монро, а потом вскинул голову: - Ты, между прочим, уже лет 10 как почил, но ты-то ее видишь! - Я? Нет. Просто я знаю, что она здесь есть, да и все, - пожал плечами Курт. – Ты как, еще полюбуешься на плоскогрудую Мэрилин, или пойдем пошатаемся по городу? - Давай лучше в город, - вяло усмехнулся Серж. Расплатившись кровью за выпивку, они покинули бар «666». За то недолгое время их отсутствия, улицы Ада изменились. Появились толпы молодежи, в большинстве своем – закоренелые панки. Они шумно ржали, сквернословили и дрались. У Сержа на миг возникло дежавю: а не те ли это ребята, которые решили давеча испытать его голову на прочность? Присмотревшись, он понял, что ошибся, и успокоился. - Хочешь закурить? – предложил Курт, запуская руку в карман. - Здесь есть травка? – поразился Серж. – Хотя, чему я удивляюсь… - Ты, конечно, можешь не поверить, но здесь не то, что травки – даже табака не найдешь. Вот такой дебильный парадокс. С наркотиками здесь туго – большинство жителей-то бывшие наркоманы, теперь терпят пожизненную ломку. - Тогда что это у тебя? - Священные благовония, - расплылся в довольной улыбке Курт. – Стащил, когда шатался в Раю. Теперь регулярно пополняю запасы. При правильной концентрации вставляет не хуже марихуаны. - Ну ты даешь! – искренне восхитился Серж. - А то. Имеется ладан, мирра, мускус и сандал. Ты какую будешь? - М-м-м… Давай ладан. - Чудненько. Я тогда возьму мускус. А сейчас, если ты не возражаешь, мы прогуляемся в одно место – я отдам должок. - Конечно, почему бы и нет? – согласился Серж, прикуривая от горящей пентаграммы на полу у какого-то здания. Курт удовлетворенно кивнул, раскуривая мускусное благовоние. Танкян вдохнул терпкий запах ладана, а потом нерешительно спросил: - Можно вопрос? - Валяй, - благосклонно позволил Курт. - Какое твое персональное наказание? - А у меня его нету. Несколько раз меня пытались наказать, но бесполезно – это меня не бесило, а веселило. Меня даже вызывал сам Люцифер, чтобы разобраться, что же это за хрень такая, и почему меня ничего не берет. Одно время они даже подозревали, что я еврей, но потом угомонились и позволили жить. Так я теперь и болтаюсь из Рая в Ад, как неприкаянный, - Кобейн с удовольствием затянулся благовонием, а потом продолжил своим обычным шутливым тоном: - Я приведу тебя в место, где тебе наверняка понравится. Танкян ничего не сказал в ответ – он думал о том, каким может быть его персональное наказание.