Аномалия

      Мы идём в тумане к той самой двери, которая только впускает и никогда не выпускает. С каждым шагом у меня всё больше холодеют руки. - Мне страшно. - коротко вякает Рута.       Я нащупываю её ладонь и сжимаю её.       Мы заходим в тёмный коридор, увешанный старыми фотографиями и за нами, по своему обыкновению, захлопывается дверь. Рута сдавленно вскрикивает и ещё сильнее сжимает мою руку. - И где ваша Банши? - спокойно спрашивает Бен. - Она может быть где угодно. - говорит Слендер - Здесь три этажа. - Надо найти принт на стене. - неожиданно хриплым голосом говорю я и разворачиваюсь по направлению к часам с маятником.       Рисунок глаза снова здесь, склрее всего, она сама их рисует, не исключено, что своей же кровью, или кровью жертв.       Я касаюсь рукой стены и коридор исчезает.       Передо мной, будто под водой, плывут очертания камина и старого кресла. Теперь они ещё более расплывчатые, чем в прошлый раз. Я чувствую, что по моим щекам стекаю ручьи крови.       Я вспоминаю, как Слендер пытался мне объяснить, что со мной происходит, когда я дотрагиваюсь до глаза. Я, вроде как, вселяюсь в неё и испытываю те же эмоции и чувствую движения. На чувства она ставит блок.       Сейчас я чувствую только необычайную лёгкость, будто меня освободили от пребывания в бренном теле. Собственно говоря, в какой-то степени, так оно и было. - Она в зале с колоннами. - объявляю я, когда мир возвращается на круги своя.       Неужели Элинор всё видит таким расплывчатым? Тогда я, в её представлениях, как отражение в кривом зеркале.       Мы идём в конец коридора. Перед дверью в зал я останавливаюсь и пропускаю вперёд Слендера. - Привет, Элинор. - говорит он, открывая её и делая шаг внутрь - Ты не против знакомства с ещё одним самодельным топором и киллером? - Самодельный топор? - шипит Бен, обернувшись ко мне. - Глупая шутка, долго рассказывать. - отмахиваюсь я. - Сленди, какие-то слишком специфичные вкусы у тебя в последнее время. - слышу я её голос, только какой-то слишком тонкий, срывающийся и деланно-радостный - Неужели люди стали находить в тебе что-то привоекательное? - Знаешь, это, конечно, всё очень смешно, но я услышал только первое слово.       Банши засмеялась. Слишком поспешно засмеялась. - Конечно, пусть заходят.       Я опускаю глаза и пропускаю вперёд сестру и с Беном. Я решаюсь войти следом, только после того, как сапог утопленника скрывается за косяком.       Банши висит над креслом и с плохо скрытым безразличием разглядывает двух новых знакомых, внезапно приперевшихся к ней в избушку. Я замечаю, что глаза у неё краснее чем обычно, а засохшая кровь под ними совсем свежая. Она ведь плачет кровью.       Она поднимает на меня взгляд. Я с энтузиазмом начинаю разглядывать свои кеды. Затем кошусь на своих спутников: застывшая столбом сестра цветом кожи напоминает саму Банши, а Бен стоит и преспокойно раскачивается на носках своих сапог. Оба пялятся на её желудок. - Элинор, это моя сестра Рута и Бен, которого мы нашли в лесу. - представляю я народ - Рута, Бен, это Элинор. - Ты говоришь так, будто меня вам подбросили. - шипит на меня Бен. - Привет Рута и Бен-Которого-Мы-Нашли-В-Лесу. - улыбается Банши и даже оживает, ну, по крайней мере, так кажется - Топорам и киллерам здесь всегда рады. - Это мы с тобой топоры? - спрашивает у меня Рута.       Она заметно расслабилась, кровь снова прилила к её щекам. Кажется, она начинает привыкать ко всем ужастикам, в которых я погрязла с головой. - Так точно. - киваю я - Позже объясню.       Мы сидим в комнате пляшущих стульев и поедаем оленя, которого Слендер благополучно телепортировал сюда, уже жареного, после чего Рута назвала его Гендальфом. Этот дупень, естественно, понятия не имел, кто такой Гендальф и сестра ещё минут пятнадцать пересказывала всем неведующим содержание "Властелина Колец". Бен, кстати, как оказалось, читал всю трилогию.       Какой бы вкусной не была оленятина, меня от неё тошнит. Меня бы сейчас стошнило вообще от любой еды, так что я сижу молча, пью воду и слушаю. И я такая не одна. Банши, всё же пытаясь поддерживать беседу, к тарелке даже не притронулась.       Рута, страшно коверкая его голос, оживлённо рассказывает, как ей звонил Эш и гнал её искать меня. Из сего я вынесла, что начальник за меня волнуется, а Рута страшно упёртая. Из-за чувств Эша мне с самого сначала было неловко, затем начало бесить, а теперь я, как самая последняя стерва и шалава, этим пользуюсь.       Обстановка со временем заметно разряжается и я даже позволяю себе вникнуть в разговор.       Рута начинает распростроняться, про наши с Эшом взаимоотношения, из-за чего я совсем расслабляюсь и даже начинаю хохотать. Слендер постоянно вставляет возмущённые коментарии, а потом не выдерживает, сажает меня к себе на колени и заявляет, что он первый меня заметил. Я замечаю, что Эш меня заметил ещё несколько лет назад, на что тот начинает ныть и встаёт на позицию "нет, я".       В конечном итоге, когда Слендер, устав качать права, утыкается мне в макушку, уже минут пять молчавшая Элинор заявляет, что ей надо выйти и скрывается в коридоре. Я сразу сползаю со Слендера и возвращаюсь на своё место. Повисает молчание, которое длится довольно долго. До самого её возвращения. Зайдя в комнату, она слабым голосом говорит, что устала и что нам всем была очень рада.       Слендер, поцеловав меня на прощание, телепортирует нас с Рутой обратно в город.       Я сижу на кровати, опустив голову и вижу её глаза. Она не может краснеть, она даже плакать нормально не может, она мертва, её тело не подвергается нормальным реакциям. Но глаза её выдают с головой (хотя у неё и есть одна голова). - Боже, прости... - одними губами шепчу я.       Затем падаю на подушку, закрываю лицо руками и колочу ногами по матрасу.       Надо рассказать ему. Когда нибудь. Я не могу сейчас, сейчас я боюсь. Боюсь сама не знаю чего. Возможно того, что просто испорчу всё. Я имею в виду их отношения. Они уже никогда не смогут нормально общаться. Хотя, и сейчас уже не могут...       Я вою, зарываюсь под одеяло и стараюсь думать о том, что завтра надо прийти на работу в 9:00. Не минутой позже.