Болеющий Полурослик, или Любовь - яд.

Когда солнце сияло над горизонтом, освещая окрестности Средиземья своим блистательным светом, оно вдруг заметило двух странников, неспешно едущих один - на пони, другой - на коне по пустоши, позолоченной пшеницей. Это были Торин и Гэндальф. Один из них, хмуро уставившись куда-то вперед, где виднелись Мглистые горы, рассказывал, а второй, раскуривая трубку, не прерывая, слушал. - Так что же случилось, Торин, раз ты так мчался ко мне?- спросил Митрандир, пуская коня рысью. Гном угрюмо покосился на волшебника. - Бильбо болен. По крайней мере, когда я ушел, он был в забытье,- словно нехотя произнес Торин, опустив глаза, будто бы виноват в том, что Бильбо так неожиданно слег. - Так...,- тяжело выдохнул маг, потирая переносицу,- И как же это случилось, сын Траина? - Я понятия не имею. Когда мы были у подножия Мглистых гор, все было в порядке. Он разговаривал с Балином, а потом я их прервал, потому что мы собирались идти на вершину, а когда начался ливень Бильбо сорвался, но Ори его подхватил...,- закончил Торин тихо. Гэндальф нахмурился. Он недавно говорил про Бильбо с Галадриэлью; она была очень обеспокоена, но точно ничего не видела. Она просила Гэндальфа пойти с гномами. Даже уговаривала, а не просила. (Гэндальф, собственно, был не против). Но маг уже кое-что подозревал. Много раз Митрандир обращал внимания на взгляды, бросаемые Бильбо на предводителя гномов; они были полны какой-то потаенной грусти и боли; но стоило Торину снова подколоть хоббита, задеть, обидеть и презрительно посмотреть - ответом ему служила неизменная грустная улыбка и полные слез и боли глаза. Однако, полурослик никогда не плакал. - У меня есть одно предположение, Торин, но если ты не способен ничего сделать, то не способен ни я, ни даже владычица Лотлориена. - Говори,- Дубощит повернулся к волшебнику. Его лицо не выражало совершенно никаких эмоций, но в глубине души полыхало пламя. Пожар пожирал его изнутри. Что это, если даже Галадриэль неспособна помочь? Неужели его полурослик умрет?! - Хоббиты влюбляются лишь один раз в своей жизни. Любовь в их сердцах крепка, хоббит никогда не предаст и сделает все, чтобы спасти того, кому мысленно уже принадлежит его ранимое сердце. Торин, я ни в коем случае не хочу, чтобы ты считал себя виновным в его положении, но, вероятно, ты только усугубил ситуацию... Гном не успел дослушать, зависнув на середине монолога. Его, словно обухом по голове ударили. Убийца, убийца, убийца... набатом стучало в висках. Как он мог не заметить?! Как он мог быть таким тупоголовым?! Он ведь сам по уши был влюблен в хоббита, но скрывался за маской презрения и безразличия! -...орин!!... Торин Дубощит!!!- нетерпеливо воскликнул волшебник, ловя пони гнома за уздечку - Гормогон* уже порядком скосил с дороги. - Волшебник, что мне нужно делать?- в глазах Короля-под-Горой маг прочитал огонь решимости и мгновенно отмел все сомнения в том, что все пропало. - Хоббита может разбудить лишь поцелуй. *** Бильбо слабо приоткрыл глаза, щурясь от яркого света. Первое, во что он уткнулся,- это деревянные своды потолка его хоббичьей норки. Неужели это было сном? Все, что он пережил? Невозможно. Нереально. Он, встав, прошелся по своей комнате. Вот зеркало, сияющее чистотой; вот старый комод матушки, полный вещей; вот полог кровати, аккуратно завязанный лентой; все, как и прежде; все, как тогда, когда он в спешке покинул дом. Но почему он ничего не помнил? Добрался ли он до Эребора? Как вернулся обратно? Приоткрыв дверь, хоббит выскользнул в коридор и мгновенно наткнулся на незнакомый запах. Хотя, запах-то, как раз был очень знаком... И действительно, стоило ему войти в гостиную, он наткнулся на обладателя запаха. Торин Дубощит, сын Траина, внук Трора, законный наследник трона Эребора, преспокойно сидел в кресле, одетый в обыкновенную хлопковую рубашку и штаны. Не единственная картина, вогнавшая Бильбо в ступор. Вторая - Торин преспокойно пожелал ему доброго утра и поцеловал в губы, скользнув языком по нижней губе. - Торин?! - Что, мой хороший?- после этих слов гному пришлось полчаса откачивать полурослика от шокового обморока. А потом наступило одиночество. Он очнулся в заботливых руках скелета, на костлявой шее которого сидел вполне себе улыбчивый череп. В ужасе вскочив с коленей с этого самого скелета, Бильбо рванулся на улицу. А там его ждало четвертое за этот день потрясение. Небо было черным, словно смола; на Западе там, где возвышался Ородруин, полыхал пожар. На улицах неспешно прогуливались орки, чернели обгоревшие острова бывших домиков, на дороге были разбросаны кости. *** Фили подскочил, как ужаленный, услышав полный боли и отчаяния вопль со стороны полурослика. Эхо наполнило своды пещеры, оглушая гномов, а Бильбо изогнулся на одеяле и рухнул обратно. Ужас сворачивал кровь в венах.