С уважением, Эл.

Теперь я понимал, почему Энжела попала в ад. Но совершенно не понимал, почему она решила подвести свою жизнь к концу. Разве она не хотела вернуться ко мне? Не хотела того будущего, что мы с ней так желали? Или, может, только я его желал. Теперь неизвестно. Единственный способ узнать это — найти саму Энжелу и спросить её. Всё-таки она сама связалась со мной. Выходит, я ей всё же нужен, пусть при жизни моей любви ей было недостаточно. Передо мной вновь открывался вид на подводное царство с его сказочными обитателями. Но мысленно перед глазами всё ещё стояла картинка распростёртого в реке тела. Выкидывая из головы лишние мысли, я, наконец, собрался с духом и решительно спросил Пантералиона: — Так Вы дадите мне разрешение? — Вы ведь понимаете, что это был её выбор? —профессор, похоже, был немного сбит с толку моим решением. — Она не просто так попала сюда, а Вы, даже узнав правду, всё равно упираетесь и ради… — Я должен найти её, — я как можно твёрже перебил демона. Он же уставил на меня свои серые глаза, и на минуту в аудитории воцарилась тишина. Я не мог определить по его виду, зол он или же удивлён. Быть может, и то и другое. — Я выпишу Вам разрешение, мистер Паркер, — он произнёс это совершенно спокойным тоном, доставая из внутреннего кармана пиджака ручку с записной книжкой. — Но я должен предупредить Вас о том, что найти её будет сложно. Вполне возможно, её душа уже мертва. Или находится в Пандемоние, куда живым вход строго воспрещён. — Хорошо. Я понимаю. Профессор открыл записную книжку и начал что-то строчить. — К тому же Вы не должны забывать, что это ад. А чести у демонов и прочих тварей как таковой не имеется. — Ну, у вас же есть. Я пожалел о том, что сказал это вслух. Профессор тут же поднял глаза на меня, сведя брови. — Вы, как всегда, торопитесь с выводами, мистер Паркер. Мне показалось, что это фраза относилась также и на счёт Энжелы. Как оказалось, я и правда знал её хуже, чем думал. Вырвав исписанный лист из блокнота, Пантералион поставил на нём печать с изображением рогатого создания и крикнул в сторону дверей. — Входи уже, Элроим. Мне известна твоя манера подслушивать. Дверь приоткрылась, а из проёма появилась чёрная голова демона. Вид у Эла был такой, словно он вот только что нашкодил. Глаза горели пуще прежнего, а клыкастая улыбка расползлась ещё шире. Встретившись со мной взглядом, он ободряюще кивнул и прошептал, наивно полагая, что профессор, стоящий рядом, ничего не услышит. — Молодец. Ты как? Я только кивнул ему в ответ, а Пантералион тем временем вновь подозвал его. — Я смотрю, твоё новое увлечение имеет успех. Эл только пожал плечами, но довольный вид говорил сам за себя. — Всегда знал, что тебе не усидеть на месте отца. Понимаю, быть обыкновенным проводником душ совсем не интересно. А твой отец в этом был хорош. — Вы правы, профессор. Он был лучшим. Но я предпочитаю идти по своему пути. Профессор по-отечески улыбнулся и передал листок с печатью Элу, но прежде, чем тот взял его, проговорил назидательным тоном: — Береги его. Смотри, не потеряй. — Кого? Разрешение или Паркера? Эл рассмеялся своим юношеским дурковатым голосом на всю аудиторию, а вот профессор, похоже, шутку не оценил. — И то, и другое, — строго проговорил Пантералион, снова сведя могучие брови. Эл тут же виновато опустил глаза и взял разрешение. — Конечно, профессор Пантералион. Бедный демон сказал это таким тоном, что мне даже стало его жаль. — И сам будь осторожен, — уже более мягко обратился полубог к непоседливому демону. Профессор кивнул мне в знак прощания, прежде чем я скрылся за дверью. *** — Я ведь говорил тебе не переживать! Нормальный он мужик. Хоть и полубог. Эмоции Эл скрывать не умел. Сейчас ему было весело. И он с интересом рассказывал мне обо всех нормальных и ненормальных, на его взгляд, обитателях ада. Потом резко замолчал, остановился и, видимо, вспомнив про меня, обернулся. — Слушай… Чувак, мне очень жаль, что так с твоей девушкой вышло. Нормально. Значит, демон не только подслушивал, но ещё и подглядывал. — Э, кстати. — Эл неловко поступил глаза в пол. — Раз уж мы получили официальное разрешение, то пора мне заплатить. Демон смотрел на меня горящими глазами. И, похоже, реально ожидал платы. Я растерялся. Неужели он сейчас потребует мою душу в обмен на душу Энж? — Но… У меня нет с собой денег. Эл хохотнул. — Да не нужны мне ваши непригодные бумажки. Это должна быть любая вещь из твоего мира. Всё, что угодно! То, что с тобой было, когда ты к нам попал. Я пошарил в карманах брюк. В одном нашёл пачку «Честерфилда», в другом мальборовскую зажигалку. Вот её-то я и извлёк. — Это подойдёт? Увидев чёрную коробочку в металлической оправе с фирменной эмблемой, Эл, смотря глазами сороки, не решался дотронуться до неё. Он то и дело протягивал длинные когтистые пальцы, но каждый раз убирал их. — Это то, о чём я думаю? Демон посмотрел на меня с надеждой и восхищением. — А что ты думаешь? — Коробочка, из которой по щелчку выпрыгивает огонёк?! Я сменил недоумевающий тон на заговорщицкий. Вся эта ситуация с «рождественским подарком» позабавила меня. — А ты возьми и проверь. Я снова протянул ему зажигалку. На этот раз демон моментально схватил её, едва не оцарапав меня когтями. Некоторое время он просто крутил зажигалку в руке и разглядывал её. Наконец решился, открыл крышку и чиркнул по колёсику. Появился язычок пламени. Предела восторгу Эла не было. — Это же самое полезное изобретение в мире! Не надо носить с собой повсюду огромный факел, ничего не подожжёшь случайно. Я всегда жалел, что не являюсь огнедышащей гарпией. — Тут есть гарпии?! — Пойдём уже. Если не успеем в таверну до закрытия, то спать придётся на полу. - Эл, как ни в чём не бывало, пошёл дальше. — Ты ведь не хочешь спать на полу? Далее наш путь лежал в регистраторскую грешных душ, но так как допоздна местный секретарь не работал, поход пришлось отложить до наступления следующих суток в аду. А это означало несколько потерянных земных минут. Время здесь шло хаотично. Высчитать и сравнить с нашим было невозможно. Стоило мне задуматься о расчётах, как минуты путались. Это было живое время. И оно бегало от меня, затеяв хитрую игру, в которой мне не выиграть. Не удивлюсь, если его символизирует очередное божество. С ушами осла, к примеру. Так, за моими размышлениями, я и не заметил, как мы прошли уже в другой коридор. На этот раз совершенно обыкновенный, из камня. И только факелы освещали его. Не было тех изысканных люстр и ни единого драгоценного камня тоже не было. Над дверью я опять увидел иероглифы. — Таверна Дагона! — прочитал мне Эл. — Заходя сюда, помните, что здесь вы все равны. Эл с довольной улыбкой на мордочке распахнул тяжёлые двери и впустил в коридор звуки музыки, пьяного хохота и споров. Я прошёл следом за ним и глядел обстановку. Столы, выставленные вдоль стен таверны. Ветхие стулья и несколько массивных кресел (судя по всему, специально для весьма увесистых посетителей). Одному каменному чудовищу в два с половиной метра ростом, кажется, и такого стула не хватило. Оно сидело на огромном деревянном ящике и пило что-то из алюминиевого ковша. От большого красного каменного камина исходило тепло, в котором я нуждался. Даже укутавшись в плащ, который мне дал Эл, я не находил спасения. Около камина лежала коричневая шкура медведя. Неподалеку стоял потрёпанный диван. Как ни странно, но эти детали интерьера придавали адской таверне уют. В нос ударил резкий запах забродившего. Это бочки с замаринованными яблоками, которые то и дело брали посетители на закуску. — А вот и самое весёлое место, на мой скромный взгляд, в преисподней. Элроим снова взмахнул тонкопалыми руками. — У Дагона можно вкусно поесть, — он схватил маринованное яблоко из бочки, стоявшей недалеко от стойки, вокруг которой уже расселось немало разных тварей. Они-то меня и смущали. Все совершенно разные, страшные, они рассматривали меня. Эл же, казалось, не замечал этого. Он продолжал размахивать руками и рассказывать. — Здесь можно проиграть пару лишних монет в карты или, к примеру, шахматы. За одним из столов я увидел носорога и кабана, играющих в нарды. Эти твари с такой неприязнью друг на друга поглядывали каждый раз, когда делали очередной ход. — Чего уставилось, отродье?! — неожиданно кабан уставил на меня свои поросячьи глазки, и тогда мне стало не по себе. Он даже завизжал от возмущения. От такого у меня мурашки пробежали по спине. — О, не обращайте внимания, — влез Эл с самым миротворческим тоном. — Этот человек просто-напросто никогда не видел нарды. Только тогда свиноподобный утёр нос, и, кажется, успокоившись, отвернулся обратно сделать ход, который задолжал носорогу. — Пойдём. — Эл повёл меня за собой. Найдя пару свободных стульев за стойкой, мы уселись. К нам подошёл (как мне сначала показалось) мужчина с лохматыми немытыми космами и бородой. Он неодобрительно, но кратко взглянул на меня. Да, я уже понял, что мне здесь не рады. — Чего господа желают? — спросил он у Эла и принялся натирать красное дерево стойки. Моё сознание уловило какое-то несоответствие. С виду обыкновенный, пусть и неухоженный человек. Стоит себе, натирает деревянную поверхность. Но что-то было странным в его движениях. Он как бы немного покачивался. Сначала я решил, что это он в такт музыке, исходящей от лютни, на которой играл козлик у камина, но мелодия утихла, а он продолжал переминаться с ноги на ногу. Эл, задумавшись на секунду, потёр когтями подбородок и выпалил всё разом: — Два вишнёвых эля, два горящих цыплёнка под специями и фруктовые пироги. Спасибо! — с этими словами мой проводник извлёк две медные монеты с изображением рогатого существа. Я уже не в первый раз видел его. Таких рогов, как на этом самом контуре, я ещё не видел ни у одного существа. Даже здесь, в таверне. Рога, похожие на деревья. После того, как хозяин заведения удостоверился в подлинности монет (обкусав их оставшимися тремя зубами), он отправился к двери за стойкой, где, скорее всего, находилась кухня. Тогда я и рассмотрел, на чём он ходит. Это был рыбий чешуйчатый хвост. — Эй, Даг, — позвал Эл, и бармен нехотя обернулся. — Эль не разбавленный. Ты ведь знаешь, я пойму. Дагон недовольно и хмуро кивнул и отправился на кухню, перебирая по полу крупными плавниками, похожими на веера. — Хороший пекарь, но непроходимый жулик. Эл, похоже, как будто и не замечал, что окружающие недовольны моим присутствием. Над стойкой, прямо перед нами, висели сухие скорпионы. Эл сорвал себе небольшую связку и стал жевать, то и дело показывая свой тонкий змеиный язычок. — Угощайся, — он протянул одно членистоногое мне. От угощения я вежливо отказался. Я, конечно, чувствовал голод, но мне всё равно не хотелось есть. Меня занимали совсем другие мысли. Что, если Энжелы и правда здесь уже нет? Что, если всё это бессмысленно? — Не переживай ты так. Мы тут всего на одну ночь задержимся. Максимум полчаса земного времени. Перед нами поставили миски с едой, после чего Дагон спустился в подвал за выпивкой. Аромат горячего цыплёнка дошёл и до меня. Вот тогда я в полной мере почувствовал голод. А Эл продолжал разговорами отвлекать меня от мрачных мыслей. — Ты знаешь, что профессор Пантералион является незаконнорождённым сыном богини Сехмет? — Серьёзно? Почему же он здесь? — Мать отослала его сюда, чтобы он не был свидетельством её преступной связи с демоном в мире, где ей поклоняются. Отец его — не самая приятная личность, мягко говоря. — Кто он? — Один из верховных демонов. Не нашего полёта. — Эл обвёл взглядом посетителей, обгладывая крылышко цыплёнка. — У верховных демонов есть настоящие способности. Как, например, телекинез, ясновидение, воспламенение и множество других, о которых тебе лучше не знать. Так вот Азазель, отец Пантералиона, есть верховный демон. Он состоит на службе у Дьявола и является знаменосцем его войск. Говорю же, очень неприятный тип, да и козёл тот ещё. Даже находясь вне своего Пандемония, ведёт себя как сам Дьявол. Вечно мешает моим делам. Или тому же Дагону. К нам как раз проскользнул бармен с двумя деревянными кружками эля. — Верно, Даг? Что скажешь? — Нечего этим верховным тут делать. Пускай отправляются в свой разлюбимый Пандемоний. Там еда и выпивка соответствуют их величественным задницам. Судя по всему, даже в аду имеются классовые разногласия. — Если мы, обыкновенные демоны, состоим из всех качеств душ, погибших здесь, то верховные есть концентрат чистого зла и великого ужаса. — А профессор? — Профессор вообще полукровка. В силе он, может, равен им, но не имеет титула. Не признан матерью-богиней, не признан демоном — отцом. Просто обитатель. Почти как ты. Эл усмехнулся, прикрыв улыбку кружкой эля. От напитка, кстати, несло прокисшим молоком и вишней. Совсем рядом со мной плюхнулся коротышка в шутовском колпаке. Он был таким мелким, что едва ли доставал до поверхности стойки. Поёрзав на стуле, гном взглянул на меня с отвращением. Создавалось такое чувство, что ему не хватало места, хотя он занимал только половину стула. Эл болтал с Дагоном о его бизнесе, а я, не выдержав сверлящего взгляда противных глаз, повернулся к недоростку в колпаке и с раздражением выпалил: — Ну, и чего смотришь? Не поверю, что тебе места не хватает. Возможно, я зря сделал акцент на слово «тебе». Нельзя давить на комплекс неполноценности. Ни разу нельзя. — Ах ты, человеческое отродье! Оскорблять меня вздумал?! Коротышка заорал противным голоском, вставая маленькими ножками на стул, и Эл с Дагом прервали разговор и обернулись к нам. — Ну что Вы, что Вы! — замахал руками мой проводник. — Он даже и не думал Вас оскорблять. Эл поражал своим желанием угодить. Было бы перед кем пресмыкаться. Да этого гномика я и без всяких верховных сил из таверны выкинуть сумею. — Эл, почему ты унижаешься перед этим комнатным мопсом? Эл, сделав глаза больше обычного, энергично завертел головой. Я упорно продолжал вредничать. — Да он ростом меньше стула, на котором сидит. Коротышка возмущался на мои оскорбления, насылая проклятья и обзывая последними словами ада, а Эл продолжал успокаивать его. Пытался выгородить меня слабоумием, ослиной одержимостью, отравлением яда гарпий и прочим враньём. — Вот так, значит, ты решил говорить с обитателями преисподней? — обратился ко мне враждебный гном, уперев кулачки в бока. — И-мен-но. Я злорадно процедил недоростку это прямо в лицо и, преисполненный чувством превосходства, сделал первый глоток сладковатой кислятины, именуемой элем. Понимал ли я, что такое поведение было низким, некрасивым, да и просто недостойным взрослого дяди? Да, понимал. Но мне было всё равно. У меня выдался не очень хороший день. В конце концов, я похоронил свою девушку. Мне казалось, этого достаточно, чтобы наплевать на рамки приличия, да и о безопасности я почти не думал. А вот Элроим затаил дыхание и даже перестал жевать всё, что ему подвернётся. — Ты пожалеешь об этом, — прошипел обиженный коротышка в колпаке, после чего свистнул. В таверне воцарилась тишина. Стихли пьяные россказни и хруст еды. «Господа», ранее игравшие в нарды, как один встали, скрипнув стульями. Свинорылый особенно злорадно улыбнулся. Оба на голову выше меня, с крупными кулаками, усыпанными ссадинами. Что и настораживало в первую очередь. — Кто на тебя наезжает, Людус? — прорычал носорог, авторитетно сложив руки перед собой. — Он. Всего одно слово и маленький пакостный мальчик в мою сторону. Я почувствовал хлопок тонкой руки по моему плечу. — Вот почему. Голос Эла, такой поддельно счастливый. Едва не подавившись элем, я вскочил со стула и поднял руки в оборонительном жесте. — Да ладно вам. Разве это наезд? Всего лишь повздорили немного… — Наезд или нет, уже решать нам. Носорог говорил так, как говорят люди со сломанным носом. Следом заговорил визжащий кабан. Адресовано это было Элу. — Привёл в нашу обитель хр-хр-хр-человека?! Это отродье нужно выкинуть отсюда! Существа угрожающе приближались. — А как же политика заведения? — по тому, как загорелись глаза моего проводника, он вспомнил что-то важное и обнадёживающее. — Какая ещё к чёрту политика? — непонимающе возмутился носорог. — Что на дверях таверны написано? — Эл, очевидно довольный собой, поднял указательный палец, ожидая ответа. Но монстры продолжали тупо сверлить глазами Эла, что, кажется, бесило Людуса. Улыбка на лице Элроима стала исчезать. — Ах, да, — протянул демон разочарованно. — Вы же читать не умеете. После этой фразы оба монстра так задёргали ноздрями, что я подумал, будто они вот-вот огнём задышат. Эх, Эл. Чёртово давление на комплекс неполноценности. Первый удар последовал от носорога. Он напал на моего защитника. Демон тут же пролетел мимо стойки и едва не попал в камин. А свинья со скрежетом в зубах и боевым визгом напала на меня. Поскольку я успел немного увернуться, удар, адресованный моей физиономии, попал в плечо, а свин повалился на стул, стоявший за мной. Эл тем временем пролетел ещё некоторое расстояние и угодил прямо в бочку с яблоками. На спину мне запрыгнул Людус и, держась мелкими ножками за шею, покрывал мою голову ударами кулачков. Хозяин таверны что-то вопил про разнос его собственности, гнал нас словами, но принять участие в драке всё же не захотел. Остальная орава, которую составляли посетители, были только позабавлены таким представлением, выкрикивали идиотские шуточки да смеялись. Музыка продолжала играть. Ухватив одной рукой стул, а другой пытаясь стянуть пакостную мелочь со своей шеи, я подготовился к атаке кабана, что уже вставал с разваленных щепок на полу. — Ну, спасибо тебе, Паркер! — до меня донёсся недовольный голос Эла. Демон отплевывался от маринада и неловко вылезал из бочки. — Дипломат ты чёртов! Отдохнули, называется. — Э… Всегда пожалуйста... Я уже разбил последнюю ножку стула о голову кабана, что на него, собственно, не действовало. Только разозлило ещё больше. Получив удар в лицо, я грохнулся на пол, упав прямо на коротышку, что слетел секундой ранее. Тот что-то пробубнил под моей спиной. Свинорылый бежал прямо на меня, и, возможно, атака получилась бы решающей, не успей я выставить ноги вперёд. Удар мой пришёлся в живот существа. Тот отлетел на стол, за которым компания птицевидных играла в карты. Воспользовавшись моментом, я с трудом поднялся и схватил увесистую бутылку со стола. — Идиот! — возмущался зачинщик драки. — Ты чем думал?! Видел же, что я на плечах у него! Эл уже вырвался из хватки носорога и шустро увиливал от того, пробегая меж расставленных столов и то и дело кидая в противника подручные вещи. В скорости Эл его значительно превосходил. Да и габариты носорога не позволяли так удачно проскакивать меж столов. Он только и мог, что маячить от стола к столу да наговаривать угрозы. — Порвать на части я тебя, может, не смогу, но череп разбить всё же попробую! Мой соперник уже поднялся и приготовился к очередной атаке. — Надо было тебя за дверью оставить, — продолжал причитать Эл и под возмущения посетителей пробежался по столам, ухватился за ветхую люстру низкого потолка и, раскачавшись, прыгнул. На это даже оба моих соперника остановились посмотреть. Так захватывающе демон пролетел до самой стойки, и всё же, приземлившись на её поверхность, чуть заскользил, но удержался. Последовал очередной рык-хрюк кабана и запах. Обороняться бутылкой долго не вышло. Вскоре и она разбилась вдребезги о кабана. И снова удар в лицо. Но надо признать, свинорылый уже немало покачивался. Собственно, как и я. Лоб саднило, а всё тело ломило. Вдобавок ко всему, Людус повис на моей ноге и пытался прогрызть её через плотную ткань брюк. Эл бегал за стойкой, продолжая кидать всё, что попадётся под руку, в своего врага. Даг всё возмущался и ворчал, а между тем относил то, что поценнее, куда подальше. Пытаясь стряхнуть гнома со своей ноги, я пнул кабана в колено. Мелкий отлетел и проехался до самого камина, едва не попав в огонь. А свинорылый, упершись коленом мне в живот, уже душил меня. Я разглядел, как за его спиной пробежал противник Эла с огромной кастрюлей на голове. Бедолага ничего не видел и, похоже, растерялся. Чуть не наступив на своего маленького друга у камина, он споткнулся и упал. Дыхания мне уже не хватало, а в глазах зарябило красным. Стало темнеть. Напоследок перед глазами мелькнул Эл… *** До меня донёсся легкий аромат женского парфюма и сигаретный дым. Серо-зелёные глаза с интересом изучали меня. Она сидела напротив и просто курила с еле заметной улыбкой на лице. Мне так хотелось прочесть её мысли. Узнать, что эта девушка думает обо мне. С Энжелой нас познакомили наши общие друзья. Она училась на одном курсе с Мари, девушкой, с которой меня задумали свести друзья именно на этой вечеринке. Поначалу всё шло по плану. Мари была очень милой девушкой. Только вот королевой ретро-бара оказалась Энжела. Когда все, уже выпившие и расслабленные, занимались кто чем, я общался с Мари. Она рассказывала об учёбе, о планах, о месте, откуда приехала, а я делал вид, что мне интересно, а сам тем временем наблюдал, как Энжела самозабвенно танцует под аккорды «Baby, It's You». Закрыв глаза, раскидывая по плечам русые волосы, выдыхая сигаретный дым и повторяя слова композиции. Никогда не встречал девушек, обладающих такой сильной притягательностью. Так распорядилась судьба. Я верил в то, что встретил её, потому что такова была моя судьба. Мой друг как-то сказал, что она не подходит мне. Сказал, слишком другая. Конец вечеринки. Середина ночи и слишком другая девушка сидит со мной за одним столиком и изучает мой взгляд. — Ты ни разу не потанцевал с Мари, — с поддельной печалью говорит Энжела, не скрывая улыбки, и стряхивает пепел сигаретки в серебристую пепельницу. — Из меня плохой партнёр по танцам. После этих моих слов она долгое время смотрела на меня и, наконец, проговорила совершенно серьёзным тоном: — Каждой девушке нужен партнёр по танцам. — Тогда позволь мне быть твоим. *** Запись с голосом Smith продолжала играть, а слова песни доносились эхом в моей памяти. — Хей, ну ты чего? В порядке? До моего сознания дошёл обеспокоенный голос Эла. — Открой глаза, а иначе я подумаю, что ты умер. Уверяю, местный обряд погребения вряд ли тебя устроит. Почувствовав острую головную боль, я открыл глаза. Ретро-бара не было и в помине. Я снова находился в таверне Дагона. А перед моим взором повисла чёрная морда с янтарными глазищами. — Ох, чувак, ну тебя и потрепало… Не успел он договорить, как мне на лицо плеснули холодной водой. — Спасибо, Дагон. Не стоило. Он уже очнулся, — проговорил Эл, посмотрев на хозяина таверны, а затем виновато на меня. — Ты долго не приходил в себя. Я боялся, что уже не очнёшься. — А где те… — не мог придумать, как их обозвать, чтобы опять никто не обиделся. Эл победно сверкнул глазами и со смехом проговорил: — Господин кастрюля укатился к чёрту, а мистер поварёшка очухался и утащил своего незадачливого маленького друга туда же. А если честно, то мы решили, раз уж ты без сознания, то победила дружба! Плюс пару элей за мой счёт. — Спасибо, Эл. Мне бы встать. Демон помог мне подняться с пола и отряхнуть плащ от грязи. — Ну-с, великий боец земли, как себя чувствуем? — Я в норме. Был ли я в норме? После того, как в моей памяти всплыли самые прекрасные моменты жизни, мне и боль была нипочём. Но только физическая. Эл извинился перед Дагоном, но, судя по всему, тот злился только на меня. Мы поднялись по лестнице в таверне. Здесь должны были располагаться комнаты для постояльцев. Мне было неловко перед Элом. Я подумал, что стоило бы попросить прощения за своё глупое поведение. — Зря я встрял в разговор с этим шутом, каюсь, но… — Успокойся. Стоит сюда войти человеку, жди беды. Это в порядке вещей. — Много ты теперь должен Дагону? — Учитывая, что он мой должник, не особенно, — на мой вопрошающий взгляд Эл поспешил объяснить, — У меня очень много вещей, которые мне не нужны. Если они не нужны мне, это не значит, что не найдётся нуждающихся. Но да, ты себя вёл как дурак. Ничего! — Эл ободряюще хлопнул рукой мне по плечу. — Выспишься, и всё пройдёт. Будем с новыми силами искать твою возлюбленную. Мы остановились у дверей. Эл открыл её ключом, что ему дал Дагон, и мы очутились в плохо освещённом помещении с множеством пятиярусных кроватей. Ото всюду слышались храп и сопение. — Эх, черти! — выругался демон. — Все нижние койки уже заняли. Я расположился на четвёртом ярусе, прямо над каким-то спящем бегемотом. Он то и дело вытягивал ноги во сне и бил лапами по матрасу, так что я порой подпрыгивал. Эл расположился на пятом, прямо надо мной. — Только не упади. — послышался голос Эла сверху. — Падать-то высоко будет. Мне не спалось. Я всё думал, что ждёт нас завтра, найду ли я её и почему она сделала то, что сделала. Таких тревожных раздумий у меня ещё не было. Эл тоже не спал. Я слышал, как он позвякивает содержимым рюкзака и шелестит страницами комиксов. — Вот, нашёл! Лига справедливости или Мстители? Он так и продолжал мыслить вслух, рассчитывая, что его никто не слышит. — У Супермена костюм не крутой. Лучше Мстители. Поскольку мне так и не спалось, у меня появились вопросы. — Эл, — обратился я. — Чего, Крис? Почему тот носорог сказал, что не сможет порвать тебя на части? — У меня кожа прочная, — донеслось с верхнего яруса. — Очень-очень прочная. Говорят, особенность нашего редкого вида такова. Если честно, ещё ни одному клинку и ни одному мечу не удавалось её проткнуть. — И часто тебе приходилось проверять? Тишина. Наверное, задумался, подбородок потирает. — Только шакрамы стражников Дьявола не испытывал. Говорят, тёмный шакрам сумеет прорезать всё. Самое острое орудие зла. Но у меня с этими ребятами договор. Мирное соглашение, так сказать. На мою кожу не посягают. Пока Эл нахваливал способности Тора, у меня назрел ещё один вопрос. Я снова спросил кромешную тьму, перебивая храп спящих постояльцев. — Слушай, Эл. — Чего, Паркер? — А если моя душа тут погибнет, то что будет? — Тогда твоё тело на Земле тоже погибнет. И все решат, что ты умер от одиночества или… от волчанки, к примеру. — Понятно, — протянул я. — Спасибо. Если бы моя кожа была самой прочной, может, тогда мне не было бы так страшно ожидать грядущий день в аду. Под общий храп и шелест лощёных страниц я стал понемногу погружаться в сон, когда над моей кроватью повисла голова Эла. Настал его черёд задавать вопрос: — Эй, Паркер. Ты спишь? — Хотел бы. — Слушай, а у вас ведь бывает такое? — Что именно? — Ну, люди умирают от одиночества? Можно ли умереть от одиночества? Я уже ощущал себя мёртвым. Но говорить об этом любопытному демону с комиксами я не стал. — Я не знаю, Эл. Похоже, ответ устроил его, и он вернулся к своим супергероям. Мне же оставалось погрузиться в сон, невзирая на тревожное чувство, что неспроста засело в моей душе.