Lupus Somnium (Волчьи сны)

Красная луна отступила, холод, похожий на жар, или жар, подобный холоду, сменились ровным теплом и тихим ритмичным дыханием. Рике чувствовал боком прижавшегося к нему волка с восхитительно родным запахом. Шкура чуточку влажная, жаркая, мягкая и одновременно колючая, как козьи носки, которые вязала его кормилица. Рике долго не хотел открывать глаза. Просыпался, но делал вид, что спит, чтобы ненароком не подняли. Было так хорошо валяться в постели больным и отсыпаться за всю войну. - Анри, - в лицо дунули, - я знаю, ты не спишь. Что-то влажное прошлось по щеке, а Рике не сразу сообразил, что услышал голос в голове, а не наяву. От неожиданности он распахнул глаза и увидел ухмыляющуюся волчью морду. Вот правда, зря говорят, что по морде не прочитаешь эмоций, Шарль умудрялся улыбаться в своей второй ипостаси. Рике изумленно уставился на темно-серого янтарноглазого волка, только сейчас осознав, что лежит абсолютно голый под кучей одеял в обнимку с мараонцем. Он разом покрылся потом, вспыхнул и откатился от Шарля. Тот снова хмыкнул, одним упругим движением вскочил на лапы, спихивая со спины одеяла, и встряхнулся. - Тебе нужно попить, волчонок, - услышал Рике мысленное обращение. В следующую минуту Шарль уже был человеком и натягивал сложенные на стуле штаны и рубашку. Рике оторопело наблюдал за ним. - Что произошло? – спросил он, с удивлением понимая, что находится в северной башне, в комнате мараонца. - А ты совсем ничего не помнишь? – искоса поглядел Шарль. Рике помнил. Красного Волчьего Бога, залитый кровавым светом парадный зал, Инессу Каппель в дурацких изумрудах, как искал дорогу в башню… - Как себя чувствуешь? Рике прислушался к себе, не сразу сообразив, к чему вопрос. - Отлично, только почему я… А что это за шум? - Горожане подняли восстание, - меланхолично пожал плечами Шарль, застегивая пуговички на рукавах рубашки. А где, интересно, его наручники? И что за восстание, к дьяволу? Рике откинул два тяжеленных одеяла, выскочил из чужой постели и… поспешно прикрылся руками, взглядом лихорадочно выискивая собственную одежду. Не может быть! Вот позор! Шарль без смущения наблюдал за его конфузом, не потрудившись отвернуться. - Стража! – рявкнул Рике. – Это лорд Хенрик! Принесите мне одежду и позовите бабушку! За дверью испуганно ойкнули, послышался топот. Рике раздраженно сдернул простыню с постели и обмотал ею бедра. Камин ярко и, очевидно, жарко полыхал, но его начало знобить. - Тебе следовало бы полежать хотя бы до вечера, - промолвил Шарль, - и обязательно каждый час выпивать по стакану горячего вина, иначе заломит кости. Черный выстудень – коварный яд. - Яд? – растерялся Рике. – Меня пытались отравить? - Отравить пытались меня, - глядя прямо, ответил Шарль, - ты спутал бокалы. - Сабина? Ее поймали? Мараонец покачал головой. Они оба прислушались к шуму снаружи. Даже сквозь крепкие стены дальней от ворот башни доносились крики и гомон. Рике сел на край чужой кровати. В голове что-то вертелось, но отдельные факты, рассказанные Леграндом, не связывались в общую картину. Он припомнил, как Сабина настойчиво звала его к Шарлю, сама разливала вино по бокалам, и как испуганно замерла, когда он выхватил один из них и выпил. Кажется, она тот час убежала, наверное, сейчас интриганка уже в Мельсбахе под опекой папочки. Что бы с ней сделали, если бы лорд-жених прямо на приеме свалился замертво? Впрочем, его угораздило не опозориться на глазах у гостей. Потому что снова была рубиново-кровавая луна, от которой хотелось убежать, спрятаться, это он и пытался сделать – спрятаться от волчьего праотца в башне Шарля, только за каким-то лядом стал искать дорогу к нему через подземелье. Его нашли, конечно. Шарло рассказал о яде, объяснил, как лечить. Бабуля, наверное, здорово перепугалась. Что-то кольнуло запястье, Рике потер кожу и увидел соломинку. В его пальцах золотая ниточка переломилась и плавно опустилась на пол. Шарль, который не говорил ни слова, вдруг сделал шаг, буквально подаваясь к нему. Рике вскочил. Тоже сделал шаг, просительно заглядывая в глаза цвета моря в солнечную погоду. Он видел его таким после взятия Тэри. Как они тогда смеялись и пели, победители, одно слово. А теперь и победа – не победа, и враг – не враг. Шарль хотел что-то сказать, а Рике безумно желал объяснений тому, что происходит. - Мне жаль, - прозвучали совсем не те слова, - что мы встретились, Анри. - Вот как? - Я испортил твою жизнь, невольно, но… Я мечтал, умирая, забрать с собой как можно больше дархаймцев. Но не тебя. Понимаешь, не тебя! - Не понимаю, - честно, с жгучей обидой выпалил Рике, - кажется, ты должен мне многое рассказать и объяснить. Что происходит? Но договорить им не дали. Громовой голос бабули загремел на лестнице. Первым, правда, ворвался солдат: - Одежда, ваша ми… - Живо поднимай свою задницу и тащи на стену! – леди-бабушка метала из глаз громы и молнии. – Слышишь? Рике прислушался, лихорадочно натягивая брюки и все время попадая в одну штанину. - О нет, выстрелы? - Да, лети, сокол мой, ты - лорд Ротштайна, тебе и расхлебывать! Сколько можно этой ерундой заниматься такой старой перечнице… - добавила она вполголоса, когда он уже скакал по лестнице. Рике развернулся, прыжком снова оказался в комнате и чмокнул бабулю в до сих пор не знающую морщин щеку. - Я скоро вернусь, - пообещал он Шарлю, поймал его прощальный взгляд и помчался вниз по винтовой лестнице. - Сколько можно этой ерундой заниматься такой старой перечнице… - Вы принижаете свои достоинства, сударыня, - галантно произнес мараонец, когда шаги внучка стихли внизу, - распорядитесь согреть вина и поите его каждый час горячим. - С ним все будет в порядке? – спросила Хильда. Они с Шарлем будто два заговорщика оглянулись на распахнутую дверь. Да они и стали в этот миг сообщниками, заботящимися об одном бестолковом донельзя благородном мальчишке. - Я не знаю, - печально усмехнулся Легранд, - но яд больше не угрожает жизни Анри. - На что рассчитывала Сабина? Что за несерьезная отрава? Кестнеры травили качественней, - нахмурилась Хильда. - Кестнеры унаследовали свои яды от нашей принцессы, - улыбнулся Шарль, - а леди Мельсбахская действовала осторожно и правильно. Выпей я яд, вряд ли почувствовал бы что-то, кроме озноба. Я бы лег в постель, уснул и замерз насмерть. Ночи холодные, камин к утру гаснет – никто не виноват. - Но яд выпил Рике, которому подурнело прямо на празднике, - признала логичным объяснение мараонца леди фон Штерн, - Сабина это предвидела, поэтому сбежала. Хорошо… - Странное у вас понимание того, что хорошо. - А что же плохого? Все живы, я избавилась от невестки-змеи, а моему внуку не придется умирать от тоски по отравленному возлюбленному. У Шарля дернулись губы. - Так или иначе меня казнят через пару кварт. Боюсь, Анри… - Убирайся, - перебила его Хильда и в ответ на непонимающий взгляд повторила: - Убирайся. Беги. Я отпускаю тебя. И забери своего дружка-музыканта, если он еще где-то здесь. Шарль кивнул так спокойно, что она поняла: он бы ушел, независимо от ее желания. Что ж, и в этом они сходятся. Хуже было бы, если б парой ее любимого Хенрика был какой-нибудь мерзавец – ведь боги не выбирают. Но и так все равно гадко. К счастью, она запаслась «волчьим сном» и вызвала того, кто знает, что делать. Вот только сколь долго он будет добираться от Альдеринка по размытым дорогам? - Пойдем. Я покажу потайной ход. В лицо рванулся дым, да такой едкий, что резанул глаза. В черных клубах во двор влетели всадники во главе с сержантом Рецем, им вслед летели булыжники и дротики, кто-то с размаху швырнул в спину солдату горящий факел. Ворота тут же закрыли, огонь затоптали, но за стеной продолжали бесноваться то ли люди, то ли волки, а скорее все вперемешку. Рике заставил себя вспомнить, что это не враги, а его люди, мирные дархаймцы, его стая. Стая ругалась на разные голоса и грозила сжечь весь Ротштайн, если им немедля не выдадут мараонского дьявола. - Какая муха их укусила на это раз? – спросил Рике у подкатившегося Дитмара. Старый служака держал в руках пистолет и выглядел растерянным. - Да тут не муха, тут словно целый рой ос поработал. Сроду такого не видал. Рике принюхался – горело уже совсем рядом со стеной. Там рынок, а за ним склады с зерном и крупами. Вот дураки, сами себя губят! Зима на носу, война на носу, голод грозит всему Дархайму, а у них тут склады горят. - Надо это все остановить! – решительно сказал лорд. – Седлайте Ойко, все, кто у нас есть, за мной! - Ваша милость, что вы собираетесь делать? – спросил Дитмар с сомнением. - Хоть что-нибудь, - пожал плечами Рике. Вскочил на храпящего и прижимающего уши жеребца, тот загарцевал, мотнул башкой, радуясь возможности поразмяться. Дым и крики его не пугали. Рике дождался, пока соберется отряд, проверил пистолеты и шпагу в ножнах. - Открывай! – заорал он и, не дожидаясь, пока ворота полностью распахнут, дал пятками в бока вороного. Ойко пролетел через толпу, как раскаленный нож сквозь масло – расшвыряв попавшихся на пути. Рике развернул его, придержал, глядя на начавшуюся драку. Под стенами Красного замка, на рыночной площади только и биться. Если бы толпа собралась только здесь. Но дальше вдоль широкой дороги стояли дома, между ними узкие улочки. Отовсюду, из всех углов щерятся рожи – волчьи и человечьи. - Как же так, лорд Штерн, вы за мараонцев? – завел знакомую шарманку кто-то из заводил. Сборище загудело, выкрикивая тот же вопрос на разные лады. - Отдайте нам убийцу, добрый лорд! – вырвалась вперед взъерошенная, как ведьма, женщина в черных вдовьих лохмотьях. Ба, да это же Одиль! - Отчего вы защищаете убийцу наших детей? Отчего, добрый молодой лорд? Отдайте его нам! Глаза ее горели зеленым светом и безумием. Надо было повесить ее тогда, когда эта несчастная ранила Шарля. Бабуля вошла в ее положение, а он… четверо убитых детей и оберегаемый лордом их убийца… Четверо захватчиков из двухтысячной армии против трех с половиной сотен отчаянных самоубийц… Что бы сделал Шарль с этими людьми? Некогда было спросить, придется решать самому и помнить, черт, помнить, что это не враги! Вот эта мразь, жгущая булочниц и свое собственное зерно – его стая! - Молчать! – гаркнул Рике, свирепо оглядев собравшийся народ. Его солдаты встали стеной между ним и горожанами. Те вынужденно умолкли, хотя сверкать глазами не перестали. - Шарль Легранд умрет, - проронил лорд, сам с трудом осознавая этот факт, - но не здесь и не сейчас. Его осудит совет и новый владыка. - Зачем ждать? – снова заорал кто-то гнусным и знакомым голосом – не тот ли, с кем Рике уже имел разговор возле таверны. Краммаровы прихвостни. – Мы все сделаем лучше! А главное, будем точно знать, что мараонский дьявол сдох! - Пусть сдохнет в муках! – завопила Одиль. – Пусть подыхает долго, убийца! Убийца! - Отдайте! - Мы, мы! - Смерть мараонскому псу! Толпу было не унять. Ведьма прорвалась сквозь ряды солдат и схватила Ойко за узду. - Сдохнет, сдохнет, проклятый ма… Рике выхватил пистолет и разрядил ей в грудь. Порохом запахло острей, чем дымом. Одиль булькнула, из разинутой пасти выплеснулась кровь. Женщина осела мешком и рухнула на землю. Возникшая на миг тишина взорвалась воем и криками. Рике не прислушивался к проклятьям, погнал коня на взбешенную толпу. Он раздавал удары рукоятью пистолета, ногами, пытался призвать к порядку. - Замолчите все! Я, ваш лорд, приказываю… Камень, брошенный с какой-то крыши, попал Ойко в круп. Жеребец взвизгнул, поднялся на дыбы. Рике схватился за гриву и что было сил сжал бока коня ногами. Если он свалится из седла – его просто разорвут. Но ему удалось усмирить коня, чего не скажешь о толпе. Снова стали швырять булыжниками, замелькали факелы, проклятия стали еще громче. Теперь проклинали и его, и бабушку, и всю родню до седьмого колена. Нужно было любой ценой прекратить бунт. Рике развернулся, погнал Ойко вниз по улице. - Разделимся, - скомандовал он Рецу, - бери десяток и гони толпу через рынок от ворот. Мы навалимся со стороны тракта. А вы, - он обратился к Дитмару, - бегом на дальние склады. Кажется, там еще осталось масло. К счастью, никто из гарнизонных солдат не потерял голову. Пришлось драться всерьез. Рике старался бить наотмашь, рукоятью шпаги, а если колол – то в руки, ноги или живот. Главное, не до смерти, пусть помаются, залечивая раны. Сумерки давно опустились набухшими лиловыми тучами. На смену дождю пришел снег. Плохо, дождь мог помочь потушить склады и дома, а теперь все успеет выгореть дотла, пока они усмирят этих идиотов. Рике пытался не думать о будущем. Только здесь и сейчас – рубить, колоть, отпинывать, топтать копытами и выкрикивать команды. Время тянулось неимоверно долго. Они зависли между сгоревшей до головешек булочной и домом портного, с крыши которого их закидывали камнями и дротиками. Отряд не двигался ни вперед, ни назад. Некоторые, тяжело раненные, сползали с коней и оборачивались, чтобы зарастить раны. Толпа прибывала. Откуда их столько? Он и не знал, что в Штерне такая уйма волков. Наконец, раздался долгожданный вскрик. Стало теплее и жарче, запахло горящим маслом. Дитмар сумел сделать все, как надо. Закованные в ловушку из стены огня, не имея возможности выйти, мятежники заволновались. Началась паника и давка. Ни у кого не было воды, да и что тут сделаешь водой? Пока масло не выгорит, или кто-то снаружи их не выпустит, они все будут в огне. Если бы на месте бунтовщиков были профессиональные военные, дело бы не выгорело. А тут вышло все, как надо. Первыми заголосили волчицы. Потом ужас охватил всех. Кое-кто не потерял разум, пытался погасить огонь одеждой, но Дитмар масла не жалел. - Ваша, милость! Ваша ми….. Кто-то покатился, охваченный пламенем. Его бросились тушить. Другие бездумно метались, человек в них давно утонул в зверином страхе. - Лорд Хенрик, молю! Лорд… аааа… - Пощадите! Ваша милость! - Мне нужны зачинщики, - стараясь переорать всю эту свору, крикнул Рике. Не прошло и минуты, как под копыта его коня вытолкнули дюжину обожженных, обозленных оборотней. Те клацали зубами, огрызались и пытались бежать. Но бежать было некуда. - Схватить их и повесить, - приказал Рике, дождался, когда солдаты возьмут арестованных в кольцо и скомандовал, - Дитмар, туши. Только в замке, тяжело навалившись спиной на колонну, Рике почувствовал, как ноют кости. Он был в огне, дрался, как одержимый, рубаха от пота хоть выжимай, но внутри будто промерз насмерть. Шарль предупреждал. Надо выпить горячего вина. Или лучше стотрава. Потом лечь, мордой в подушку и не думать, не вспоминать визг волков, которых тащили на виселицу. Горящий Штерн до сих пор тушили, дымом пропиталось все: одежда, волосы, кожа. Но мыться нет сил. Спать. Сперва к Шарлю, потом спать. Забавно, он спас своего мараонца при помощи его же хитрости. Тот использовал масло в порту Тэри, изрядно ошеломив этим завоевателей. Рике влетел по винтовой лестнице, не заметив караульных – наверное, их тоже призвали на вылазку в город. Дверь оказалась открыта, комната пуста. Что за шутки? - Монсеньор? Казалось, он где-то здесь. Прячется за портьерой или в углу. Здесь все так пропиталось запахом пленника, что невозможно было представить… Рике схватил подушку, вжался лицом, втягивая запах – его собственный аромат на наволочке смешался с запахом Легранда. - Шарль! Он отбросил подушку, выскочил из комнаты, едва не навернувшись с лестницы, и с разгону врезался в бабулю, которая, на минуточку, тащила дымящийся кубок с вином. Каким-то чудом Хильде удалось не разлить напиток, иначе пришлось бы и Рике залечивать ожоги. - Вот ты где! Скорее выпей, - заботливо протянула она вино. Рике выпил, двумя горячими глотками. По телу пробежала дрожь, но потом сразу волнами тепло. - К дьяволу! – он отверг оставшееся на дне. – Шарль исчез! Надо его найти. - Не надо, - отрезала леди фон Штерн. Рике уставился на бабулю, ее глаза горели волчьи огнем, - я его выпустила. Так будет лучше. - Нет! – попятился от нее Рике. – Что ты наделала? Я же поклялся! Я должен найти его… - Чтобы отвезти на казнь? – в упор спросила она, отшвырнув кубок. Тот покатился со звоном. - Чтобы… Рике вдруг всерьез задумался к чему все идет. Сегодня первый день декабря. Скоро самая темная ночь – две кварты, и Шарля казнят. А если он убежит, они больше никогда не увидятся. Никогда – похоронным звоном стукнуло в виски. Никогда. Красный Волчий Бог, подаривший Рике какое-то важное откровение, никогда не будет им понят. Не будет вечерних бесед, язвительных усмешек и этого теплого, чуточку снисходительного «Анри». Рике стащил рубашку. Бабушка что-то говорила, просила, ее губы шевелились, но Рике уже выбрался из штанов и сапог и завыл. Ему хотелось выть в сеющее снег рыхлое небо. Хотелось кричать. Его жгла тоска. Холодом выжигала изнутри. - Рике! Мальчик мой, послушай… Нос в пол и бежать. Благо запах так явственен. Рике различил бы его в сотне других. К черту других. Есть только один, самый важный. Дьявол, как больно бежать! Подземелье будто могила, тут так и стоит вода, запах теряется в лужах. Бежать, бежать. Нет запаха, но путеводная ниточка никуда не делась. Рике сейчас нашел бы мараонца даже на другом конце света. Лестница, низкая дверца, толкнуть и бежать дальше – по примыкающей в северной стороне замка роще. Снегом присыпало уже прилично, но запах держится, и бежится тут легче. Только бы хватило сил нагнать. Но об этом не стоит думать. Шарль! Шарль, остановись! Рике бежал половину ночи. Он заставил себя отключить голову, только так можно было не сходить с ума. Он был как зверь, бежал по следу и ни о чем не думал. Не строил предположений, не пытался предугадать результат. Не чувствовал боли. Но когда он миновал то ли широкий ручей, то ли узкую речушку, силы оставили его. Рике пытался бежать, но лапы подламывались, в груди горело от усталости, он едва переводил дух. Тогда лорд фон Штерн обернулся. В человеческом виде на него обрушилась темнота. Запах почти пропал, зато холод сковал тело, заставляя напрячь ноющие мускулы. - Шарль! Остановись! – крикнул он, что было силы. Понимал, что зря. Вырвавшийся на свободу волк не вернется. Его не связывает ни долг, ни клятва, ни дружба – Рике сам твердил, что они не друзья, но… - Шарлоооо! Его полукрик-полувой подхватило эхо. Рике прислонился спиной к шершавому стволу сосны. Весь его отчаянный вояж казался глупым и неуместным. Он же только хотел рассказать мараонцу, как справился с бунтом. - Анри. Рике не поверил глазам. Шарль Легранд вышел к нему из чащи. Обращенный в человека, как и он. За его спиной двигались волчьи тени. Рике насчитал пятерых, но наверное их больше. Вот попался. Обнаженный, как и он, и тоже замерзший, Шарль подошел к нему. На смуглых плечах таял снег. Бывший пленник знакомо взял его лицо в теплые, широкие ладони. - Ну зачем ты бежишь за мной, волчонок? Зачем рвешь мне душу? - Я… не знаю. - Анри… скажи честно, ты хочешь моей смерти? Рике передернуло. Наверное, от холода. - Не знаю. Нет, не хочу, но… В присутствии Шарля он всегда тупел. Вот и сейчас смотрел ему в желтые волчьи глаза, различал янтарно-оранжевые черточки и широкие словно пульсирующие зрачки. - Пойдешь со мной? - Куда? - Какая разница? – горько улыбнулся Шарль, не отпуская, продолжая гладить его виски, щеки, скулы. У Рике кривились губы. - Пока в Лавернь, у меня там замок. Поменьше Ротштайна, правда. Потом… не знаю, наверное, на войну. Рике молчал, не понимая, о чем он. Они встретились, какая в дьяволу Лавернь, какая война?! - Ступай домой, волчонок, - улыбнувшись, сказал Шарло, - ступай и забудь меня. - Шарло, пора! – это Морель. Рике уставился на менестреля, прозревая. Не зря Краммар подозревал музыканта, а он сам притащил врага в дом. - Прощай, Анри, - прошептал с болью Шарль, прямо в губы, обдавая теплом. Рике схватил ртом горячий воздух, потянулся к нему руками, обхватил за плечи. Хотелось вцепиться в проклятого мараонца и никуда не отпускать. Он даже сперва не понял, что произошло – просто в его рот впились жесткие губы. Шарль поцеловал его, пробил оборону и сразу же сломил. Ворвался в рот языком, щедро делясь вкусом и взамен забирая его. Стукнулись клыки. В глаза светило немилосердным желтым светом. Рике вдохнул, откинул голову на ствол. - Шарль, пора! – снова закричал кто-то. Последний раз мараонец просто ткнулся губами в его измочаленные губы – скупо и ласково, как щенок. Погладил по щеке и тут же опустился на лапы. Прощальный отсвет янтаря, темные тени сорвались в чащу. Рике сполз спиной по стволу и, обхватив колени руками, зажмурил глаза. - Вот он, - крикнула Марика и поддала каблуками по бокам серого в яблоках жеребца, - я вижу его! Хорошо, что с ними остроглазая внучка, Хильда и Дитмар, две старых кочки, совсем ослепли в снежной чаще. Что ж с погодой-то творится? Вчера лило, будто прохудились небеса, сегодня снежная буря. И в этой круговерти бесстрашно несущаяся впереди Марика на лошади светлой масти сама кажется невидимой. Внучка слетела с седла, ловко приземлилась – только юбки взметнулись. Ах, какая из нее выйдет леди фон Штерн! Лучшая на свете! - Рике! Рике, миленький, проснись! Хильда притормозила и только теперь заметила припорошенную снегом человеческую фигуру. - Бабушка, помоги! Марика тормошила кузена, тот неохотно, замедленно мотал головой, что-то бормотал под нос. - Дитмар, фляжку и одежду. Хильда что есть силы хлестнула по белому с синими губами лицу внука. - А ну вставай, Хенрик! Тот поднял на нее темный, бессмысленный взгляд. Дьявол, надо его одеть и напоить, пока не околел. Шарль зря предупреждать не будет. Марика схватила Рике за локоть, Хильда – за второй, рывком подняли, а подскочивший Дитмар влил в рот балбеса изрядное количество горячего вина. А может, уже остывшего, кто знает. Да нет, теплое, вон, начал дышать и трястись от холода, значит, ожил. Внучка тут же закутала брата в плащ, помогла натянуть брюки, сапоги и шерстяную рубаху. Снова застегнула на нем подбитый мехом плащ. Рике клацал зубами. - Зачем тебя понесло следом? Лорд сумрачно свесил голову. Сам забрал фляжку у Дитмара, выдул в три глотка, сразу поплыл. Пришлось придержать и помочь забраться на приведенного в поводу Ойко. - Что с бунтом? - В Штерне тихо. Кое-где еще тушат, висельники болтаются, остальные разошлись по домам. Ну и напугали вы их, лорд Хенрик, - усмехнулся в пышные усы Дитмар. Тот фыркнул. Да уж, с виселицами внук погорячился. Сроду в их местах такого не бывало. Уж на что ее муженек был суров с подданными, не скупился на резкое словцо, а то и на плеть. Но чтобы вешать своих! Но Хильда любимчика не осуждала. Может, он и прав. Во всяком случае, таких мятежей на ее памяти тоже не случалось. Рике наконец оттаял достаточно, чтобы взяться за поводья и похлопать по шее коня. - Домой, - скомандовала леди фон Штерн, но проклятые несчастья и не подумали прекратиться. - Что это? – вскрикнула Марика. Над головой пролетели, сбивая листву, испуганные птицы. Со стороны кривого ручья загремели выстрелы, лес осветили безумно яркие огни. Это не огонь, это что-то… - Шарль, - взвыл Рике, закрутил головой, прислушиваясь, ловя нужное направление. - Хенрик, нет! – рявкнула леди Хильда. - Это Шарло. Они ушли той дорогой, - он, кажется, даже не расслышал ее слов, повернул Ойко и рванул в чащу, рискуя переломать ноги дорогущему дедовскому жеребцу. Марика, не раздумывая, понеслась за ним. Безголовые дети! Хильда с Дитмаром обреченно переглянулись. - Это на мосту, - удержался от комментариев старый друг, - десять минут галопом. - Что может так гореть? - Какая-то адская смесь, - меланхолично отозвался Дитмар, - вроде той, которой Легранд начинял брандеры в порту Тэри. Только этого не хватало! Леди фон Штерн всегда гордилась умением думать и анализировать факты и слухи. Болтали, что Шарль Легранд сдался, потому что его предал кто-то из своих. Выходит, этот кто-то очень-очень «свой», такой, что снова оказался рядом, чтобы погубить окончательно. Погубить вместе с ни в чем неповинным мальчишкой. Хильда ехала осторожно. Слишком уж плохо было видно тропу в за минуты побелевшем лесу. Если с ней что-то случится, что будет с ее внуками? Когда они с Дитмаром вылетели к переправе, Хильду охватило дежавю: еще вчера вечером точно так же народ бесновался под стенами Красного замка. Выкрикивал те же слова, выл, рычал, орал, потрясал факелами. Миновав мостик, старая леди подъехала к толпе и заглянула в круг, образованный ее очумевшими подданными. - Это он! Мараонский убийца! И его дружок-предатель! Смотрите на них, люди! Смотрите и запомните! Хильда не удержала паскудное словцо: снова он, Краммар. Поганый клоп, взбудораживший Штерн. Надо было позволить Рике его убить. Толпа одобрительно ворчала, метались факелы, Хильда пыталась разглядеть тех, кто замкнут в кругу. - Плохо дело, - подъехавший Дитмар вытащил пистолет. Хильда заметила серого в яблоках с пустым седлом, значит, и Марика там. Протяжный, полный отчаяния вой вспорол воздух. Засмеялся смазливый темноволосый парень рядом с Краммаром. Факелы заметались сильнее. Хильда подъехала ближе и увидела Рике, сидящего на коленях возле Шарля Легранда. Подле них стояла, ощерившись, внучка. Платье порвано, в руке кинжал: только подойдите. - Убить их! Убить! Вот наследник Мараона! Наш наследник, правильный. А тот – убийца! Кольцо сузилось, и Хильда поняла, что больше нельзя медлить. Двинула коня в разбешенный народ. Дитмар схватил за локоть: - Стойте, ваша милость! Разорвут! Леди фон Штерн ударила кулаком по луке седла. Когда они погнались за Рике, она настояла на максимальной секретности, хотя Дитмар уговаривал взять вооруженный эскорт. Какая же она была дура! Теперь из-за ее желания сохранить стыдную тайну внука их всех разорвут остервеневшие простолюдины. - Шарль Легранд, - возопил бесноватый Краммар, - приготовься умереть! - Не смейте! – заорал Хенрик. Хильда зажмурилась от ужаса. Факелы взметнулись ввысь, громыхнули выстрелы и… воцарилась тишина. - Отставить! – негромкий повелительный голос вмиг прекратил базар. Снег так и падал, но все остальное в мире замерло, упав на колени. - Владыка! Хильда открыла глаза и выдохнула с облегчением. Он все-таки приехал. И успел как нельзя вовремя. Первым, что увидел Рике, выехав к мосту, было неподвижное тело. Голый темноволосый мужчина пах порохом, серебром и свежей кровью. Не Шарлем. Мараонец сидел рядом, поникнув головой и положив обе ладони на остывающее тело, будто собирался его защищать. Живой, это главное. Все остальное было очень плохо. Во главе сброда с палками и факелами стояли солдаты и – Рике зарычал – коммандер Краммар. Выходит, не уехал, затаился в одной из деревенек. Знал, скотина, когда ударить. Интересно, они с Сабиной были заодно или два мерзавца – разного поля ягоды? Додумать Рике не успел. Как он ни торопился, Марика на своем сером Орлике обогнала и осадила коня, заставив подняться на дыбы перед самой толпой. Люди шарахнулись, испугавшись, что копыта обрушатся им на головы. - Именем лорда и леди фон Штерн, прекратить! И снова Рике опоздал на несколько мгновений. Да он просто не ожидал такого: чтобы внучку хозяйки Ротштайна, благородную фройляйн, за юбку стащили с седла и бросили в круг под ноги подлому таракану и какому-то скалящемуся молокососу. - Лоран, пожалуйста, только не девушку! – раздался голос Шарло, от которого мурашки разбежались по спине. Рике врезался в галдящую толпу, Ойко заржал, глаза опалило брошенным в лицо факелом. - А, твари! – Рике закрутился на месте, заставляя боевого коня бить копытом и лягаться – это дедов жеребец умел отменно. Оружия у него не было, но когда и его под смешки и издевательские комментарии Краммара сбросили с коня, схватился в рукопашной и раздал немало тумаков. От ярости, от нарастающего отчаяния, осознания подлости и бесконечной глупости подданных глаза застилало алой пеленой. С высоты смотрел алый бог, было больно и мерзли кости. Откуда здесь красная луна? Ведь снег идет… - Оставьте его, - брезгливый мальчишеский голосишка, акцент мараонский, тягучий, как патока, - мы, наше высочество, будем судить Хенрика фон Штерн, как военного преступника. Рике свалился рядом с Шарлем, ему добавили в бок сапогом. Тут же вскочил, но снова получил удар. Ребра заныли, так крепко по ним пришлось дубиной. Рике зашипел сквозь вытягивающиеся клыки. Только бы у бабушки хватило смекалки вернуться в замок и привести солдат. - Шарль Легранд, приготовься умереть, - завопил Краммар, и Рике пожалел, что выстрелил в рожу другому. - Не смейте! – зарычал он, увидев поднимающиеся, направленные в мараонца, дула ружей. Может, они и собирались сперва устроить показательный суд и казнь, но народ требовал крови и мог взяться за своих же вожаков. Волчья матерь, их всех убьют: его, Шарло, Марику, так отважно закрывающую Легранда собой. Рике придвинулся ближе к мараонцу, и в этот миг ружейный залп спутал все мысли. Рике ждал боли и темноты, но остался невредим. Тогда кто стрелял и в кого? Почему стало так тихо? Что происходит? - Отставить! Все попадали на колени, кроме них с Шарлем, уже сидящих на земле, и Бри с мальчишкой Лораном, растерянно поглядывающих на появившегося всадника. Рике задрал голову и чуть не засмеялся от облегчения и счастья. Вождь приехал. Теперь все будет хорошо. - Владыка! – вышептал кто-то, а потом подхватили громче, - владыка Хельмут. Лицо мужчины не дрогнуло, но по его молчанию Рике понял, в чем дело. И на сердце легла каменная плита. Значит, Хельмут умер. Владыка и лорд Раске – близнецы, немудрено спутать. Но все же как хорошо, что он вовремя появился. Рике поднялся на ноги, а лорд Айке спешился. Он не глядел на Бри и Лорана, на солдат. Не замечал даже Шарля, все еще обнимающего труп Мореля. Айке смотрел на селян, и те разом утихали под его строгим взглядом. Один за другим гасли факелы, снег путался в волосах людей. - Я вижу, добрые дархаймцы взялись за дубины и вилы, - проронил Айке, - это плохо. То, что они обернули оружие против своего лорда и молодой фройляйн – плохо вдвойне. Здравствуйте, леди Хильда! Бабушка? Рике обернулся и увидел бабулю и Дитмара. Толпа расступилась, пропуская их. Люди прятали лица. Угомонившись, они испугались расправы. Рике старался не смотреть на мятежников, он сильно сомневался, что сможет сдержаться, когда в мирный день увидит знакомые рожи на рынке или в ремесленном квартале. - Лорд Раске, благодарю, что откликнулись на мою просьбу, - величественно склонила голову бабуля. – А вы, - брезгливо бросила она, - убирайтесь по домам и сидите тихо. Впредь не будете слушать крикунов. Айке кивнул. Его солдаты – сотенный отряд – окружили мост. Стало спокойнее. - Пошлите кого-нибудь проследить, чтобы все мирно добрались до своих домов. Я проделал долгий путь и не собираюсь нынче ночью заниматься новыми мятежами. Брат Хельмута снял шляпу, полностью белую от снега, отряхнул и снова водрузил на голову. Рике видел Айке впервые, тот редко появлялся в столице, прикрывая Дархайм с севера, но о нем много болтали, как, впрочем, обо всех Кестнерах. Говорили, что в этом близнеце нет ничего от Зоргена, он разумен, надежен и тверд, подобно старому владыке Эриху. А еще болтали, что он любовник старика Ротбауэра, того, который неродной дядя нынешнему лорду. Рике не очень верил этим сплетням, солдатня хуже баб, им лишь бы языками чесать. - Лорд Хенрик фон Штерн, - Айке снял перчатку и протянул руку. Рике пожал ее – крепкую, горячую, натруженную тяжелым клинком, - а это принц Шарль, ваш пленник? Брат владыки с интересом поглядел на неподвижного мараонца. - Ваша милость, могу я… - Можете. Забирайте вашего пленника и водворяйте назад. Рике кивнул с благодарностью, оглянулся на Шарло. Он ждал хоть какой-то реакции, но тот будто онемел от горя. Кем был ему этот Морель, что Шарль так его оплакивает? - Ваша милость, а с этими что делать? Старший коммандер с ружьем в руке указал на схваченных Краммара и Лорана. Юный мараонец вопил почем зря, вырывался, бестолково размахивая руками, будто не воин, а девка, которую тащат в кусты насиловать. - Я принц! Я наследник! Не трогайте меня! Не смей трогать, убери лапы, пес! Я наследник Мараона, скажи им, Шарль! Теперь Рике вспомнил, что слышал о нем от Шарля – племянник, сын сестры. Лорд фон Штерн не слишком разбирался в тонкостях престолонаследия Мараона, но, похоже, мальчишка и правда последний. После Шарля. Вот и крыса, благодаря которой Легранда сумели сломить. Интересно, когда он понял, что своя же кровь, своя стая предала его? Когда вспыхнуло, как при Гир-Хайме, особым составом? Или только когда увидел Лорана среди врагов? Айке с досадой глянул на брызжущего слюной юнца: - В кандалы и в Альдеринк. Пусть суд разбирается. - А второго? Тут взвился Бри: - Я здесь по приказу маршала! Сам лорд Томас приказал мне… Я не виноват! Вы не можете, вы… Рике в очередной раз сжал кулаки. Когти прорвали кожу. Если сейчас эта мразь убедит Айке, что творил безобразия по приказу Фромма... - Вздернуть его, - махнул рукой брат Хельмута и отвернулся. Рике выдохнул с облегчением и снова уставился туда, где сейчас дрались. Коммандер Краммар оказался не промах: выхватил откуда-то стилет, короткими ударами уложил двух конвойных, оттолкнул третьего и сиганул к недальней роще. Выстрел застал его на полпути. Оборотень подскочил, пробежал по инерции еще несколько шагов и рухнул, пропахав башкой снег. - Браво, леди! – вывел лорд Раске. Рике с удивлением уставился на бабулю, невозмутимо опустившую пистолет. - Кто-то жаловался, что плохо видит в темноте, - проворчал Дитмар. - Так то в лесу, - пожала плечами бабуля. Она устала больше, чем хотела показать. Лоран продолжал вопить, Шарль продолжал молчать. Рике начал стучать зубами. Казалось, он никогда в жизни уже не отогреется. - Заткните кто-нибудь этого пискуна, а то застрелю и его, - фыркнула бабушка Хильда. - Ваша милость, мы счастливы пригласить вас в Ротштайн. - Я много слышал о Красном замке, - учтиво склонил голову, Айке, - и даже однажды бывал у вас.