Бегущая по краю

Damien Rice – Colour Me In

За закрытыми глазами прячутся иные миры. Для каждого из разномастной группы существует свой мир — особенный, неподражаемый, яркий. Несбыточный. Кэрол никогда не увидит дочь. Мишонн никогда не прижмёт сына к груди. Карл никогда не услышит смех матери. Правда лишь в том, что за закрытыми глазами это совершенно неважно. Рик обнимает жену сзади и целует её в плечо. Дэрил слышит усмешки старшего брата и посылает его к чёрту. Бет поёт песню отцу, и тот в ответ дарит самую тёплую из своих улыбок. А за окном очередного временного убежища темнеет, и мёртвые шаркают по асфальту, идут беспутно, бесцельно, так и не обретя обещанный всеми религиями мира покой.

***

— Всё чисто! — басом гремит Абрахам, быстро спускаясь по ступеням вниз, к остальной группе, оставшейся на первом этаже. Следом за ним, словно тень, идёт Розита и в подтверждение его слов молчаливо кивает. — Отлично, тогда можем расположиться здесь до завтра, — спешно отвечает Рик и, обведя всех взглядом, пулеметной очередью выдаёт задания. — Караулим по полночи с чёрного и парадного ходов: я и Саша первую половину ночи, Тайриз и Мишонн — вторую. Сейчас нужно перетащить ходячих на задний двор — сжигать не будем, не хочу привлекать внимания. Остальные — отдыхайте. Завтра предстоит долгий путь. Группа соглашается беспрекословно, расходясь по сторонам и комнатам. Они на самом деле устали. Утайкой следя за уходящей под руку с Мегги Бет, Диксон переводит дыхание. Она в безопасности. Маленькой Грин больше ничего не угрожает. Больше никто не целится ей в голову, больше никто не оставляет на её лице шрамов. Она больше не одна. Будто чувствуя, что Дэрил смотрит ей вслед, Бет оборачивается и растягивает губы в тёплой улыбке. Для Дэрила это больше, чем много. Наверное, он бы так и продолжал пялиться на Грин, если бы Граймс не окликнул его. — Эй, Дэрил! На пару слов. Они отходят в сторону, и Рик на вопрошающий взгляд Дэрила отвечает: — Слушай, отдохни сегодня, ладно? Сегодня многое случилось, поэтому забудь о вечных караулах и просто поспи, — Дэрил хочет воспротивиться, но вспоминает, что у него есть одно безотлагательное дело, которое никак не вяжется с охраной и прочим. Бухло. Диксон хочет выпить, и чутьё подсказывает, что в заброшенном отеле найдётся бутылка паршивого виски специально для него. — Договорились. Спасибо, — кивает Диксон и, не раздумывая слишком долго, сваливает от Граймса, который тут же переключается на другие дела. Пока народ рассасывается по дому, Дэрил пускается на поиски. Прожитые дни разом сваливаются на плечи тяжёлым грузом, и вариант «напиться до свинячьего визга» — определённо лучший из всех возможных. Облокотившись о дверной косяк, Бет Грин смотрит вслед Диксону. Он пропадает за поворотом, и она даёт ему фору, зная, что ему необходимо побыть одному. Он убил человека, чтобы Бет жила. И это больно.

***

Отель таит в себе множество сюрпризов, и Диксон убеждается в этом на все сто процентов, когда распахивает стеклянные створки дверей и понимает, что попал в настоящий рай. Рай для алкоголиков и одиночек в миру называется баром. — Я херов везунчик, — присвистывает реднек и оглядывает дубовые полки, на которых стоят бутылки с алкоголем. Кое-где разбитые, все в пыли, застывшей, кажется, тысячелетие назад, но реальные, как чёртова луна, отбрасывающая свой свет в помещение. Сидр, кальвадос, анисовая водка, джин, бурбон. У Диксона плывёт в глазах, и он не верит своей удаче, пока не касается пальцами бутылки с Джим Бимом. Она, чёрт возьми, настоящая. Шорох за дверью, которую Дэрил не заметил сразу, отрезвляет и возвращает на землю. Хватая арбалет, Диксон идёт в сторону скребущего звука. Шаг, второй, третий — Диксон резко распахивает дверь, и стрела летит прямиком в полуразложившуюся черепную коробку бармена. Бедняга оказался запертым в подсобном помещении. — Джесси, — себе под нос проговаривает Дэрил, читая имя на бейдже. — Спасибо за гостеприимство, приятель. Из рюкзака Диксон достает две свечи и ставит их на барную стойку. Толика света помогает осмотреть скромное убранство бара: несколько деревянных столов, стулья и, собственно, сама барная стойка, за которой Дэрил собирается нажраться. Он находит несколько пачек чипсов и орешков, протирает стакан футболкой и, не раздумывая, наполняет добрую половину стакана янтарной жидкостью. Долго-долго смотрит на неё и залпом осушает, морщась с непривычки. Дэрил на самом деле забыл, когда в последний раз пил бурбон. Кажется, это было пару жизней назад. Горечь превращается в уютное тепло спустя несколько мгновений, и Дэрил этому усмехается: здесь и сейчас он может подумать вдоволь. Понять, что делать дальше. Разобраться в себе. Раньше бары всегда помогали, и сегодня Диксон вновь полагается на проверенного друга, надеясь, что опустошённость внутри — пережиток вереницы больных дней — исчезнет. Сегодня он убил человека. Сегодня он чуть не потерял Бет. Сегодня он обязан пережить это дерьмо и как-то двигаться дальше. Неизвестно, сколько проходит времени, пока Дэрил с упорством чередует сигареты и алкоголь, но мысли постепенно начинают становиться подобием тумана. В голове возникает образ Мэрла, с которым он больше никогда не нажрётся в стельку, как в былые, и, как оказалось, счастливые времена. Это ранит, это бурей вспарывает покрывшиеся коркой раны души. Дэрил смотрит на свечу и думает, что, будь с ним чёртов Мэрл, в этом долбаном, абсолютно свихнувшемся мире, ему было бы легче. Да, на этого ублюдка нельзя было положиться ни в чём, но одно Диксон знает точно: будь Мэрл с ним, ему было бы спокойнее. «Держись, братишка. Помнишь, когда ты был совсем пиздюком, я говорил, что мы созданы для борьбы, ты и я? Так вот, возьми это на заметку — старина Мэрл не пожелает своему засранцу зла. Борись, братишка, а остальное пусть катится к чёрту». Солёный ком застревает в глотке. Диксон проглатывает его вместе с обжигающим бурбоном. Диксону чертовски, до остервенения больно. «Я чуть не потерял девчонку, Бет. Да, ту самую, Мэрл, которая была к тебе добра. Она добра ко всем, она всюду ищет лучшее. И я чуть её не просрал. Снова». Злость на самого себя заполняет Дэрила с головой. Блуждающим, отсутствующим взглядом он смотрит на полки и разбитые зеркала, в которых отражается покрытое щетиной лицо. Уставшее, постаревшее лицо, где больше нет и намёка на улыбку. Дэрил забыл, когда в последний раз улыбался искренне, по-настоящему. Кажется, это было с Бет. В доме, где они могли бы остаться. Вдали раздаются тихие голоса, но Дэрилу откровенно плевать. Кулак с силой бьёт в дубовую панель, и костяшки пальцев начинает саднить. Неясная, будто бы чужая боль расплывается по руке, но Диксон не обращает на эту мелочь внимания. В его груди сквозная рана. И она болит так, что хочется выть волком. — Дэрил? Её тихим голосом можно взрывать внутри Диксона города. Он почти вздрагивает, медленно оборачиваясь к обшарпанным дверям, в которых — так странно, так упоительно — стоит Бет. В полутьме она похожа на ангела, который зачем-то прижимает к своей груди подушки и одеяло и смотрит так, что можно сойти с ума. «Может, я уже давно слетел с катушек, Мэрл?» — мысленно спрашивает Диксон пустоту. «Ты самый чокнутый придурок, которого я только знаю, братец», — с грубой усмешкой откликается Мэрл и исчезает в дымке ночи, бросая последнее замечание: «А девчонка-то и вправду хороша». Дэрил усмехается тени и, переводя взгляд на Бет, наконец отвечает: — У меня вечеринка, — носком ботинка он указывает на валяющегося на полу бармена и добавляет: — Это, кстати, Джесси. Он немного перепил. Бет глубоко вздыхает и, преодолевая расстояние в несколько шагов, присаживается рядом с Дэрилом, с грустной улыбкой констатируя очевидный, вопиющий факт: — Дэрил Диксон, ты пьян, но что хуже всего — ты пьёшь без меня. — Твоя сестра меня убьёт, — находит он скудное оправдание и пожимает плечами, на что Грин морщит нос. Она смешная. И милая. И за неё Дэрил убил без сомнений. И, без сомнений, он до сих пор хочет убить её саму за то, что чуть не осталась без мозгов. Глупая девчонка. — Я буду джин, — будто пропуская слова Дэрила мимо ушей, Бет тянется за бутылкой и, отыскивая бокал, наливает себе пойло. Бет — живая, реальная — сидит рядом и улыбается, пока у Диксона глухо стучит под рёбрами. Он вспоминает, что так и не смог ответить Грин на её вопрос. «Почему он верит, что хорошие люди ещё остались? Почему он, чёрт возьми, взял и передумал?» Маленькая Бет делает большой глоток и морщится, заставляя Диксона приподнять уголки губ. «Потому, что есть ты, Грин. Твою мать, просто в этом грёбаном мире есть ты».