Оружие. Танцы. Одиночество

— Черт! .. — по подбородку спешно скатилась струйка крови из прокушенной губы. — Терпи, детка. Пламя в его ладонях вспыхнуло синим. Лежа на животе, Эльза краем глаза видела, как мастер Роб то и дело окунает руки в какой-то раствор, после подносит их к свечам, чтобы ладони загорелись сначала алым, а затем голубоватым огнем. Водя руками над ее спиной, старик то и дело прикладывал их к ее ране на спине, и пламя жадно обжигало незащищенную кожу. Глотая рвущиеся наружу слезы, Эльза терпела, кусала губы до крови и пыталась считать до миллиона, чтобы хоть как-то отвлечь себя от каждого нового приступа боли. Дедушка запретил ей погружаться в транс, как учил ее Макаров в свое время на курсах для разведчиков, Эльза должна чувствовать все, что с ней происходит, отвечать на его вопросы, если что, иначе древнейший способ лечения будет не эффективным. — Что ты чувствуешь, детка? — Жжет… — Хорошо, уже скоро. Только не падай духом. Дедушка. Теперь уже точно последний родной человек, оставшийся в живых. Спустя пару дней после этой шокирующей вести, когда они сидели у костра поздним вечером и ужинали, запивая бог весть откуда взявшимся у мастера Роба бренди, Эльза с легкой долей иронии поинтересовалась, а не спрятались ли от нее еще какие-нибудь родственники, выдающие себя за давно умерших? Старик уверил ее, что больше нет. Он это проверил лично. Он показал ей фотографии. В разной степени выцветшие, но такие бесценные, когда держишь их в руках. Эльза не верила, что такие снимки еще существуют: на них были и ее отец, и мать, и она сама, совсем еще кроха, пешком ходящая под стол. Были и фотоснимки, с которых ей ухмылялся мастер Роб в самом рассвете сил. На вид лет тридцать, не более, с роскошными густыми и длинными алыми волосами, собранными в хвост. Здесь он как никогда похож на ее дедушку — типичного представителя их рода, судя по прическе. За его спиной болтались ножны с двумя катанами в них. На вопрос о том, откуда могли взяться такие фотографии, мастер Роб с неохотой признал, что в течение тех двадцати лет, что он дикарем живет на этом острове, к нему частенько любил наведываться Макаров, его старый боевой товарищ, как оказалось. Отсюда и знания о всех последних событиях на континенте, о гибели Симона, ее серьезной ране на спине, и много о чем еще. Мастер Роб требовал полного повиновения его указанием. Первым было то, что пока он будет изготавливать ее новую катану, ей запрещается использовать другие, даже для того, чтобы тренироваться. Вместо этого она будет изучать искусство рукопашного боя, тренировать и укреплять собственное тело. Во-вторых, даже к обычным тренировкам она допускаться не будет до тех пор, пока не излечит свои раны. Эльза была готова впасть в отчаянье, ведь для того, чтобы такая рана затянулась полностью, уйдут долгие месяцы. Но мастер Роб вновь спас положение, сообщив, что знает способ, как вылечить ее за один день. Однако существовала сложность: человек, на котором будет использовано древнейшее лечение предков, должен быть чрезвычайно вынослив, иначе рассудок его покинет из-за чудовищной боли в три подхода. Стиснув зубы, Титания решительно заявила, что готова. Даже запрет на погружение в транс ее не смог остановить. Однако быть готовым к боли невозможно для любого человека, даже для такого, как она. Необычный голубоватый огонь, который со своих ладоней переносил на ее спину мастер Роб, несмотря на все свои лечебные свойства, оставался огнем и приносил чудовищную боль. Хотелось рвать глотку от истошного крика, разбивать сжатые кулаки о камень, на котором она лежала, но она всеми силами заставляла себя этого не делать. Хотелось жалеть себя, успокоить, что все это происходит не напрасно, и ее муки вознаградятся. Светлые и из-за того едва различимые образы ее товарищей и близких перед глазами, людей, ради которых она решила стать сильнее и защищать любой ценой, были уже чуть ли не единственной причиной, почему Эльза еще не вырвалась из крепкой хватки старика и не ринулась к водопаду, лишь бы избавить себя от этой пытки. Внезапно боль исчезла. Все другие ощущения, ею заглушенные, не позволили Эльзе заметить, как на спину опустилось теплое покрывало. У губ вдруг оказалось блюдце с водой, в которое она с жадностью впилась. Мастер Роб заботливо провел мягкой тканью по ее лбу, стирая пот и кровь с подбородка. — Отлично справилась, детка. Полежи вот так, отдохни. Продолжим через полчаса. Эльза зажмурилась и уперлась лбом в холодный камень, кутая плечи в одеяло. С силой сжала челюсти, чтобы ни единого крика или стона не вырвалось наружу после осознания того, что ей еще дважды предстоит пережить эту пытку.

***

Жизнь в гильдии шла своим чередом, и повседневные заботы никого не покидали ни на минуту. Все были заняты чем-то своим, у каждого было работы непочатый край. Был полдень, и посетителей в баре было от силы человека два-три, забежавших сюда лишь для того, чтобы быстро и вкусно пообедать. Мираджейн со спокойным выражением лица готовила свой бар к вечернему наплыву в честь открытия традиционного пятничного танцевального шоу. Нужно было проштудировать и внести корректировки в меню бара, проверить запасы выпивки и продовольствия, подготовить посуду и необходимые приспособления, позаботиться, чтобы были и чистые полотенца с салфетками, а также выполнить еще множество всякой ерунды. Потому для Люси, отрешенно блуждающей по гильдии, загруженность Мираджейн стала настоящим спасением: работа здесь была не столь уж трудной, чтобы ее могла выполнять беременная близнецами женщина. К тому же, когда подруге просто необходима твоя помощь. Да и вообще, работа оказалось на редкость монотонной и тем самым помогла отвлечься от роившихся в голове неприятных мыслей, беспокоящих Люси вот уже который день. Она то и дело ловила на себе беглые взгляды товарищей и в тот же миг старалась как можно надежнее спрятать лицо за длинной челкой. Руки инстинктивно тянулись к животу, стремясь защитить свое сокровище от невидимой глазу внешней угрозы. Ее положение приносило ей много внимания со стороны окружающих, от чего она уже давно отвыкла, и сейчас было чудовищно не по себе. Уже неделя прошла как Нацу сообщил товарищам о большом событии, но удивленных было не так и много: люди уже давно заметили кардинальные изменения в «потрясной фигурке Люси». Но новость так и не остыла. И ладно бы, если в их глазах она бы видела теплоту и радость, приятное удивление, присущее, например, Мираджейн, Леви и Кане с Уенди. Но кроме всего этого было и некоторое подозрение, настороженность, будто бы она вот-вот набросится на кого-нибудь, а и иногда и откровенное осуждение: нашлись и те, кто не понял ожидания детей у пары, не состоящей в браке друг с другом. Люси закрывала на это глаза, ведь они с Нацу и без этого были как никто счастливы вместе и лишнее тому доказательство в виде штампа в паспорте им не требовалось. Однако иногда она ловила себя на мысли, что ей бы наверное очень хотелось надеть на себя красивое пышное белое платье, фату с кружевами и идти в таком обличье к алтарю, где ее бы уже ждал мужчина всей ее жизни, в праздничном строгом смокинге, с которым почти не сочетается этот ставший родным белый клетчатый шарф. Ей очень хотелось бы избавиться от отвратительной фамилии Хартфелия и с гордостью называть себя Драгнил. Но они оба уже давно тянули с этим сложным разговором, мирясь с обстоятельствами и принимая все, как есть. Люси надеялась как-нибудь перехватить Биску, чтобы поговорить и посоветоваться с ней по вопросу детей и замужества в целом, но чета Конелов вместе с малышкой Аской, как сообщила Мираджейн, отправилась на окраины города, дабы протестировать новую модель снайперской винтовки, сконструированной Альзаком. Ожидание утомляло с каждым днем все больше и больше, ведь никто толком и не знал, когда вернется эта веселая семейка. Тогда Люси подумала о том, что возможно ей стоит поговорить с Джувией, ведь она уже год прожила с Греем под одной крышей, что внушало уважение. И до сих пор их отношения никоим образом не заходили в степь чего-то большего, чем понятие «просто быть рядом друг с другом до конца дней своих». И к тому же, несмотря на то, что формально Люси и Нацу являются парой уже около двух лет, Грей и Джувия проводят вместе гораздо больше времени, чем кто бы то ни было. Джувия обнаружилась ближе к вечеру, уставшая и измотанная, неторопливыми шагами войдя в бар. — Мира-сан, добрый вечер, — как всегда безукоризненно вежливо поздоровалась она, — Мастер у себя? — Он ждет вас, Джувия-чан, — улыбнулась девушка, — Как все прошло? — Как обычно, без сучка и задоринки, — вздохнула Локсар, заправляя выбившуюся прядь за ухо, — Правда, за нами была погоня, и машину Грея-сама изрядно исцарапало пулями, так что он сейчас не в настроении. Он погнал ее в гараж к Гажилу-куну. Надеюсь, тот ее подлатает. Мира ловко подбросила в воздух бутылку, только что извлеченную их холодильника, достала стакан и, перехватив бутылку, вылила ее содержимое в него, бросив туда еще пару кубиков льда и поместив на кайму дольку лимона – все, как любит Джувия, которая тут же притянула к губам угощение. Штраус, довольно сверкнув глазами, вновь потянулась к холодильнику. — Раз все прошло успешно, коньяк сегодня не понадобится, — пробормотала она, вспомнив о привычках мастера, — достаточно будет и светлого нефильтрованного пива. Кстати, Джувия-чан, вы сегодня останетесь на ночное шоу? Я могу занять вам хороший столик, если хотите. — Не стоит, — мягко покачала головой Джувия, играясь с кубиками льда в пустом стакане, — Грей-сама очень устал и напряжен. Не думаю, что он захочет веселиться. Но я уверена, что другое событие, уж помасштабней сегодняшнего, мы не пропустим ни за что, — она хитро подмигнула Мираджейн, и та отвернулась от нее с легкой улыбкой на губах, помещая бокал и тарелочку с бутербродами на изящный поднос. — Что ж, это приятно, — проговорила она и неспешно зашагала в сторону кабинета мастера. Люси молча недоумевала, в чем причина этого загадочного диалога, пока Мираджейн не прошла мимо нее, неся поднос одной рукой как раз на уровне глаз Хартфелии. Удачно проскользнул прожектор, словно погладив руку Миры, и в его холодном свете на безымянном пальце девушки блеснуло нечто ослепительно-яркое.  — Господи, Мира! .. — зажала рот ладошкой Люси, не находя слов для того, чтобы выразить внезапно нахлынувшие на нее эмоции. — Все верно, — нежный взгляд Миры, обернувшейся на голос девушки, с любовью скользнул по аккуратному колечку, — Лекс сделал мне предложение этой ночью. Только тс-с, — она игриво приложила указательный палец к губам, — это еще секрет.

***

По небу, которое сегодня было затянуто пеленою темно-серых туч, паутиной разошлись мелкие трещинки-капилляры, окрашиваясь в насыщенно-золотой оттенок. Ветер громко выл, поднимая гигантские волны и сгибая целые деревья своей огромной силой. Однако остров не замер под давлением непогоды, наоборот, лишь преобразился, выглядя гораздо более величественно, особенно с высоты высокой-высокой отвесной скалы, рассекающей собою бушующий водопад. С этой самой скалы, выставив ногу на самый ее край, Эльзе больше всего нравилось наблюдать за размеренной жизнью природы даже тогда, когда ветер беспощадно трепал ее волосы и бил по лицу, заставляя морщиться и смахивать выступающие слезы, тело насквозь пронизывало его ледяными порывами, будто бы грозясь сорвать с нее широкую распахнутую льняную рубашку, под которой был лишь короткий черный топ. На ноги, в местах, не закрытыми штанами ниже колена, на оголенную кожу живота, шею и лицо, то и дело падали водяные брызги водопада, что нисколько не тревожило Эльзу, умиротворенно всматривающуюся в узкую полосу горизонта. Она заметно исхудала, щеки впали, под глазами виднелись круги, кожа плотно обтянула ее скелет — все это было результатом недавнего лечения. Но Эльза ни о чем не желала: раны с невероятной скоростью затянулись, и теперь ничто не мешало ей двигаться дальше. Кроме потребности в маленьком отдыхе. — Грядет страшная буря, детка, — проговорил мастер Роб, который сидел на скале за ее спиной, сложив ноги по-турецки и скрестив руки на груди. Сегодня показал ей это место, подумав, что оно подойдет для того, чтобы отдохнуть после жестокого лечения. Сегодня он спрятал катану Симона где-то в глубине острова, сказав, что тому есть свои причины.  — Не хочешь вернуться к товарищам? Ты нужна им. Не переживай, твой новый меч мы сможем изготовить позже. Губы Эльзы тронула легкая улыбка, и она покачала головой, прикрывая глаза. — Нет, мастер. Время… оно еще не пришло. *** Устало вздохнув, Джувия покинула гараж гильдии, куда она заглянула для того чтобы проведать Гажила, Грея и их машину. Как оказалось, их механик с ворчаньем, но согласился-таки подлатать их авто сегодня же, однако закончит он не раньше, чем поздним-поздним вечером. Без всякий колебаний Греем было принято решение остаться в гараже до самого конца, предложив в это время Джувии отдохнуть где-нибудь в гильдии, так она всю ночь провела за рулем. Спорить девушка не стала, наоборот,тихо поблагодарив за заботу, отправилась обратно Мираджейн, чтобы договориться с ней о предоставлении временного номера в отеле. Получив ключ, она, еле ноги волоча, кое-как добралась до самой простой комнаты и, на ходу снимая одежду и бросая ее на пол, Джувия закрылась в ванной комнате. Опустившись в горячую воду, она впервые за долгое время позволила себе расслабиться, и чтобы не уснуть прямо здесь, девушка извлекла из кармана брюк свой небольшой метательный стилет из нержавеющей стали и принялась с задумчивым видом вертеть его в руках. За последние недели многое произошло, и ей было о чем подумать. Встреча с Кагурой пробудила в Джувии волну воспоминаний и сомнений, которые она так старалась подавлять себе в течение уже целого года. Ярче всех о себе давала о себе знать мысль, что мечница хотела использовать ее, чтобы проверить свои силы перед битвой с Эльзой. Ее сочли достойной, сравнимой по силе с легендарной Титанией, а затем окрестили эмоциональной тряпкой, недостойной того, чтобы тратить на нее время. Джувию, а точнее даже Дождию, с которой никто и никогда не осмеливался так разговаривать, это реально задело, учитывая, что это оскорбление ей пришлось проглотить. Но что еще страшнее – так это то, что своими словами Кагура, возможно, и не думая об этом, посеяла в душе Локсар сомнение, неуверенность и яростную злость. Она – сильнейшая, и все считали ее такой очень долгое время, однако Миказучи ясно дала понять, что они с Эльзой еще раньше обошли ее по мощи. И каждый день, находясь с Титанией бок о бок, восхищаясь ею и ее способностями, в Джувии буквально кипело желание доказать, что она ни чуть не слабее. А ведь этого и правда никто не знает. Они никогда не сходились в поединке. Никто не скажет вам наверняка, кто бы одержал победу в этой схватке. Но Джувия хотела знать ответ. Стилет, который она все это время вертела в руках, замер в миллиметре от воды. Девушка, резко помотав головой, пыталась прогнать дурные мысли. Это как борьба с наркотической зависимостью: ты понимаешь, что это убивает, губит тебя, ты пытаешься остановиться, но время от времени, стоит тебе едва ослабить хватку, волна желания накрывает тебя с головой. Год неравной борьбы с самой собой стал для Джувии пыткой, потому что ее тайному стремлению не суждено было сбыться. Никто бы не понял настоящей, с оружием, кровью и жесткоим боем схватки между ней и Эльзой, расценивая это как предательство. Обычного спарринга Локсар казалось недостаточно. Однако она раз за разом заставляла себя свыкнуться с тем, что Эльза – ее друг, товарищ по гильдии и просто хороший человек, с которым случалось много плохого и который делал плохое тоже, впрочем, как и все остальные. Она была искренне рада их дружбе. И когда желание сразиться с ней насмерть опять настигало Джувию, ей порой хотелось убить себя за это. Или просто хорошенько избить. Хотя бы дать пощечину. Потому что так думать категорически нельзя. Это стало тем единственным «но» между ней и Греем. Она не смогла ему признаться. Она хотела было с головой погрузиться в молчаливый мир воды ее ванной, однако едва слышный скрип заставил ее вздрогнуть и поудобнее перехватить руками стилет. Может и показалось, однако Джувия доверяла своим инстинктам, который подсказывали, что в комнату проник посторонний. Стараясь как можно бесшумнее выбраться из воды, девушка, быстро обернувшись в белое махровое полотенце, молнией ворвалась в спальню, готовая в любую секунду вонзить в голову стилет тому, кто решил рискнуть жизнью, покушаясь на ее жилплощадь. Однако Джувия, слава богу, успела вовремя остановиться: у двери, с выражением ужаса на лице, замерла Люси, прикрывая руками круглый живот. - Я думала, это вор какой-нибудь или убийца – девушка, как будто оправдываясь, не знала, как себя вести, так ей было неловко, и злость на саму себя вскипела с новой силой. – Господи, Люси-сан, мне так жаль, что я вот так, да и еще и с тобой!.. - Все нормально, - Хартфелия слабо улыбнулась, подтверждая тем самым свои слова, однако все же решила присесть на краешек кровать и перевести дух. Джувия,отложив лезвие в сторону, с убитым видом присела рядом. – Я понимаю, что ты чувствуешь. С Нацу иногда тоже происходит подобное, и не всегда он может взять себя в руки и остановиться, так как ты сейчас. Так что не переживай из-за этого. - Но в твоем положении… - Это может показаться странным, однако моим детям рано или поздно все равно придется соприкоснуться с тем жестоким миром, в котором мы живем. Даже если они не будут бойцами Хвоста Феи, прошлое их родителей будет всегда тенью следовать за ними. Потому привыкать к такому раскладу им придется уже сейчас, - сказала Люси, а затем, порывшись в карманах, извлекла из одного из них конверт. – Вот, мастер просил передать вам с Греем за проделанную работу. Вообще-то я не хотела мешать тебе и положить его тебе, не привлекая лишнего внимания, но, как видишь, не вышло. Получив конверт, Джувия, с досадой на него взглянув, швырнула его куда-то в сторону кофейного столика, не поворачивая головы, и, что неудивительно, попала точно в цель. Ей было откровенно наплевать, сколько денег в нем находилось – да хоть две копейки, ведь ни она, ни Грей недостатка в деньгах давно не ощущали. Да и вообще, за что они получают эти свои деньги? За то, за что позже по ночам к их постелям крадутся несчастные, желающие отомстить. Вот почему каждый боец спит с оружием под подушкой, и пальцы его всегда готовы метнуть стилет или нажать на курок. Даже в те часы, когда вместо радужных снов они видят приевшиеся кошмары. - Люси-сан, тебя что-то беспокоит? – вдруг спросила Джувия, вспомнив, что девушка все еще находится в комнате и теперь неуверенно смотрит в пол. Похоже, хотела поговорить о чем-то своем и по неизвестной причине выбрала именно ее в качестве собеседника. Еще одна холодная капля упала на оголенное плечо, напоминая Локсар, что на ней все еще лишь короткое банное полотенце. – Подожди меня здесь минутку, я сейчас вернусь. Снимать полотенце с себя Джувии не захотелось, вместо этого она заменила его сухим, а затем взяла еще одно, чтобы насухо вытереть им волосы и тело. Слова Люси немного успокоили ее, и неприятный комок вины, образовавшийся где-то в районе груди, стал понемногу рассасываться, оставляя после себя неприятный осадок. Взяв в руку расческу, она вернулась в комнату и присела рядом с девушкой, пытаясь привести спутанные волосы в порядок немного дрожащими руками. После очередного чертыханья Локсар, когда она едва не вырвала себе очередной клок волос, Люси, понимающе улыбнувшись, перехватила ее руку и забрала расческу. - Позволь мне помочь, хорошо? - с какой-то нежностью произнесла она, и Джувии ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Люси стала аккуратно водить расческой по кончикам волос, чтобы как можно безболезненней распутать их. – Ты была права, я действительно хотела спросить тебя о чем-то. О вас с Греем, если быть точнее. Можно? - Конечно, спрашивай. - Понимаешь, мы с Нацу вместе уже больше двух лет, и эти годы стали поистине самыми лучшими для меня с тех, пор как умерла моя мама. Я ни капли не жалела, что сбежала тогда из дома, из жизни, полной пустой роскоши и фальшивых улыбок и пришла сюда, в мир, где люди по-настоящему умеют ценить жизнь, ценят людей вокруг себя и абсолютно доверяют друг другу. Я понимала, с чем мне придется сталкиваться: со смертью, порой жестокой и бессмысленной, жить в окружении людей, которые отнимают ее у других, кем бы те не являлись. Я осознавала, что меня тоже могут убить в любую минуту, и мне было страшно. Нацу догадывался о моих страхах, и он старался делать все, чтобы соприкосновение с вашим миром прошло для меня как можно мягче, пытался укрыть меня от опасности, выбирая миссии полегче, и не говорил мне о завещании. Да думаю, именно с него все и началось. Наверное, Нацу не стоило так сильно ограждать меня от темной стороны вашей жизни, потому что вместе с завещанием, словно удар под дых, пришло осознание, что в любую секунду я могу его лишиться. И каждый день, сидя дома или на работе, я тихо схожу с ума от ужаса, пока где-то далеко он, возможно, висит на волоске от гибели. И вот он рядом, вернулся с задания живым и здоровым, а я все равно боюсь и ничего не могу с этим поделать. И с каждым днем жизнь подкидывает нам все больше сложностей. Скоро у нас будут дети. Два маленьких солнышка, которые осветят собою туман в моем сердце. И я сделаю все, чтобы они были самыми любимыми детьми на свете, костьми лягу ради их защиты. Но что бы я не делала, детям всегда нужен отец. Настоящий, не такой, как мой. Который будет рядом, если что-то случится. Конечно, я не могу представить свою дальнейшую жизнь без Нацу, но Джувия, ты не представляешь, как мне его не хватает! - из красивых карих глаз внезапно потекли крупные и горячие слезы, оставляя на белоснежной коже мокрые следы. – Меня живьем съедает одиночество, когда он не со мной. Но ты и Грей совсем другое дело. Вы есть нечто неделимое, неразлучное. Скажи мне, Джувия, что мне нужно сделать, чтобы мы с Нацу стали единым целым, не разлучными ни при каких обстоятельствах? Как научить его дышать только рядом со мной? Негромко схлипнув, Люси сразу же оттянула рукава своей рубашки, чтобы стереть ими с лица непрошеные слезы. Нашептывая извинения, она пыталась прийти в себя, так как совсем не хотелось плакать не при ком, чтобы лишний раз не показывать свою слабость. Но то, что она сейчас говорила, вонзилось в ее сердце не меньше, чем мог бы вонзиться стилет Джувии, если бы так не сдержала себя в последний момент. Она сама задела себя за живое и сама же не прошла свое испытание. Точно так же, когда она открылась Эльзе в ночь пред ее уходом из гильдии. От этих мыслей ей становилось только хуже. Конечно, излишнюю эмоциональность можно списать на ее беременность, но Люси прекрасно понимала, что противостоять своим чувствам она вряд ли смогла бы даже будучи такой, какой она была пять месяцев назад. Джувии же в это время было стыдно за саму себя. Стыдно за свои мысли о Люси, которые посещали ее голову, когда она только вступила в ряды гильдии чуть больше года назад. Она помнила красивую и беззаботную девушку, которая была так не похожа на бойца, сидящую за стеклом ее камеры пыток, когда ее приволокли туда. Она помнила, как в душу закрадывалась ревность к нежной, как цветок, Люси, стоило Грею-сама лишь взглянуть на нее. Джувия понимала, что она уступает девушке в женственности и доброте, и оправдывала саму себя своей силой и способностями. Были и такие дни, когда она откровенно ненавидела Люси за то, что она покинула свой дом, «сделанный из золота», и добровольно нырнула в жизнь, которую сама Джувия люто презирала. Ненавидела за выбор, который та сделала, потому что сама бы она так никогда не поступила. У Джувии просто не было выбора, когда она встала на тропу убийства. Она отказывалась понимать, как можно хотеть жить в мире, омытом кровью, в котором она выросла, вместо того, чтобы купаться в роскоши. Пришел день, когда Грей не мог больше игнорировать настроение своей девушки по поводу Хартфелии. И потому, когда они ехали на очередную миссию, он решил рассказать Джувии все, что знает о прошлой жизни Люси. О том, как собственный отец считал ее лишь пешкой на собственной доске, средством платежа за услуги, которые могли бы быть ему полезными. Про издевательства, что Джудо Хартфелий причинял своей единственной дочери, чтобы воспитать из нее бездушную куклу, которую можно использовать как половую тряпку. Грей говорил, что у Люси были реальные причины, чтобы так поступить со своей жизнью. С тех пор Джувия стала постепенно проникаться этой истинной и уважением по отношению к ней. Она наблюдала, как храбро ведет себя эта девушка, когда кому-то грозила опасность. Она помнила, как в ночь вторжения «Саблезуба» Люси смело ринулась туда, где была Минерва, чтобы та не успела никому причинить вреда, пока туда не прибудет Эльза. Помнила, как Люси самоотверженно вызвалась на роль принцессы Хисуи, когда никто не мог гарантировать ее безопасность. И теперь выходит, что все это время она носила под сердцем своих детей, однако, зная это, все равно шла на такой огромный риск ради общего дела. Джувия ясно осознала, как ошибалась, видя в ней лишь нежный бутон и не замечая заточенных шипов. Локсар обернулась к Люси и с грустью покачала головой. - У тебя нет необходимости становиться такой, как я, Люси-сан, чтобы сделать Нацу-сана счастливым просто потому, что он уже счастлив как никто другой. Мы все вчетвером принципиально отличаемся друг от друга, так что нам нет смысла стараться идти похожими путями. Грей-сама… понимаешь, в нашем с ним случае все выходит слишком запутанно. Мне потребовалось так мало времени, чтобы влюбиться, и так много, чтобы понять его. Это вряд ли бы случилось, если бы не Жерар-сан, который посвятил меня во всю его жизнь. Я поняла, что после потери своего любимого учителя, а затем и ее дочери, которая была ему дороже, чем возможно мне того хотелось, Грей-сама может быть со мной только из-за моей силы. Он иногда верит в нее даже больше, чем в меня, убеждая себя таким образом, что никто не способен меня убить. Он может положиться на меня только поэтому и только по этой причине всегда ездит на задания вместе со мной. У нас совершенная синхронизация друг с другом, максимальное понимание и доверие, и это стало основой для наших чувств. Я прекрасно знаю, что скорее всего моя любовь к нему сильнее, чем его ко мне. Потому для того, чтобы не теряли друг друга, мне приходится становиться все сильнее, ведь все держится именно на этом. И если я погибну или получу серьезную травму, Грей-сама снова будет винить себя во всем, однако третьего раза он переживет. Я не могу допустить такого, потому не имею право на проявление слабости. Джувия сама не верила, что она сможет когда-нибудь признать относительность ее взаимоотношений с Греем. Но сегодня поток из ее слов, похоже, не способно остановить ничто на свете. От этого реально становилось легче, и сдерживать себя было занятием заведомо бесполезным. Открыться, быть предельной честной – Джувия не представляла , что в один день это окажется возможным. - Грей любит тебя, Джувия, я точно это знаю, - прошептала Люси, глядя на нее так искренне, так ласково, что Локсар невольно сравнила ее с тем, с кем никого до этого не сравнивала. «Интересно, может ли быть так, что моя мама была похоже на Люси-сан?» - пронеслось у нее в голове, и что-то неприятно кольнуло сердце. - Вы же с Нацу-саном совсем другое дело, - тихо проговорила Джувия после минуты молчания. - Ты даришь ему то, что я не способна подарить Грею-сама. Это дом, куда ему хочется возвращаться и который он защищает в своей бесконечной борьбе со злом. Ты сделала из его пустой квартиры самое уютное и теплое место на земле, где слово дом приобретает свой настоящий смысл. У нас такого нет. Потому, Люси, поверь мне: на то, что ты делаешь Нацу-сана, не способен никто. Ты должна гордиться собой, а не ругать. Вы образец самой чистой любви и настоящей семьи для каждого из нас, и для меня в том числе. Сложности бывают, это правда, и это этого никуда не деться. Ведь в любви, как и на войне, никогда не бывает просто… Люси знала, что поступает рискованно, однако ничего не смогла поделать и крепко обняла девушку, опуская голову на ее плечо и постоянно повторяя «спасибо, спасибо тебе…». Джувия невольно вздрогнула, когда почувствовала биение ее сердца своей грудью, когда ее приятный запах окружил ее со всех сторон. Было немного странно ощущать своим животом две маленькие жизни, растущее внутри Люси, но это было так волнительно. Ее руки аккуратно легли на спину Хартфелии. Никто, кроме Грея, ее так не обнимал. Но ей нравилось находиться в объятиях настоящего солнца. Была глубокая ночь. Люси ушла несколько часов назад, Мираджейн решила завести ее домой, где она будет ожидать Нацу, видя сны вместе с прижавшимся к ее теплому боку Хеппи. Грей бесшумно вошел в их комнату, намереваясь быстро ополоснуться в душе и провалиться в сон. Однако, застав Джувию лежащей на застеленной кровати лишь в одном полотенце, он не смог удержаться, чтобы не убрать волосы, упавшие ей на лицо, и не вдохнуть ее знакомый запах. Откинув голубую прядь, он начал подниматься, однако тихий голос заставил его замереть. - Не уходи. - Прости, я разбудил тебя, - вздохнул Грей. – Я не могу остаться, от меня пахнет автомастерской. Дай мне пять минут. - Наплевать, просто не вставай, ладно? – он нахмурился, когда услышал в ее голосе мольбу. Похоже, она и так не спала, когда он пришел. Скинув майку и носки, Грей без лишних слов утроился рядом с ней, лежащей к нему спиной, накрыв их обоих одеялом. Ему вдруг захотелось спрятаться в ее волосах, и он коснулся лицом ее подушки, обхватывая ее за талию притягивая к себе. - У тебя подушка мокрая, - пробормотал он, ощущая тепло ее спины. - Это из-за волос. Просто не сушила их после ванной. Он чувствовал, как выровнялось ее дыхание – Джувия наконец уснула. А в его сердце внезапно закралось гадкое беспокойство. Он-то прекрасно знал, что волосы ее уже давно были сухими. Что-то она ему не говорит.

***

... с удивительным проворством старик перехватил занесенную для удара ногу Эльзы, но та, не растерявшись, оттолкнулась от земли и, извернувшись, рывком освободила ногу из плена. Выполнив сальто с места, Эльза добилась нужного расстояния между ней и Робом, чтобы суметь разбежаться и с прыжка обрушить мощный удар, целясь в область шеи. но мастер, довольно быстро догадавшись о ее замысле, сумел отвести ее атаку в сторону, и девушка, кувыркунвшись на земле, с азартом смахнула упавшую на лицо длинную челку. Она стала ожидать дальнейших от него действий, но старик, довольно хмыкнув, лишь приложил сжатый кулак к раскрытой ладони, а затем слегка наклонил голову вперед, что означало только одно: их спарринг на сегодня закончен. Выпрямившись во весь рост, Титания поспешила сделать то же самое. - Теперь ты окончательно восстановила свои силы, детка, - заключил мастер Роб после тщательного осмотра и нескольких тестов-упражнений. - И те приемы рукопашного боя, которые я тебе показал, ты усвоила довольно неплохо. Думаю, ты готова к следующему этапу. - Это значит, что я могу приступить к тренировкам с катаной? - обрадовалась Эльза. Ее ладонь уже так сильно соскучилась по удобной рукояти "Ока правосудия", что рука будто бы чесалась. В последнее время девушка ощущала себя Аской, которую она обучала драться. То есть маленькой и послушной ученицей, которую учат основам, но не допускают к большему. Но Эльзе ведь не шесть лет, чтобы с ней обращались так же. - Не спеши, - усмехнулся старик, улавливая ее энтузиазм. - Настало твое время для посвящения в тайну острова Райской Твердыни. Следуй за мной. Только сначала встань-ка под водопад и смой с себя всю эту грязь. Они тренировались на пологом выступе скалы, который сразу же приглянулся Эльзе, когда она увидела его впервые. Падать, конечно, больно, зато атмосфера была великолепная: где-то под твоими ногами, разбиваются огромные волны, над твоей головой растянулось бескрайнее серо-синее небо Здесь, как нигде, она ощущала свою незначительность и одновременно неповторимый вкус настоящей жизни. Этот выступ стал для нее местом, где ей сильнее всего хочется стать сильнее. Ее широкая льняная рубаха сейчас была вся в пыли, да и вообще на ней уже не было живого места: везде швы из грубых нитей, которыми она ликвидировала дыры. Всегда бледная кожа уже приобрела неровный темный загар из-за ежедневных тренировок под палящим солнцем. Больше не было пугающей болезненной худобы, вместо нее - выразительный рельеф мышц по всему телу, приобретенный под внимательным контролем мастера Роба. Внезапно сильный порыв морского ветра приподнял ее рубаху, на мгновение оголив еще виднеющийся кривой и уродливый шрам на спине. Но боли уже давно не было, и шрам стал уже чем-то вроде музейного экспоната на ее прямой спине. На острове Эльза живет уже где-то два месяца. Ледяные струи водопада, падающее на ее горячее после физических нагрузок тело, невероятно освежали и придавали сил. Стоя вот так под водопадом, самым главным является именно выстоять под его напором и не подскользнуться, а в остальном Эльза обычно старалась не думать ни о чем, лишь бы в полной мере ощутить эти незабываемые минуты. Но, судя по всему, им нужно торопиться, и она не без усилий заставила себя покинуть водопад и поспешить вслед за своим дедом. Старик вел ее вглубь острова, иногда с усердием отмахиваясь от копны назойливых лиан. Еще три месяца назад Эльза бы, не долго думая, взяла бы катану и вырезала к черту мешающие пути растения, но мастер Роб строго запретил ей наносить вред флоре острова. "Райская Твердыня - это полноценный живой организм, и обрезание лиан равносильно отрубанию пальцев человека", - любил повторять он ей порою, когда они отправлялись в джунгли. Со временем Эльза стала понимать, что такой подход довольно эффективно выработал у нее способность к терпению, и это лишний раз подтверждало то, что в словах ее деда никогда не нужно сомневаться. Они остановились на крохотной лужайке, куда сквозь густую листву проникало лишь три тусклых солнечных лучика. Мастер Роб, пребывающий в глубокой задумчивости, сказал внучке ждать его здесь, а сам скрылся в зарослях, и звук его шагов очень быстро растворился в стрекотании птиц. Эльза, присмотрев для себя искривившийся корень какого-то дерева, высоко поднявшегося из-под земли, устроилась на нем и с наслаждением прикрыла глаза. Иногда она любила вот так спокойно посидеть, впитывыя в себя окружающий мир, и подумать о чем-нибудь приятном. О том, как смеется Мираджейн, когда подбрасывает бутылку с бренди для любимого коктейля Лексуса, как Люси мягкой ладошкой гладит свой раздувшийся живот, как Нацу с тоскливым видом вертит в руках любимую взрывчатку, как хмуриться Джувия, когда Грей очередной раз закуривает свои сигареты. Любила представлять, как Флер с присущим ей сарказмом пытается как-нибудь шутливо подколоть вечно серьезную Кагуру, когда та пытается разобраться в чертежах их бара, которые были перепутаны неловкой Миллианой, как Юкино пачкает лицо Стинга мукой, пока они готовят для всех ужин, как Роуг, старающийся не обращать внимания на шутки Флер, все же не может сдержать улыбку. Но все это казалось Эльзе таким далеким, таким нереальным, что представить себя среди такой суматохи ей было очень трудно. но твердая уверенность в том, что все, что она делает, она делает ради их улыбок, подавляла ее грусть, вызывая лишь короткий, но такой многозначительный смешок. Ее покой нарушил громкий звук трещотки где-то под ногами, и когда Эльза лениво приоткрыла глаза, то обнаружила, что всего в паре метров от нее охотится гремучая змея, свернувшаяся кольцами и наблюдающая за толстой серой крысой. Секунда, и хищный бросок в сторону бедного животного не заставил себя ждать, уж слишком манит такая добыча. Девушка, нахмурившись, подхватила с земли камешек и бросила его в строну крысы, и та, напуганная таким неожиданным событием, быстро скрывается за чередой небольших камней. Мастер Роб запретил ей касаться любого оружия, так что сражаться против опасных джунглей Эльзе пришлось учиться голыми руками, что по началу казалось нереальным, а теперь - обычным делом. Отличная тренировка для рефлексов, между прочим, пусть и чудовищно опасная для жизни. Змея недовольно шипит, дергая черным языком, и медленно поворачивает голову в сторону постороннего участника ее охоты. Пристальный взгляд прищуренных карих глаз рептилии не нравится, и ее длинное серое тело снова сжимается в упругие кольца, готовясь к нападению. Еще громче затрещала трещотка. Затем - тишина. И вдруг змея бросается вперед, широко раскрывая пасть и выплевывая порцию зеленоватого яда. Титания мгновенно срывается с места, и пока змея приходит в себя, крепко перехватывает ее за основание головы. - Будешь знать, как нападать из-за спины. Затем, сжав кулак с рептилией посильнее, она, хорошенько размахнувшись, впечатывает голову змеи в шершавый ствол, оставляя кривую вмятину. Бешено вертящееся тело безвольно повисло в ее сильных руках, и Эльза, не долго думая, швыряет мертвое тело подальше в джунгли. Вообще-то она не любила убивать животных, но эта скользкая тварь сама напросилась на то, чтобы ее череп был раскрошен о дерево. Шорох листвы, и из зарослей показалась фигура мастера Роба, которая протягивала ей какой-то сверток. Без лишних вопросов Эльза забрала его, и обнаружила, что этот сверток оказался длинной белоснежной рубахой, без формы и размера, пахнущей цветами огнем. - Сними с себя всю одежду, день лишь эту рубаху. Затем иди сюда, - раздался голос старика из-за стены лиан, а после и звук его удаляющихся шагов. Эльза, не мешкая, скинула себя еще влажную серую рубаху, рваные шорты, сандалии, которые сделал для не нее мастер Роб бог знает из чего и как. Нижнего белья она не носила. потому что любая одежда, которую она носит на острове, должна быть сделана здесь же, собственноручно, чтобы ничто не мешало ее единению с природой. Облачившись в выданную рубаху, Эльза, привыкая к ощущениям ног, незащищенных обувью, сделала несколько шагов вперед, протискиваясь в проход, что был оставлен ей мастером Робом. Увиденное далее поразило ее воображение. Перед ней раскинулась огромная, наполненная зеленью поляна, по краям которой ровным рядом выстроились зажженные факелы. Темно-зеленый купол над головой, в центре которого горел необъятный солнечный шар, образовывали громадные деревья, склонившие свои ветви друг к другу. Но больше всего поражало другое: по всей поляне, будто бы их кто-то неаккуратно разбросал, расположились кучками клумбы небесно-голубых цветов, белых роз, алых кустарников. Здесь же особняком росло и нереальных размеров дерево выстой с десятиэтажный дом, чуть ли не в два раза выше остальных. Блестящим голубым пятном расстелилось озеро, неподалеку от которого улегся гигантский валун. А за всем этим возвышался огромный спящий вулкан, в основании которого виднелся узкий проход. На краю поляны, около валуна, ее уже ждал мастер Роб, так же, как и она, облаченный в белую рубаху. Отличие было в том, что его лицо, шея, руки и ноги были покрыты странными коричневым рисунками, нанесенных, скорее всего, с помощью грязи. Перед ним стоял древний на вид бонго из светлого дерева и бурой мембраны. В руках он держал серебренный поднос, на котором лежал свернутый трубочкой и перевязанный тонкой веревочкой пожелтевший от времени пергамент,а также нож с резной деревянной ручкой и венец, сплетенный из стеблей шиповника. Длинные и острые шипы с них никто не срубил, как заметила Титания. Кивком головы мастер попросил ее подойти. - Тайна острова Райская Твердыня заключается в его истории, которая началась примерно четыреста лет тому назад. Легенда о простом человеке и в то же время невероятно сильном воине, который решил бросить вызов девяти могущественным богам, перед которыми трепетал весь мир. Их обитель была здесь, на этом острове,и именно сюда отправился воин для того, чтобы сразиться с ними и доказать их уязвимость. Считается, что эту легенду написал этот самый воин, но так как за четыреста лет произошло много перемен, и одни языки сменяли другие, здесь сохранилось множество переводов оригинала. Современная версия была создана еще моей матерью, и сейчас я хочу, чтобы ты прочла ее, вдумываясь в каждое слово. Пергамент держи осторожно, ему уже больше ста пятидесяти лет. Дрожащими от волнения пальцами Эльза взяла старинный пергамент, на ощупь шершавый. От него пахло морем и одновременно землей, холодом и жаром, и вместе с тем целыми столетиями истории, отчего у нее буквально захватывало дух. Аккуратно развернув свиток с обветшалыми краями, девушка быстро проглядела ровные и немного потускневшие строки легенды, растянувшиеся по всему пергаменту, а затем, глубоко вздохнув, принялась читать, с головой погружаясь в эту маленькую сказку.

***

Легенда о Небожителе Среди яростных волн, в пучине морской Возвышается остров Райской Твердыни - Земля и обитель сильнейших богов И тюрьма для прекрасной рабыни. Воители-боги ужас внушали Любому, кто что-нибудь слышал о них, Огромною силой они обладали, И взгляд их был страшен, и грозен был лик. Однажды и Воин с далекого края Прознал про девятку всесильных богов. Схватил он свой меч и корабль направил В сторону острова берегов. Устал он от пряток, блуждая по острову, Но так никого он там не повстречал. Сжав рукоять оружия острого, Что есть мочи Воин вскричал: "Меч мой разрубит и горы, и реки, Он божественных сказок не любит. Как знать, если губит мой меч человека, Может бога он тоже погубит?" В тот же миг появились, разгневанные, Девять самых великих божеств. "Знай же, Воин самонадеянный, Нет сильней нас в мире существ!" Заблестели на солнце литые доспехи, Оголили оружие девять легенд. Бой будет насмерть, отставить потехи, Битвы подобной не видывал свет! Первой вперед на сражение вышла Прекрасная девы - Богиня Небес. Движений ее Воину не было слышно, Не видел он, как появился порез. Боль вдруг взбодрила. И ясное небо Уже не пугало. Взмахнул он мечом... И там, где погибла Небесная Дева, Растут маргаритки с голубым лепестком. Второй оказалась Морская Царица. "За смерть ее, Воин, ответишь сполна!" И тут же, нависнув над ним хищной птицей, На Воина обрушилась морская волна. О чудо! Меч его волны разрезать сумел, Как после разрезал Морскую Царицу. И там, где погибла Владыка Морей, Теперь озеро ярко искрится. На смену им вышла Королева Огня, Сверкая смертельным пламенем. "За сестер своих я покараю тебя И сожгу в огне своем праведном!" Но Воин проворнее был. Королеву Поспешил он скорее в воде искупать. Затухая, прозрела: спасения нету, Знала, что ей уж не встать. И у озера тотчас же выросли Чудотворные алые ягоды. А теперь против Воина выступил Бог, которого звали Гигантом. Тогда Воин забрался на дерево, Увлекая врага за собою. Но не выдержал сук, и немедленно Тот Гигант вниз сорвался стрелою. И вдруг там, где разбился он, вскоре Древо вытянулось могучее. И явился тогда на просторе Повелитель грозы и тучи. Но Воин бесстрашный и грозы Сумел тем мечом разрубить. И цветут теперь белые розы На земле, что пришлось окропить. Стало страшно: ветра Король На могиле лишь камень покинул, Тьмы княгиней проигран был бой, И в грязи оказалась могила. Бог алмазный от ударов рассыпался Камнями цветными, блестящими. Пал в бою покровитель Чистилища, Провожаемый ветрами свистящими. На том месте осталась пещера В невысокой глубокой скале. И возвысился храм новой веры, Что был отдан под крылья волне. Лишь Богиня утренних звезд оставалась, Но ночь забрала ее силу. И Богиня не испугалась. "Ты свел моих братьев в могилу, И остров наш был покорен Тобою, жестокий Воитель, Неверующий в силу богов. Потому ты теперь - Небожитель. Проклятье ложится на плечи твои, И остров тебе не покинуть. Ну же, убей и меня, не томи! Дай мне скорее сгинуть, А сам оставайся на острове гнить!.." Но Воин уже не слушал. Не дрогнуло сердце Богиню убить. Меч был убран - теперь он не нужен. Вдруг глаза его ослепило светом, И там, где погибла Богиня звезды, Объятая пламенем, явилась Комета, Спалив все на своем пути. Вкус победы, подобный вину, опьянял. Осталось одно лишь желание: О прекрасной рабыне Воин мечтал, О которой слыхал воспевания. И теперь он отправился в путь до тюрьмы, Чтобы Деву освободить. Он мечом своим лихо срубил кандалы, Стал руки ее нежно просить. От испуга в глазах ее Воин опешил, А Дева колени пред ним преклонила. Заплакала горько, так безутешно: "Ужели Бога я полюбила?.. Но даже тебе не поспорить с судьбой, Пусть так велика твоя мощь. Не быть никогда нам вместе с тобой, Гони же скорей меня прочь..." Но тот не послушал. Поцелуй его вдруг На мгновенье скрепил их друг с другом. Внезапно не слышен стал ее сердца стук. "Умерла", - понял Воин с испугом. Над бушующем морем ее схоронил, Горюя, искать свой корабль пошел. Но где бы он ни проходил, Судно свое не нашел. Он осознал: проклятье Богини Сбылось. Остался он одинок. Так он остров и не покинул - Только этого Воин не мог. Больше не было страшных богов, Был могучий лишь судеб вершитель. Дух его не покинул острова берегов. И имя ему - Небожитель.

***

- ...И имя ему - Небожитель, - уже вслух произнесла Эльза охрипшим голосом, выдохнув оставшийся воздух, и потрясенно замолчала. - Именно так, - мастер Роб, забрав из ее рук пергамент, вернул его обратно на поднос. - Очень красивая легенда, не правда ли? Особенно если учесть, что это правда. Истории известны имена Небожителя и погибшей рабыни, а то, что осталось от поверженных богов ты по большей части видишь на этой поляне. Посмертные дары божеств для следующих поколений Небожителей. - Последующих? - переспросила Титания, большими от удивления глазами глядя на деда. Тот утвердительно кивнул, вдруг в ее душе зародилось подозрение. - Мастер, а ты?.. Треск огня, шелест волн, свист ветра и трели птиц - все это на мгновение смолкло, словно по невидимому указу, когда мастер Роб сказал свои следующие слова: - Я шестой Небожитель.

***

- Слишком тихо, - вдруг ни с того, ни с сего пробормотала Люси, замерев с только что вымытым бокалом. - А? Ты что-то сказала, Лю-чан? - подняла голову Леви, отрываясь от своего дессерта. - Я говорю, что в последнее время вокруг все слишком тихо, - повторила девушка, отставляя посуду в сторону и тяжело опираясь на барную стойку. Дело шло к вечеру, и наступило время готовиться к ночному наплыву посетителей. У Люси уже вошло в привычку помогать Мираджейн в этом нелегком деле, потому как ее раздувшийся пуще прежнего живот ничего друго ей делать особенно не позволял. А пока посетителей было не много, да и те были заняты своим бутербродами и газетами, в баре расположились несколько бойцов и другие сотрудники "Хвоста Феи", решившие немного отдохнуть после работы. Лексус и Грей, держащие в руках по стакану виски, что-то негромко обсуждали между собой, а сидящая рядом Джувия, потягивающая из трубочки любимую воду с соком лимона, терпеливо выслушивала жалобы Гажила на то, что ему опять приходится воскрешать их машину из хлама, в который его превратила пулеметная дробь. Стайка девушек окружили Мираджейн и беспрерывно просили показать еще раз обручальное кольцо, спрашивали, какие туфли больше подойдут к платьям подружек невесты и какая погода выпадает на тринадцатое августа - день торжества. Дьяволица растерянно смеялась, было видно , что подобные расспросы ее порядком утомили. И фраза Люси для нее было отличным способом спастись от полного погребения под вопросом восторженных свадьбой подруг. - Что ты имеешь в виду? - Мира, изящным движением подправив платье, подошла к Хартфелии и положила руку на ее плечо. - Может, тебя что-нибудь беспокоит? - Слишком долго мы живем так мирно, тебе не кажется? Разве это похоже на нашу жизнь? - невесело проговорила девушка, опуская голову. - Я просто боюсь этого спокойствия. Такое затишье бывает только перед настоящей бурей. Ее слова эхом разнеслись по заведению, и все непринужденные беседы тут же смолкли. Повисла тишина, и напряжение прокатилось по спинам каждого, кто слышал и понял смысл сказанного. Это была ничем неприкрытая истина, которой они боялись, от которой прятались за беспечным смехом и которую боялись произнести вслух. и теперь эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба, пускай и грома этого вполне следовало ожидать. - Люси... - начал было Грей, неуверенно теребя в руках стакан, но его оборвала решительно поднявшаяся со своего места Лиссана. - А по-моему, у тебя паранойя, - заявила она, пристально глядя девушке в глаза. - Знаю, это можно списать на твое положение, гормоны и все такое, однако, на мой взгляд, ты не знаешь о чем говоришь. В нашем мире ты не так уж и давно, да и не так уж глубоко ты в него и погрузилась, чтобы судить о том, что есть спокойствие для каждого из нас и сколько сил положено для того, чтобы оно наступило. Эти редкие минуты, которые сегодня стали часами, для нас дороже любых золотых слитков. И когда они все-таки появляются, то мы обычно стараемся проживать все до последнего, не тратя ни секунды на необоснованные переживания, которые делают только хуже. - Лиссана, прекрати! - попыталась отдернуть сестру Мира, делая шаг вперед, но та лишь отмахнулась от нее. - Нет, Мира, пусть она знает! Чистое небо над головой и тишина означает для нас, что мы живы, Люси. И ни ты, и не твои дурацкие предчувствия, и никто либо другой не отнимет у нас этого! - вскричала танцовщица, а затем, круто повернувшись, направилась в сторону лифтов. - Она не со зла, Люси, не слушай ее... в последнее время с ней часто такой происходит, понимаешь? Ты и Нацу, и все было точно так же перед тем, как ее похитили... - растерянно трепетала Мира, в ужасе глядя в след сестре. Но потом, не выдержав, ринулась за ней. - Лис, прошу, подожди! - Люси, старик дал мне выходной! - из лифта показался улыбающийся Нацу, однако завидев младшую из сестер Штраус в таком состоянии, он даже чуть-чуть опешил. - Лиссана?.. - Твоя девушка похоже слишком устала протирать бокалы, Драгнил, и теперь немного бредит, - полыхая от злости, сообщила она парню, на мгновение остановившись около него. - Советую тебе немедленно увезти ее домой и напоить чаем с ромашкой, пока это не сделала я. Лиссана бросилась в еще открытый лифт и нажала на кнопку, оставив Миру перед закрывшимися дверьми. Та безвольно остановилась, опустив голову и глотая выступившие слезы отчаяния и стыда. К ней не спеша подошел Лексус и, легонько приобняв ее за плечи, повел к мягкому диванчику, что-то тихо говоря ей на ухо, так, чтобы никто не слушал. Нацу непонимающе смотрел туда, где только что стояла подруга его детства, впервые так кричавшая на него. Он очнулся лишь тогда, когда его ладони коснулась другая, маленькая и холодная. На немой вопрос в его глазах Люси лишь грустно покачала головой, переплетая его пальцы со своими. - Просто поедем домой, ладно? - попросила она его негромко, и он сразу понял, что она объяснит ему все немного позже, когда вокруг никого не окажется, когда ей самой немного полегчает. Кивнув товарищам, Нацу, крепко держа Люси за руку, направился в сторону выхода, полностью погрузившись в свои мысли. И Лиссану, и Люси гильдия провожала молча. Говорить больше никому не хотелось. Все стали расходиться по своим делам.

***

- Что значит быть Небожителем? - спросила Эльза, пытаясь преодолеть странную дрожь во всем теле. - "И возвысился храм новой веры"... помнишь эту строчку? Небожитель - это не просто название, это своего рода религия, к которой принадлежали всего пять человек за всю ее историю, не считая, конечно, того самого Воина из легенды. - Я атеист, - тихо уточнила Титания. - Тем лучше, - хмыкнул старик, однако он вновь стал серьезным, стоило лишь ему продолжить свой рассказ. - Небожители - это те, кто хранит в себе все знания и силу первого из нас, мы призваны жить здесь и передавать этот клад следующему приемнику, дабы не исчезла эта история из общей летописи. Но религия эта не подвластна каждому, и каждый раз, когда на священный остров пребывает преемник, в священном Чистилище, что спрятано в вулкане, слышится чье-то негромкое пение. Голоса запели, Эльза, когда ты прибыла. Это знак. - Значит ли это, что я обязана стать им? - Это не обязательно, конечно. Но я сомневаюсь, что ты откажешься, ибо не знаешь, от чего, - сказал мастер Роб, и его глаза загадочно блеснули в свете заходящего солнца. - Ко мне тебя привело желание обрести силу, какая позволит тебе защитить всех, кого ты любишь, позволит принести чуть больше мира на эту землю. Но что ты можешь сделать сейчас, Эльза? Сама же знаешь, что мало. Тебя считают сильной, потому что остальные слабые, но есть те, кто гораздо, гораздо сильнее тебя и все они жаждут твоей крови. Скоро шакалы покажутся из своего укрытия, и ты должна быть готова к тому, что их клыки обернуться против тебя. Ты не случайно встретила Симона и завладела его мечом, которые и привели тебя ко мне. Судьба ли, или же нечто большее, кто знает? Но я знаю одно - я хочу обучить тебя искусству Небожителя, победившего девять сильнейших богов. Но для этого... - Мне нужно стать седьмым Небожителем, - закончила за него девушка, постепенно вникая в самую суть его слов. - Но как я смогу защитить их, если навсегда останусь здесь? - Тебе не нужно оставаться здесь, пока я жив, - хмыкнул старик, погладив свою бороду. - Я точно знаю, когда я умру, и могу тебя уверить, что не обреку тебя на жизнь здесь в то время, когда ты будешь как никогда нужна на материке. Но знаешь, ведь если ты найдешь другого Небожителя, он сможет остаться здесь вместо нас с тобой... Но пока это не имеет значения, не сейчас. - А Симон или отец, они тоже были ими? - Симон, увы, не обладал теми качествами, что присущи Небожителю, в отличие от твоего отца. Но, как ты знаешь, твоя мать была христианкой, которую он слишком сильно любил. И потому он сказал мне однажды, что ему не нужна сила, которая разлучит его с любимой и ее искренней верой. Но я все равно знал, что кто-то с его кровью все-таки займет мое место. Кто-то вроде тебя. Кровь. И здесь она сумела сыграть роль. Столько условностей из-за этой красной жидкости в ее, да и не только в ее организме. Жить на острове в полной изоляции от внешнего мира, как в тюрьме, - разве не этого она заслуживает после всего того, что успела натворить за двадцать один год своей ненормальной жизни, построенной за счет смерти других? В этом и заключен главный смысл легенды о Воине, его же сила и погубила его и все, что было ему дорого, даже ту, ради которой в том числе выступил против богов. Победив зло, в конце концов воин стал им сам. Такая же участь ждала и Эльзу. Так к чем спорить с очевидным? - Что я должна делать? - Пройти обряд инициации и сделать все так, как я скажу. - Разве когда-нибудь было по-другому? - криво усмехнулась Титания, делая шаг вперед. - Я готова, мастер. Опустив поднос на землю, мастер Роб пару раз выбил на бонго несколько звуков, которые тут же подхватили птицы, а затем вознес руки к небесам, где уже прояснялись первые звезды. От звука его голоса, казалось, замирало все, что до этого двигалось, и Эльза была готова поклясться, что видела, как звери, подглядывающие за ними из-за кустов, смиренно опустили головы перед свершающимся действием. - Пять великих духов Небожителей, да опустите же свой взгляд на бренную землю и да увидьте эту деву, что желает отдать свою жизнь в ваши руки. Я, мастер Роб Скарлет, Шестой Небожитель и покорный ваш сын, призываю вас даровать ей вашу мудрость и силу, дабы продолжила она восславлять наш славный род. Эльза Скарлет, готова ли ты поклясться в верности нашим традициям? - Клянусь. - Да начнется же обряд инициации Небожителя, - провозгласил старик, а затем взял в руки венец из стеблей шиповника. - Пойди сюда, я должен надеть на тебя его. После этого ты должна будешь украсить его, не снимая, теми голубыми маргаритками, в знак уважения к Небесной Деве. Эльза смиренно опустила голову, и спустя мгновение почувствовала, как острые шипы больно впились в ее кожу. Но боль была несущественной по сравнению с тем чувством, что переполняло ее изнутри. Чувством трепета перед происходящим. Чувством, что она поступает правильно. Ее руки пачкались в земле, когда она аккуратно срывала цветы и вплетала их в венец, царапая пальцы. несколько крупных капель крови испачкали рубаху. - Теперь иди к озеру, Эльза. Войди в него так глубоко, чтобы погрузиться с головой. Пусть вода Морской Царицы сама снимет с тебя венец. Шаги ее были ровными и неспешными. Титания уверенно шла вперед, чувствуя, как тонкие струки крови уже стекали со лба к подбородку, а после разбивались на земле. Вода в озере была холодной, точно в водопаде, дно было мягким, песчаным. Она шла, набирая воздух в легкие, и когда над водой оставалась лишь макушка, она уже еле шла на носочках. И вот наконец, она целиком скрылась под водой, а двигаться пешком стало уже очень трудно. Шаг - и венец, что плотно прицепился к голове, наконец начал всплывать, покинув Эльзу. Это было точно позволения всплывать. Вдыхая воздух, она заметила красные разводы на воде. Выплыв на берег под одобрительный взгляд старика, она получила новое указание: - Найди куст с алыми плодами Королевы Огня и съешь семь ягод. Эльза заприметила этот куст, как только вышла на поляну. Он был неподалеку от дерева-гиганта, небольшой и вытянутый вверх, и его зеленые листья у кончиков становились красными, что очень удивляло и выглядело волшебно. Выбрав семь круглых ягод, Титания съела их все по одной. и вот что странно - они не имели ни в куса, ни запаха, но телу вдруг сделалось нереально легко, что ей сразу же захотелось... - Возьми этот нож и взберись на это дерево Гиганта. Ты должна добраться туда, где вырезали свои имена предыдущие Небожители. Вырежи свое прямо над моим. Не сможешь, сама понимаешь, что будет. Но ее дважды просить не нужно. То ли из-за ягод, то ли из банального интереса Эльза птицей взмыла на первую ветку и стала стремительно карабкаться вверх, забывая, что с землей ее разделяют десятки метров, и каждый неверный шаг может стать для нее последним. Не чувствуя усталости, она взбиралась с одной ветки на другую, и вот ей уже видны резные буквы. Самое низкое имя, имя Воина и первого Небожителя, настолько шокировало ее, что она едва не рухнула вниз, едва удержавшись на месте. Зереф Драгнил. Далее имена были незнакомыми, но внушали она душой чувствовала, какими великими людьми были их обладатели. Пречт Гаеболг Варрод Секвин Зейра Зейра, скорее всего, и была матерью мастера Роба. То есть, это ее прабабушка. Красивое у нее имя. Юрий Дреяр Эльза уже устала удивляться совпадениям. Насколько она знала, Юрий был отцом мастера Макарова, который в свое время был убит. Но все вопросы она решила оставить на потом, потому как наконец перед глазами появилось искомое имя: Роб Скарлет Взобравшись еще чуть выше, Титания вонзила нож в древесную кору и принялась выводить два слова, одиннадцать кривоватых букв. Эльза Скарлет А еще было бы неплохо не забывать о том, что вниз лучше не смотреть. Пора начинать спускаться со всей осторожностью, на которую она способна. Торопиться некуда. Когда голые и исцарапанные ступни коснулись мягко травы, Эльза почувствовала настоящее облегчение, но расслабляться было рано. Однако она не могла удержаться, чтобы не спросить деда об увиденных именах, но тот ее опередил. - Да, предок твоего товарища - тот самый Воин. Да, Зейра - моя мать. И да, Юрий Дреер отец Макарова. Но только помни, что ты никому не должна называть имен Небожителей. Это священная и нерушимая тайна, - получив утвердительный кивок, старик продолжил обряд. - Теперь иди к тем белым розам, что оставил Повелитель грозы и тучи, выбери ту, что больше нравится и проколи ее шипами все пальцы на руках. Затем коснись ее лепестка. Идти было гораздо приятнее, чем ползти по дереву. Девушка быстро добралась до розария, и выбрала самую крайнюю розу, что как будто смотрела прямо на нее. Сдвинув брови, Эльза проколола все пальцы ее шипами, и на рукам выступили капли крови. Указательным пальцем правой руки она провела по нежному бутону, испачкав его безупречную белизну. - Подойди к валуну Короля Ветра и приложи к нему свои руки. Оставь ему память о себе. Ее ладони легли на гладкую, еще теплую поверхность камня, оставляя после себя кровавый отпечаток. Вдруг к ней подошел мастер Роб и, вытерев ей руки о свою рубаху, повел ее за валун ближе к вулкану, там, где виднелся проход. У самого его входа растеклась грязевая лужа, у которой они и остановились. - Прежде, чем провести тебя в Чистилище, я должен расписать молитвы на твоих руках, ногах, лице и шее, как у меня. Эта грязь Княгини Тьмы, как ты помнишь, она дарует тебе ее благословение. Его пальцы принялись рисовать на ней странные круги и завитки, неизвестные иероглифы и знаки. Иногда было щекотно, но в остальном Эльза просто наслаждалась покоем, сидя на траве. Грязь - шестой дар, а значит, остались еще три. Еще совсем немного до того, когда ей откроются секреты Небожителя. - Мастер, но как же звали рабыню острова? - Мавис Вермиллион. Та самая, в честь которой назван самый почетный орден королевства. Макаров вроде бы получил его недавно, после операции "Маскарад"... Готово. Пойдем в Чистилище. Звук падающих капель с потолка да эхо их шагов - вот и все, что услышала Эльза, когда они вошли. Пения, о котором говорил ее дед, не было, и это ее немного напрягло. Проход быстро расширялся, и вдруг... Сначала яркий свет. Затем шум падающей воды. А после - тихое, как будто бы ангельское пение. - Добро пожаловать в пещеру Светящихся Камней. Все стало ясно. Свет создавался с помощью кристаллов, от которых причудливо отражались блики падающей воды. Вода эта была лишь крохотной частью огромного водопада, стекающего по стене, что гремел на поверхности, где-то снаружи. А пение... Эльза была готова признать себя сумасшедшей, она она готова была поклясться - это пели боги. А впереди, почти у самого водопада, ее ждала, установленная на специальной подставке, ее катана - "Око правосудия". - Возьми ее, - позволил мастер Роб. - На лезвии напиши кровью свое имя и подставь его под водопад. Затем сруби любой из этих алмазов в честь алмазного Бога. Ну же, давай. Но Эльза медлила. так непривычно, но так знакомо ей это чувство. Эта рукоять в ее руке, и теперь она и меч - единое целое. Сделав так, как старик, Эльза взмахом смахнула с лезвия капли воды, а затем отправилась блуждать вдоль стен в поисках алмаза. Выбор пал на кроваво-красный. Как символично, однако. - Отдай его мне. Позже я его обработаю и разделю на пополам, чтобы в двух твоих мечах было по одной его части. Ну а теперь пройди сквозь водопад. Я догоню, только поставлю поднос на место. За стеной из водопада оказался еще один узкий проход и, судя по всему, довольно длинный и кривой, уходящий вправо, в сторону от сердца вулкана. Но теперь Эльзе было откровенно плевать. В руках была катана. Два месяца мучительной разлуки сыграли свою роль. За спиной начали раздаваться шаги старика, но она не замедляла шаг. Наоборот, лишь ускорила. Оставался последний дар. Падшая на землю комета Богини утренних звезд, которая ожидала ее на лужайке, на которой оказалась Эльза в конце пути. Высотой комета оказалась как трехэтажный дом, шириной - как среднестатистический дачный коттедж. Неровный, темно-серый камень. Не удержавшись, Эльза провела по нему рукой. Холодный и будто бы наполненный неведомой ей энергией. - Что мне делать, мастер? - спросила она, повернувшись к нему боком. - Отруби от него такой кусок, чтобы я смог сделать из него твой будущий меч, - просто сказал он. - Я отнесу его в пещеру, где я где я их делаю, в ту, что в стволе сакуры. Ты же вернешься в пещеру Поющих Камней и проведешь ночь в молитвах, которые я тебе скажу, богам и Небожителям. А завтра на рассвете я наконец объявлю тебя перед тающими звездами седьмым Небожителем. - Седьмой Небожитель... - повторила Эльза, смакуя свое новое имя. - У меня было много прозвищ, но кто бы мог подумать, что появиться еще и вот такое. - С завтрашнего дня я начну по-настоящему обучать тебя, детка, - проговорил мастер Роб. - Я раскрою новые возможности твоего тела. Я научу тебя секреторным лечебным техникам, вроде той, с помощью которой я поставил тебя на ноги за пару часов. Я обучу тебя всем обрядам, традициям и молитвам, расскажу тебе все, что знаю. И, конечно, я научу тебя сражаться на мечах, как сражались боги и первый Небожитель. Каждый Бог использовал по одной уникальной способности, как, к примеру, неслышное передвижение, превосходящая любые пределы физическая сила при ударе, надежная защита, скорость. Я покажу тебе, почему Воин сумел разрезать даже Богов простых мечом. И стены для тебя перестанут существовать. А сейчас все, что тебе нужно, это вырубить материал для своей катаны. Давай же! Крепче сжав рукоять, Эльза, заведя меч за спину, ринулась вперед. Меч, словно масло, вошел в комету. Еще пару мгновений, и к ее ногам упало то, что через месяц превратится в несокрушимую катану.

***

- Почему ты не ложишься? - спросил Нацу, когда не обнаружил девушку рядом с собой. Свет в комнате был погашен, однако он без труда отыскал свою пропажу. Та стояла в проходе на балкон, обняв себя руками, и ее силуэт четко вырисовывался в мягком лунном свете. Ветерок лениво играл с ее локонами и прозрачными занавесками, подолом сорочки. Нацу, не выдержав, поднялся с кровати и подошел к ней со спины, обнимая ее продрогшее тело своими теплыми руками. - Не расскажешь мне, что сегодня произошло? Она закусила губу, и парень невольно нахмурился. Она всегда так делала, когда сильно переживала. А ей вредно это, вроде бы. Так Кана говорит каждый раз, когда встречает их в коридорах гильдии, многозначительно поглядывая на Люси. - У меня плохое предчувствие, Нацу, - прошептала она, прижимаясь затылком к его широкой груди. - Я боюсь завтрашнего дня. И того, что следует за завтрашнего. И так далее. Каждый день я боюсь, что случится нечто совершенно ужасное. Мне так страшно. Каждый час, каждую минуту, до дрожи, до ужаса. И я не знаю, куда деться. - Не нужно тебе никуда деваться, странная, я же рядом, - улыбнулся Нацу, зарываясь носом в ее волосы. - Думаешь, я не смогу защитить тебя и детей? Думаешь, мы не справимся с тем, что может произойти? Я недавно очень четко понял: мы со всем справимся, если будем вместе. Доверься же мне наконец. - Обещаешь, что никогда не исчезнешь? - и пускай эта просьба прозвучала как-то по детски, Люси постаралась вложить в нее всю мольбу, на которую была способна. Нацу прекрасно это осознавал, потому не мог не сказать "обещаю". Люси, успокоившись, легла с ним в кровать, под одно одеяло, и довольно быстро уснула. А во Нацу заснуть больше не мог. Он никому об этом не говорил, но он лучше всех понимал, что именно сейчас чувствует Люси. Сам он не меньше ощущал скрытую угрозу, невидимую опасность, пусть и не знал, что служит их источником. Сказать, что сможешь защитить ее, не трудно, но трудно защитить, когда не знаешь, от чего. А еще он думал, что скоро для него все кардинально изменится. И он совсем не был уверен в этом своем коротком "обещаю", ускользающем от него, как песок сквозь пальцы.

***

- Твои удары стали не лучше, чем у шестилетней. Неужели выдохлась? - шутливо поинтересовался мастер Роб, играючи уворачиваясь от быстрых атак. - Я же говорил, ты не сможешь никого одолеть, пока не победишь меня. Не спорю, три месяца даром не прошли, но этого все еще не достаточно. - Неужели? - хмыкнула Эльза, бросаясь вперед и вдруг совершенно неожиданно проводя подсечку, после которой старик, кое-как выкрутившись, все что остался на ногах. - А может это вы уже устали, дедушка? Возраст, и все такое... - Дерзишь, значит, - рассмеялся тот в ответ и, тут же перекрутившись в воздухе, обрушил на внучку двойной удар мечами сверху. - Спешу тебе напомнить, что мы с тобой деремся, а не танцуем. Что с твоими движениями? Скрестив свои мечи над головой, Эльза едва успела заблокировать последнюю атаку. На ослепительном солнце ярко блеснула одна половина кроваво-алого алмаза на торце "Ока правосудия" в левой руке, и его вторая половина на торце меча, который она крепко держала в правой руке. Черное длинное лезвие и черный эфес, по традиции выполненный из дерева магнолии. Рукоять с красной подкладкой оплетена черной кожаной тесьмой. Катана, способная разрезать что угодно. Шедевр мастера меча Роба - "Демон багровой сакуры". Удар, еще удар, прыжок на лево, наклон, подсечка и громкий лязг лезвий, бьющихся друг о друга. Тридцать семь секунд, и дед с внучкой стоят друг напротив друга, приставив острие мечей к груди и шее. Замерли. - Это не победа, детка, - усмехнувшись, покачал головой старик, подбросив свои катаны так, чтобы е ровно опустились в ножны. - Но и не поражение, не так ли? - свои катаны Эльза тоже поспешила спрятать, поместив их в ножны, что крест накрест висели за ее спиной. Поклон, и девушка устало вздыхает, опускаясь на траву. - Боже, ну и жара! - Август, и времени уже далеко за полдень... чего еще ты ожидала в такое-то время? - хмыкнул старик. - Ладно, пойдем уже. Время готовиться к обеду. Он не спеша направился в строну тропинки, ведущим в их бунгало, пока Эльза с трудом заставляла себя встать, глядя в чистое пронзительно-голубое небо. Вдруг на этом фоне стало вырисовываться черное пятно, которое оказалось белым, да еще и с крыльями, по мере приближения к земле. "Да это ведь голубь", - подумала девушка, глядя, как этот голубь подлетает все ближе к ней. Похоже, людей птица не боится, раз так смело к ней летит. - И откуда же ты взялся? - вздохнула Титания, когда голубь, наконец приземлившись, уселся напротив нее. Глаза, кое-как привыкнув к ослепительному свету, разглядели, что к лапке птицы было что-то привязано. Тогда Эльза стала осторожно двигаться к птице, не торопясь, чтоб не спугнуть. - Тише-тише, мой хороший, дай-ка мне взглянуть. Есть! Она победно сжала в руках трофей, который оказался маленьким конвертиком. Не сдержав своего любопытства, Эльза поспешила раскрыть его и вытащить небольшую записку, к которой была приклеена какая-то фотокарточка. Но по мере чтения заинтересованное выражение лица Титании напрочь исчезло. Вместо него - неподдельный ужас в карих глазах и застывшая в жилах кровь. Кулак сам собой смял бумагу, на которой витиеватым почерком было выведено:

"Эльза, я устал играть с тобой в прятки. Я тебя нашел, и потому следующая партия уже окажется последней для твоих милых ручных питомцев. Советую тебе приехать сегодня к полуночи в твой бар "Фантом Лорд", пока в них остается еще хотя бы капля крови. Навеки твой, Фернандес".

А на фотографии - закованные в цепи, избитые и изранненные, все ее бойцы ее фракции. Все до единого. И каждый, похоже, на грани смерти.

***

- Эльза, подожди, - в очередной раз повторил старик, пока та готовила свой катер к немедленному отправлению на материк. - Да ведь очевидно же, что это ловушка, которая стара как мир. А ты так просто ведешься. Давай хоть обсудим нормально, как лучше поступить. - Нет у меня на это времени, - рыкнула она в ответ, швырнув рюкзак с вещами в лодку. - Эти люди верили мне, верили в мою защиту, и вот к чему это привело. Они умирают в руках какого-то засранца, который смеет угрожать им от имени Жерара.! - А ты хоть уверена в этом Жераре? Точно знаешь, что у него нет причин так поступать? Если я правильно понял, этот человек знает тебя гораздо лучше остальных, а значит... - однако уловив на себе гневный взгляд Титании, он лишь покачал головой. - Детка, я должен был спросить тебя об этом. - Я знаю, - неожиданно тихо ответила Эльза, успокоившись. - Но я не могу пустить все это на самотек. И теперь у меня гораздо больше шансов их спасти. - Ты ведь так и не победила меня, детка. - Но ведь и не проиграла, - криво усмехнулась девушка, когда раздался оглушительнвй рев мотора. - Я скоро вернусь, мастер Роб. Ты только подожди. - Не знаю, милая, не знаю, - пробормотал он, когда ее катер был уже далего от одиноких берегов острова Райской Твердыни. - Но я буду молить о тебе у богов. Дорога отняла у нее не меньше двух часов, однако ей они казались вечностью. "Ну же, быстрее", - умоляла она катер, который разрезал водный простор, как разрезают ножницы бумагу. Когда наконец впереди показался нужный ей причал, у нее едва хватило выдержки, чтобы правильно поставить катер, а не бросить его в открытом море и не добраться до берега вплавь. Но когда ее нога ступила на неровный, где-то даже потрескавшийся асфальт, Титания на мгновение замерла на месте. Пять месяцев вдали от этого хаоса. Как же было хорошо. Ринувшись к проезжей части, Эльза ловит первое попавшееся такси. Водитель нерешительно смотрить на нее, когда она громко называет адрес, но слова о двойной оплате явно придали ему вдохновения как следует поработать, так что до нужного переулка они добрались меньше, чем за тридцать минут. - Скажи, который час, - нервно потребовала Эльза, всучив в руки довольного таксиста пачку купюр. - Без пяти полночь, - бросает он прежде, чем поскорее убраться из этого жуткого местечка. Эльза же сломя голову бежала в сторону бара, до которого ей оставалось чуть меньше двадцати метров. Света, которому уже положено гореть в пыльных окнах, не было, как и ни единой души в округе. Сбросив на пороге тяжелый рюкзак, она вбегает внутрь и видит перевернутые столы и стулья, разбитое стекло и другие последствия настоящей бойни, которая имела место быть здесь некоторое время назад. Сердце внезапно остановилось. И прежде, чем она успевает хоть что-нибудь сказать или сделать, в баре "Фантом Лорд" раздается оглушительный взрыв. Конец пятой арки.