Болеющий Полурослик, или Любовь - яд.

Ночь тихо окутала горы, изредка врываясь в пещеру порывами ветра. Балин, набивая трубку, устало прикрыл глаза, вдыхая морозную свежесть, - день Дурина не за горами, а все в округе покрыто инеем. Гном потер виски, подумав о том, что пора бы сменить пост, но от чего-то становилось стыдно перед полуросликом за то, что он хочет оставить его. Пусть ненадолго, но все же. - Эй, братец, я постерегу его забытье,- прозвучал вдруг над самым ухом голос Двалина. Старый гном обернулся, устало глянув на младшего брата. Тот стоял, скрестив руки и хмуро уставившись в пол. - Ты уверен?...,- Балин поднялся с земли, неуверенно смотря на Двалина. - Уверен, Балин. Ты можешь ложиться спать,- угрюмо отрезал воин, садясь на холодную, промерзшую каменную землю. Балин отошел и устало привалился к стене, достав трубку. Скоро все затихло. Кили перестал вертеться, а Фили перестал из-за этого недовольно сопеть. Ори, Нори и Дори спокойно улеглись спать после того, как помогли Бомбуру приготовить похлебку, которую Оин и Глоин тут же съели. Ночь уже давно обняла небо; в небе патрулировали границы Мглистых гор Орлы; гоблины пировали в каком-то проломе ниже пещеры - их голосов почти не было слышно. Двалин осторожно поправил одеяло полурослика и ненароком задел то место, где у хоббита должно было биться сердце. У Двалина от неожиданности расширились глаза. Сердце Бильбо еле трепыхалось. Словно бабочка, закрытая в коконе. - Эх, Бильбо... Что же случилось с тобой? Почему вдруг ты словно кокон вокруг себя сделал? Драконья болезнь? Вряд ли. Ты всегда был весел, всегда поддерживал нас, а я... А я, Бильбо, был к тебе несправедлив. И за это я прошу прощения, полурослик... Двалин замолк, устало посмотрев на еле посветлевшее небо. Звезд стало видно немного меньше, но сияли они все также ярко. *** Послышался глухой удар, и гоблин упал замертво, пронзенный лучом рассветного солнца, отразившегося от Оркриста. Торин победно ухмыльнулся, протыкая еще одного. Когда солнце уже вовсю сияло, окрашивая небо в ярко-красные полосы, гном устало оперся о камень, свесив голову на грудь. Грустные думы заботили его голову. Он думал о полурослике, которого оставил, не попрощавшись. Но возвращаться не было смысла - проделав только полдороги до Ривенделла, он не встретит мага, а путь будет бесполезен. Когда Торин Дубощит уже оседлал пони, чтобы рвануть по скалистой тропе к обители Высших эльфов, он услышал подозрительный шум, раздавшийся из-за кустов, а в следующий момент уже прижимал меч к горлу усмехающегося старика, вися вниз головой на ветке дуба. - Я спешил тебе на встречу, Торин, но не ожидал такого радушного приема,- проговорил Гэндальф (а это был именно он), отводя от себя руку слегка опешившего гнома.- Да, кстати, где ты хранил Оркрист? Он ужасно холодный,- посетовал волшебник, слезая с коня. - Гэндальф, нет времени на разговоры,- Торин снова вскочил на пони, поправив поклажу (малочисленную; он не рассчитывал на долгий путь;). Старик, погладив сивого по холке, удивленно приподнял брови. - Что такое?- спросил он. В его голосе сквозило неподдельное удивление, но глаза выдавали волшебника. Он все прекрасно понимал; ну, понимал по крайней мере, о чем идет речь. - Гэндальф, не играй со мной!- прикрикнул гном, чем порядком развеселил Митрандира. Тот снова взобрался на коня и теперь уже серьезно посмотрел на Дубощита, скрестив у подбородка руки. - Торин, мы сейчас поедем за твоим отрядом, а по пути ты поведаешь мне свою историю, договорились? Торин что-то пробурчал в ответ, но согласно кивнул. Время - штука дорогая, которого у гнома было слишком мало...