Lupus Somnium (Волчьи сны)

- Возвращается, - известила Марика, придержав тяжелую бархатную портьеру. Содрать бы все эти пыльные шкуры да спалить в камине. Повесить новенькие шелковые занавесы, легкие, как крылышки мотыльков. Но нет, идет война, деньги нужны на оружие, порох, пушки, чтоб их! - На улице так и льет? - Так и льет. Марика опустила глаза, поправляя кружевные оборки на рукавах. Какая-то девочка притихшая в последние дни, скользит тенью и молчит даже больше обычного. И еще платье это темно-синее. Роскошное, слов нет, но не для помолвки кузена-лорда. - Струсил! – Рике с порога швырнул шляпу на комод, обдав обеих дам веером брызг. – Удрал из Штерна, только его и видели. Говорят, прямо ночью и уехал. - Значит, дуэль не состоялась? – уточнила леди фон Штерн, давя улыбку. У внука раздулись ноздри, он весь был будто не волк, а бьющий копытом жеребец. - Как видишь. Пожалуй, не стоит ему знать правду. Когда среди ночи в покои Хильды постучалась Марика, старая леди подумала о самом плохом. Когда погиб Ранхард, ее тоже разбудили ночью. Но оказалось, что ее мальчишка в порядке и будет пребывать в таком состоянии примерно до утра, когда должна состояться дуэль с одним наглым типчиком. Хильда, недолго думая, отправилась будить Дитмара. А тот – свое обленившееся на охране Ротштайна воинство. Бри Краммар принял предложение убраться из Штерна более чем охотно. Сдохнуть от пули ему не хотелось. Сдохнуть на виселице, застрелив лорда и старшего по званию офицера – тем более. Все же у этой мрази хватило здравого смысла. Таким образом, Рике остался без сатисфакции, ну и ладно. Побушует и отвлечется, тем более с полудня и до глубокой ночи он будет занят на приеме. А Шарль-то хорош. Ведь не стал отговаривать от драки, но только глупый щенок отправился спать, вызвал через караульных Марику и рассказал о планах безголового лорда. - Вот ты где, дорогой! – от голоса ворвавшейся Сабины вздрогнули все трое. Рике еще и перекосило, будто разом разболелись все зубы. - Пойдем, пришел портной, будет подгонять одежду, чтобы все село идеально. Фройляйн Мельсбахская обладала поистине потрясающим качеством подминать всех под себя. За прошедшие три недели, кои длилась подготовка к торжественному приему, Сабина ураганом прошлась по всему Красному замку, меняя и перекраивая под себя все, на что падал ее взгляд. Слуги, как и леди Хильда, вздрагивали при ее появлении и мгновенно выполняли любые, самые идиотские приказания. Даже Дитмар – начальник охраны Ротштайна побаивался этой особы и кипящей в ней энергии. Рике словно ударили обухом. Его плечи поникли, и он поплелся следом за будущей женой с видом осла, бредущего на скотобойню. Марика проследила за ними с нечитаемым выражением на лице. - Пойду, помогу с костюмом, - вдруг решила она и, подобрав кружевные юбки, помчалась следом. Хильда посмотрела вслед внукам и опустилась на софу. Надо было переодеваться к торжеству, следить за поварами и развлекать гостей, но старая леди замерла в мучительных думах. Все складывалось из рук вон плохо. И при этом она чувствовала, что это не предел. Может быть еще хуже. Причина же всех неприятностей безмятежно читала любовные трактаты в северной башне, вряд ли подозревая, сколько зла он принес приютившему его дому. - Он тоже твой гость. Пойдем, - Сабина настойчиво тянула Рике за руку. В другой ее руке опасно кренился старинный медный поднос с рукоятями в виде волчьих голов, на котором красовался графин и три резных бокала, - считай это моим подарком к помолвке. Я хочу еще раз взглянуть на знаменитого мараонского дьявола, пока его не казнили. Пойдем же, Рике. Она притопнула, и Хенрик сдался. Он мучительно стыдился Сабины и того фарса, который сегодня происходил. Что подумает Шарль, когда снова увидит бесцеремонную громкоголосую фройляйн Мельсбахскую? Испытает досаду или ревность? Но противиться воле волчицы, которая вскоре станет его леди и матерью его детей, не было никакой возможности. Потом он все объяснит Легранду, а пока… Шарль вскочил навстречу с таким видом, будто ждал. Ждал с нетерпением, переживая за своего тюремщика. Рике вспомнил, что после не сложившейся дуэли пошел сразу в покои бабули. А потом им завладела Сабина и… Неужели Шарль тревожился за него? Да, точно, вон какое облегчение написано на лице. - Поздравьте нас, месье Легранд, - пропела Сабина, танцующим шагом подбираясь к мараонцу. Она поставила поднос на тумбу, разлила поспешно и ловко, и подала бокалы обоим мужчинам. Рике ловил взгляд Шарля. Тот ускользал, вроде бы пленник смотрел на него, но всегда как-то вскользь, не в глаза. Тогда Рике выхватил у Сабины оба бокала и протянул один Шарлю. - Вы не хотите поздравить нас, монсеньор? Выпейте за здоровье моей прекрасной невесты… И тут он посмотрел. Рике прошило этим взглядом, как пулей на вдохе, словно вместо воздуха он хлебнул собственной крови. Шарль взял бокал и залпом опрокинул стотрав себе в горло. Рике последовал его примеру. Ему казалось, что его легкие все еще кровят. - Пойдем, дорогая, - выдавил он через силу, - нас ждут гости. Сабина отшатнулась от протянутой руки, перевела взгляд с него на мараонца и поспешно покинула помещение. Рике пожал плечами, последовал за ней, но помедлил у двери, ожидая – не окликнет ли. Шарль промолчал, и пришлось уйти. В замке уже пели флейты и лютни, слуги сновали туда-сюда с исходящими паром и дивным ароматом блюдами и подносами. Рике, едва появившись в зале для приемов, попал в объятья леди Франсуазы Каппель, особы крупных габаритов и неисчерпаемого любвеобилия. - Милый Хенрик! Как я рада за вас! После войны особенно приятно видеть влюбленные лица! - Спасибо, леди, вы очень любезны! Рике поцеловал ручку, бочком протискиваясь мимо, понадеялся сбежать, но оказался в кольце еще трех благородных дам, наперебой поздравляющих его с помолвкой. От шума, голосов, визгливой музыки голова пошла кругом. Въевшийся в кости этикет не позволял оскорбить благородных леди невниманием, и Рике пришлось уделить им время, а потом взять слово и поблагодарить всех присутствующих за то, что прибыли на праздник по бездорожью и почтили их дом своим присутствием. Дьявол бы их побрал, этих гостей! Когда беспомощный взгляд будущего новобрачного наткнулся на вошедшую в зал бабушку, с плеч словно гора свалилась. Леди Хильда за что-то отчитывала Марику, а та стояла, опустив голову и потупившись. Рике спас кузину, отвлекая огонь батарей на себя. - Рике! – бабушка вскрикнула, будто увидела призрак. – Ты не заболел? Бледный весь и мокрый, как мышь. Молодой лорд натянуто улыбнулся. - Просто нервничаю. - Что-то жрица Катриона задерживается, - сдвинув брови, проворчала бабуля, - давай, выпускай своего менестреля, пока гости не заволновались. Марика, распорядись о выпивке. - Может, их сразу в обеденный зал? – предложила кузина с присущим ей здравым смыслом. – Запахи с ума сводят, вот они и волнуются. - Пир раньше помолвки?! Где это видано? Рике, зови певца, пусть отрабатывает постель и завтрак. Мореля звать не пришлось. Взвыли и оборвали пение флейты, гости замерли, а потом раздалась удалая песенка под аккомпанемент гитары – так назывался этот странный инструмент. И когда только успел забрать ее с постоялого двора? "Налейте чашу менестрелю, Я вам сыграю и спою! Я пью вино, но не хмелею: Тем меньше пьян, чем больше пью. Пусть выпил я бочонок эля, Но на ногах ещё стою. Нельзя быть пьяным менестрелю! Я – выпивши и я пою". Рике рассмеялся, схватил с подноса проходящего слуги бокал игристого вина и привалился спиной к колонне. - Ты что, успел напиться? – подозрительно спросила бабуля. - Ни в одном глазу, - уверил ее лорд, хотя чувствовал себя немного странно. Ах да, он пил вино у Шарля. - Не напивайся! – строго напутствовала его леди Хильда. – Пойду, проверю, как там дела у невесты. Надеюсь, Катриона скоро прибудет. Перед гостями неудобно. Хозяйка Ротштайна покинула зал, шелестя юбками, а Морель затянул новую песню: "Покажи мне дорогу домой, Я по свету бродить устал - Я хочу обрести покой, Я дорогу в дом потерял. Сколько лет уж прошло с тех пор, Как ушел я в ночь за звездой И, бродя средь лесов и гор, Позабыл дорогу домой". Рике заслушался. Да и высокородные гости тоже. Дамы расселись на услужливо поданные стулья, мужчины достали и набили ароматным табаком трубки. Запахло дымком, разлитым кем-то вином. Морель, очевидно, колдун. Колдун слов и нот, потому что вся эта высокородная шушера разом встала перед ним на четвереньки и слушала взапой, взахлеб, будто глас Волчьего Бога – повелителя красной луны. Рике моргнул. Алая луна осветила парадный зал Ротштайна. Ее свет заливал кровью мозаичный пол, становилось душно, темно и тихо. Только бархатный голос мараонского менестреля выпевал: "Нет, я не был несчастлив в пути, И дорога меня звала, Я бы мог еще долго идти, Но мне вдруг захотелось тепла. Захотелось огня в очаге, Чтобы руки к нему протянуть, И под песню ветра в трубе, Ни о чем не тревожась, заснуть". Красный бог ночного мира тянул руки к Рике. Бокал покатился из ослабевших пальцев. - Лорд фон Штерн, вы здоровы? – белое и круглое, как тарелка, лицо склонилось над ним. Зеленый бархат и жемчужное колье – леди Каппель. - Не волнуйтесь, все в порядке… Рике вырвался из чужих рук, вцепился в портьеру. Почему все вокруг такое красное? Как избавиться от этого наваждения? Это все Шарль виноват, он пусть и исправляет. Он должен знать, как избавиться от кровавого проклятья. Пот катился градом, капли стекали по спине, по вискам, парадный мундир уже хоть выжимай. Но видеть все в красном свете мучительно и страшно, надо пойти к Шарлю. Он знает, в чем дело, он поможет, он… Рике лихорадочно шарил по накрахмаленному воротничку, пытаясь добраться до висящего на шее ключа от темницы мараонца. Снова кто-то полез, предлагая помощь. Рике шарахнулся вслепую, сбежал по лестнице в подвал, не видя дороги, не видя ничего, кроме красной луны. Отер лицо, привалился к прохладной стене. Внутренний жар сжигал его заживо. Где же ключ? Надо дойти до северной башни, надо дойти до Шарло. Надо… Рике помнил об этом, даже когда рухнул ничком на холодные камни и больше не нашел сил, чтобы встать. Гонец от Катрионы примчался на взмыленной лошади, весь до бровей в брызгах рыжей глины. - Ваша милость, ее милость… прошу прощения, госпожу жрицу никто не предупредил про обряд. Сейчас она спешно собирается, прибудет часа через два. - Дьявол знает что творится, - прошипела сквозь зубы Хильда. Все шло не по плану. Сначала эта дуэль, потом какие-то непредвиденные задержки. - Как получилось, что жрицу не уведомили о помолвке? – строго спросила у гонца Марика. Но тот, конечно же, не знал. Вопрос не тому человеку. За него ответил Дитмар, мрачно созерцавший пустынный двор замка, который грозил под таким дождем превратиться в грязное озеро. Подвал, наверняка, уже подтоплен. - Гонца с весточкой Катрионе посылала сама фройляйн Мельсбахская. Наш человек передал письмо лично в руки, я проверял. - Странно все это, - задумчиво вывела старая леди, - кстати, кто-нибудь видел невестушку? Хватит ей принаряжаться, если в письме напутала со сроками. Пусть развлекает гостей. Марика, найди ее. Внучка поджала губы – заносчивую Сабину она не терпела, но ослушаться не осмелилась и убежала выполнять поручение. Хильда вздохнула – надо идти к гостям. Еще немного, и поварам придется снова разогревать блюда, в замке от влажного воздуха и жарких каминов станет душно, высокородная публика их проклянет. Надо идти и спасать отданного им на растерзание лорда, принять удар на свою тощую грудь с напудренным декольте. - Ваша милость! Леди Хильда! – солдат так мчался по исхлестанному дождем мостику, что потерял равновесие и едва не растянулся. - Ну что еще? - Пленник сбесился. Хильда переглянулась с Дитмаром. - В каком смысле? - Бьется в дверь, кричит, требует молодого лорда, или фройляйн Марику, или на крайний случай, вас. - На крайний случай? – подняла брови Хильда. - Он уверяет, что это вопрос жизни и смерти, - солдат был бледен, как мел. - Хорошо, - решилась леди фон Штерн. В конце концов, за более чем месяц пребывания в Красном замке, Шарль ни разу не устраивал подобных сцен и вел себя примерно для осужденного на смерть пленника. Значит, и правда, случилось что-то из ряда вон выходящее. - Дитмар, позови Рике, а я навещу нашего мараонского дьявола и узнаю, чего он хочет. Начальник охраны хмуро кивнул. По его настороженному взгляду было ясно, что он тоже подозревает какую-то опасность. По дороге в северную башню Хильду нагнала внучка. - Я нигде ее не нашла, - запыхавшись, сказала она, - все осмотрела, Сабины нигде нет. Она даже не переодевалась к приему и горничные ее куда-то пропали. - Не могла же она сквозь землю провалиться! - Зато могла уехать, - с ненавистью бросила Марика, - куда вы идете, бабушка? - К твоему мараонцу. Он бушует. Марика замерла, как соляной столб, с лицом безумно напуганного человека. - Он… он… что? - Зовет Рике или кого-то из нас, - сердито шикнула на нее леди Хильда, - чего встала, дурочка, иди за мной! Гулкие удары в дверь они услыхали еще внизу винтовой лестницы. Шарль молотил кулаками, потом, видно, начал биться плечом. Да что с ним творится? - Легранд, - рявкнула она через дверь, - это леди фон Штерн. Отойдите от двери, я войду. Караульные с факелами встали с двух сторон от двери, услужливо разомкнули замок. - Будьте здесь, потребуетесь – позову. Марика, за мной. Когда они вошли, Шарль Легранд послушно отошел в дальний угол. Он смотрел с затравленной надеждой, привалившись спиной к стене, и выглядел безобразно нездоровым. - Где он? – облизнув пересохшие губы, спросил мараонец. – Где Анри? Хильда вопросительно глянула на Марику. - Он спрашивает про Рике, - ответила внучка. - Лорд фон Штерн сейчас с гостями, - известила пленника Хильда. – Невзирая на вашу, гм, дружбу, не стоит портить ему такой важный день… - Он умирает! – выкрикнул Шарль. Его глаза вспыхнули желтым волчьим огнем, заставив старую леди ахнуть и отшатнуться. – Эта мерзавка его отравила! - Леди Хильда, вашего внука нигде нет, - Дитмар появился как нельзя вовремя, чтобы подтвердить слова Шарля. Но Хильда и сама понимала, что проклятый мараонец не врет. Он стоял на дрожащих ногах, с бледно-серым лицом, задыхающийся, и пот с него лил градом, как совсем недавно с Рике. Волчьи боги, она была слепа, как крот! Давно уже Хильде не было так страшно. Она схватила Шарля за взмокшую рубаху, уже не думая о его волчьих глазах и клыках. Взгляд застыл на покрытой мелкими капельками загорелой шее, где вниз под рубаху вилась простая веревочка. - Ты знаешь, где он? Тот покачал головой, но вопреки этому рванулся. Говорят, волки найдут свою пару, где бы она ни находилась. - Иди, ищи его, у тебя получится быстрее, - Хильда разомкнула руки, отпуская, и Шарль опрометью метнулся из своей клетки, где провел больше месяца. Дитмар и Марика смотрели на нее с изумлением, граничащим с ужасом. - Чего уставились? Дитмар, зови лекаря и посылай солдат на поиски Мельсбахской змеи, Марика – гони гостей в столовую, и пусть этот Морель так их увеселит, чтобы до полуночи никто не шатался по замку. Ну, живо! Горячее уже было почти холодным, когда дархаймские снобы расселись за столы. Мало кого волновало отсутствие жениха и невесты. Тем более, никто не скучал по старой леди фон Штерн, хозяйке Красного замка, славящейся вздорным и нетерпимым характером. Стефан Морель, бывший первый помощник опального принца, подул на кончики пальцев – последние полгода он чаще держал в руках ружье, чем гитару. На освободительной войне не до песен – уходящих в бой провожали сумрачными взглядами и плачем. Встречали… лучше и не вспоминать, как. Оправившийся от ран Лоран, племянник Шарля – сын сестры, отказался оставить армию Лефроя, как и сержант Жерве. Стефан тоже готов был вернуться в Дархайм и начать поиски друга и вождя, как только им выделят в подмогу хотя бы дюжину солдат. Но кое-что еще задержало его в маленьком замке на перевале. Амели. Что ее пригнало по бездорожью в горы из спокойной Лаверни? Как почувствовала, ведь слухи ползли, что от отряда Шарля ничего не осталось. Полковник Лефрой усмехнулся в усы и выдумал какую-то смехотворную причину, чтобы задержать их на два дня. Вернее, на две ночи. А потом снова бег со временем наперегонки, отчаяние, надежда, попытки понять, кто в их маленьком сплоченном воинстве оказался предателем, подозрения и бесконечная, унылая дархаймская осень. Стефан был уверен, что она заберет его. Недаром Амели приехала, оставив детей, – волчицы такое загодя чувствуют. Франсуа остался в горах. Морель не был уверен, но кто же тогда? Они вернулись втроем. После подтянулись еще несколько десятков, но тогда, в проклятом Ройте, их было четверо, включая Шарля. Лоран беспомощно пожимал плечами, отказываясь верить, но Стефан не хотел рисковать жизнью и свободой Шарло второй раз. Пусть уж лучше товарищ затаит обиду, чем недруг обрадует врага. Чужая страна не обратила на них никакого внимания, приходилось лишь обходить пограничные кордоны, а так у дархаймцев и других хватало дел – воевать с нордами и усмирять бунты. По дорогам шаталось много обездоленных попрошаек, мародеров с той и другой стороны, нищих вдов с голодными детьми. Пристроившись к какому-то обозу, они почти легально пересекли половину Дархайма и достигли Штерна. И на второй же день новое везенье – невеста молоденького лорда пригласила его играть на балу по случаю помолвки. Это была удача. Морель готов был поклясться, что ждал помолвки незнакомого ему дархаймского вельможи с большим нетерпением, чем первую ночь с Амели. Правда, в городке было неспокойно, а в таверне, где Стефан играл, собиралась буйная публика, но он опасался уйти и упустить шанс попасть в замок. Он старался вести себя осторожно, изображая простодушного и мечтательного менестреля, не умеющего держать в руках даже нож. Какое-то время все шло благополучно, к нему даже привыкли и перестали обзывать мараонцем. Если бы не блеклый потасканный коммандер с наглой рожей – точно из интриганов. Такие с удовольствием проворачивают грязные делишки своих покровителей и не стесняются брать кровавые деньги. Стефан хорошо знал эту породу, слишком много их толклось при дворе батюшки и братца Шарля. Дархаймский лорд его буквально спас. Еще немного, и пришлось бы драться всерьез, рискуя раскрыть инкогнито. Но мальчишка оказался не промах, хоть голос и дрожал, не то от злости, не то от неуверенности. Со временем из этого Хенрика вырастет матерый волк и вождь, если только не сгинет где-нибудь, что с подобным благородством случается частенько. Ночь в Ротштайне прошла без сна, хотя и на перине, не на тюфяке с армией клопов, как в его закутке при таверне. Стефан чувствовал запах Шарля, его друга держали в северной башне, но слабые отголоски ощущались в воздухе, будто несчастного Легранда выпускали погулять. Если это так, если он свободен достаточно, чтобы обернуться. Впрочем, Морель не собирался полагаться на удачу: на воротах его, разумеется, осмотрели, но никому и в голову не пришлось осмотреть гитару. Тем более, за инструментом ходил слуга. У Стефана был кинжал и небольшие клещи, чтобы перекусить нетолстые обручи кандалов. Все-таки лорд Хенрик не похож на того, кто держит пленника в цепях. Веселье за столом уже могло продолжаться без певца. Гости дорвались до еды, и в них проснулись волки. Невеста и жених так и не появились, а Стефан вдруг почуял запах Шарля так явственно, словно тот был рядом. И обомлел: он был абсолютно уверен, что друг здоров, теперь же в нем все просто кричало от боли. Посторонний не почует, но они с Шарлем вместе двадцать лет. Стефан спрятался за колонну, отогнул гриф инструмента и извлек из тайника сверток. После не спеша, насвистывая, направился к выходу. - Куда собрался? – на его пути возник солдат охраны, подозрительно смерил взглядом. - Надо мне, по нужде. - Ступай во двор, - брезгливо сморщился тот и указал направление, запах вел туда же. Закивав, Стефан опрометью бросился во двор, влетел в лужу. Дождь на миг ослепил. Решив, не жалеть одежду, он обернулся и подхватил сверток. Так стало гораздо легче – запах усилился, обострилось зрение, и уже без сомнений Морель бежал по следу Шарля. Какая-то лестница вниз. По ней потоками вода. Стефан фыркнул, выпустил когти и рванул по скользким ступенькам. Он почти обезумел от радости, что вот-вот найдет Шарля, увидит его, уведет с собой. Клыки и зубы – ничто против ружей, но охраны в замке не так уж и много, зато куча ходов и переходов, где можно прятаться и вырезать противников поодиночке. Шарль придумает, он умница. Но как он оказался в подвале? И тут второй запах ударил в ноздри, едва не сбивая с ног. Будто красный флажок, будто волчья яма – лорд Хенрик. Стефан вылетел за поворот и увидел их: распростертого на затопленном полу молодого хозяина замка и Шарля Легранда, яростно трясущего его за плечи. - Анри! Анри, очнись! Сейчас, сейчас я тебя согрею… Морель коротко тявкнул, привлекая внимание. Шарль поднял взгляд, и в нем не было ничего знакомого. Только безбрежное отчаяние и боль. - Стефко? Слава богам, он хотя бы узнал. - Иди сюда, друг, помоги мне! – позвал он. Стефан обернулся, тут же заледенев в луже, бросился к Шарлю. - Жар, пот градом и свалился без чувств. Что это за яд? – быстро спросил тот, придерживая в ладонях лицо молодого лорда. Темные волосы того красиво колыхались в воде, а кожа была белой, как у утопленника. - Выстудень черный, - почти без раздумий ответил Стефан. Его отец – преподаватель естественных наук, а при дворе изучению ядов отводится солидное время. Впрочем, в Лаверни, особенно в местечке, называемом волковым полем, жители знают о ядах куда больше, чем дворцовые отравители. - Шарль, пойдем. Я пришел за тобой. Стефан сжал руку на его плече. Шарль, сгорбленный, как старик, сидел над дархаймцем. - Он выпил мой яд. - Он поправится. Или умрет. - Он умрет, если его не согреть, - вздрогнув, сказал Легранд и принялся лихорадочно ковырять в своих кандалах. Стефан увидел, что серебро обернуто тканью, чтобы не жгло кожу. - Погоди, у меня есть инструмент… - А у меня ключ. Стефан в отчаянии оглянулся. Он слышал грохот дождя над головой и шаги и голоса спешащих к ним людей. - Шарло, некогда! Оставь его, умоляю, пойдем со мной! - Я должен его согреть, - как завороженный, повторил друг. - Шарль! Не подводи меня! Не подводи нас! Мы пришли за тобой! Шарло посмотрел с вызвавшей оторопь нежностью. - Я не могу уйти, Стефко! Не могу, пока он не выкарабкается, пока не начнет выживать… потом… - Ты предаешь нас, - обвинил Морель, не зная, как еще убедить друга не делать вторую глупость. - Я приду. Анри поправится, и я приду. Ждите меня, а пока уходи. Уходи же. Стефан понял, что больше ничего не добьется. Если Шарло что-то решал, его невозможно переубедить. На лестнице уже гремели голоса. Стефан подхватил свой сверток, с неохотой воспользовался зельем, отбивающим запах, и спрятался в дальнем углу подвала. Подвал все-таки затопило. - Осторожней, леди Хильда, держитесь за меня, - мокрый Дитмар с трогательной заботой тянул к ней руку, но в итоге на скользких ступеньках держать пришлось его самого. Хильда похвалила себя, что не стала модничать и надевать сапожки на каблучках. Правда и испытанные туфли хлебнули воды – как ее не хлебнешь в таком водопаде, но зато удалось без потерь преодолеть лестницу в подвал и спасти пару ребер бедняге Дитмару. Марика и на каблучках без затруднений проскакала вниз и, невежливо обогнав бабку, вскрикнула, глядя во тьму. Хильда мысленно призвала всех богов, вытолкнула вперед начальника охраны с факелом, а потом глянула сама. Большая темно-серая зверюга сверкала желтыми глазами и яростно скалилась, почти распластавшись на внуке. Хенрик выглядел пугающе неживым. Волчья матерь, подумалось леди фон Штерн, если Рике умер, придется отбивать его труп у обезумевшей от горя пары. Обратившийся Шарль низко, на одних басах, зарычал. Теперь тряслась не только Марика, но и Дитмар. Легранд в виде зверя смотрелся устрашающе. Он не двигался с места, не пытался нападать, просто лежал на груди Рике, рискуя раздавить мальчика. Хильда шагнула к мараонцу и сказала твердо и громко: - Он жив? Шульке будет через пять минут, дай нам его перенести. Желтые фонари на миг погасли и вспыхнули снова. Шарль шумно выдохнул и рыкнул, выпуская из ноздрей клубы пара. И когда в подвале стало так адски холодно? - Послушай, я знаю, как мой внук тебе дорог. Я тоже его люблю. Позволь нам помочь ему. Пожалуйста, Шарль. Хильда уже много узнала об истинных парах. Достаточно, чтобы сообразить, что сейчас чувствует мараонец. Не обратись он, было бы легче – пара солдат, чтобы оттащить, и Рике свободен. Но с разъяренным волком, защищающим своего возлюбленного, не сладить. - Обещаю, что не стану тебя заковывать. И даже не спрошу, кто дал тебе ключ. Короткий взгляд на Марику подтвердил подозрения. Безголовая влюбленная девчонка пронесла Легранду ключ от наручников, и побег удался бы, если бы они все не проглядели Сабину. Шарль смотрел и ждал чего-то еще. Какого-то обещания. - Хорошо, мы устроим его в твоей комнате, - сдалась леди фон Штерн, - теперь доволен, мараонец? Дай мне подойти к моему внуку! Шарль послушался, сполз с тела Рике и сразу же обернулся. - Марика! – рявкнула Хильда. – Ступай, приготовь постель и встреть мастера Шульке. Девчонка унеслась, и хвала волчьим богам, потому что в человечьем виде обнаженный Шарль был еще краше. Совершенно не смущаясь наготы, да попросту забыв о ней, он приподнял голову Хенрика и отчаянно вслушивался в дыхание. - Неси его в северную башню, - распорядилась Хильда и быстро шепнула Дитмару: - Позаботься, чтобы никто не попался на пути. И так скандала не миновать. О, Матерь волчья, что же это за напасть! Как теперь расхлебывать заваренную Фроммом кашу? Ну какого ляда маршалу вздумалось отправить вождя мараонцев именно в Ротштайн! Бедный малыш Рике! Что с ним будет, когда он все поймет? По голым плечам Шарля колотили капли воды, солдаты сунулись помочь, но он так посмотрел, что те шарахнулись испуганными щенками. Вождь, что тут попишешь! И ведь он не сдался, не собирался умирать… Может, лучше бы ему сбежать? - Леди фон Штерн! Хозяйка! Город горит! – заорал со стены дозорный. – Мятеж, похоже, хозяйка! Хильда закатила глаза к темно-серому небу, сморгнула влагу. Этот день когда-нибудь закончится? Или беды так и будут сыпаться на них? Леди фон Штерн поймала непроницаемый взгляд Шарля и поджала губы. - Что за яд, ты знаешь? - Выстудень черный. Его нужно согреть, - Шарль взволнованно вглядывался в лицо Рике, - пусть принесут горячее питье, дрова, одеяла и… Про «и» Хильда и сама поняла. Она доверилась чутью чужака, иного способа не было. В своей темнице, куда Легранд без колебаний, будто к себе домой, вернулся, он уложил Хенрика в постель и улегся рядом. - Камин и горячий грог, - по-военному коротко скомандовал он и обвил руками и ногами Рике, сверху натянув пуховое одеяло. Смотреть на это было тошно. Но уйти Хильда не могла, стояла и смотрела. Явился герр Шульке, она прижала пальцы у губам: - Тссс, - и под ручку с ним вышла вон, прикрыв дверь. Там они и дождались спустя томительные полчаса протяжного, измученного стона Рике. Марика клацала зубами от холода, будто и ей влили выстудня, Шульке хмурился и качал головой, а потом высказал: - Как же вы допустили, Хильда? Он мог такое спросить. Герр Шульке четырежды ушивал раны лорда фон Штерн и принимал двое ее родов. - А что я могла сделать? – в отчаянии заломила руки леди фон Штерн. - Выпустить его, пока не поздно, - ответил лекарь, подавая надежду. Выпустить, да. Наверное, это будет лучшим выходом для всех. Плевать на интересы Дархайма. Хильда пока еще волчица-мать своей стаи, и ее не касаются земные законы, когда она исполняет законы богов. *песни Тэм Гринхилл.