Болеющий Полурослик, или Любовь - яд.

Уходя из Ривенделла, Бильбо чувствовал себя, грубо говоря, не очень хорошо. Голова немного болела, отдаваясь чуть слышным, но неприятным звоном в ушах; частенько, когда он резко вскакивал, чтобы поднести какому-нибудь гному лоханку с похлебкой, перед глазами на мгновение все меркло, а потом плыли непонятные желто-красные круги. Он списывал все это на переутомление, необычную обстановку (хоббиты, исключая достопочтенного Тука, очень редко выходили за пределы Брендидуина, только в Бри, если очень надо) и вечное беспокойство за гномов, которые любили наживать неприятности себе на пятую точку. Но все это было не от этого. Бильбо даже не предполагал, что медленно и верно заболевает. Чахнет на глазах всей компании. Но даже они не в силах были это заметить. Только Гэндальф, не до конца разобравшийся в этом, после разговора с Галадриэлью наконец понял, что Бильбо не поможет даже настойка Ацеласа. Бильбо чах от безответной любви, но не знал этого. Думал, верил, что взгляды, бросаемые им в сторону Торина - лишь только интерес, которым отличались Бэггинсы. Ему было интересно все - начиная от Трора, заканчивая раздором с владыкой Лихолесья Трандуилом. Он хотел знать, кто мать Торина, кто такая Дис, кто такой Фрерин, что такое Аркенстон, о котором Торин иногда так неосторожно упоминал в компании хоббита. Но Гэндальф остался в Ривенделле, а Торин, угрюмо смотря вперед, думал лишь о Эреборе, где сидел Смауг. Хоббиту оставалось только послушно следовать за отрядом, вслушиваясь в горные звуки, окружавшие их на каждом шагу. Когда гномы подошли к подножию Мглистых гор, хоббит окликнул Балина, который относился к нему, как к другу, не пытаясь высмеять на манер своего братца Двалина, недовольного тем, что приходится тащить с собой неизвестного и непонятного мистера Взломщика. - Балин, а ты помнишь, как выглядит Эребор?- задумчиво крутя в руках соломинку, сорванную им в окрестностях Ривенделла, спросил Бильбо. Гном посмотрел на него несколько удивленно, но взгляд его тут же потемнел, наливаясь грустью. - Ты знаешь, Бильбо, во времена Траина и Трора Эребор был прекрасен. Сосны обрамляли холмы, окружавшие гору; Дейл зеленел каждой весною, а ветер разносил благовонные запахи на многие мили в округе. Недра горы ломились от золота и драгоценностей, которые добывались гномами, работавшими в глубинах. Многое изменилось с тех пор, а дракон, посилившийся в Эреборе, не доставляя пока никаких неудобств, наводит страх на жителей Эсгарота, которые живут неподалеку от Одинокой горы. - Хватит вам, Балин!- чуть хриповатый голос, раздавшийся прямо за их спинами, заставил полурослика подскочить от неожиданности и выронить соломинку, а Балина недовольно насупиться. Торин, обогнув отряд, остановился в самом начале каменистой тропы, заканчивающейся неизвестно где - конца не было видно, так как тропка вилась все выше и выше, достигая неимоверной высоты. - Привал мы сделаем, как только достигнем любой одинокой пещеры,- голос Торина шел из самой глубины, словно медведь утробно рычал,- полурослик может останавливаться где угодно..,- добавил он, презрительно косясь на бедного хоббита, который, покраснев, опустил взгляд на землю, рассматривая мелкую гальку. Когда отряд тронулся, Фили и Кили одобрительно похлопали Бэггинса по плечу, а Балин как-то странно улыбнулся, прежде хмуро посмотрев на Торина, который, словно отмахнувшись от назойливой мухи, пропустил этот взгляд. *** Когда отряд достиг вершины, откуда начиналась прямолинейная тропа с извилинами, в кое-каких местах ужасно узкими, начался ливень. Дождь шел стеной. Порой не видно было даже головы впереди идущих Торина и Двалина. Бильбо тащился за Балином, поскальзываясь и чихая. Он словно прилип к каменной стене, с которой сыпались мелкие камешки, стоило только навалиться на нее всем телом. В глазах, словно назло, стали появляться круги. Несмотря на оглушительный шум воды, Бильбо снова услышал противный звон в голове, будто назойливый комарик пытался вывести его из себя. Он надеялся, что дотянет до привала, ни разу не опростоволосившись, не подведя такого великого воина, как Торин. А еще ему просто было стыдно перед Двалином за то, что он такой хлипкий, ничего не умеющий бесполезный хоббит. Но, как и любой Бэггинс, Бильбо не отличался везучестью. Неожиданно в глазах потемнело, тропа стала какой-то размытой и почему-то оборвалась. Когда он снова смог открыть глаза, в ушах стоял противный, оглушающий шум; Торин что-то кричал, а глаза его сияли недобрым огнем; Двалин зло косился на него, прижимаясь к стене, а Ори, испуганно поддерживающий хоббита за локоть, почему-то успокаивающе гладил его большим пальцем по руке. Балин хмуро ворчал на Торина, но тот только отмахивался от своего наставника, пылая яростью. *** Привала достигли совсем скоро, миновав войну Каменных Великанов. Когда гномы поели, то расстелили на каменном полу свои одеяла и закурили каждый свою трубку.. Бильбо, обессиленно падая на одеяло, успел подумать:"Только не сейчас.. Пожалуйста.."