Lupus Somnium (Волчьи сны)

Мы снисхожденья друг от друга не ждем - Вино полночное приправлено виной, Но я не стану сожалеть ни о чем: Мой бой проигран - но проигран все ж не мной! Карты скинуты и выверен итог: Вам - победу, а мне - считать потери; Память горькая нажала на курок, Ветер зимний захлопнул в осень двери... (Канцлер Ги) В Круэль – приграничный городишко, стоящий на речке с таким же глупым названием, отряд полковника Штерна влетел с первым лучом дневного солнца. Разумеется, если бы солнце все-таки было. Но ночной ветер приволок серые, раздувшиеся от влаги тучи, которые теперь угрожали пролиться дождем и размыть и без того отвратительные дороги. Октябрь, что тут скажешь. Месяц Лиственницы по старому календарю и месяц Вепря – по новому. Хенрик галопом промчался по городу, жестом позволив своим воинам отстать и заняться поиском сытного обеда и места для ночлега. Они гнали коней всю ночь, получив от маршала срочное донесение. Но каким бы ни было новое задание, Хенрик никуда не двинет свой полк, прежде чем солдаты как следует отдохнут. Крепость, после непродолжительной осады наполовину разрушенная, возвышалась над крутым берегом реки. Маршал в окружении командиров отрядов и всяческих порученцев ожидал его во дворе, изрядно похожем на кладбище. На всех столбах висели мертвые – кто в человеческом облике, кто в волчьем. Трупы были свалены вдоль разрушенных стен и возле ворот. Хорошо, что убрали от колодца, но полковник все равно не рискнул бы пить здешнюю воду. Несмотря на прохладную погоду, ощутимо пахло мертвечиной. Маршал Дархайма Томас Фромм встретил молодого офицера с распростертыми объятьями. - Рике, наконец-то, мы заждались! Хенрик бросил уздечку подбежавшему слуге и крепко обнял старого полководца. Они не были так уж хорошо знакомы – с Фроммом дружил его дед, будь ему мягок небесный луг, и погибшие при Тарбинии дядья. - Ваша милость, мы спешили, как только могли. - Пойдем, перекусишь и отдохнешь с дороги. У меня есть для тебя важное поручение. Очень важное, потому я и просил тебя поторопиться. Молодой полковник Дархайма последовал за своим военачальником в скромные залы крепости. К счастью, пушечные ядра не разрушили хозяйственные и жилые постройки, иначе сейчас им нечего было бы есть и негде поговорить. Маршал велел принести еды и отослал слуг. Полковник понял, что разговор будет тайным и, скорее всего, неприятным. - Угощайся, - кивнув на холодное мясо и слабое лагское вино, предложил Фромм, - а я пока расскажу о том, что тебе предстоит сделать. Хенрик без стеснения впился зубами в кусок мяса, к нему хотелось стотрава, хоть глоток, чтобы немного взбодриться после бессонной ночи. Но в этой дыре не было ничего крепче кислого мараонского сока. - Что ты видел по дороге сюда, Рике? – вопреки намерениям, маршал начал с вопросов. - Виселицы, - ответил полковник, - горы трупов, которые лежат и воняют, разоренные и сожженные деревни. - Бесплодные поля, опустевшие нивы и леса, откуда ушло зверье, - кивнул Фромм, - тебе не кажется, что мы делаем что-то не то? Хенрик отложил кусок и отставил стакан. - Мы выполняем приказы владыки, маршал. Кроме того, все уже сделано, трудно представить, что может быть еще хуже. - Может, ты не представляешь себе, насколько хуже может стать зимой, когда голод охватит разоренные земли по обе стороны от границы, - вздохнул маршал. – Недобитые мараонцы станут объединяться в банды и нападать на наши мирные деревни, бойня продолжится. Хлеба и мяса не хватит и Дархайму, в иные годы бунты были верными спутниками войн. Кроме того, разведчики доносят, что с севера идут большие отряды Нордов, которых не видели в Дархайме уже лет сто. - А что думает об этом наш вождь? Фромм опустил лицо в ладони, помял пальцами надбровные дуги. - Боюсь, вождь не рассчитывает дожить до зимы. Он уходит, Рике. И я не вижу никого достойного, кто смог бы заменить Хельмута. А значит… - Наступают смутные времена, - не нужно было большой проницательности, чтобы сделать верный вывод. Огромные завоеванные территории, усеянные мертвыми мараонцами, леса, где затаились партизаны, собственные обнищавшие деревни. Без сильной руки владыки не обойтись. Кто мог подумать, что могучий, древний Дархайм, который расцвел за время правления владыки Эриха и укрепился под дланью его сына Хельмута – волка, победившего смерть, вождя мертвой стаи, окажется на грани гибели. Ведь они победили, уничтожили давнего врага. Мараон пал, разорен, уничтожен. Проклятые твари захлебнулись собственной кровью – за смерть матери рода только такое наказание и было справедливым. Последние силы сопротивления разбиты. Наступил мир. Почему же так тяжко и не хочется видеть плоды своей победы, к которой они все, как один, стремились. - Ваша милость, скажите… - неожиданно спросил Хенрик, - на месте вождя неужели вы поступили бы иначе? Маршал ответил не сразу. С тяжким вздохом потер раздутую подагрой костяшку большого пальца. - Я не имел счастья найти истинную пару, Рике. Потому мне неведомо, как могло бы сложиться. Знаю лишь одно, я завидую нашему славному владыке – лучше иметь и потерять, чем не иметь вовсе. И бросить целый мир к ножкам своей любимой… Фромм отвернулся, пряча слезы. Потрясенный полковник схватил стакан и опрокинул в себя остатки кислого вина. Волчицу вождя – мать дархаймского рода – любили все. Когда прекрасная беловолосая женщина выходила на площадь Альдеринка, народ терял дар речи. Она слепила своей красотой, подобно дневному солнцу, и добротой обласкивала своих детей, как солнце ночи. Хенрику лишь дважды посчастливилось увидеть Аннику - жену владыки, но эти встречи запомнились ему на всю жизнь. - Так о чем мы, - вернулся к беседе успокоившийся Фромм. Сдает маршал, это видно. Он стар, ровесник уже шесть лет как ушедшему на Звездный луг Эриху, и наверное мечтает уйти следом за своим предводителем и другом. - Задание, - напомнил полковник. - Мы захватили Легранда, - не стал больше ходить вокруг да около маршал. - Не может быть! – воскликнул Хенрик. Вождь мараонцев казался неуязвимым. Он появился внезапно, когда Тэри уже лежала в руинах, а Альбин – король Мараона – болтался в петле. Никто, даже сами мараонцы, не ждали его стремительного появления. Опальный младший братец короля, которого выставили в далекую провинцию, чтобы не смел претендовать на трон, заявился с небольшим, но крайне удачливым отрядом. В первом же сражении Легранд сумел отбить порт Тэри и уничтожить два дархаймских полка. В следующей битве Хенрик лишился деда и двух его сыновей. - Может. Его предали. Легранд сдался, прикрывая отход своих людей. Хенрик потянулся за бутылкой. Пусть кислятина, ему нужно было выпить. Попался. Эта мысль отозвалась внутри не мстительной радостью, а каким-то даже разочарованием. Легранд казался гением стратегии. На невыгодных позициях, в чудовищном меньшинстве, он умудрялся выигрывать сражение за сражением. Кое-кто даже сравнивал его с Зоргеном Кестнером, который, как известно, пользовался дьявольскими силами. - Он жив? - Да. Поэтому я тебя и позвал, надеясь, Рике, на твое благоразумие. Хенрик не сразу взял в толк, что имеет в виду маршал. - Я знаю, что ты унаследовал замок своего деда. - Да, ваша милость. - И этот замок находится в двух днях от Альдеринка и прекрасно укреплен. - Мой дед был крайне предусмотрителен, ваша милость. - В таком случае, тебе придется на некоторое время стать тюремщиком для вождя мараонцев. Или гостеприимным хозяином, если пожелаешь и сможешь. Такого Хенрик не ожидал. - Я должен отвезти врага в свой дом? Поселить под своей крышей убийцу деда? - Другого выхода нет, Рике. Слишком многие желают смерти этому человеку. Владычицу все любили. Но Шарль Легранд должен дожить до своей казни – это станет знаком мятежникам, что надеяться больше не на что и окончательно закончит войну. Дед учил Рике не спорить с приказами. В словах маршала был здравый смысл, и чувства полковника не играли никакой роли. - Сколько времени придется держать его у себя? - Не знаю. Возможно месяц, или два. К самой темной ночи новый вождь будет избран, новый совет сможет вынести приговор. И Легранд будет казнен. Мараонцы слыли кичливым и наглым народом, и Хенрик приготовился тому, что сейчас на него обрушится отборная базарная брань. Король Альбин бахвалился и насмехался до тех самых пор, пока стая Дархайма не сломала ворота Тэри, потом он ползал на брюхе и молил о прощении. Хенрик не сомневался, что его ждет два месяца изысканного мучения в обществе высокомерного и подлого мараонца. Это еще больше оскорбляло и без того униженного поручением полковника. Ему надлежало сделаться нянькой для врага, хранить его от смерти и ран. Вместо войны – отвратительная участь надсмотрщика. Но вождь мараонцев удивил его. В полутемном сыром сарае, прикованный ножными кандалами к каменному столбу и со скованными руками его встретил молчаливый, очень спокойный человек. Прямой и статный, темноволосый. Рике полагал мараонского дьявола старше, но ему едва ли было больше тридцати пяти зим. - Шарль Легранд, я полковник Штерн, мне надлежит сопроводить вас в замок и охранять до суда. - Волчьи боги велели нам хранить и защищать свою землю и стаю. За какие преступления меня будет судить Дархайм? – глухо спросил пленный вождь. Хенрик не смутился, ибо и сам неустанно думал об этом, пока ехал по уничтоженным войной селеньям. Он даже нашел некоторые ответы, которые помогли успокоить душу и совесть. - Вас будут судить по праву кровной мести. Каждый дархаймец был сыном своей Матери, значит, каждый мараонец ответит за ее смерть, - жестко произнес он. Губы Легранда изогнулись в улыбке. Не ядовитой, немного грустной. - Как ни странно, это справедливо, - кивнул он. Будто Рике важно его одобрение! - Но я припоминаю другую историю: волчицу Ротадора и его волчат. Кровь ярости и стыда бросилась в лицо. Как посмел мараонец сравнивать? Рике читал хроники и знал историю владыки Эриха и маршала Зоргена. Клятые были исконным врагом и Дархайма, и Мараона, более звери, чем люди, они первыми напали на земли вышних, искалечили и зачаровали Зоргена, убили тогдашнего владыку. Бабушка, бывшая в те далекие времена юной девушкой, своими глазами видела войну и памятный бой за Альдеринк. С ее легкой руки Рике с детства бредил историями о белом дьяволе и его паре. - Будто вы что-то понимаете! – раздраженно бросил полковник и тут же нарвался на смешок пленника. - Будто вы понимаете больше. Хватит, надо с этим кончать! Рике обязался сохранить жизнь Легранду, а не выслушивать его обвинения. Не вступая больше в беседу, полковник воспользовался ключом, чтобы отстегнуть цепь от столба. - Будьте любезны пройти в карету, ваша милость, - сказал он, распахивая дверь сарая. Отряд из трех дюжин мушкетеров ощетинился шпагами и дулами пистолетов. Легранд сощурился, невольно вскинув скованные руки к глазам. Слепящего солнца не наблюдалось, напротив, тучи сгустились. Но кто знает, сколько он пробыл в темном сарае… Достаточно, чтобы серебряные кандалы сожгли ему запястья едва не до кости. Рике поморщился, увидев воспаленное, багровое мясо. - Покажите руки, - велел он. Вождь мараонцев отнял ладонь от глаз, морщась от яркого света, и послушно протянул руки. Рике нахмурился. Раны смотрелись устрашающе, а до Штерна пять суток езды. За это время Легранд загнется от лихорадки на радость всем честным дархаймцам. - Кто его заковал? Молчание было ему ответом. Солдаты не стеснялись издеваться над захваченными мараонцами, порой их забавы становились настолько жестокими и отвратительными, что полковнику приходилось лишать провинившихся жалования и пайка. Но выдать друг друга они не смели. - Найдите стотрав, - приказал он солдатам и повернулся к Легранду, - ваша милость, следуйте за мной. Мараонец не смог скрыть удивления. У него были странные глаза, Рике никогда не видел у оборотней, ни в волчьем, ни в человечьем облике, такого насыщенно-аквамаринового оттенка радужки. Рике не позволил себе остановиться и разглядеть получше. Вокруг солдаты, им пора в дорогу, а времени у них с Леграндом будет предостаточно. - Ваша милость, стотрав, - подбежавший солдат протянул кожаную флягу, где что-то плескалось на самом дне, - еле добыл, пришлось весь, извиняюсь, кошель опустошить, но я… Рике вытащил из кармана кошелек и отсчитал парню десять монет. По просиявшему лицу он понял, что заплатил намного больше того, что у солдата было. Ничего, сейчас главное обработать раны пленника. - По коням, готовьтесь выезжать, - скомандовал он, - а вы, идите сюда. Мараонец понимающе протянул запястья. Кожа слезала с них красными лохмотьями, и он, несомненно, испытывал ужасные муки. - Глотнете? – протянул ему фляжку Рике. - Ничего, обойдусь. Делайте свое дело, мне не хотелось бы загнуться раньше времени от заражения. - Вы чего-то ждете? – насторожился полковник. - Всего лишь милости Волчьих богов. Как и вы, надо полагать, - пожал плечами Легранд. Рике вытащил пробку и плеснул стотравом на раны. У мараонского вождя закаменело лицо и помутнели глаза. Он устоял на ногах, но длинный мучительный выдох смог сделать только через долгие десятки мгновений. Рике закупорил флягу и стащил с шеи платок. Пока Легранд приходил в себя, он порвал его на лоскуты и обмотал ими наручные браслеты. - Вы точно не хотите? – уточнил он, проверяя, сколько жгучего стотрава осталось плескаться на дне. Тяжело дышащий мараонец отрицательно покачал головой. - Тогда ступайте в карету. Путь предстоит неблизкий. Шарль Легранд наклонил голову с непринужденной грацией человека, привыкшего к почтению. Никто из солдат не двинулся, чтобы распахнуть перед ним дверцу кареты, и мараонцу пришлось сделать это самому. - По коням! – крикнул старший коммандер Краммар, взмахнул рукой, указывая и без того известное направление. В Дархайм, в Ротштайнский замок. Хенрику подвели лошадь. Норовистого черного жеребца Ойко он унаследовал от дяди вместе с полком. Не сказать, что Рике хотел этого – просто больше не осталось достойно обученных и достаточно родовитых офицеров. Кроме того, почти все они были уроженцами северного края, подданными лорда Штерна, да и назвать оставшееся после битвы при Тарбинии воинство полком можно было с большой натяжкой. Маршал выделил им отряд Краммара для сопровождения, но и с ним число людей не превышало сотню. А дед забрал из Красного замка почти тысячу. И в этом следовало винить Шарля Легранда. Вот только почему-то не хотелось. Рике оглянулся на тронувшуюся повозку с пленником и вскочил в седло. Следовало поторопиться. Два дня они будут ехать по чужим, захваченным землям Мараона, где может случиться все, что угодно. Однако день пути прошел спокойно. Никто не мешал отряду продвигаться вперед, не считая кружащих над полями сражений воронов. Полковник их ненавидел. Гнусные трупоеды, для которых чужая смерть – веселый пир. На гербе Легранда волк с сидящим на плече вороном. Теперь вороны клюют трупы его соотечественников. Интересно, изменил бы он свой герб, если бы знал, что все так обернется? Впрочем, такой возможности у него не будет. К вечеру отряд остановился в небольшой деревеньке на берегу узкой, но глубокой и холодной речки. На первый взгляд деревня казалась опустевшей. Нигде ни дымка, ни следа, поломанные заборы и вырванные из петель двери домов. Но только на первый. Рике, ехавший подле кареты с пленником, не сразу понял, что за суета творится впереди. Солдаты орали, хохотали и гикали. Подъехав поближе, чтобы разобраться в причинах неуместного веселья, Рике увидел чудовищную картину. Трое конных всадников гоняли по пыльной площади волчонка. Тот метался и скулил, увертываясь от ружейных штыков, а в это время двое других изуверов приходовали молодую волчицу. Один держал ее за уши, сильно оттягивая голову назад, а другой пристроился к заду и шарил под хвостом. Судя по тому, как закатились глаза волчицы – вряд ли она была жива. Остальные прославленные солдаты Дархайма сгрудились в кучу и выкрикивали слова ободрения. Особенно усердствовали в этом люди Краммара. Рике поддал шпорами, немея от злости. - Прекратить! В этот же миг волчонка вздернули на пику. Малыш взвизгнул, тоненько заскулил и обмяк. Рике погнал Ойко на спешившихся солдат, раскидал толпу и подхватил серое тельце, брезгливо скинутое с острия. Солдаты все еще смеялись. Одной рукой поддерживая волчонка, Рике выхватил из-за пояса пистолет и разрядил в лицо изуверу. Наступившая тишина оглушила всех. Когда развеялся синий пороховой дым, полковник увидел изумленные глаза солдат. - Ваша милость, - Бри Краммар был белым от злости, - объяснитесь. - Вам что-то неясно, коммандер? – холодно поинтересовался Рике. На ладони он чувствовал едва заметное шевеление. Возможно, волчонок выживет. У детей регенерация почти мгновенная. - Старший коммандер, - процедил сквозь зубы Краммар. - Вы только что убили солдата. - Я убивал много солдат. - Но это был солдат Дархайма! Наш брат. И ваш тоже. - Сожалею, - спокойно ответил Рике, поймал уничижительный взгляд навязанного ему коммандера, - что убил его из пистолета. Помнится, маршал Кестнер сжигал детоубийц магическим огнем. Из побелевших пальцев, сжимавших уздечку, полезли когти. Бри Краммар не сразу нашел ответ и пару мгновений кипел от разрушительной злости. Рике обернулся к замершим солдатам. Все взгляды были обращены к нему. Растерянные, непонимающие, пока не враждебные. Полковник нашел глазами тех, кто насиловал волчицу. Под его мрачное молчание солдаты опустили на землю тело и вытянулись в струны. Так и есть, мертва. Рике посмотрел на хрипло дышащего волчонка. Ладонь была мокрой от крови, но кажется, щенок начал оживать. - Полковник Штерн, - наконец воскликнул Краммар, - вы заступились за врагов и убили своего солдата. Это мараонская гнусь, наши исконные враги… - Коммандер Краммар, - ледяным тоном проговорил Хенрик, - эти земли пограничные, многие мараонские волчицы становились здесь женами дархаймцев, многие наши девушки выходили замуж за мараонских волков. Война закончена, Дархайм победил, эти женщины и дети – наши, они не в ответе за грехи своего короля. - Мы выполняем приказ нашего вождя! - Напомните мне, коммандер, каков был приказ владыки Хельмута? - Уничтожить Мараон, растоптать убийц нашей Матери! - Этот ребенок похож на отравителя? Щенок слабо шевельнулся в ладони Хенрика. - Эта женщина могла поднести яд госпоже Аннике? Рике обвел глазами солдат. Теперь многие опускали взгляд, стыдясь своего поступка. А ведь они не раз уже мучили женщин и детей, вон как умело забавлялись. - Вождь не отдавал приказа истязать слабых и невинных. А вы, коммандер Краммар, обязаны подчиняться моим приказам. - Старший коммандер, - упрямо поправил Бри. - Коммандер. Я понижаю вас в звании. Попробуйте пожаловаться маршалу, - предугадал полковник возражения строптивого офицера, - или кому хотите. Но впредь будьте любезны выполнять только мои непосредственные указания. Ясно вам, Краммар? - Ясно, ваша милость, - опустив лицо, прошипел тот. - Всем отдыхать. Приготовьте постель и еду для пленника. Рике направил коня прочь с площади. Гер Шульке – старый лекарь полка, привезенный дедом из Ротштайна, уже ожидал предводителя. Рике передал ему едва живого волчонка: - Сделай все, что сможешь, мастер, - велел он. - Гер Хенрик, - Шульке принял волчонка бережно, но опасливо, - этот мерзавец в чем-то прав. Вы спасаете будущего врага. Волчата помнят убийц матери, а этот еще и молочный. - Как молочный? Ведь уже Лиственница, а волчат, насколько я понимаю, приучают к мясу еще в месяц Полыни? - Голод, - печально промолвил мастер Шульке, - голод мог заставить волчицу кормить малыша молоком. И судя по его упитанности, остальных она просто заморила голодом. - Чтобы хотя бы один выжил, - прошептал Рике, - что ж, выполним ее желание – пусть мальчишка живет. В Дархайме будет еще один сильный воин.