Шестнадцать комнат

Жанры/предупреждения: фем, дарк, насилие. 19:31 Сходить в душ. Не задерживаться, только для того, чтобы избавиться от мыслей о работе. Горячие капли приятно бегут по коже, расслабляют. Можно бы постоять подольше, день был напряженным, и тело требует отдыха, но сегодня запланирована встреча, некогда предаваться излишествам. Конечно, встречу можно бы и отменить, но это следовало бы сделать раньше, часов за пять, чтобы та, кто должна прийти, могла составить новые планы. А сейчас уже поздно, осталось двадцать четыре минуты. К тому же, менять планы неприятно, чем занять остатки вечера, не праздным же сидением перед телевизором. 19:48 Посушить волосы. Фен включен в первый режим, так воздух менее горячий и меньше вреда наносит волосам. Да, так на сушку уходит на четыре минуты больше, специально засекала, но время есть, можно не торопиться. Уходу за волосами она уделяла достаточно много времени, они были ее гордостью, длинные, идеально гладкие, сравнимые разве что с черным бархатом. 19:57 Накинуть на голое тело короткий халат из бордового атласа. Она его не любила, когда оставалась одна, предпочитала другой, более удобный и менее вызывающего цвета, но сейчас должна прийти гостья, а ей нравилось, как атлас подчеркивал фигуру, только формально скрывая ее. К слову о фигуре, женщина много времени проводила за занятиями для поддержания себя в форме, ей было приятно ловить на себе восхищенные взгляды, подтверждающие высокую самооценку. 19:59 Посмотреть в зеркало, убедиться, что выглядит идеально. Едва заметная улыбка самой себе. Через минуту появится Роза, вот она-то пусть и восхищается видом. Почему Роза? Женщина так назвала ее в первую встречу, запоминать имя той, кого больше не увидит, было незачем, поэтому первое, что пришло на ум. Девушка говорила о том, что ненавидит цветы, что они символ смерти, а не любви, что дарить их бессмысленно. Тогда женщина и назвала ее Розой. Не для того, чтобы позлить, просто это вписывалось в ее привычку называть других так, чтобы было удобно к ним обращаться. 20:01 Звонка в дверь все еще не было. Женщина сидела на кухне и барабанила пальцами по столу. Как так получилось, что она, еще молодая, красивая, умная, успешная ждет какую-то девчонку. И не просто ждет, а начинает сходить с ума, когда та задерживается. Что-то необъяснимое тянет к ней, вызывает абсолютно иррациональное желание обладать ей. Это злило, предпринимались попытки избавиться от зависимости, много-много раз она заявляла о своем желании прекратить отношения, прогоняла ее. Но потом опять возвращалась. После нескольких дней, проведенных в одиночестве, когда от почти физической боли хотелось ломать все подряд (она распечатывала фотографии Розы и рвала их), когда всю ночь ходила из угла в угол, а утром приходилось опять улыбаться на работе, всеми силами сдерживая слова, неподобающие начальнице отдела. Тогда она вновь звонила на знакомый номер, выслушивала сначала слезы, а потом радостные восклицания и опять назначала время встречи и ждала вечера. Можно ли это было назвать любовью, она не знала, предпочитая не думать на эту тему, хотя бы в мыслях оставаясь ни от кого независимой. 20:03 Хотела позвонить, но положила телефон обратно на стол. Роза иногда опаздывала, не подозревая, что каждая минута, проведенная вот так, в ожидании, доставляла много неприятных ощущений и возможностей думать не самым лестным образом об их будущем. Полтора года таких вот встреч, неопределенность раздражала, но что с ней делать никто не знал. И тем раздражение становилось сильнее. 20:04 Звонок в дверь заставил вздрогнуть, хоть его и ждали. Намеренно медленно подойти к двери, посмотреть в «глазок», убедиться, что пришла Роза и никто иной. Щелчок открывающегося замка, скрип двери и в прихожую буквально влетела девушка, на ходу объясняясь, извиняясь, выражая радость от встречи, разочарование от плохих дорог – как она все и сразу умудрялась впихнуть в то, что ей заменяло «Здравствуй», понять невозможно, да и незачем. Женщина мягко улыбнулась, пропуская девушку дальше в квартиру. Та повесила плащ на вешалку, кое-как бросила у порога сапожки и потянулась обниматься, на что встретила сопротивление. - Сначала в ванну! Нисколько не обидевшись на замечание, девушка все с той же скоростью и не прекращая говорить, умчалась мыться. Без Розы было невыносимо тяжело, но и, находясь рядом с ней, лучше не становилось. Женщина прошла в спальню, села на край кровати, прикрыла глаза и прислушалась к звуку льющейся воды. Представила, как Роза стоит под душем и фыркает, когда вода попадает в нос. Как мило морщится. Как активно крутится под водой, так, что не спасает даже шторка и несколько капель попадает на одежду, каждый раз вызывая недоумение. Она была не столько красива, сколько своеобразна, мягкая и подвижная, живая в полном смысле этого слова. Возможно, тем и привлекала. - Теперь можно? – Она знала ответ, но все равно спросила и дождалась подтверждения, чтобы забраться женщине на колени. Пушистые светлые волосы щекотали нос, но отодвинуться не хотелось совсем, по крайней мере, в ближайшие две минуты Роза надежно заперта в объятиях. А дальше уже невозможно сдерживаться, девушка увлекает за собой, неторопливо выбираясь из шорт и блузки. Она закрыла глаза, чтобы чувствовать только прикосновения. И она получала их. Роза знала, что нельзя торопиться, всеми силами старалась лежать ровно, позволяя делать с собой все, что угодно. Она не любила торопиться. Зачем, когда времени достаточно и можно в полной мере прочувствовать все, ради чего и организовывались эти встречи. Медленно, едва касаясь, кончиками пальцев обвела скулы девушки, наблюдая за тем, как дрожат ее ресницы. Так же легко коснулась губ, и ниже, спускаясь на шею. Ей особенно нравились ключицы, в приглушенном свете они подчеркивались тенями, выступая сильнее. Хотелось сильно, причиняя боль, сжать худые плечи, но вместо этого едва ощутимый поцелуй. Рука ложится на небольшую грудь, мягко надавливая. Роза чуть выгибается, подается навстречу, явно требуя большего, она уже достаточно возбуждена, в мыслях успела зайти намного дальше, чем есть на деле. Удар по щеке становится неожиданностью для нее. - Не смей двигаться, пока я тебе не разрешу! – Пока не услышишь лично, сложно представить, что такое холодный голос. Роза уже слышала эти интонации, поэтому послушно закрывает глаза. А еще она боится, что не сможет сдержать слезы. Ей страшно, но все равно рядом со своей любимой девушка чувствует себя в безопасности, верит ей и потому абсолютно доверяет. Женщина улыбнулась, она представляла, о чем думала Роза сейчас. Но она не должна думать ни о чем, не время предаваться размышлениям. Наклонилась ниже, позволяя волосам закрыть от девушки все, что будет происходить дальше. Языком обвела грудь, останавливаясь на соске, сжимая его губами и немного оттягивая. Поцелуями спустилась ниже, до живота, чувствуя, как от каждого из них девушка вздрагивает. Халатик снят и брошен на пол. Поцелуи все больше стали походить на укусы, аккуратные, но чувствительные. Ладонь гладила по бедру, то выше, то ниже, вызывая желание податься навстречу и прекратить слишком затянувшееся вступление. Женщина знала, что можно выражать эмоции более ярко, так, что от них начинаешь захлебываться. Она хотела увидеть их и испытать лично, поэтому каждый раз заставляла Розу максимально сдерживаться, а потом отдать все, что та могла. Чуть отодвинувшись, она наблюдала, как тени скользят по коже, отвечая на дыхание Розы. - Ты красива. – Констатация факта. Это было знаком. Девушка со стоном подалась навстречу, крепко обняла и тихо, на выдохе, сказала то, что давно хотела. - Я люблю тебя! Однако ожидаемой реакции не последовало. Женщина усмехнулась и с силой ввела во влагалище два пальца. Теперь реакция на ее действия стала более явственной, и за каждым движением следовал стон. Но этого было все равно мало. «Любишь, значит?» Мысли были наполнены злобой, а чем она вызвана, нет времени думать. Каждое движение пальцами становилось все более резким и причиняло больше боли, чем удовольствия. - Любишь? Удар свободной рукой в живот и, пока не восстановилось дыхание, сдавить горло, прижимая к кровати и не давая возможности сопротивляться. Вот теперь как надо. Хрипы выражают достаточно эмоций, чтобы почувствовать, что девушка рядом способна на них, что она не бревно. Пальцы ее больно царапают, но тем подтверждая страсть. Вот это похоже на тот секс, о котором она мечтала, похоже, но не совсем, осталось немного. Придавив девушку коленом, не позволяя ей даже дернуться, отбросила и мысли об осторожности, раздирая ногтями стенки влагалища, не останавливаясь и тогда, когда потекла кровь. Ощущение абсолютной власти оказалось намного приятней, чем она представляла, это самое сильное чувство из всех, что приходилось испытывать. И теперь, сидя рядом с неподвижным телом девушки, она смотрела и восхищалась ее красотой. Не просто ее красотой, а тем, что Роза теперь насовсем принадлежит ей. - Я тоже тебя люблю. – Кончиками пальцев обвела ее скулы и легко поцеловала, наблюдая за тем, как неподвижны ресницы. Из медицинской документации: самостоятельно вызвала полицию и скорую помощь. Не отрицала, что совершила убийство. В содеянном не раскаивалась. Улыбалась. Подробно описала события вечера и мотив. Доставлена в психиатрическую больницу для освидетельствования. В отделении малообщительна, из палаты не выходит. Бредовых идей не высказывает. Назначена фиксация в виду опасности для окружающих.