Lupus Somnium (Волчьи сны)

Красная луна отступила только наутро. Рике сел на постели, не сразу сообразив, где находится – привык засыпать в палатке, и замковые покои показались чужими и огромными. Слишком светлыми, слишком холодными. Рике отер ладонью мокрый лоб, поднялся и умылся, смывая затяжной кошмар. Мирная жизнь немного обескуражила его. Было странно не слышать утренней переклички, не подниматься первым после того как лег позднее всех. В замке было тихо, пахло дымком от топящихся каминов, свежей сдобой, молодыми волчицами… Волчьи боги! - Молодой лорд, молодой лорд, - раздался женский голос за дверью, - леди Хильда требуют вас к себе. Немедленно. - Передай, что сейчас буду, - вздохнул Рике. С тоской покосился на лежащие на крышке сундука доспехи, подумав, надел поверх рубахи походную куртку – он офицер все-таки, а не дворцовый шут. Рике на миг представил Шарля Легранда в смешных парадных одеждах мараонского двора. В Тэри поклонялись роскоши, и мараонские аристократы всегда казались Хенрику похожими на разряженных мартышек. Но вообразить Шарля в бархате и бантах не получилось. Недаром его сослали подальше – наверняка, для всех этих раздушенных франтов сдержанный и молчаливый Легранд был как бельмо на глазу. Рике поспешно отбросил мысли о пленнике. После вчерашнего ему было мучительно тяжело даже думать об этом человеке. Когда они вместе выли на луну – во сне это было или наяву? – что-то внутри болело и рвалось, сердце заходилось в тоске, и одновременно охватывало чувство, что самое желанное рядом, лишь протяни руку и получишь свое главное сокровище. Бабушка права – Шарль заворожил его чем-то, а чем – Рике не знал. Он поспешил в покои леди Штерн, представляя, что сейчас бабуля устроит ему за вчерашнюю выходку. Вывалившись из комнаты пленника, растрепанный, ошалевший Рике увидел встревоженных и изумленных бабушку, лекаря и кузину Марику. Опершись о стену, он слабо кивнул им, мол, все нормально, они оба живы, и побрел прочь. Но бабуля никогда не молчала, когда хотела что-то сказать. - И что это было? – резкий окрик раздался, едва Рике появился на пороге ее комнаты. Молодой офицер замер, шпилька – женская безделушка – в бабушкиной руке смотрелась как оружие. - О чем ты говоришь? – невинно пожал плечами Рике, боком просачиваясь к обтянутому голубым шелком дивану. Бабулина комната – единственная в замке, где нет ничего красного. - Ты выл! – обвиняющее ткнула в него пальцем леди Хильда. - Я волк, бабуля, чего ты хочешь? – попробовал все свести к шутке Рике. Не удалось. - Ты выл вместе с мараонцем. Поединок взглядов завершился ничьей. Бабушка воткнула проклятущую шпильку в прическу и присела с ним рядом. - Дай, я наконец тебя обниму, - неожиданно сменила она гнев на милость. Рике с готовностью распахнул объятья и позволил расцеловать себя в гладко выбритые щеки. - Рике, - леди Хильда завладела его ладонями, - я хочу знать всю правду. Что вчера произошло? И не только вчера. - Ба… - Пока ты не принялся мне врать, а я не сомневаюсь, что именно этим ты и собирался заняться, скажу. Утром ко мне приходил один белобрысый молодчик, старший коммандер Краммар. - Нажаловался? - Ты застрелил своего солдата? – в упор спросила бабуля. - Я много кого застрелил. - И своих? Ты убивал дархаймцев? – ужаснулась она. - Нет, - поспешил уверить ее Рике, - но… бабушка, я убивал невинных людей. Мы разоряли деревни, жгли, вешали… тот солдат – нанизал на пику волчонка. Того самого волчонка, которого я привез. Бабушка смотрела ему в лицо, не мигая, и по-прежнему сжимала руки. Рике не мог понять, о чем она думает. - У них была такая игра, - опустив голову, пояснил он, - они гоняли по площади волчонка, спорили, кто первый проткнет его пикой. А другие в это время свернули шею его матери. - Они мараонцы, наши враги, - холодно напомнила леди Штерн, - те, кто убил твоего деда и моих сыновей. - Это сделали не они, - возразил Рике, - не женщины, не дети. Деда убил Шарль Легранд. - Ради которого ты рисковал вчера жизнью. Рике еще ниже опустил голову. - Ты плакал, - проговорила бабуля, поглаживая шершавыми пальцами его ладони. - Что? - Вчера, когда выл на луну – ты плакал, Рике. - Я не помню. Рука бабушки пригладила его непокорную шевелюру. - Ладно, что сделано, то сделано. Скажи мне, тебе понравилась фройляйн Сабина? Рике выпрямился, уставился с удивлением: - Не понял еще. - Присмотрись, - с нажимом проговорила леди Штерн, - тебе нужно выбрать невесту до праздника Матери и незамедлительно обзавестись щенками. Рике моргнул и совершенно по-глупому разинул рот. - Да ты шутишь? - Я что, похожа на шута? – сощурилась бабушка. - Я не собираюсь жениться! - А я не спрашивала о твоих желаниях, - отрезала леди Хильда, - ты женишься, и точка. - Бабушка, - Рике вырвал руки, - я совсем не знаю эту девушку. Как я могу на ней жениться? - А как я вышла замуж за твоего деда? – усмехнулась бабуля. Рике будто окатило ледяной водой. - Ты… его не любила? - Я впервые увидела твоего деда на собственной свадьбе. - А… Сердце вдруг сдавила тоска и какое-то безысходное, глубинное разочарование. Значит, все сказки, которые бабушка рассказывала, о любви, о паре, о невозможности жить без своей волчицы – были ложью, выдумкой? Те песни, которые она пела, укладывая спать, и которые отзывались на тонких струнах души… - В конце концов, нынешняя церковь не запрещает развод, - неожиданно трезво рассудила бабуля, - если ты встретишь свою единственную, тогда оставишь нелюбимую и начнешь все заново. А пока Ротштайну нужна молодая леди Штерн и крепкие сыновья-наследники. Рике горько усмехнулся, поднялся с дивана. В груди было тесно и больно. - Как я могу зачать сыновей? Я стольких чужих убил… - Рике! – строго окрикнула бабушка. – Хотя бы присмотрись к ней. Природа возьмет свое, найдешь ты пару или нет. - Ладно, - устало махнул рукой Рике, - пойду знакомиться с фройляйн Сабиной, пропади она пропадом. Искать Сабину Мельсбахскую не пришлось – она сама уже спешила навстречу, звонко топая каблучками по каменным плитам зимнего сада. Зрелище, надо признать, впечатляющее: в бордовом платье с узким корсетом, черные волосы блестят в свете свечей, сзади от сквозняка развевается тончайший шлейф. - Милый Хенрик, наконец, мы встретились! Я так много слышала о ваших подвигах! Рике смущенно кивнул, поклонился и подставил локоть, чтобы опереться. Бабушка велела присмотреться, придется быть учтивым. - Фройляйн, вы уже видели наш сад? Если нет, я готов показать вам его прежде, чем подадут завтрак. Сабина мило улыбнулась. А Хенрик вспомнил все, что знал о ее семье. Владыка Ройе Мельсбах, отравленный волчихами, был другом Эриха Раске, но его старший сын резко критиковал политику следующего владыки. Когда распустили Высший совет, Эддарт Мельсбах покинул Альдеринк, ходили слухи, что он готовит восстание. Однако все было тихо вплоть до выборов Хельмута. Наследник Эддарта протестовал против назначения сына Эриха, приводя в пример мараонских монархов, у которых давно уже нет свободного выбора вождя. Дед всерьез опасался этого смутьяна. И вот теперь одна из наследниц Мельсбахов приехала в Ротштайн в качестве невесты. - С удовольствием прогуляюсь с вами, милый лорд, - Сабина цепко сжала локоть Рике. Сад выглядел удручающе. Листва почти вся осыпалась – осень нынче пришла ранняя и холодная. Еще кварту назад тут, должно быть, лежал мягкий охристо-рыжий ковер, но теперь под ногами проседала темно-бурая труха. На голых черных веточках вишни и яблонь висели хрустально-холодные капельки воды. От всей красоты только и остались одни рябины с ярко горящими оранжевыми бусинами ягод. Как истинная дархаймская аристократка, Сабина не замечала всего этого уродства. Хвалила мягкий климат Штерна, изящно построенный замок с причудливыми переходами и башенками, теплый прием, устроенный ей бабулей. Рике захлебывался в потоках глупой лести, но, следуя этикету, отвечал что-то настолько же пустое и лживое. Он слушал Сабину в пол уха. Мысли бродили где-то далеко отсюда – в мирах, освещенных красной луной, устеленных ароматной золотистой соломой и бесконечно далеких от погрязшего во тьме Дархайма. На завтрак, хвала Матери Волчице, явилась бабуля, и львиная доля патоки вылилась на нее. Леди Хильда перенесла пытку стоически, всем своим героическим видом сподвигая внука потерпеть во славу рода Штернов еще немного. Рике почувствовал, что задыхается, когда мило улыбающаяся красавица, за все утро ни на минуту не закрывшая рот, наклонилась к нему с надушенным платочком, чтобы снять со скулы упавшую ресничку. От Сабины ярко, сочно пахло волчицей. Очень притягательно пахло, особенно для воина, почти полгода не трогавшего даму. Рике стиснул зубы до скрипа. К счастью, бабуля Хильда все поняла, сжалилась и спасла его. - Милое дитя, к сожалению, Хенрик – лорд большого замка. У него много неотложных дел, но он обязательно уделит вам время после ужина. Рике с неучтивой поспешностью вскочил, поцеловал бледную ручку Сабины и удрал, проклиная все на свете этикеты. Он промчался по открытому коридору, соединяющему две башни: западную и северную, свежий ветер остудил лицо, но запах забился в ноздри и все еще кружил голову. Однако вместе с притягательным ароматом Рике чувствовал охватившее его нестерпимое отвращение. Сабина – красивая девушка, но все в ней было ему не по нраву. Настырность, громкий голос, яркие наряды. Не то, все не то. Не так он должен себя чувствовать, встретив свою истинную волчицу. Рике и сам не заметил, как ноги принесли его в башню пленника. - Хенрик? – удивленно воскликнул кто-то, и Рике будто очнулся. - Марика? Что ты здесь делаешь? Кузина весело улыбнулась. - Принесла завтрак твоему пленнику. В руках она держала поднос с пустой миской и кринкой от молока. - Бабуля послала тебя прислуживать мараонцу? – удивился Рике. - А ты хотел, чтобы она делала это сама? - Волчьи боги, конечно, нет! Рике смутился, опустил взгляд, потом тоже рассмеялся. Рядом с Марикой, в отличие от Сабины, было легко и спокойно. Они знали друг друга с пеленок, в детстве делились тайнами и затевали совместные проказы. Странно, что Марика еще не замужем, ведь они ровесники. - Он спрашивал о тебе, - известила она Рике, лукаво поглядывая на него. В обычно задумчивых синих глазах сегодня прыгали искорки озорства. - И… что? Что он спрашивал? Марика потупилась, но губы, дрожащие от сдерживаемой улыбки, ее выдавали. - Он спросил, когда ты придешь. Сердце подпрыгнуло и забилось. Рике покосился в сторону комнаты, где был заперт мараонец. Ждет. Зачем? Скучно? Так Хенрик не обязан его развлекать, Шарль в плену, а не в гостях. Рике спас ему жизнь, обеспечил надежное убежище, но более ничем не обязан. - Ты не зайдешь к нему? …красная луна во все окно, протяжные звуки волчьей песни, перевернутая напрочь душа… Рике покачал головой. - Как он себя чувствует? - Утром гер Шульке осмотрел мараонца и остался доволен. Сказал, что рана заросла хорошо, а небольшое недомогание пройдет в течение нескольких дней, - поведала Марика. - Небольшое недомогание? - Его немного лихорадит. - Принеси ему горячего молока и стотрав. И какие-нибудь книги. Какие попросит. Рике захотелось уйти. Просто потому, что иначе он сейчас же сорвался бы и пошел к Шарлю. Убедиться самому, что недомогание – небольшое, и ничем тому не грозит. - Передай Шарлю Легранду, у меня много дел, - оправдался он перед Марикой, - в ближайшие несколько дней я вряд ли смогу навестить его. Марика смотрела испытующе и с явной насмешкой. Она тоже слышала, как они выли. Что ж там такое случилось? Почему и бабушка, и Марика так на него глядят? И почему он сам так странно себя ведет и чувствует? - Прошу прощения, сударыня, что невольно причинил вам столько горя, - мараонец учтиво склонил черноволосую голову, скованные руки сжались в кулаки. - Это война, герр Легранд, - отрезала Хильда, разглядывая пленника, которого притащил в Ротштайн Хенрик. - Я слышал, при Тарбинии погиб ваш супруг, соболезную. Вот стервец, кажется вполне искренним и в то же время умудряется ни на грош не уронить достоинства. А как хорош собой! Смуглокожий, породистый, лицо с крупным носом и массивным подбородком – лицо истинного вождя. И эти глаза… Интересно, чем руководствовался старик Луи, выбирая наследником худосочного Альбина? - И сыновей, - холодно напомнила леди Штерн. - Я защищал свою родину… - От которой к тому моменту почти ничего не осталось. Тэри взяли за две кварты до вашей триумфальной высадки в порту. Признайтесь, вас обрадовала эта заварушка, она давала шанс вам стать королем. Вот теперь вскинул голову. Глаза сверкнули и заскрипели зубы. - Я не желал смерти брату, тем более, его семье! Дархаймцы ворвались во дворец и зарезали моих маленьких племянников в их собственных постелях, а королеву вытащили на площадь и подвесили обнаженной за ноги! - Достойная месть за нашу владычицу, - усмехнулась Хильда. Мараонец был именно таким, как о нем рассказывали. Он слыл отменным полководцем и стратегом, но помыслы его были светлы и понятны. Или же он очень хорошо притворялся. - Мараон не убивал вашу Аннику, ничего не доказали, - с горячностью сжал кулаки Шарль, - но даже если бы это было так… Слишком жестокая месть за одну смерть. - За две. Вы знаете, что такое потерять пару? Мараонец распахнул глаза, хотел что-то ответить, но не сразу нашел слова. - Не имел счастья встретить истинную пару, - промолвил он спустя минуту, снова склонил голову, - но вам, сударыня, сочувствую. Глупые мальчишки. Играют в свои жестокие, кровавые игры, не понимая сути простых вещей. Шарль, носящийся со своим рыцарским кодексом, ровесник Хельмута, погубившего тысячи по просьбе умирающей жены. Оба правы и неправы одновременно. - Вот уже много лет самым любимым мужчиной в моей жизни является мой внук Хенрик, - призналась леди Штерн. – К счастью, он уцелел на войне. К несчастью, привез домой вас. Шарль поднял испытующий взгляд. Промолчал, ожидая продолжения. - Если из-за вас он погибнет, вы не доживете до казни, Шарль. Я лично достану вас даже из-под земли, и вы пожалеете, что родились на свет. Улыбка скользнула по плотно сжатым губам. - Что смешного я сказала? – поинтересовалась Хильда. Шарль улыбнулся шире, его взгляд потеплел. - Полковник фон Штерн – последний из дархаймцев, кому я желал бы навредить. Будьте спокойны, сударыня, вашему внуку ничего бы не грозило, даже если б он позволил мне обернуться волком и дернул меня за хвост. - Хорошо, - кивнула Хильда задумчиво, - рада, что мы друг друга поняли. Надеюсь, вы приятно проведете время в моем замке. - Не сомневаюсь, - вежливо ответил Легранд, - настолько, насколько возможно, когда дожидаешься казни. Марика ждала бабушку за дверью. Зря, зря Хильда тянула, не подыскивала девчонке мужа. Все надеялась, что Рике образумится и заметит кузину. А у того все кодексы да трактаты – одна война на уме. Вот и дождалась – у Марики глаза светятся, как у кошки в месяц Вербы. Пропади он пропадом, этот мараонец! - Что это ты ему тащишь? Марика прижала к груди толстые пыльные талмуды из дедовой библиотеки. Леди Штерн едва не расхохоталась, заметив золоченые корешки. Невестки и внучки, да что там, сыновья и внуки тоже, вовсю баловались любовными романами. Слезливые истории с описанием всяческих возлежаний не интересовали, пожалуй, только Рике. Хотя Хильда бы не поручилась. - Сама придумала, или он попросил? - Лорд Хенрик велел, - потупилась Марика, розовея. - Рике попросил принести пленнику это? – уточнила леди Штерн. - Он приказал принести книги, - ответила Марика, - а герр Легранд сказал, чтобы я выбрала сама. - И ты выбрала, - закивала Хильда, закатывая глаза, - молодец. Марика сделалась пунцовой, прошмыгнула мимо и, смущенно пожав плечами, скрылась в комнате пленника. Леди Штерн рассмеялась, изрядно удивив солдат караула, и отправилась узнать, как проходит сватовство старшего внука. Почти кварту Рике находил всевозможные поводы, чтобы не навещать своего пленника. Отговаривался делами, которых у лорда большого замка имелось с лихвой. Хотя, по большому счету, его присутствие на скотном дворе, в полях и в казармах не так уж требовалось. Бабуля содержала Ротштайн в идеальном порядке, а коммандер Дитмар отменно муштровал солдат крепости. В городе царил порядок, если не считать траура по погибшим воинам и шепотков о том, кого молодой лорд держит в северной башне. Но пока люди были спокойны, Рике не слишком беспокоили безобидные шептуны. Под чутким руководством Хильды и Дитмара он пытался вникнуть в тонкости управления замком, а вечером, как и до войны, штудировал трактаты по стратегии и тактике. Раньше он учился. Теперь… тоже учился и одновременно пытался понять, как Шарль ухитрялся раз за разом заставить прославленную армию Дархайма укусить свой собственный хвост. Рике рисовал план сражения, расставлял фигурки конников, пехотинцев, волчьи отряды. Чиркал на картах, обозначая ямы и ловушки. Он сумел раскусить некоторые хитрости Легранда, но в большинстве случаев тот удивлял противника появлением малочисленного отряда в самых неожиданных местах. Мараонцы, будто призраки, уходили из-под носа регулярных частей Дархайма и кусали там, где их никто не ждал. Далеко заполночь, растирая усталые глаза, он смотрел на обгрызенную Волчьим отцом уже не красную луну и думал о том, что случилось в ту памятную ночь. Он каждый день справлялся о самочувствии пленника у Марики и караульных солдат, дважды посылал герра Шульке, чтобы осмотрел рану. Кузина передавала ему просьбы Шарля навестить его, но Рике упорно не желал видеть мараонца. В конце концов, он тюремщик, а не гостеприимный хозяин. У него есть и другие дела, более важные, чем развлекать вражеского вождя. Бывало, ноги сами несли его в северную башню. Тогда полковник одергивал себя, заставлял повернуться и пойти в оружейную потренироваться, или в конюшню, чтобы промять скучающего Ойко. Чаще всего компанию ему составляла фройляйн Сабина. Рике начал привыкать к ее назойливой, но монотонной трескотне. Под нее хорошо думалось. По требованию бабули они проводили вместе утренние и вечерние часы. - Слышала, вы держите в башне мараонского дьявола, лорд Хенрик, - однажды за завтраком прощебетала Сабина, - как бы мне хотелось на него взглянуть! - Какая чушь! – вздрогнув, выпалил Рике. – Кто вам сказал эту глупость? - Ах, разве я помню? – округлила глаза фройляйн. – Кто-то из кухарок. Ваша кузина носит еду узнику северной башни, разве стала бы девушка благородных кровей прислуживать какому-то оборванцу? Рике закусил губу. Задумчиво поковырялся в тарелке. Его насторожили слова Сабины, но он не знал, как поступить. Как узнать, кто в замке распространяет слухи? Слуги, особенно кухарки, мелют языком почем зря и могут испортить пищу. Нужно поговорить с Марикой, чтобы носила мараонцу похлебку из общего котла, а вино наливала в кувшин из бочонка. - Не верьте слухам, моя прекрасная фройляйн, - вымученно улыбнулся Рике, - служанки всегда болтают глупости. Мараонцы – наши заклятые враги, я не стал бы оскорблять память деда, предоставляя кров одному из них. После трапезы, отделавшись от Сабины воображаемыми делами, полковник направился в северную башню. - Фройляйн Марика у вашего пленника, лорд, - известили его караульные, усмехаясь в усы. Нахмурившись, Рике поднялся по винтовой лестнице, снова едва не зацепив головой чертов канделябр, и тут услышал звонкий девичий смех и приглушенный голос Легранда. - Ох, не смешите меня, монсеньор! Я больше не могу смеяться! Шарль что-то тихо ответил, и Марика снова захохотала. Рике оперся ладонью о стену и прикрыл глаза. Он знал кузину с рождения, но никогда не слышал, чтобы она так весело, так заливисто смеялась. Всегда сдержанная и серьезная, Марика казалась воплощением чести и достоинства рода фон Штернов. - Монсеньор, я зайду к вам вечером, - будь Марика сейчас волчицей, наверное, виляла бы хвостом. Голос ее звучал мягко и многообещающе. Рике приблизился к запертой двери, сложил руки на груди и постарался овладеть лицом. - Рике, - вскрикнула Марика, едва не столкнувшись с ним. Ее пылающие щеки и сияющие глаза не оставляли сомнений в том, что мараонец кузине весьма нравится. – Ты чего тут делаешь? Пришел навестить Шарля? Вот уже как. Шарля. Рике сжал губы, покусал нижнюю, разглядывая успокоившуюся Марику. - А что, он меня ждет? Мне казалось, вы поладили, - холодно произнес он. - Хенрик, - отступила от него Марика, взгляд тоже похолодел, напоминая, что она такая же фон Штерн, - если ты о чем-то таком подумал… Знай, я помню свое место и всего лишь выполняю просьбу бабушки Хильды. - Я ни о чем таком не подумал, - немного остывая, возразил Рике, - извини, если обидел. - Зайдешь к нему? – она покосилась на дверь. - Позже. Пока я хотел поговорить с тобой. Ходит слух… Весь день Рике ходил сам не свой. Он не понимал, что его так оскорбило: искренняя приязнь кузины к врагу, то, что теперь она слушает занимательные истории вождя мараонцев, или же то, что последние три дня тот не зовет его к себе. Глупейшая обида не давала покоя, толкала под руку, Рике бродил по замку, срываясь на слуг и изо всех сил стараясь не попасться на глаза бабушке. Когда перед ужином в его покои постучала неугомонная Сабина, Рике словно дьявол толкнул под руку. - Фройляйн, кажется, утром вы желали посмотреть на пленного вождя мараонцев? Не составите мне компанию? Сабина глупо захлопала ресницами, потом широко заулыбалась и захлопала в ладоши: - Как увлекательно! Значит, это правда, Хенрик? Сам Легранд здесь, под вашей крышей? - Пойдемте, Сабина, вы все увидите своими глазами, - Рике сделал глубокий вдох и подставил ей локоть. - А он не опасен? – спросила Сабина, когда они оказались в башне. Дрожь пробежала по телу Рике. Вспомнилась та ночь, узкая морда и горящие расплавленными янтарями глаза совсем рядом от его морды. От его горла. Теплый воздух от дыхания. Капли крови и запах ветра. - Посмотрим. Когда они вошли, мараонец сидел на стуле и читал. Увидев гостей, Шарль отложил книгу, встал и поклонился. Рике забыл обо всех церемониях, ловя взгляд Шарля, выражение его лица. - Вы все же навестили меня, полковник, - растянул губы в учтивой улыбке Легранд, но Рике видел, как расширились его зрачки, какими скованными стали плечи. - Как вы поживаете, монсеньор? – спросил он, не отрывая глаз от лица мараонца. - Благодарю, все хорошо. - Вы здоровы? – Рике судорожно сглотнул. Вся слюна куда-то делась, во рту пересохло, и язык с трудом отлипал от неба. - Абсолютно здоров, - без улыбки ответил Шарль. - Позвольте представить вам фройляйн Сабину Мельсбахскую, мою гостью… и невесту. Рике сам испугался того, что сболтнул в угаре. Шарль не дрогнул, лишь слегка приподнял правую бровь. Зато Сабина, горделиво откинув голову, потащилась к мараонцу и подставила для поцелуя надушенную ручку. - Прекрасный выбор, полковник, - произнес Шарль с обидным равнодушием, поцеловал лапку Сабины, - фройляйн, мое почтение. Ваш прадед был великим полководцем и задал нам жару. Рике захотелось уйти. Немедленно, не оглядываясь, навсегда. Презрение к самому себе скребло изнутри, как пять взбесившихся кошек. - Ваше любопытство удовлетворено, дорогая? - позоря себя еще больше, но не имея сил остановить этот балаган, поинтересовался он. – Тогда, с вашего позволения, Шарль, мы откланяемся. Нас ждет ужин. - Был рад повидаться, - отстраненно сообщил мараонец и повернулся к ним спиной. - В одном сплетники были правы – он дьявольски привлекателен! – восклицала Сабина, пока он вел ее в малую гостиную, где накрывали ужин для них и бабушки. - Что? – рассеяно переспросил Рике. – Вы полагаете? - О да! – Сабина едва с ног не сбивалась, спеша за ним, но не переставала восторженно щебетать. – Мы, волчицы, это видим. Но не ревнуйте, милый Хенрик, вы гораздо красивее и, кроме того, намного моложе. Волчьи Боги! Только бы бабуля уже спустилась к ужину. Рике больше не мог видеть и слышать эту женщину. Леди Хильда, как и Шарль несколькими минутами раньше, удивленно приподняла бровь. - Вынужден откланяться, - Рике выдвинул стул, усаживая фройляйн, и сделал большие глаза бабушке, - мне очень жаль, но я неважно себя чувствую. - И выглядишь ты погано, - проронила леди Хильда. - Лорд Хенрик сделал мне предложение, - вставила Сабина. Рике поспешил сбежать, чтобы не видеть вытянувшегося лица бабули. По пути в покои он заглянул в буфет и забрал с собой запечатанную бутыль стотрава. Хотелось напиться и позабыть обо всем. Или наоборот просветлиться, чтобы понять, что творится с его жизнью и душой. Особенно с душой.