Tainted Love/Порочная любовь

Просыпаюсь утром от сильной боли на бедре. Открываю глаза и наконец-то могу осмотреть как положено палату. Довольно большая, просторная… большое окно, в углу всякие приборы с проводками… Один из них подключен к моей груди и на небольшом мониторе я вижу движущуюся кривую со своим сердцебиением. Из-за окна, выходящего в коридор на меня смотрит доктор и через пару минут он заходит ко мне. - Ну что, как спалось? Как вы себя чувствуете? – Он пододвигает стул и садится рядом с моей кроватью. - Бедро болит. И спина немного… - Ну ничего удивительного, действие обезболивающего кончилось. Колоть новую дозу я вам не могу, это вредит работе сердца, а более слабые лекарства вам не помогут. Так что терпите, моя дорогая. Ничего не могу поделать. А общее состояние как? Хочу сказать, что сегодня ночью у вас спал жар и нормализовалась температура. Так что жить будете однозначно! Он с улыбкой берёт мою руку и слегка пожимает. С моих губ тоже слетает лёгкая улыбка. Даже боль немного отступает… Да и вобще, я наконец-то выспалась! Это же просто замечательно! Я чуть приподнимаюсь на локтях и сажусь на кровати. - А можно теперь чтобы ко мне Майкл пришёл? – Спрашиваю доктора. Тот качает головой. - А если он опять вас доведёт? Или вы его? Вы бы видели, что с ним было, когда я увёл его из вашей палаты. Это даже истерикой трудно назвать. А вам, дорогая моя, нужен полный покой. Никаких Майклов. Спокойствие и только спокойствие. - Ну пожалуйста… Я хочу с ним поговорить. Это очень важно. - Сейчас самое важное – это ваше здоровье. И я не могу им рисковать. Да и вы наверно тоже не особо хотите отправиться на тот свет. Так что всё, Майкла своего увидите, когда будете в соответствующем состоянии. Ваши слёзы никому лучше не сделают. Я вздыхаю и прислоняюсь к спинке кровати, обложенной подушками. Становится жутко скучно. - А можно мне хотя бы радио сюда принести? Или телевизор? - Девочка моя, - восклицает доктор, - Вы с ума сошли! Вам хватает вредных излучений, исходящих от этих приборов, - Он указывает в угол палаты. – Ни о каких посторонних объектов не может быть даже речи! Если хотите, я могу принести вам каких нибудь книг. - Ну хоть что-то… ладно, несите. Доктор выходит из палаты и через пять минут возвращается с довольно большой стопкой книг. - Ну, в больнице мало литературы, не относящейся к медицине, так что вот… что смог раздобыть. В основном русская классика. Он ставит всё это на тумбочку возле кровати и выходит. Я протягиваю руку и беру самую первую книгу. «Война и мир» Толстого. Ужасно толстая книга и тяжёлая. Она мне уже не нравится и я откладываю её в сторону. Дальше Гоголь « Вий». Ну тут хоть обложка посимпотичней. Правда на ней храм какой-то нарисован… Похож на склеп моих мучений. Ужасные ассоциации. Тоже откладываю в сторону. Перебрав ещё полдесятка книг, останавливаю свой выбор на Достоевском «Преступление и наказание». Название по красней мере мне нравится. Но уже через десять страниц мне снова становится скучно… С детства не могу терпеть эти ужасные здания, где всё белое – больницы. Фу. И врачей ненавижу. Хотя сегодня ночью они спасли мне жизнь… ладно, так уж и быть, пару граммом моей любви они заслужили. Проходили дни… я всё так же в одиночестве валялась на больничной койке с книжками в руках. Спина почти не болела, только когда я резко поднималась, немного ныла. Общее самочувствие тоже нормальное… Беспокоило только бедро с пентаграммой, которое болело постоянно, иногда даже невыносимо сильно… Через неделю меня отключили от всех приборов и перевели в обычную палату. Так как это была городская больница, вип-палат там не было и поэтому меня поселили с двумя женщинами. Одной было лет сорок пять, довольно милая, добродушная и вторая лет тридцати. Высокая, худощавая, на Долорес чем-то похожа, но вполне приятная. Первую звали Анита, а вторую Маргарет. На следующий день ко мне наконец-то пустили Майкла. Я уже успела изрядно по нему соскучиться и с нетерпением ждала семи часов вечера, когда он приедет. Анита и Маргарет уже успели меня расспросить обо всём на свете в том числе и о том, с кем я живу. Перед самым приходом Майкла они опять начинают всё туже песню: - А какого это - жить с суперзвездой? – Анита откидывается на подушки и с интересом смотрит на меня. Я загадочно улыбаюсь. - Когда живёшь с ним под одной крышей, из суперзвезды Майкл превращается в обыкновенного человека. Со своими плюсами и минусами. - А какой он? – Маргарет подходит к столику около окну и задумчиво смотрит вниз, сквозь сильный ливень. - Майкл… - Я вздыхаю и закрываю глаза, представляя в голове его образ. – Он очень милый и забавный. Только очень упрямый. Хм… Он очень правильный, любит порядок, чтобы всё было, так сказать, разложено по полочкам, однако у самого в кабинете жуткий бардак. Анита начинает тихо хихикать, прикрывая рот открытой книгой. - Но я всё равно его очень люблю. И он меня любит. Постоянно контролирует и оберегает. Ну… почти постоянно. – Снова вспоминаю себя в этом злосчастном склепе и невольно вздрагиваю. - Я всегда хотела познакомиться с Майклом Джексоном. – С улыбкой говорит Маргарет. – Я его с детства слушаю. Было бы так здорово с ним познакомиться. Интересно а какой он… ну… - Что? – Я приподнимаюсь и подхожу к ней, тоже опуская глаза вниз на улицу. - Ну… В постели… - Она немного смущается и краснеет. - В постели? Он может быть очень разным. – Я широко улыбаюсь и чувствую, что мои щёки тоже розовеют. – Может быть грубым и настойчивым, а может быть нежным и ласковым… Анита снова начинает хихикать и поворачивается к нам с Маргарет: - Девочки, я вам не мешаю? - Да нет, можешь присоединяться. – Иронично отвечаю ей. – Майкл просто охренительный, извиняюсь за выражение, любовник! Из всех, с кем я спала, он почти самый лучший. - Почти? – Маргарет вопросительно поднимает бровь. - Ну… там… был один парень года два назад… Мне просто секс с ним больше всего запомнился. Мы занимались этим в небольшой пристройке на территории церкви… Знаю, знаю, это большой грех и всё такое, но это был самый лучший секс в моей жизни. Тот раз, извините, даже Майкл пока не переплюнул. - Ну думаю у него ещё будет шанс отыграться. – Многозначительно протягивает Анита. Я смущенно улыбаюсь и возвращаюсь на свою кровать. Маргарет, не отходя от окна спрашивает: - А когда у тебя было… в первый раз?... - Ммм… лет в тринадцать или четырнадцать. – Отзываюсь ей. - Хм… ты даже не помнишь… Вот я отлично помню свой первый раз… - Я просто тогда была пьяная. Так что не помню даже парня с которым спала. А у тебя когда? - У меня в семнадцать… Кстати с будущим мужем. У меня вобще в жизни было только трое мужчин. - Повезло, - Хмыкаю в ответ. – А у меня… даже не сосчитать. Но всё какой-то сброд. Качественный секс был не более чем с двумя или тремя партнёрами. Ну и Майклом конечно. Маргарет расплывается в широкой улыбке и показывает рукой вниз: - Это кажется Майкл Джексон приехал… Я подхожу к ней и тоже улыбаюсь. - Да, это он! Ну наконец то! Мы смотрим, как он выходит из машины и вместе с Джеймсом направляется к входу в больницу. У меня в животе начинает всё дрожать и по телу разливается приятное волнение. Я подхожу к двери и через стекло смотрю в коридор. Как только там появляется Майкл с доктором я отпрыгиваю на кровать и усаживаюсь на ней, подперев подушки под спину. Когда доктор открывает мою палату, к Майклу первая подходит Маргарет: - Здравствуйте… ээ… Майкл. – Она смущённо улыбается и Майкл в ответ дружелюбно ей кивает: - Здравствуйте. Маргарет поворачивается к Аните и демонстративно говорит: - Анита, пойдём, мы же хотели к доктору сходить. Женщина на кровати вопросительно приподнимает бровь, а затем быстро вскакивает с кровати, поняв намёк. - А, ну да. Извините, Майкл, извини Эмелин… Нам пора. Обе выходят из палаты, оставляя нас с Майклом наедине. Я тут же вешаюсь к нему на шею, крепко прижимая к себе. - Я так скучала по тебе! Он нежно гладит меня по спине и шепчет мне на ухо: - Эмелин, я тоже скучал. Я очень люблю тебя… как ты себя чувствуешь? Я отстраняюсь и свешиваю ноги с кровати. - Нормально… только бедро очень болит. Но зато спина почти прошла. Майкл слегка улыбается и я снова прижимаюсь к нему. - Знаешь, я пока тут лежала… Я решила, что дети они не плохие. Они очень хорошие и милые. Ты был прав. Я теперь сама хочу себе маленького. Лицо Майкла бледнеет и он берёт меня за руку, крепко сжимая. - Что?! Что ты так смотришь? – Обеспокоено спрашиваю, заглядывая ему в глаза. Я что-то не то сказала? Почему он так занервничал? - Майкл! Ну не молчи! Что с тобой?! – Трясу его за руку. - Эмелин… у нас наверно с тобой не будет маленького. - Наконец выговаривает он дрожащим голосом. Внутри меня всё сжимается и я нервно сглатываю слюну. - Это ещё почему? - Ну потому что… Тебе наверно доктор лучше объяснит… - Майкл! – Я вскакиваю с кровати и смотрю на него, подперев кулаками бока. – Объясни ТЫ мне! Что происходит?! - Ты расстроишься… и тогда врач больше вобще меня к тебе не пустит. - Блин, говори уже! Я не маленькая и могу знать о себе правду. Это уже начинает конкретно выбешивать. Ладно, пускай молчит… будем догадываться логически. Возвращаюсь на кровати и ложусь на подушку. Майкл пододвигает стул от стола к кровати и садится рядом. Если у нас, как он выразился, не будет маленького, значит проблема скорей всего во мне вследствие событий, произошедших неделю назад… Неужели… Чёрт, только не это… Я не хочу на всю жизнь остаться одной, никогда не почувствовать всю прелесть материнства, никогда не подержать на руках этот маленький комочек радости и счастья… Я поворачиваюсь на бок и прижимаю к лицу подушку, чтобы не расплакаться. Майкл рассеянным взглядом смотрит на меня, не зная, что ему делать и наконец пересаживается со стула ко мне на кровать и гладит меня по плечу. - Эмелин, пожалуйста, не плачь… Я правда не знал, что тебе сказать… Ты не в чём не виновата… Всё будет хорошо, может быть врачи ошиблись и с тобой всё в порядке… Я резко поднимаюсь и впиваюсь в Майкла руками: - Какой может быть порядок?! Мне восемнадцать лет, а я уже не могу иметь детей! Вся жизнь к чертям пойдёт, я хочу простого женского счастья! Хочу мужа, хочу детей! Хочу, понимаешь, Майкл, а теперь этого не будет! Я не хочу умереть одинокой, когда мне в старости даже стакан воды никто не принесёт! Майкл притягивает меня к себе и я, утопая в слезах, утыкаюсь в его плечо. - Всё у тебя будет, Эмелин. И дети будут. Всё будет… Я положу тебя в хорошую клинику, тебя обследуют, если что-то будет не так, тебя вылечат.– Он чуть отрывает меня от себя и смотрит мне в глаза. - Хорошо? Я чуть киваю головой и в палату входит доктор. - Опять?! - Он подбегает к Майклу и грозно смотрит на него сверху вниз. – Мистер Джексон, я предупреждал, что её ВОБЩЕ нельзя расстраивать! Всё, свидание закончилось, девушке нужен покой! Майкл встаёт с кровати и я вскакиваю за ним, цепляясь за его руку. - Не надо, пожалуйста! Пусть останется, я не буду больше расстраиваться! Доктор с недоверием смотрит на меня и выходит из палаты. Я снова прижимаюсь к Майклу и он возвращается со мной на кровать. Если он уйдёт, я точно расплачусь. С ним конечно тоже хочется плакать, но в одиночестве я вобще свихнусь. На улице дождь льёт ещё сильнее, всё небо затянуто облаками и становится всё темнее и мрачнее. Да у меня в палате не лучше – с точностью до наоборот, но вызывает отвращение – белые стены, белое бельё… даже я в каком-то отвратительном белом халате, который мне к тому же велик. Но врач сказал ходить пока что только так, потому что в нём, как он выразился, тело «дышит» и это способствует скорейшему заживлению ран. Полдевятого вечера в палату вернулись Маргарет и Анита. Им наверно уже надоело шататься по больнице или доктор наконец загнал их в палату. В любом случае, когда они пришли, Майкл начал собираться домой. Я снова вцепилась в его руку. - Ну посиди ещё чуть-чуть! Он наклонился ко мне и поцеловал в лоб - Эмелин, ну ты же не маленькая… я не могу с тобой и ночевать остаться. - Ну ещё полчасика! Тебе что, сложно удалить мне хоть каплю своего драгоценного внимания?! – Я машинально вспоминаю слова Майкла ещё перед приходом на ранчо детей и говорю с такой же его интонацией. Он начинает хихикать. - Не надо меня передразнивать. Ну ладно… ещё пятнадцать минут. Всё равно меня скоро доктор отсюда выгонит. Я обнимаю его и ложусь щекой на его плечо. Он гладит меня по спине и тихо говорит: - Я завтра договорюсь и когда тебя выпишут отсюда, я положу тебя в хорошую дорогую клинику, где тебя обследуют… и у тебя всё будет хорошо и детки у тебя будут. Я слегка киваю ещё сильнее прижимаюсь к нему. - Ты придёшь ко мне завтра? - Конечно приду. - Опять вечером? - Ну меня сюда пускают только вечером. Тут же время посещения ограничено. Я вздыхаю и у меня опять намокают глаза. Майкл приподнимает меня и проводит рукой по моим щекам. - Ну девочка моя, не плачь. Если ты будешь плакать, я вобще завтра не приду. – Видя как у меня начинают подрагивать плечи он быстро поправляется. – Нет, приду конечно, обязательно приду. – Он снова притягивает меня к себе. - Эмелин, ну что ты как маленькая… Ты же уже большая, взрослая девочка, ну попала ты в больницу и ничего страшного, с кем не бывает. Полежишь тут две недельки, и потом вон с тобой какие хорошие люди в палате лежат… Давай, успокаивайся. Прекращай плакать. Всё будет хорошо. Я отпускаю его и ложусь на кровать, утыкаюсь лицом теперь в подушку. Не знаю, что со мной. Слёзы сами по себе из глаз льются. И не могу остановиться. - Эмелин, ну я правда не могу тут с тобой сутками сидеть. И потом у меня работа. Всё, до завтра. – Он целует меня в щёку, разворачивается и выходит из палаты. В дверях сталкивается с доктором. Тот бросается на Майкла недовольный взгляд и кричит медсестре на посту, чтобы она принесла успокоительного. Сам выходит с Майклом и провожает его до конца коридора. Ко мне подходит Анита и сочувственным видом кладёт руку на плечо: - Эмелин, давай, правда успокаивайся. Я не знаю, что тут произошло, пока нас не было, но я уверена, что всё будет хорошо. - Спасибо… - Бурчу из-под подушки. Ну вот, теперь до завтра у меня испорчено всё настроение. Поворачиваюсь на бок и прижимаю колени к груди. Всё, меня ни для кого нет. Я спать. На следующий день с самого меня таскали по каким-то грёбаным процедурам, которые к середине дня уже бесить начали. Только вернёшься в палату, как голос с поста: «Мисс Аттвуд! Вам на ЭКГ»… или ещё куда нибудь. Достали. Я постоянно была в ожидании семи часов, когда ко мне соизволят пустить Майкла. И вот наконец от меня отстали со своими процедурами и я сижу в своей палате на кровати и читаю какой-то женский журнал, которым мне Маргарет подарила. Оказывается – это интересно. Раньше я думала, что там сплошной бред печатают…. А так если вдуматься, то многое очень даже познавательно. Наконец долгожданный хлопок дверью и я уже висну на шее Майкла, а Маргарет и Анита поспешно выходят из палаты. Я тащу Майкла за собой на кровать и снова утыкаюсь в его плечо. Но не плачу. Просто мне так без него плохо и грустно… Сейчас я наверно только и живу ради этих семи часов вечера. Майкл бережно гладит меня по спине и чуть отстраняет от себя: - Эмелин, ты меня сейчас задушишь. Я наконец отрываюсь от него, и он пересаживается на стул, ставя его около моей кровати. Я пристраиваюсь на кровати рядом и облокачиваюсь об него. - Когда ты меня заберёшь? – Тихо спрашиваю, рисуя кончиком пальца невидимые узоры на его плече. - Ну мы же только вчера об этом говорили. - Вздыхает Майкл. – Я не могу тебя забрать. - У тебя же дома есть свой врач… Вот пусть он меня и лечит. - У моего врача нет специального оборудования. Он нужен только чтобы оказать какую-то неотложную помощь. И он не может всё время быть рядом. А тут ты постоянно под наблюдением врачей. - Мне тут скучно. – Протягиваю я в ответ. Майкл чуть тянет руку и достаёт с моей тумбочки мой журнал - «Cosmopolitan» за последний месяц. Вертит его в руках и быстро пролистывает от начала до конца. - Хочешь, я тебе каких нибудь журналов привезу… Вот типа такого. – Он кладёт его обратно и поворачивает голову ко мне. Я вздыхаю: - Вези… Только побольше. И телевизор мне привези. Маленький. - Так тут же вроде нельзя. - Ну и что. Ты же Майкл Джексон, договорись… А то я тут лежу, вообще ничего не знаю, совсем от жизни отстала, а так хоть новости посмотрю. - Ты так говоришь, как будто ты тут уже несколько лет лежишь, - улыбается Майкл. – В мире всё стабильно. Я тебе сам все новости расскажу, раз так интересно… Он начинает что-то говорить про политику, про экономику… Ещё десять минут и я начинаю засыпать. - Ладно, ладно, хватит. Не нужен мне телевизор… Только не бубни там. Мне так ещё скучней. - Ну извини, я тебе рассказываю, что в мире происходит… - Да ничего там не происходит, я уже поняла. Из всего что ты сказал я запомнила, что евро опять поднялось… Майкл начинает хихикать и тянет меня к себе, сажая на колени, как маленького ребёнка и начинает мне пусть на ухо тихим, нежным невероятно красивым голосом, песенку, словно колыбельную: - There's a place in Your heart And I know that it is love And this place could Be much Brighter than tomorrow And if you really try You'll find there's no need To cry In this place you'll feel There's no hurt or sorrow… - Майкл, я сейчас усну… И ты тогда уйдёшь. – Я сползаю с его колен обратно на кровать и сажусь на ней по-турецки. Он подсаживается ко мне и обнимает меня за плечи. - There are ways To get there If you care enough For the living Make a little space Make a better place... - Я знаю, чего ты добиваешься, - улыбаюсь я. – Хочешь, чтобы когда ты уходил, я не рыдала. Но мне всё равно будет грустно, что ты меня опять бросил. - Я тебя не бросаю, я ведь завтра опять приду. Я к тебе каждый вечер буду ходить. - Он прижимает меня к себе, а я отстраняюсь и вскакиваю с кровати, поворачиваюсь к нему. - Майкл! Ты же Майкл Джексон! Ты что, не можешь договориться о свободном посещении? И что ты за звезда такая, которая не пользуется своим положением в обществе! – У Майкла удивлённо вскакивают брови и он начинает смеяться, облокотившись на подушки. – Майкл! Я ничего смешного не говорю! Иди и хоть раз в жизни используй свой звёздный статус! Я не поверю, что там такой неподкупный врач! Он протягивает ко мне руки и тянет к себе за талию. - Эмелин… какая ты у меня забавная! - Я?! Я забавная?! - Эмелиииин! Он опять сажает меня к себе на колени и прижимает к себе за плечи. – Я такой же как другие люди и для меня существуют такие же правила. Если здесь посещение с семи до восьми, то я и буду сидеть здесь с тобой с семи до восьми. Мне и так врач разрешил на полчаса задержаться. Эмелин, если я суперзвезда – это не даёт мне право вести себя как то по-особенному. - Не отмазывайся. Ты просто не хочешь проводить со мной больше времени. - Господи, какая же ты… Вредная! Я люблю тебя и хочу проводить с тобой время, но иногда этого просто не позволяют обстоятельства! Я работаю, понимаешь, у меня скоро выход нового альбома… - Так значит я тебе ещё и мешаю?! – Я вскакиваю с его колен и залезаю на кровать, поджав под себя ноги. – Давай, можешь уходить! Работать! – Машу на него рукой и отворачиваюсь в сторону. - Эмелин, ну что ты как маленькая! - Ну куда ж мне до тебя! Ты у нас такой взрослый, мне до тебя ещё расти и расти! - Ну и прекрасно. Вот и сиди тут. ОДНА. Он встаёт со стула и направляется к двери. Я секунду выжидаю и срываюсь с кровати, снова цепляясь за шею Майкла: - Ну ладно, ладно, извини, давай не будем ругаться! Только не уходи. - Ты сама меня только что прогоняла. – Непоколебимым тоном произносит Майкл. - Ну извини… Давай, садись назад… Типа я ничего не говорила. Он смеётся и отходит со мной от двери. - Отцепись от меня, Эмелин, ты меня опять задушишь… - С трудом выговаривает, как только мы садимся на кровать. Я разжимаю руки и он наконец свободно выдыхает. - С тобой вообще опасно находиться. Либо зацарапаешь, либо задушишь. - Он улыбается и смотрит на часы. – Мне всё равно скоро уходить пора. Минут через десять. Я вздыхаю и снова прижимаюсь к нему. - Ты придёшь завтра? - Конечно приду. - Тихо шепчет мне на ухо, нежно обнимая за плечи. Вот как же с ним хорошо… а сейчас он уйдёт и мне опять будет плохо. Я так хочу домой. Просто невыносимо тут находится. Даже Маргарет и Анита не скрашивают моего одиночества. Ладно хоть Майкл завтра журналы обещал привезти. Когда наступили эти злосчастные восемь часов пришёл доктор и увёл от меня Майкла. Минут через пять и Анита с Маргарет вернулись. Приходили дни… Всё было таким скучным и однообразным. Кормят тут просто отвратительно, я почти ничего не ем. Только соки всякие пью и сухие печеньки, от которых потом одни крошки. Я за четыре дня вдоль и поперёк перечитала всю огромную стопку журналов, некоторые даже по два раза. Майкл приходил ко мне каждый день и мы с ним целый час сидели на моей кровати. У меня почти зажили на спине порезы, но пентаграмма, как и говорила Долорес осталась в виде большого шрама. Но и она совсем не болела. События, происходящие в склепе стали потихоньку забываться. Но вместе с этим я стала чаще думать о том, что неплохо было бы сейчас покурить пару сигарет. А потом пошли мысли и об алкоголе. Я слишком привыкла жить «плохо», поэтому временами жить «хорошо» мне не нравилось. Периодически накатывало очень депрессивное настроение, когда я сидела и размышляла о том, правильный ли выбор я сделала и так ли мне нужно было уходить именно сейчас. На днях выписали Аниту и мы остались в палате вдвоём с Маргарет. К концу четвертой недели вечером врач открывает дверь палаты и с радостным видом подходит ко мне: - Ну что, моя дорогая, как вы себя чувствуете? Я отрываю голову от очередного журнала и говорю в ответ: - Прекрасно. Всё хорошо. - Замечательно! Тогда не смею вас тут больше задерживать. Можете собирать вещи, а я подготовлю выписку. Мистера Джексона я уже предупредил, чтобы забрал вас завтра. – Доктор разворачивается и выходит, а я расплываюсь в широкой улыбке и поворачиваюсь к Маргарет. Та смотрит на меня и чуть склонят голову. - Повезло… - Наконец негромко протягивает. – А мне тут ещё как минимум неделю валяться… Я встаю с кровати и подсаживаюсь к ней. - Да ты не расстраивайся. К тебе кого нибудь другого подселят. - Да я не расстраиваюсь… просто привыкла уже к тебе. - Я к тебе тоже. – Беру её за руку. – Может ещё когда нибудь увидимся. Всё будет хорошо. Поднимаюсь и подхожу к своей тумбочке. Майкл недавно привёз мне мою дамскую сумочку со всеми моими причиндалами… Я там хоть порядок от нечего делать навела, а то там такой бардак был… Кошмар просто. Выгребаю из верхнего ящика всякие безделушки и сваливаю это всё в сумку. Остальное запихаю в большую сумку, которую, я надеюсь, Майкл догадается привезти. Сейчас уже полдесятого вечера и я решаю пораньше лечь спать, чтобы побыстрее наступило «завтра». Я просыпаюсь в семь утра. В принципе как обычно, через час будет утренний обход… а пока у меня есть время умыться и привезти себя в порядок. Я так волнуюсь. Наконец-то я вернусь домой… правда ненадолго, потом придётся ещё в какую-то клинику ехать и опять обследоваться. Но на этот счёт я не волнуюсь. Я сама хочу туда. Я не переживу, если узнаю, что у меня действительно никогда не будет детей. Вообще в этой больнице я лежала почти месяц. Я так похудела… С питанием, как я уже говорила, тут у них большие проблемы, поэтому мои минус восемь килограммов будут лежать на совести поваров. Кстати это отличный совет для всех желающих похудеть – несколько недель в этой ужасной больнице и лишний вес не просто уйдёт, он убежит со скоростью света. На завтрак как обычно принесли какую-то гадость, из которой даже какао было пить невозможно, так что я опять ничего не ела. А в двенадцать за мной уже приехал Майкл. Я чуть ли не прыгала по всей палате от радости и поспешно скидывала все вещи из тумбочки в большую чёрную сумку, совсем забыв о несчастной Маргарет. Она сидела на кровати и журналами в руках, которые я ей оставила и с грустными глазами смотрела на меня. Майкл ушёл за выпиской, а я присела к Маргарет на кровать и взяла её за руку. - Давай, я тебе телефон свой оставлю. Свяжемся потом как нибудь. Хочешь? Она вздохнула и стянула с тумбочки лист бумаги и карандаш. - Ну давай, диктуй. Я назвала ей номер сотового и ещё раз пожелала удачи. Сама начала переодеваться в обычную одежду. Майкл привёз мне синие джинсы и белую обтягивающую футболку с каким-то мелким рисунком на груди. Ещё балетки. Каблуки мне врач пока запретил носить из-за травмы на бедре. Там у меня из-за порезов какая-то фигня с суставом вышла, и ещё пару недель мне придётся носить обувь на плоской подошве. К обеду мы с Майклом были уже дома. Я улеглась в нашей спальне на кровать с мобильником в руках. Куча новых сообщений! Я с азартом принялась переписываться. Оказывается, некоторые мои готические друзья всё же не отвернулись от меня, они оказались более нормальными а адекватными людьми, которые дружат с человеком из-за его характера, а не из-за его веры. Мне было это очень приятно. Даже не почувствовала, как на мою спину легчи руки Майкла и поползли вниз, глядя мою спину. Я резко оборачиваюсь и встречаюсь с его взглядом. - Ну что, мобильные технологии поглотили с головой? – Улыбается Майкл, выхватывая телефон из рук и отбрасывая его в сторону, а сам залезает на меня, прикасаясь губами к моей шее. - Эй, Майкл! Я сообщение не дописала! – Тянусь за телефоном, но Майкл перехватывает мои руки и шепчет мне на ухо: – Какое сообщение, детка, я так скучал по тебе… - Он забирается ладонями под мою футболку и всё плотнее прижимается ко мне, не оставляя шансов выползти из-под него. - Ну Майкл…. Аааа… щекотно! – Взвизгиваю я, как только он впивается длинными пальцами в мои бока. Я начинаю извиваться под ним. – Майкл! Ты знаешь, я боюсь щекотки!!!! Отстааааань!!! - А ты отстань от своего мобильника! Он что тебе, дороже меня? – Он резко поднимает меня за талию и сам откидывается на кровать, а я падаю сверху на него. – Всё, мобильник конфискован! – Он хватает его и отбрасывает к шкафу. Телефон плавно скользит по полу и ударяется о большое зеркало во весь рост. Я пытаюсь соскочить с Майкла, но он прижимает меня к себе и хихикает: - Эмелин, это всего лишь вещь. Я тебе сто таких куплю… Всё, давай, хватит вырываться… ты ведь тоже этого хочешь…. Я с улыбкой вздыхаю: - Какие мы догадливые! Майкл… мне так неудобно… давай я сама… Поднимаюсь с него и валюсь рядом, стягивая с себя джинсы. Он тоже быстро сбрасывает с себя всю одежду и прыгает ко мне на кровать, начинает жадно целовать всё моё тело, расстёгивая по ходу лифчик и отбрасывая его в сторону. Господи, как же это было приятно… Я невыносимо соскучилась по его рукам, по его поцелуям… Таким нежным и влажным, что мне захотелось мурлыкать от удовольствия. Я выгибаюсь и хватаю его за шею, издавая протяжный стон. Чуть приподнимаю бёдра и Майкл стаскивает с меня трусики. Я обхватываю его ногами и он поднимает меня, сажая сверху на себя. Я совсем забыла это чувство, когда не то что бабочки… целая стая птиц начинает летать в животе, а внизу всё начинает полыхать огнём… Медленно входит и начинает резкие толчки, насаживая меня на всю длину. Я нависаю над ним и подаюсь навстречу его движениям. Мои волосы ложатся на его плечи, но я не тороплюсь их откинуть. Они так возбуждающе спадают и намокают от пота… Майкл хватает мои плечи и с силой притягивает к себе, погружаясь в меня ещё глубже… Затем резко переворачивает и я оказываюсь под ним. Какой он огромный…. И как я по нему соскучилась. Он заполняет меня внутри всю… без остатка, распространяя жар по всему телу. Слышу его глухой, протяжный стон… Он тяжело дышит мне в шею, иногда прикасаясь к ней губами и обжигая каждую клеточку. Я чувствую, как сильно он пульсирует внутри… Прижимаюсь к нему всем телом, стараясь почувствовать как можно больше его кожи. Все чувства, все ощущения… всё сливается в единый унисон и уносящий нас куда-то за пределы реальности. Он сжимает меня сильнее и долгожданная влага заполняет меня и вытекает наружу… Он чуть сползает с меня и ложится мне на грудь, поглаживая бёдра и тяжело дышит. Я запускаю пальцы в его волосы и блаженно улыбаюсь. - Какой ты у меня хороший… - Шепчу в воздух. Он чуть приподнимается и целует мой живот, чуть касаясь влажными губами. - Не надо слов. - Тихо выговаривает на выдохе и снова поднимается вверх, ища мои губы. Такой ласковый, такой любимый… И так близко. Совсем рядом. Я опускаю голосу и мы встречаемся взглядом. Его тёмные, цвета горячего шоколада глаза разглядывают моё лицо. Одним пальцем медленно проводит по чуть выступающим ключицам и спускается к ложбинке между грудями. - Ты такая красивая… просто идеальная. Я люблю тебя. – Мило, трогательно, утончённо. Блуждает губами по моему телу, и я покрываюсь мурашками от малейшего прикосновения. Поднимаюсь на локти и, и он ползёт выше ко мне. Я нежно целую его в губки. - Я тоже люблю тебя. Нашу идиллию нарушает громкий телефонный звонок. Майкл нехотя слезает с меня и хватает трубку с тумбочки. Я тянусь на другую сторону кровати и натягиваю на себя нижнее бельё… Я так чувствую, что продолжения всё равно не будет. Тяжело дыша Майкл отвечает: - Алло! Нет, я сегодня не могу. Ага… - Поворачивается ко мне и оглядывает меня, усаживаясь по-турецки. – Ну что опять случилось?! О господи… Ладно, Скоро буду. Злобно кладёт трубку обратно и поднимается с кровати. - Малыш, извини, мне нужно отъехать ненадолго. – Грустно говорит, начиная одеваться. - Куда? А я? - Это по поводу альбома. У них опять что-то случилось. По телефону ничего толком мне никто не объясняет, так что придётся приехать лично. А ты… ты пока можешь что нибудь поделать. - Что? Майкл, я не затем вернулась домой, чтобы ты опять меня оставил! Я хочу с тобой побыть! Хоть один день! – Ложусь на кровать, вытягивая ноги и скрещиваю руки на груди. Майкл натягивает на себя брюки и прыгает ко мне, хватая меня за талию и впивается пальцами мне в бока. Я вскрикиваю и начинаю вырываться из его хватки, задевая его длинными ногтями, громко хохоча на всю спальню. - Маааайкл! Хваааатит!!! - Это чтоб ты не грустила! – Не останавливается он и одним движением переворачивая меня на живот. – А это, чтоб не царапалась! Продолжает щекотать меня, прижимая к кровати. Я визжу и извиваюсь под ним, стараясь скинуть с себя. - Ну Майкл!!! Хватит!!! Остааааань! Ты ужасный!!! - Я знаю, детка. – Сжимает меня за плечи и нежно целует в шею, успокаивая. Затем слезает и подхватывая с пола рубашку выбегает из комнаты. - Майкл! Чёрт! Подожди меня! – быстро вскакиваю с кровати и хватаюсь за ручку двери. Секунду помедлив, вспоминаю, что почти не одета, и с несчастным видом подхожу к окну. Он уже застёгивая последние пуговицы бежит к машине и садится внутрь. Вот он… блин, даже слов на него не находится! Поворачиваюсь и начинаю ходить по комнате, собирая разбросанные вещи и запихивая всё в шкаф. Сама облачаюсь в короткое обтягивающее красное платье на бретельках и такого же цвета балетки к нему, поднимаю с пола телефон, и спускаюсь наконец вниз. В гостиной стоит гробовая тишина. Даже прислуги нигде не слышно. Вообще в особняке как-то очень тихо, я ещё как только приехала, заметила. Решаю обойти дом и заодно навестить свой старый любимый балкончик. Тот, который тёмный, сырой, с плесенью и сыростью. Я конечно больше не гот, но… какие-то чувства всё же остались. Медленно иду по длинному коридору и с силой налегаю на дверь. Её так давно никто не открывал и теперь она поддаётся с большим трудом. Осторожно переступаю порог и в нос тут же ударяет неприятный, но такой знакомый запах… На стене всё так же висит портрет Мерилина Мэнсона, смотрит на меня большими глазами со зрачками, разного цвета. Я вернулась. Куда-то в прошлое. Невольно вспоминаю концерт, гримёрку и гостиницу… Вспоминаю его запах, смешанный с выдержанным виски. Всё это перетекает в старый, заброшенный склеп. Это уже не вызывает каких-то ужасных ассоциаций. Я помню это, как сон. Просто кошмар, о котором мне может напомнить только пентаграмма на бедре. Равнодушие и безразличие, я мысленно вычеркнула эту ночь из своей жизни. Меня там не было. Никогда. Но тогда почему меня так тянет в прошлое? Когда я каждый день выкуривала не одну пачку сигарет, пила и ходила по всевозможным тусовкам? Почему я так отчётливо вспоминаю Серпента, которого я по идее должна ненавидеть, но вместе с этим я до сих пор хочу видеть лучшим другом? Готика – она не ушла. Она не стёрлась. Она живёт во мне, как бы я не хотела убежать, скрыться и забыть. Я столько времени жила с этим. Это был особый период моей жизни, особый опыт. А опыт плохим не бывает. Ведь в жизни может пригодиться всё… Пальцы машинально начинают набирать вызубренный наизусть номер и через несколько коротких гудков в трубке слышится растерянный мужской голос. - Эмбер?... - Привет. – Тихо шепчу. Глаза быстро намокают. В телефоне повисает пауза. Наконец снова голос: - Как ты? – Серпент тоже говорит тихо, но пытается держаться спокойно. Каким-то неколебимым тоном повторяет вопрос и я срываюсь… Он тяжело дышит в трубку, наконец чуть громче говорит: - Ты на балконе? Я сейчас приду. Нажимаю на сброс и ладонью вытираю слёзы со щёк. Медленно подхожу к плакату Мэнсона и прислоняюсь к нему лбом, опуская руки вниз. Почему так больно? Я не знаю. Грустно, больно и одиноко. Через несколько минут слышится хруст веток и из густых зарослей кустов показывается Серпент. Я не оборачиваясь, снова начинаю плакать. Он подходит ко мне сзади и обнимает за плечи. - Эмбер… я даже не знаю, что сказать… - Тихо говорит мне на ухо. Я поворачиваюсь и просто обнимаю его за шею. - Ничего не говори. Он робко прикасается к моей спине и чуть прижимает к себе. Я сама не знаю, что нужно говорить. И вообще, можно ли сейчас что-то сказать? Я хочу забыть, каким был Серпент в склепе. Я хочу, чтобы он снова стал моим другом. Если он гот – пускай. Для него очень важны приоритеты готов, прежде всего он должен быть уважаемым человеком в глазах Асуры. Пусть даже и такой ценой. Я слабая? Я дура? Да. Так и есть. Я могу простить близкому человеку всё. А если бы Серпент тогда не изнасиловал меня, его выгнали бы вместе со мной. Серпент чуть отстраняет меня и проводит по моим щекам пальцем, смахивая слёзы. - Прости меня… Я не знаю, как так получилось. Я не соображал о том, что делал. Я был словно одержим… И я… Мне казалось, всё что происходило – было правильным… Он берёт моё лицо в ладони и смотрит мне в глаза. - Я не держу на тебя зла. Так наверно и должно было быть. Я заслужила. Я действительно предала тебя… всех вас… Дьявола… - Ты хочешь вернуться? – Он совсем близко и почти касается меня губами, обжигая горячим дыханием. - Нет. Я слишком много поняла для себя. И каждый имеет право выбирать во что ему верить и чем жить. Ты выбрал Дьявола, а я Бога. Пускай будет так. Только… - Что? - …Не бросай меня. Я не хочу тебя терять. Хотя, знаешь… Мне кажется, я поступаю неправильно. После всего, что со мной произошло в склепе, я должна ненавидеть готов. Но меня всё равно тянет… И готика будет всегда жить в моей душе. Серпент грустно усмехается и сидится на каменный стул, сажая меня к себе на колени. - Так и есть. Это ещё один твой наркотик. Ведь ты всегда любила всё тёмное. Даже этот балкон. Какому нормальному человеку понравится проводить время в сыром, мрачном помещении? А ведь это всегда было твоим любимым местом. Даже сейчас, когда тебе плохо, ты приходишь именно сюда. И этот плакат… Ты думаешь, что ты любишь Майкла? Он как картинка на фоне Мэнсона. Ты мне говорила, когда ты начала увлекаться Мерилином… Первую его песню ты услышала, когда тебе не было и десяти. Ты помнишь, как в седьмом классе, ещё когда мы только познакомились, ты рыдала, что не можешь его увидеть, не можешь быть с ним рядом? Ты всегда любила только его. Вспомни гостиницу… Как бы он к тебе не относился, как бы с тобой не обращался, он всё равно для тебя кумир. Он фон. А Майкл Джексон – просто ещё один слой на этом фоне. Не такой яркий, не такой чёткий… Но всё же он впереди. А Мэнсон остаётся сзади. Как фон твоей жизни. Я слишком много о тебе знаю, Эмбер, поэтому могу говорить о тебе и о твоей жизни. Это может казаться глупым, нелепым, неправильным… Но, согласись, ты не можешь и не хочешь ничего отрицать. Я чуть заметно киваю и на глаза снова накатываются слёзы. Я ложусь на плечо Серпента и он нежно гладит меня по голове. Я хочу плакать. Без особой причины, просто… чтобы со слезами вымылось всё, что лежит у меня на душе. Мир снова окрашивается в чёрно-белый цвет, теряя все краски. Серпент достаёт из кармана две сигареты и одну протягивает мне. - Всё хорошо, Эмбер. Не надо пытаться бежать вперёд. Живи в настоящем. Я глубоко затягиваюсь… я не курила уже целую вечность. Как я скучала по этому любимому запаху мальборо… Поднимаю голову и выдыхаю в воздух. Весь балкон тут же окутывается лёгкой дымкой. Несколько минут мы сидим молча и курим. - А ведь я обещала больше не курить. – Затушив сигарету, грустно усмехаюсь. - Кому ты обещала? - Майклу… Я и так здорово испортила своё здоровье. - Думаешь, что-то изменится? - Нет, конечно… - Ты остаешься той же. Только без сигареты в зубах. Хм… и без коньяка в руке. Думаешь, это сделает тебя счастливей? - Я не знаю. – Тяжело вздыхаю и снова ложусь на плечо Серпента. Тот тоже выбрасывает окурок и чуть склоняется ко мне. - Эмбер… Зачем вестись на поводу у принципов и моралей? Ты ограничиваешь себя, потому что так сказал Майкл? Я не призываю тебя курить и пить… я хочу, чтобы ты сама решила, что тебе нужно. Когда ты с похмелья говоришь, что завязываешь с алкоголем – это безрассудство. Ты говоришь так, потому что тебе плохо. А сейчас… с тобой всё хорошо и ты снова хочешь выпить, покурить, ведь так? Ты должна осмысленно придти к тому, что можешь прожить без пачки сигарет и бутылки коньяка. - А ты сам? - Мне уже ничего не поможет. Я курю с девяти лет, а выпивать и того раньше начал. Думаешь, меня что-то исправит? Я смирился. Мне так хорошо. И я не хочу ничего менять. А ты можешь всё исправить, если ты сама это захочешь, а не Майкл. Я сильнее прижимаюсь к нему и всхлипываю, утыкаясь в его плечо. - Не плачь… - Тихо шепчет мне на ухо Серпент. – Всё будет хорошо. Вот смотри, как он на тебя смотрит. – Он приподнимает меня и показывает в сторону плаката Мэнсона. – Он не любит слёзы, а ты сейчас весь балкон зальёшь. Я слегка улыбаюсь и снова прижимаюсь к Серпенту. Он у меня такой… умный. И он прав – даже если я завяжу со всеми вредными привычками, то когда кто-нибудь предложит мне, например, покурить, я с радостью соглашусь… потому что мне это нужно. Мне так хорошо. У меня и в больнице случились такие приступы, когда я расхаживала из угла в угол по палате в невыносимом желании затянуться… Господи… вот я дурра… мне точно нужно бросать всё это дело. Хоть наручниками к батарее себя приковывай, чтоб не сорваться… Серпент осторожно отрывает меня от себя и поднимается со стула. - Извини, Эмб, мне пора. - Подожди… А я? – Я хватаю его за руку. - Что «я»? – Он вопросительно поднимает бровь. - Ну… мне одной так грустно… - А Майкл? - Он уехал… Даже прислуги нигде не видно… - Извини, мне правда нужно идти. Хочешь, я вечером зайду? Придёшь сюда? – Он перешагивает через невысокую ограду балкона. - Нет… вечером уже я не смогу… - Вздыхаю я и отпускаю его ладонь. С губ Серпента слетает чуть заметная улыбка и он скрывается с толще зелени. И мне снова становится плохо и одиноко. Разворачиваюсь к плакату и провожу пальцем по лицу Мэнсона. Почему именно он? Не знаю, значит так надо… и Серпент прав, я вряд ли от него когда-нибудь отойду. Он всегда будет со мной, кем бы я не была, хоть готом, хоть панком, хоть ангелом. С поникшим видом плетусь по лестнице в гардеробную, забираю свою сумочку и направляюсь к выходу. У ворот меня останавливает Карл. Говорю ему, что просто хочу пройтись. Он нехотя выпускает меня и я плетусь по обочине дороги, волоча за собой это сумку к городу. Почти каждая проезжая машина при виде меня немного тормозит, и я оборачиваюсь, смотря ей в след… Минут через пять добредаю до автобусной остановки и, наконец, практически в пустом автобусе плюхаюсь на самое дальнее место и прислоняюсь к окну. Через час с лишним я уже в Санта-Барбаре. Вешаю на плечо сумку и иду к первому попавшемуся ларьку, где продают табак. Покупаю на последние деньги, оставляя совсем чуть-чуть на обратную дорогу, пачку Парламента и коробок спичек. Я этот город не очень хорошо знаю, поэтому иду по обочине дороги к большой площади, чтоб не потеряться. Там сажусь на лавочку напротив клумбы с цветами и сую в зубы сигарету. В голове убеждаю себя «всё хорошо, всё хорошо»… Но мне всё равно так плохо. Какая-то пустота внутри. Одиночество… отрешённость… Как будто я вообще не в то время и не в том месте родилась. И никому я не нужна. Даже самой себе. Так, ну всё… у меня классическая депрессия. Надо что-то делать. затягиваюсь и тут же закрываю себе рот рукой, потому что прям передо мной идёт какой-то карапуз. Не знаю почему, но у меня теперь какая-то боязнь что-то плохое сделать ребёнку. Всё из-за Майкла и из-за того…эээ… ребёнка, который окатил меня водой. Отворачиваюсь и выдыхаю табачный дым назад, где нет никого… Затем тушу о скамейку сигарету и бросаю её в рядом стоящую урну… Вообще как-то много народу на площади появилось… решаю уйти куда нибудь. Достаю ещё одну сигарету и убираю пачку в сумку. Прохожу мимо большой витрины с зеркалом и невольно останавливаюсь, оглядывая себя с ног до головы. Какой-то вульгарный вид… Уже темнеет и я – в ярко красном платье, с растрепанными волосами и сигаретой в зубах. Ладно хоть без двенадцатисантиметровых шпилек, всё хорошо. Прохожу ещё пару кварталов. И на улице становится совсем темно. Кое-где блистают огни фонарей, и чем дальше я иду, тем меньше становится людей. По идее мне должно быть страшно, ну там маньяки всякие, хулиганы… но мне как то пофиг. Забредаю в какой-то грязный переулок и падаю на лавочку, закуривая очередную сигарету. Я более чем на сто процентов уверена, что сейчас ко мне как из фильма ужасов подсядет какая нибудь толпа парней, скажут «Какая цыпочка» и изнасилуют. Прекрасно. Мне пофиг, пусть хоть убивают. Как меня достала эта жизнь. Всё равно от меня тут никакого толка нет. Я не работаю, ничем не занимаюсь… я даже полы мыть не умею. Я разрываюсь между настоящим и прошлым. И это очень тяжело. Когда рядом Майкл, я не думаю ни о чем плохом, я просто наслаждаюсь его присутствием. Но когда я остаюсь одна… как в больнице, ко мне начинают в голову лесть ужасные мысли об одиночестве. Ну как я и ожидала в эту грядную подворотню забредает какой-то парень. Немного пошатывается и плюхается радом со мной, держа в руках банку пива. Мда… Я вздыхаю. Как всё предсказуемо! Он забрасывает руку наверх лавочки, опуская ладонь ко мне на плечо и пьяным голосом протягивает: - Привееет. Я окидываю его взглядом и выдыхаю: - Ну привет. - А что такая куколка делает тут так поздно? - Куколка сидит и ждёт, кого бы ей сегодня ночью зарезать… У меня как раз в сумочке завалялся острый нож… - Кладу на колени сумку и начинаю демонстративно рыться в ней. Парень отпускает моё плечо и отодвигается от меня на другой конец. - Ааа… ну я наверно пойду… - Давай, давай… а вот он! Нашла! – Достаю из сумки небольшой походный ножечек и поднимаю его вверх. Я уж и забыла о его существовании, а теперь он как раз кстати. Парень быстро разворачивается и выбегает из этого закоулка, а я с довольным видом снова достаю пачку Парламента. Даже прям как то обидно, такая тёмная, страшная ночь, а на меня никто не нападёт. Сюжет нарушен. Грустно усмехаюсь и протягиваю вперёд ноги. Интересно, сколько сейчас времени? Роюсь в сумочке в поиске мобильника… о нет, я кажется его дома оставила… вот чёрт! Ко мне на лавочку теперь подходит какая-то девица и садится на другой конец, немного наклоняется и тоже закуривает сигарету. Я спрашиваю у неё сколько времени. Она смотрит на наручные часы, чуть щурится из-за темноты и отвечает, что полдвенадцатого. Замет поворачивается ко мне и отбрасывает голову назад. - А ты чё тут сидишь? Просто там девчонки уже на дороге… - Что? – Оглядываю её с ног до головы и выпрямляю спину. – Я не проститутка. - Ааа… ну тогда извини. Так ты бы лучше шла отсюда. Тут наша территория. - Вы её не покупали. – Довольно резко отзываюсь ей и кладу ногу на ногу. Девица подсаживается ближе и облокачивается на спинку. - Логично. - Выдыхает в воздух сигаретный дым. – Просто райончик тут криминальный. Меня-то не тронут, меня знают, а тебя я тут раньше не видела. - Я здесь не живу. – Глухо отзываюсь ей. - Да я заметила. Иначе не сидела бы тут. У тебя чё то случилось? - Да нет, просто достал этот грёбаный мир. Тушу сигарету и землю и достаю новую… последнюю из пачки. - Как тебя зовут то? – Снова обращается ко мне девушка. - Эмелин. - А я Лора. Очень приятно. Я пожимаю ей руку. - Знаешь, - усмехается Лора, - Я когда только начинала тут работать, у меня тоже была ужасная депрессия. Со временем это всё походит, а привычный образ жизни остаётся. Я уже считай, лет пять на панели стою. Каждую ночь по классической схеме. И в это втягиваешься. И уйти, исправиться уже невозможно…. - Почему? Уйти всегда можно. А вот исправиться – это да. Я раньше была готом. Но потом так получилось, что я отреклась от веры в Дьявола. Но старые привычки остались. Например курево. И я даже не знаю, хочу ли я что-то менять. - Да я сама курю, как паровоз. В день по две-три пачки – для меня норма. Слушай, пойдём выйдем отсюда, тут нихрена не видно. Она поднимает меня за руку и мы подходим к широкой дороге. Там стоят ещё несколько девиц, разукрашенных как матрёшки. Я познакомилась и с ними. Рыжую звали Кэт, а пышногрудую блондинку Кларисса. Вообще я была другого мнения о проститутках, а это оказались довольно милые девочки. Ну если не считать их внешнего вида. У каждой своя грустная история о том, как они оказались на панели. В стороне стояли ещё три девушки, которые вскоре подошли к нам. Когда у обочины останавливалась машина, я отходила в сторону, чтобы меня не заметили. Мало ли что. Кларисса первая запрыгнула в дорогое авто чёрного цвета, затем ещё две девушки. Когда на дороге остались только Я, Лора и Кэт, я снова спросила время. Был почти час ночи и домой мне хотелось меньше всего. Скорей всего Майкл уже давно вернулся и разыскивает меня по всем окрестностям. Мда… Я снова себя ужасно веду и снова его расстраиваю. Видимо у меня такая карма – находить неприятности на свою задницу и заставлять потом страдать других. У обочины снова останавливается очередная тачка и оттуда высовывается какой-то лысый полный мужик и нагло улыбается. - Сколько, девочки? Кэт подходит к окну и наклоняется, тряхнув волосами. - Сто долларов в час. Пятьсот за ночь. - Дорого. – Вздыхает мужик и отодвигает рукой Кэт в сторону, оглядывая нас с Лорой. Я с опаской отхожу в сторону, немного отворачиваясь. Кэт довольно усмехается. - Это ещё дёшево. Не нравится – катись к чертям. - Да не, всё устраивает. Вот ты, светленькая, запрыгивай. Я слегка поворачиваю голову и отхожу ещё дальше. - Я?... Мужик усмехается и манит меня пальцем. - Ты, ты, давай, иди сюда. Я перевожу взгляд на дорогу, не зная, что мне делать и замечаю как из-за угла выезжает… О господи, только не это! Лимузин Майкла, за рулём Джонатан! Он внимательно следит глазами по дороге и я забегаю за иномарку этого толстого мужика, резко открывая заднюю дверь. Лора хватает меня за руку и шипит: - Эй! Это наш клиент! Мужик с довольным видом смотрит мне в глаза и сует Лоре семьсот долларов. - Я заплачу. Разберётесь потом между собой. Я с опаской смотрю, как машина Майкла проезжает мимо и снова дёргаю за ручку двери. - Детка, ты куда? – Мужик смотрит меня в зеркало заднего вида и внутри меня начинает всё дрожать. Вот я влипла… Не хватало мне ещё отдаться первому встречному за деньги. Панически дёргаю ещё несколько раз, но дверь остаётся заблокированной. Автомобиль трогается с места и медленно отъезжает от обочины, постепенно набирая скорость. Мне становится страшно. Быстро хватаю свою сумку и начинаю судорожно искать свой ножик. Чёрт… да где он… час назад же был… Ладно, пофиг, подбираюсь к этому лысому идиоту и, бросая взгляд на обочину дороги, где всё ещё мелькают «ночные бабочки», говорю ему: - Можно мне позвонить? Тот не оборачиваясь спрашивает: - Кому? - Ну… надо. - Малыш, ты же не хочешь меня оставить? Денежки уплачены, даже больше, чем нужно. Так что отработать надо по полной. Я голова просто разорвать всё и всех! Козёл старый. Так, спокойно… выдыхаю и спокойно, насколько могу, снова говорю ему: - Понимаете, тут произошла ошибка. Я этим не занимаюсь, я тут вообще не работаю. - Ну мне-то какая разница? Я заплатил за тебя, так что будь добра обслужить меня по полной программе. Как тебе зовут то, крошка? - Эме… Эмбер. – Настоящего имени не скажу ему. И так сойдёт. - А чё такое имя странное? - А я… гот. Сатанистка. Люблю делать людям больно. Здорово, правда? Вы ведь любите боль? Мужик оборачивается, не снижая скорость. - Ух ты, БДСМ! Вот это круто, и кем ты предпочитаешь быть? Рабыней или Госпожой? - Госпожой. – Улыбаюсь я. – Несколько месяцев назад у меня был замечательный раб, который, к сожалению, умер после моих жестоких игр… Я безумно возбуждаюсь когда причиняю невыносимую боль людям. В ту ночь был лучший оргазм в моей жизни. Сатана всегда помогает мне достичь желаемого! Лысый резко сворачивает и тормозит на обочине. Снова оборачивается и смотрит на меня. Загадочно улыбаюсь и смотрю мужику в глаза. Тот резко выходит из машины. Открывает заднюю дверь и хватает меня за руку, вышвыривая на обочину. - Пошла вон! Я с дьявольщиной не собираюсь иметь дело! Я падаю на колени с издёвкой говорю: - Но как же так? Вы ведь за меня заплатили деньги! Я должна отработать! Малыш, я хочу быть твоей госпожой! - Ещё чего?! – Кричит мужик. – Проваливай отсюда и не приближайся ко мне! Быстро отступает назад и оббегает машину, залезая внутрь. - Ну дайте хоть позвонить! – В отчаянии кричу ему вдогонку, но автомобиль уже срывается с места и скрывается во тьме. Я поднимаюсь с асфальта и отряхиваю платье. Надо мной светит один единственный фонарь и я прислоняюсь к столбу, решая, что мне делать дальше. Домов на другой стороне не видно и я совершенно не знаю, где сейчас нахожусь. На меня снова нападает ужасная тоска и депрессия… а сигареты кончились. Облокачиваюсь спиной о фонарь и сползаю по нему вниз, раскрывая сумочку в надежде найти хоть что-то, что может мне помочь. Но там как назло нет даже денег. Снова поднимаюсь и подхожу к самой обочине, смотря вдаль. Первая проезжающая машина сразу останавливается при виде меня и оттуда я вижу лицо молодого человека. Не очень симпатичного, но всё приятнее чем прежнего. - Сколько? – Спрашивает меня. - Я не работаю. – Глухо отзываюсь и наблюдаю за тем, как мужчина, чуть скривив губы, закрывает окно и проезжает мимо. Через некоторое время из темноты снова показывается автомобиль Майкла. Блин! Они что, до сих пор тут ездят?! Быстро отскакиваю от обочины и отступаю за фонарь. Но Джонатан меня всё равно замечает и резко тормозит. Я отворачиваюсь… Может он подумает, что обознался и поедет дальше… Но нет. Дверь машины открывается и я слышу, как ко мне приближаются громкие шаги и резкий рывок заставляет меня обернуться. - М-Майкл??? – Я интуитивно дёргаюсь и крепче сжимаю в ладони сумку. Майкл ничего не говоря, быстрыми шагами тащит меня в машину и бросает на заднее сиденье к Джеймсу, который тоже никак не реагирует на моё появление и отворачивается к окну. Майкл забирается рядом со мной и говорит Джонатану, чтоб тот ехал домой. Я немного поворачиваюсь к Майклу, опуская глаза вниз и тихо говорю: - Майкл, извини… я могу всё объяснять. - Дома поговорим. – Железным тоном отвечает Майкл и устремляется в окно. Мне становится ещё хуже. Он зол, просто безумно рассержен. Думаю от его гнева меня сейчас спасают его охранник и водитель. Но дома, я так чувствую, он устроит целый скандал. Нервно перебираю складки платья, еле сдерживая слёзы. Майкл уже наверно такого про меня напридумывал… Вот как я ему сейчас буду объяснять? Что мне стало грустно, я уехала одна в Санта-Барбару, забрела там в какую-то подворотню, где познакомилась с проститутками, потом простояла с ними больше часа на обочине дороге, наконец сама прыгнула в тачку какого-то богатого папика, который меня потом вышвырнул из машины чёрти куда. И я простояла около получаса как настоящая проститутка… даже в похожем виде… на обочине дороги. Естественно я не скажу этого Майклу. Значит пока есть время нужно придумать какую-нибудь историю, что он не ругался, а лучше пожалел меня…Но в голове как назло никаких мыслей. По полной тишине подъезжаем к особняку и Майкл вытаскивает меня за локоть из машины, таща внутрь дома. Я панически оборачиваюсь и ищу глазами хоть кого нибудь, чтобы не оставаться с Майклом наедине, но в доме снова пусто. Ни Мэри, ни охранников. У меня внутри снова всё трясётся и я семеню за Майклом по лестнице наверх, чуть не падая, из-за его больших шагов. Как только мы оказывается в спальне, Майкл отбрасывает меня на постель и запирает дверь. Я вжимаюсь в высокую спинку кровати, поджав под себя ноги и опускаю голову вниз. Майкл обходит кровать и подходит ко мне ближе, наклоняется вниз, упираясь кулаками в тёмно-бордовое покрывало, и я ещё больше сжимаюсь от его взгляда. - Эмелин, я даже боюсь себе представить, что ты делала тёмной ночью на обочине дороге в таком виде. Он оглядывает меня, немного прищурив глаза и я тихо говорю. - Это не то, что ты подумал, я могу всё объяснить… - Что ж, замечательно! – Он переваливается через меня и ложиться на кровать, скрестив руки на груди и уставившись глазами на меня. – Давай, я с удовольствием послушаю, что заставило тебя уйти из дома прямиком на панель. Неужели я с тобой так плохо обращаюсь? Я что тебя бью, оскорбляю, на привязи держу? Ты живёшь на роскошном ранчо, одеваешься в шикарную одежду от самых дорогих модельеров, спишь со мной в одной спальне и тебя ещё что-то не устраивает? - Включил свой звездный статус? – Медленно поднимаю голову и поворачиваюсь к нему. - Эмелин, я не понимаю, что тебя не устраивает в жизни! Я даю тебе всё о чём только может мечтать современная девушка! Или у тебя другие планы на будущее – рабочее место на обочине дороги?! Решила попробовать другую сторону жизни?! Я могу снять тебе однокомнатную квартиру на захудалом районе и не дать ни цента! По крайней мере ты не будешь доставлять мне столько проблем! Почему я должен приезжать домой, а потом до середины ночи носиться по дорогам, разыскивая тебя?! Почему я думаю о тебе, почему я волнуюсь?! А ты не можешь хотя бы представить последствия от своих действий! У меня начинают дрожать плечи и я тихо всхлипываю: - Майкл, извини… Всё было не так. Я вообще там случайно оказалась… - Ааа, ну да, конечно. Это чистая случайность. Он по театральному всплескивает руками и резко поднимается хватая меня за плечи. Я вскрикиваю от неожиданности и упираюсь руками в его грудь, пытаясь отстранится. - Ты за последнего идиота меня держишь?! Прекрати рыдать и объясни толком что случилось!!! - Мне больно… - Шепчу на выдохе и как только Майкл меня отпускает, я падаю на кровать и утыкаюсь в подушку, захлёбываясь в слезах. Ему видимо становится меня жалко, потом что он уже не кричит и просто осторожно теребит меня за руку. - Эмелин… хватит. Я же не устраиваю тут истерики, хотя мне тоже не легко. Я почти его не слышу. Я сама не понимаю, почему мне так плохо и почему так хочется умереть… ну зачем он кричит на меня? Я не понимаю. Если я сегодня порежу себе вены, то я не виновата. Меня этот грёбаный мир довёл. Я просто не могу остановиться, плачу навзрыд и ничего не могу с собой поделать. Майкл ложится рядом со мной и кладёт мне руку на спину, притягивая к себе. - Эмелин… ну почему ты мне никогда ничего не говоришь? Почему я обо всём узнаю только после подобного рода происшествий? Мы ведь не чужие люди… Я чуть приподнимаюсь и падаю на Майкла, обвивая его шею руками и утыкаюсь в его плечо. - Я не хочу больше жить… - Сквозь судорожные рыдания шепчу ему на ухо. - Господи, что ты такое говоришь? Эмелин, что случилось? – Он прижимает меня к себе, чуть наклоняя голову ко мне вниз. - Майкл, я обманываю саму себя… Я стала хорошей, но в душе мне плохо от этого. Я не могу вернуться обратно, и не знаю, чего я хочу больше… Я не знаю, что мне нужно в жизни… - Но ведь ещё днём всё было хорошо… Я уезжал, с тобой всё было в порядке. - О Маааайкл… Когда ты рядом, я не чувствую себя больной. Но моя душа больна... Я больше не могу ничего сказать. Его рубашка уже промокла насквозь от моих слёз, но я всё ещё панически цепляюсь за него, не желая отпускать от себя хоть на миллиметр. Он сам не знает, что делать и чуть приподнимается вместе со мной, облокачиваясь на спинку кровати и нежно гладит меня по спине, пытаясь успокоить. - Тихо, тихо, девочка моя… Всё будет хорошо… я не буду больше ругаться. Только рассказывай мне всё, чтобы потом не было таких… недоразумений… Хорошо? Я чуть заметно киваю и сжимаю его шею ещё больше. Сколько раз я обещала себя не расстраивать Майкла, но в результате от моих действий страдают все и он больше всего. Всё началось ещё в больнице, когда я пришла в себя и когда воспоминания о склепе стали стираться, как ненужные и негативные. По ночам я часто плакала, из-за того, что скучала по Серпенту, из-за Майкла, из-за предательства друзей… Из-за того, что мне нельзя больше курить и пить. Из-за того, что я ХОЧУ курить и пить. А сегодня? Зачем я вышла на балкон? Зачем позвонила Серпенту? И сигареты… Целая пачка за полдня – это же просто немыслимо!... Поздно вечером, убедившись, что Майкл уже спит, осторожно выхожу из спальни. Прислоняюсь к двери и закрываю глаза руками. Минуту постояв так, быстро сбегаю по лестнице и запираюсь в ванной. Смотрю на себя в зеркало, чуть приглаживая волосы рукой. Я ужасно выгляжу… Вся растрёпанная, косметика стёрлась, а то что осталось – размазалось по лицу. Глаза красные, заплаканные. На полочке слева от зеркала лежат всякие причиндалы Майкла – пена для бриться, крем после бритья… и конечно сама бритва. А в ящичке над полкой лежат новые лезвия. Дрожащими руками достаю коробочку и чуть прикасаюсь к ним. Из пальца тут же начинает течь кровь и я опускаю палец под холодную воду, чтобы уменьшить боль… У Майкла роскошная ванна… Я совсем не хотела умирать. Но порой физическая боль отлично защищает от душевной. В этом я лишний раз убедилась в склепе, когда от боли никаких посторонних мыслей в голове даже не было. Включаю душ и наполняю ванную горячей водой. Сама медленно стягиваю с себя платье, оставаясь в одном нижнем белье и снова смотрю в зеркало. Слегка причёсываю волосы, подтираю размазавшуюся косметику… Наконец, когда ванна заполняется до краёв осторожно залезаю внутрь, пододвигая в себе коробочку с лезвиями. Меня всю трясёт… Решаю немного полежать в горячей воде просто так. Сползаю вниз, глубже опускаясь в воду и закрываю глаза. Я просто немного порежу кожу. Мне станет больно и я перестану думать о плохом. Ведь многие так делали? Просто пустить кровь, и думать уже не о проблемах, а о том, что больно и нужно останавливать кровотечение? Я вовсе не собираюсь резать вены. Провалявшись полчаса в горячей воде, приподнимаюсь и сгибаю колени, кладя на них коробочку с лезвиями. Я совсем немножко, пару небольших порезов. Полежу, подумаю, успокоюсь. Мои тёмные мысли нарушает стук в дверь и громкой голос: - ЭМЕЛИН! ОТКРОЙ НЕМЕДЛЕННО! Я даже подскочила и от неожиданности сильно полоснула себя лезвием по левой руке. Тут же сжимаю изо всех сил зубы, чтобы не заорать от боли и зажмуриваю глаза. - Если ты не выйдешь сейчас же, я сломаю дверь! – Снова кричит Майкл. Я опускаю голову вниз и вижу, как вода в ванне становится ярко-красной, так же как и мои руки. Я быстро отбрасываю лезвия на пол и сползаю вниз в ванну, поднимая руку над водой. Порез от запястья и почти до локтя наискосок, из него быстро вытекает кровь и рука синеет на глазах. Мне становится страшно. Сейчас нужно вылезать отсюда быстрее. Правой рукой дотягиваюсь до полотенца и обматываю руку, стараясь остановить кровотечение. Слышу за дверью ещё одни тяжёлые шаги, помимо Майкла и звуки, похожие на какие-то махинации с замком. Я в ужасе вылезаю из ванны и хватаю ещё одно полотенце. В теле чувствуется ощутимая слабость. Мысленно корю себя, за то, что опять устроила Майклу проблемы, уже второй раз за сегодня. В больницу меня конечно же не забрали. Просто обработали рану и сказали лежать в кровати, побольше есть, а Майклу – не оставлять меня в одиночестве. В конечном счёте я всю неделю провалялась в постели и рыдала почти без перерыва. Такой тяжёлой депрессии у меня ещё никогда не было. Мне моментами вообще не хотелось жить и я постоянно винила себя во всех смертных грехах. Майкл отменил все встречи и постоянно сидел со мной, таскал мне еду, рассказывал что-то… Даже психолога ко мне пригласил, которого я через пять минут уже выгнала. Это была просто отвратительная неделя. Я всё время думала о себе, о своей жизни. Пришла к выводу, что я вообще ненормальная. Сегодня наконец попросила Майкла принести мне сюда плеер и наушники. Врубаю на полную громкость Мэнсона и вытягиваюсь на кровати, закутавшись в тёплое одеяло. Мне постоянно холодно и иногда я даже двумя одеялами накрываюсь. Майкл сидит рядом со мной на кровати и читает какую-то книгу. Он такой несчастный все эти дни ходит. Мне так его жалко. Выключаю музыку и подползаю к нему, ложусь на его колени. Он улыбается мне сверху и гладит по голове, откладывая книжку в сторону. Чуть сползает вниз и притягивает меня к себе, обнимая. - Майкл, прости меня… - Тихо шепчу ему и к глазам снова подступают слёзы. - Любимая моя, я тебя уже давно простил. Ты эту фразу каждый день по сто раз повторяешь. Всё хорошо, только не плачь. Ну вот… зачем он это сказал? Я утыкаюсь лицом в его грудь и снова начинаю реветь. Ну что ж это за кошмар в моей голове твориться… Майкл к этому уже привык и по обыкновению сильнее прижимает меня к себе и гладит по голове. Господи, как мне плохо… И весь мир вокруг меня такой мрачный, чёрно-белый… И никому я не нужна. кроме Майкла… И детей у меня не будет… И вобще… Отодвигаюсь на другую сторону кровати и снова надеваю наушники. Блин, меня этот Мэнсон ещё больше в депрессию вгоняет! Отшвыриваю плеер в сторону и утыкаюсь в подушку. Майкл поднимается с кровати и садится на мою сторону, поднимая плеер с пола. - Эмелин, что опять не так? - Я не могу его слушать… - Всхлипываю я из-за подушки. – Он ужасныыыый…. Майкл в недоумении замолкает, но через некоторую паузу я чувствую его руки на своих вздрагивающих плечах. - Мэрилин Мэнсон ужасный?... Ну… эээ… послушай кого нибудь другого… Я поворачиваюсь и обнимаю его за шею. - Расскажи ты мне что-нибудь… - Что тебе рассказать? Хочешь я тебе песенку спою? – Говорит он мне ласковым голосом, гладя меня по спине, а затем тихим и нежным голосом начинает петь мне на ухо: - Smile, though your heart is aching Smile, even though it's breaking When there are clouds in the sky You'll get by... If you smile With your fear and sorrow Smile and maybe tomorrow You'll find that life is still worthwhile if you'll just... Я немного успокаиваюсь и закрываю глаза. Майкл чуть отрывает меня от себя и говорит: - Эмелин… ну улыбнись, ну пожалуйста… Я уже забыл, как твоя улыбка выглядит. - Майкл, я сумасшедшая… - Я и откидываюсь обратно на подушки. – Я эгоистка и ты меня бросишь. - Ну хватит, боже мой… я тебе в тысячный раз говорю, что я тебя люблю и никуда не брошу. У тебя просто такой сложный период в жизни, но скоро всё пройдёт и наладится. - Когда? – Обречённо выговариваю, смотря в потолок. – Я так устала… Майкл закатывает глаза вверх и вздыхает. Мда… как же я его достала. Ну я же не специально… это само как-то… Чего он сидит тут всё время? Шёл бы погулял, поработал… а то ведь я такими темпами сама заражу его своей депрессией. Но с другой стороны я прекрасно понимаю, что пока я буду валяться и рыдать здесь, он никуда не уйдёт. А прогонять его тоже нельзя. Он и так расстроенный. Я опять поднимаюсь и прижимаюсь к Майклу. - Слушай, мне наверно всё-таки нужна помощь. - В каком смысле? - Ну позови обратно своего психолога. А то я совсем свихнусь. Он улыбается и смотрит на меня. - Конечно, золото моё. Быстро вылетает из комнаты и скоро появляется в сопровождении солидного старичка в больших очках с толстыми линзами. Майкл пододвигает ему стул к кровати и старичок сидится около меня. - Ну что, согласились идти на сотрудничество с вашей головой? – Иронично произносит доктор, слегка улыбаясь. Я выпрямляюсь и поворачиваю голову к Майклу. Тот поспешно покидает спальню и старичок продолжает: - В прошлый раз нам так и не удалось поговорить. Вы сегодня хотя бы не будете меня выгонять из комнаты? Я мотаю головой и вздыхаю. - Прекрасно. Тогда начнём. Когда началось это ваше состояние? Он больше часа донимал меня своими идиотскими вопросами! Бесить он меня начал уже на десятой минуте, когда попросил рассказать о своём детстве. Сказал, что все проблемы вытекают из раннего возраста. Ну я ему вкратце пересказала свою биографию. Вобще к концу сеанса моё мнение о психологах несколько поменялось. В любом случае мне стало гораздо легче и я впервые за это ужасную неделю улыбнулась. И даже поставила рекорд – больше часа без слёз! Короче когда доктор ушёл, я встала с кровати и сама спустилась к Майклу вниз. - Привет. – Смотрю на него с лестницы и он поднимает голову, широко улыбаясь. - Привет, солнышко моё! Ну как ты? Тебе лучше? Он поднимается и, подходит ко мне. С моих губ слетает лёгкая улыбка, что ещё больше радует Майкла. Он подхватывает меня и, крепко сжимая в руках, кружит по комнате. - Девочка моя, ты наконец-то улыбаешься! – Ставит меня на землю и нежно целует в губы. С этого дня моё состояние стало улучшаться. Каждый день ко мне приходил психолог и мы беседовали несколько часов. С Майклом мы поругались только один единственный раз из-за того, что я рассказала ему про Серпента и как он ко мне приходил. Я еле-еле уговорила Майкла не сдавать его в полицию, потому что Майкл уж всерьёз собирался посадить Серпента. И всё было бы прекрасно и дальше, пока в один прекрасный день я не узнала, что беременна. Я была просто в шоке, у меня была истерика… Я конечно рада, но с другой стороны мне восемнадцать лет, какие могут быть дети?! Вобщем всё началось обычным утром, когда вместо завтрака я просидела в ванной. Просыпаюсь утром, чуть приоткрыв один глаз и от яркого солнечного света тут же закрываю его обратно. Майкл, раскинув руки ещё спит рядом со мной, и на часах нет ещё и семи. Медленно поднимаюсь с кровати и чувствую сильный приступ тошноты. Набрасываю на себя шёлковый халат и на цыпочках, чтоб не потревожить Майкла выбираюсь из спальни. Как только дверь за мной закрывается, я бегом спускаюсь по лестнице в ванну, мимо испугавшейся Мэри. Домработница подходит к двери ванной комнаты и тихо стучится в неё. - Мисс, с вами всё в порядке? Позвать мистера Джексона? - Нет, нет, нет, всё хорошо, никого звать не надо. – Глухо отзываюсь ей, наклоняясь над раковиной. Вот чёрт… У меня ещё и живот заболел. Машинально всплывают в памяти первые признаки беременности, но я тут же отгоняю всё в сторону. У меня не будет детей и я уже смирилась. Даже нашла в этом некоторые плюсы. За дверью слышу удаляющиеся шаги Мэри и уже через мину громкий стук в дверь и голос Майкла. - Эмелин! Открой дверь! - Майкл, всё хорошо! Оставь меня в покое! Сажусь на белый кафель, на этот раз держась за кроя унитаза и чуть наклоняю голову вниз. - Эмелин, ты можешь хоть раз меня не обманывать?! Здоровье это не шутки! Открывай дверь! Я протягиваю одну руку к двери и поворачиваю замок. В ванну тут же влетает Майкл.. - Что с тобой? - Понятия не имею. Тошнит и живот болит. - Я сейчас позвоню доктору… - Он поднимается и я хватаю его за руку. - Не надо доктора! Майкл, со мной всё хорошо! - Ну уж нет, с меня хватит твоих проблем со здоровьем. Сиди тут и никуда не уходи. Я сейчас приду. Я закатываю глаза и вздыхаю. Ну кто его опять просил ко мне лезть? Я же сказала «всё хорошо»… Снова в голову лезут эти ужасные мысли о беременности. И самый большой страх, что врач может подтвердить это всё. Ох, представляю что будет с Майклом, если я забеременею… Он от счастья умрёт. А я от горя. Я детей всегда планировала не раньше тридцати лет. Ну чтобы состояться в жизни, выйти замуж и всю такое… ну уж никак не в моём возрасте. Через пять минут снова приходит Майкл и поднимает меня за руку. - Пошли, доктор ждёт тебя. - О господи… - Не «господи», Эмелин, если тебе плохо, запираться от меня подальше это последнее дело. Тащит меня обратно наверх и открывает дверь спальни. Там уже сидит знакомое лицо в очках… с чемоданчиком и со стетоскопом на шее. Я бросаю ему короткое «Здрасьте» и ложусь на кровать. Майкл выходит из спальни, закрыв за собой дверь и доктор со вздохом открывает свой чемодан. - Ну-с, что с вами снова приключилось? - Да так… Тошнит. И живот немного тянет… - Ну при первичном осмотре сложно будет сделать какие-то заключения. Давайте я у вас сейчас кровь возьму и поеду в больницу в лабораторию. Таким образом через пару часов уже можно будет что-то сказать. А пока, могу вам посоветовать попить настойку тысячелистника. Она отлично помогает при тошноте… Заливаете две столовые ложки полулитрами кипятка и даёте настояться полчаса. Потом настойка мелисы хорошо действует… Он рассказывает это, что-то параллельно записывая в блокнотик. Потом достаёт ватку, спирт и небольшое лезвие в бумажной упаковке. Я протягиваю ему руку и он совершает классическую процедуру по взятию крови… Затем желает мне «побыстрей выздоравливать» и выходит из спальни. О чём-то за дверью беседует с Майклом и спускается вниз. Я поднимаюсь и пробираюсь в ванну. В гостиной Майкл уже даёт указания Мэри о том, что ей купить в магазине и домработница набрасывает на себя лёгкое пальто и выходит из дома. Я прислоняюсь к двери ванной и запрокидываю голову вверх. Я уже представила себя в окружении подгузников и пелёнок и с двадцатью детьми на руках. Бред, конечно, но в голову всё равно лезут все эти ужасные мысли. Минут через пятнадцать я снова поднимаюсь в спальню и ложусь на кровать. Майкл приносит мне чашки с заваренными травками и мне приходится это всё пить. Немного противно, но зато тошнота прошла. А ещё через четыре часа приходит доктор. Сначала я просто слышу тихий его разговор с Майклом внизу, но потом дверь в спальню резко открывается и в комнату влетает, улыбающийся во все тридцать два зуба и весь сияющий от счастья, Майкл и кружится по комнате с заключением врача в руке. У меня начинают дрожать губы и я вся покрываюсь мурашками, уже видя в голове это заключение крупными буквами «БЕРЕМЕННОСТЬ». Майкл подлетает ко мне и поднимает за руки, крепко прижимая к себе. - Девочка моя!!! Я так рад!!! Ты даже не представляешь!!! Я вырываю у него из руки бумажку доктора и снова сажусь на кровать. Номер больницы, моя фамилия, имя… быстро пробегаюсь глазами и останавливаюсь на строчке «диагноз». О господи! Я не хочу даже этого видеть! Я уже десять раз расхотела иметь детей! И срок уже две недели… А Майкл просто не может найти себе места, прыгает ко мне на кровать сзади и целует моё лицо, не переставая улыбаться. Я отшвыриваю эту справку на пол и валюсь на подушку, утыкаясь в неё лицом. Майкл тут же трясёт меня за плечи. - Милая моя, ты что расстроилась?! Это же такое счастье! У нас с тобой теперь будет маленький! - Маааайкл… оставь меня… - Бурчу, чуть слышно, уворачиваясь от его рук. - Ну нет, Эмелин, вставай! Это нужно отпраздновать. Пойдём сегодня в ресторан? И никакие возражения не принимаются! Он вскакивает с кровати и хватает с тумбочки телефон. Спускается в низ, на ходу уже начиная кому-то звонить. Сейчас он расскажет об этом всем и каждому… Мне бы его позитивный настрой. А у меня слёзы текут из глаз… Я же совершенно не готова стать матерью. Я уже не говорю о своих привычках и здоровье. КАК я продержусь девять месяцев, ни разу не покурив или не напившись? Блин, если бы я могла предвидеть будущее… А если у меня больной ребёнок родиться? Или с какими-то отклонениями? А если вообще мёртвый? Я то переживу, а что будет с Майклом? Он всегда мечтал о своих детях. Он очень много об этом говорил в последние дни. Вот пожалуйста… его мечты сбылись, а я? О ребёнке я мечтаю в последнюю очередь. Вот в комнату снова врывается Майкл, уже одетый в красную рубашку и чёрные брюки, весь причёсанный, приглаженный и подходит ко мне, присаживаясь перед кроватью. - Эмелииин! – Теребит меня за руку. – Хватит рыдать! Ребёнок это счастье! И вообще тебе нельзя расстраиваться! Всё, быстро поднимайся, одевайся и мы с тобой пойдём гулять. А вечером в ресторан. Девай, давай, тебе нужен свежий воздух! Ну вот… теперь он меня достанет своей заботой. С несчастным видом поднимаюсь и подхожу к шкафу, открываю его и тупо смотрю на вешалки, завешенные кучей платьев. Классическая проблема под названием «нечего надеть». Начинаю медленно перебирать одежду. Майкл забирается на кровать и облокачивается к спинке, наблюдая за мной. Я наконец вытаскиваю лёгкое синее платье и прикладываю его к себе, смотрясь в зеркало. Поворачиваюсь к Майклу. - Ну как? - Детка, ты всегда отлично выглядишь! Давай быстрее! - Что ты меня так торопишь?! - Это сюрприз. – Он загадочно улыбается и чуть склоняет голову. Я тут же бросаю платье и ползу к нему на кровать. - Какой?! - Вот пойдёшь со мной гулять и увидишь. Всё, Эмелин, давай быстрее! Он поднимает меня за руку и выходит из комнаты. Я тут же подбегаю к окну и вижу, как к дому вместе с Джеймсом подходит пожилая женщина в светлом брючном костюме. Я сразу же узнаю в ней маму Майкла. Она на самом деле не очень хорошо ко мне относится, но мы с ней последний раз виделись полгода назад, когда я ещё готкой была и конечно же оставила о себе не очень приятное впечатление, пришедшая домой пьяная и с сигаретой в зубах, когда Кэтрин как раз приходила в гости к Майклу. Сейчас она наверно меня и не узнает… без чёрной одежды, чёрных волос и толщи косметики на лице. Я быстро наряжаюсь в это синее платье и расчёсываю волосы, затем закалываю их блестящей заколкой наверху и делаю несколько взмахов тушью по ресницам. Надеваю аккуратные туфельки на низком каблуке и спускаюсь вниз. В гостиной на креслах и с чашкой чая сидят Майкл и Кэтрин и разговаривают. Я как можно тише подхожу к ним и присаживаюсь рядом. - Здравствуйте. – Обращаюсь к маме Майкла. Кэтрин удивленно оглядывает меня с ног до головы и наконец произносит: - Эмелин?... Я смущённо улыбаюсь и Майкл берёт мою руку и слегка сжимая. - Я же говорил, что она очень изменилась. И скоро измениться ещё больше. - У меня просто нет слов. Я бы и не узнала тебя… от того кем ты была раньше, остался только голос. - Тебе что-то не нравится? – Обеспокоенно спрашивает Майкл, тоже бросая взгляд на меня. Кэтрин наконец расплывается в широкой улыбке и подходит ко мне, обнимая за плечи. - Ну что, ты сынок, всё просто шикарно. Эмелин, ты восхитительно выглядишь! Надеюсь и характер твой тоже хоть немного, но изменился. Хочу тебе сказать, чтобы ты даже не смела курить и пить. Я хочу, чтобы мой внук родился здоровым и крепким. Я облегчённо выдыхаю. Я так боялась, что совсем не понравлюсь маме Майкла. А она оказалась такой милой и понимающей женщиной… Всё было просто прекрасно. Мы посидели в гостиной около получаса, поговорили, потом Майкл ненадолго нас оставил и Кэтрин подсела ко мне на соседнее кресло. - Эмелин, скажи, ты любишь моего сына? – Спрашивает она тихим голосом. - Ну конечно. Об этом не может быть и речи. - Просто, я почему спрашиваю, Майкл столько говорил о тебе, о твоей жизни, о твоих увлечениях… И… о том, как ты себя ведёшь… Нет, я конечно всю понимаю, ты девушка молодая, хочешь выделяться из толпы, хочешь делать так, как тебе нравится… Я вздыхаю и закатываю глаза. Господи, только нравоучений о том, как себя вести в обществе мне и не хватало. Я быстро прерываю её. - Я все понимаю и я уже давно исправилась. И я больше не расстраиваю Майкла, я его очень люблю и он меня любит, и у нас всё хорошо. Кэтрин с недоверием смотрит на меня, чуть отклоняясь в сторону и поднимается с кресла. - Это замечательно. А теперь мне пора бежать. Желаю тебе крепкого здоровья, Эмелин. - Спасибо. – Улыбаюсь ей и провожаю к выходу. А по лестнице как раз спускается Майкл и дальше уже сам идёт с Кэтрин до автомобиля. Я опираюсь на дверной косяк и задумчиво смотрю им вслед. Может быть дети – это не так уж и плохо. В конце концов это ещё одна маленькая жизнь.