Болеющий Полурослик, или Любовь - яд.

Бильбо проваливался в темноту. Сначала не было видно совершенно ничего. Потом стали появляться мутные очертания, похожие неизвестно на что - то ли на пещеру, то ли на комнату. Хоббит колотил воздух, пронизанный холодом, руками, изредка со свистящим хрипом падая вниз с неимоверной скоростью так, что выбивало воздух из легких. Совсем недавно он шел по каменистой тропке, сворачивая по извилинам, теряясь в лабиринте камней. Потом тропа изменилась, представая перед ним великолепно обрамленной тропинкой, ведущей через главные ворота к Эребору, блиставшему в лучах закатного солнца. Через пелену ледяного ветра пробился запах. Он прошиб хоббита с головы до мохнатых ног, заставил голову закружиться в вальсе с тараканами. Бильбо не забудет его уже никогда. Запах был тонкий - легкий шлейф корицы смешивался с тяжелой лентой липового меда, которым в Шире угощали хоббитят по праздникам. А так как хоббит обладал несметным количеством вкусностей и пряностей, которыми были завалены кладовые, то там он частенько находил баночку-другую липового меда. Бильбо осторожно пошел на запах. Тот вел его по неизвестным тропинкам в дебри Сумеречья, которое представало перед ним не темно-зеленым, мрачным лесом, а вполне себе приятным и высоким светло-зеленым бором. Хотя ведь, Сумеречье раньше и называлось Ясным бором. Но, стоило ему только пройти по тропинке дальше замка Трандуила, то со всех сторон начинали выходить из тени мрачные силуэты, высотой превосходящие даже Гэндальфа, а он слыл самым высоким магом. Бильбо, отступая назад, доставал Шершень, но тот светил ярко-синим цветом так ослепляюще, что бедный хоббит тут же прятал его обратно и отступал. Твари, становясь все больше и больше, продолжали теснить его к какому-нибудь дереву, заставляя сердце замирать от страха. Но, когда одна тварь прорывалась вперед, чтобы подцепить Взломщика своим длинным кривым когтем, вперед выходил тот, кого Бильбо меньше всего ожидал увидеть. Да, Торин презирал его; да, Торин сразу был против его участия в освобождении Эребора, но никогда Бильбо не думал, что Торин Дубощит способен его убить. Ведь его походка, его напряженная спина, его яростные холодные глаза - все дышало холодом и ложным спокойствием. - Я говорил, говорил, что ты лишний? Говорил, что ты будешь обузой?! Я никогда не ошибаюсь!- и в следующий момент ледяная сталь Оркриста, прорубая легкий пиджачок, входила по рукоятку в сердце бедного мистера Бэггинса, которому предначертано было полюбить того, кто никогда не сможет ответить взаимностью... *** Торин вышел под дождь и нацепил капюшон гномьей накидки. Сердце в груди клокотало, но гному было не до него. Сейчас главное, не дожидаясь, пока отряд опомнится, мчаться к Ривенделлу. Гэндальфа, если повезет, он встретит по пути и, не доходя до обители эльфов, сможет вернуться к пещере, где оставил их. Его... Бильбо Бэггинс показался ему странным с самого начала, когда он, заблудившись, открыл первую попавшуюся дверь. Тогда на него глядели испуганные синие глаза, в которых плескался немой вопрос:"Что происходит?..." Когда он вдруг грохнулся навзничь, что было ожидаемо (он ведь прочитал о возможном расчленении и испепелении), то Торин отчетливо понял, что не хочет, чтобы полурослик шел с ними. Стал ненавидеть его за то, что тот потом прибежал, ведь Торин надеялся на его благоразумность. Но, сейчас все зависело от него и от Гэндальфа. От Гэндальфа даже в большей степени, ведь маг, он на то и маг, чтобы колдовать. Скрываясь во тьме, гном не слышал вопля, издаваемого из-под сводов пещеры; не видел, как выгнулся на одеяле хоббит; не видел, с каким испугом кинулись к нему Кили и Фили. Он шел вперед, ненавидя себя за слабость.