Бесстрашная

Глядя в бесконечную глубину небес над Эриадором, мой отец молил богов о ребенке, быстром, как черные орлы бессмертного Манвэ, гибком, как шелковая тетива эльфийского лука, гордом, как забытые короли далекой древности. Он молил, чтобы дитя это не ведало терзаний, чтобы сомнения не мучили его человеческое сердце, а страх, подобно безумию лишающий взор ясности, никогда не смущал его юный разум. Но ни разу в своих мольбах мой отец не упоминал, что дитя это должно быть юношей. Не знаю, отчего это не пришло ему в голову — мне не дано ведать мысли других. Наверное, рождение сына для него, истинного воина, было чем-то очевидным, неоспоримым, само собой разумеющимся. Так или иначе, тогда, на исходе умирающего лета, умирающего века и умирающей эпохи, под сенью старых развесистых деревьев Ривенделла родилась я. Быстрая, гибкая, гордая и совершенно бесстрашная. Ни разу в жизни я не испытывала тревожного трепета, ни разу испуг не сдавливал мое горло, а ледяные, костлявые пальцы ужаса не могли тронуть мое безразличное сердце. Душа моя была непоколебима, словно корни нависающих над долиной Мглистых гор, уходящие на тысячи миль в глубину мироздания. Мать хотела воспитать из меня деву, достойную имени своих предков: нежную и чувственную, терпеливую и страстную, мудрую и скромную. Но вместо этого я с каждым месяцем высыхала, черствела, как оставленная на полуденном солнце лепешка лембаса; черты моего лица заострились и стали, под стать повадкам, совсем мальчишескими. И по сей день я до сих пор не ведаю, кто же я такая: благородный воин, по нелепости рожденный в девичьем теле, или же дева, которую несправедливая судьба обделила мягкостью и женственностью. Этот вопрос порою приходит ко мне темными безлунными ночами, но я гоню его прочь как глупую, бессмысленную обузу, ибо он не трогает ни одну чуткую струнку моей души. Есть лишь одна вещь, одно чувство, которое я желаю познать пылко и страстно — пьянящий, затуманивающий сознание страх. Всей душой я хочу встретить его лицом к лицу, вызвать его на долгий, изнурительный бой, ибо лишь в борьбе рождается подвиг, а подвиг порождает благородство, мужество и честь. Не раз я видела, как эти душевные порывы огнем Роковой горы полыхают в глазах других воинов, и тогда низкая, недостойная зависть подкатывала к горлу комком невысказанных слов и невыраженных чувств. На тридцатом году своей жизни я покинула Лотлориэн, лес прекрасной владычицы Галадриэль, и отправилась в это безумное, глупое и необдуманное странствие в поисках своего страха. В те давно минувшие дни я, конечно, не могла и помыслить, на какие безумные виражи способна была насмешливая чаровница-судьба.