В ловушке

- Нет, Джейсон, так неправильно! – Эллисон слегка побранила его, убрав за ухо прядь своих чёрных волос. Она слышала, как он раздражённо заворчал. Затем он опустил руку на песок. Джейсон ... по лесу Под этим предложением он написал четыре слова – “ходить”, “хожу”, “ходит” и “ходил”. Джейсон указал на слово “ходить” и ошибся. - Правильный вариант был бы “ходит” или “ходил”. Джейсон взглянул на неё, склонив голову набок, подобно растерянной собаке. Эллисон продолжала: - Эти слова правильные потому, что в первом случае действие происходит сейчас, в данный момент. А во втором случае это происходило в прошлом. Первое слово – основная форма глагола, а второе применяется только в первом лице. Поэтому они не подходят к твоему предложению. Эллисон написала все свои объяснения на песке, пока она говорила, а затем сделала паузу и спросила: - Ты понимаешь, что я говорю, Джейсон? Голова Джейсона медленно двигалась вверх и вниз. Его взгляд снова опустился на предложение, написанное на песке, и он сосредоточился долго и усердно. Эллисон могла только представить, что он старался запомнить информацию, поэтому позволила ему продолжать. Прошло несколько дней с того момента, когда Джейсон привёл Эллисон из больницы. После того, как они поговорили о том, что Джейсон хотел сказать ей в больнице, они удалились в домик, чтобы согреться. Потом Эллисон занялась тем, чтобы снять с него все оставшиеся цепи. Не забывая о своих руках, которые всё ещё находились в процессе выздоровления, она осторожно сняла с него цепи. Он не двигался во время процесса, если ей только не была нужна его помощь в снятии цепей. Её немного злило то, что он сам этого не сделал, ведь он, чёрт возьми, был неуязвимым! Но несмотря ни на что, она всё равно это сделала. Сняв последние цепи, она присмотрелась поближе и увидела, что у него под рубашкой идёт кровь. Было очевидно, что во время побега из участка полицейские напали на него с оружием и ещё чем-нибудь, что под руку попалось. Кровь была разбрызгана по его маске, а в некоторых местах, около краёв, она выглядела побитой. На его голове образовывались новые синяки, из-за чего она выглядела ещё более деформированной. Эллисон продолжала расспрашивать его о пулевых ранениях, ища что-нибудь, чем можно было их обработать. Но Джейсон отказался от этого, его холодные руки легонько убрали от себя её нежные руки. После этих событий Эллисон поняла, что проголодалась. Подойдя к месту, помеченному как кладовая, она присела на корточки и взглянула на продукты, которые привезла. Выбор был невелик. Эллисон наконец сделала выбор в пользу крекеров, чтобы на данный момент утолить голод. Если она правильно подсчитала дни, то сбежали они в среду вечером, а сейчас была ночь на воскресенье. Они где-то час уже сидели на улице под луной. На озере к берегу спокойно прибывали маленькие волны. Эллисон слышала, как где-то позади стрекотали сверчки, совы ухали в ночи, а волки завывали на луну. Всё было так безмятежно. Эллисон вспоминала, как рылась в газетах в домике Джейсона несколько недель назад. В её памяти всплыла одна статья под названием “Жертва, сбежавшая от серийного убийцы Джейсона Вурхиза, утверждает, что видела его лицо!”. Жертва заявляла, что его лицо ужасно изуродовано. Она описывала его голову как сильно деформированную, с кривым ртом, и что один глаз посажен ниже второго. Она также сказала, что когда он без маски, то из тихого и ловкого убийцы он становится вялым и неуклюжим человеком. “Его маска...” – размышляла Эллисон, - “она действительно является для него маской. Он становится другим человеком. Деформированное лицо, отсутствие образования, властная мать, которая уверена, что образование, как и люди, является плохим в этом мире, особенно когда эти люди доказывают, что они – ничтожества... Неудивительно, что Джейсон скрывается от общества. Эта маска... Так и кажется, что она придаёт ему силу. Но почему он делает это?.. Господи, я должна узнать и понять, почему он убивает”. Взгляд Эллисон скользнул на маску Джейсона. Он всё ещё сосредоточенно смотрел на её слова на песке. Она глубоко вздохнула, готовясь задать вопрос. Девушка знала, что Джейсон ответит так или иначе. Она только надеялась, что теперь, когда они провели больше времени вместе, у него будет желание отвечать. - Джейсон? – почти стеснительно начала она. Он поднял голову, встретившись с ней взглядом. Джейсон ждал, что она продолжит говорить, но она забыла слова. Каждый раз. Каждый чёртов раз. Его глаза были такими голубыми... Такими... красивыми. Уже который раз она ловит себя на том, что просто тонет в его взгляде. Эллисон почувствовала, как её ногу легонько толкнули, напоминая о том, что она только что произнесла его имя. Девушка вернулась в реальность, её глаза были напряжены после того, как она смотрела на него, ни разу не моргнув. Она откашлялась, будто ничего не произошло. - Джейсон... я знаю, что мы с тобой уже какое-то время знаем друг друга... – начала она. Джейсон внимательно смотрел на неё, его глаза выражали любопытство. - Я... эм... ну ладно... – запиналась она, не зная, каков будет исход. Если всё пойдёт не так, то через несколько мгновений она погибнет. Она снова глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. – Ты помнишь, когда мы с тобой первый раз встретились и разговаривали, вот как сейчас? Я спросила тебя, почему ты убиваешь людей? Ты помнишь? Джейсон молча кивнул, его кулаки начинали сжиматься. Эллисон знала об этом и положила руку ему на колено, как и раньше. Даже через брюки она могла чувствовать, что от него веет холодом. - Джейсон, прошу тебя, не злись... Я просто хочу понять тебя. Он какое-то время не двигался, затем начал писать на песке: Люди плохие. Поэтому я убиваю. Эллисон нахмурилась, втянув щёки: - Но почему, Джейсон? Они делают плохие вещи - Какие плохие вещи? Для разных людей слово “плохо” означает разные вещи. Одни, например, думают, что проституция является легальной профессией, а другие считают это отклонением от нормы. Всё зависит от того, что в обществе принято считать нормальным. Плохие люди... они пьют яд из бутылок... и курят плохо пахнущие травы. - Яд из бутылок... – Эллисон издала тихий смешок. – Да. Это алкоголь. Курят плохо пахнущие травы... Похоже на марихуану. Никогда не была поклонницей этого. Пахнет отвратительно и заставляет вести себя, мягко говоря, странно. Она собиралась задать следующий вопрос, как Джейсон снова стал писать: Они также... Он не закончил фразу, неудобно поменяв позу на земле. - Они также что? – спросила Эллисон. Джейсон посмотрел на неё, и его взгляд был полон сожаления. Он снова написал на песке: Прости Эллисон не успела среагировать на его слова, как вдруг Джейсон схватил её за талию. До того, как она что-то осознала, он посадил её себе на колени. Её грудь была плотно прижата к его груди, и будучи так близко к нему, она чувствовала, как её кожа холодеет от его холода. Ощущение было волнующим, и волоски на её коже приподнялись от возбуждения. Её голова еле доставала до его плеча, а челюсть упиралась в ткань кармана. Глянув вниз, она увидела, что поддалась чисто половому инстинкту и обняла ногами его мускулистое тело. Руки Джейсона сомкнулись вокруг её талии, крепко держа её. Эллисон слегка шевельнулась и чуть было не выскочила из собственной кожи. Её промежность случайно соприкоснулась с его тазом. Ещё больший шок поразил её, когда с её розовых губ сорвался блаженный вздох. Джейсон заметил это, и его тело стало жёстким от неуверенности. Почувствовав это, Эллисон отпрянула от его груди и осторожно положила руки на его плечи, но еле касаясь их, дабы не слишком напрягать кости. Она возбуждённо засмеялась, и её разум до сих пор переваривал то, что только что произошло. - Ах, понятно... Сдаётся мне, ты имеешь в виду... интим. Джейсон кивнул, ослабив хватку. Эллисон убрала ноги с его тела, поворачиваясь в сторону. Она стала слезать с колен Джейсона, но его руки держали её на месте. Девушка с любопытством взглянула на него. Его глаза были такими пронизывающими, притягивая её к нему. Руки Джейсона медленно оттянули её назад, посадив боком на колени так, что её ноги свисали с его ноги. Его рука лениво лежала на её бедре. Её голова прижалась к его груди, и она услышала неестественно медленное сердцебиение. - Я понимаю, почему ты считаешь, что употребление алкоголя и наркотиков – это плохо, Джейсон. Большинство людей с этим согласятся. Но интим – это нормально. Это часть жизни, и именно в результате интима на свет появляются дети. В этом нет ничего плохого. То, что мы сейчас делаем, тоже можно назвать интимом... – хотела сказать она, но всё же решила этого не делать из-за опасений того, каков будет исход. Джейсон издал низкое ворчание, и его хватка на её бедре усилилась. Он снова стал что-то писать. Движение его руки было бешеным и небрежным. То, что он написал, было трудно прочитать. Я умер по вине плохих людей. Другие дети дразнили меня из-за моего лица. они насмехались надо мной. Моя мама велела им присматривать за мной больше чем за остальными и они не делали этого потому что вели себя плохо! Я упал в воду и утонул потому что не умел плавать и я умер! Я бы мог быть ещё жив если бы они смотрели за мной! Моя мама пыталась защитить меня и отомстить за мою смерть но они убили и её. Я убиваю плохих людей чтобы отомстить. - Прости меня, Джейсон... Я не знала этого, - прошептала Эллисон, снова прижав голову к его груди. – Ты прав... Вожатые были обязаны смотреть за тобой. Но это не оправдывает то, что ты убиваешь всех, кто приезжает в лагерь. Оправдывает если они делают то же самое Эллисон глубоко вздохнула: - Джейсон... убивать людей – это плохо. Разве это не ставит тебя в один ряд с ними? Они убили тебя... Чем убийство других отличает тебя от них? Это не одно и то же! – небрежно написал он и, грубо сбросив Эллисон с колен, скрылся в густом лесу. Эллисон несколько минут лежала на земле в полной тишине и в недоверии, но затем решила, что лучше продолжить размышления в домике, где более безопасно. Она плюхнулась на кровать, ложась на матрас. Она закуталась в одеяло, так как ей внезапно стало холодно. Её не удивило, что руки снова стали болеть. Девушка вздохнула. Ей было жаль Джейсона, и она прекрасно понимала его боль и ненависть к вожатым лагеря и их халатному отношению к их прямым обязанностям. Ей было поистине жаль его, и она чувствовала ненависть, которая наполняла его искажённый разум.