Болеющий Полурослик, или Любовь - яд.

- Бильбо! Фили, иди сюда!!- крикнул Двалин, кидаясь к хоббиту, лицо которого пылало, а глаза, впервые открывшиеся, были застланы белой пленкой, делавшей некогда темно-синие глубокие глаза белыми, как молоко. Кили в ужасе схватил хоббита за руку, с отчаянием глядя на Двалина. - Ори, сделай что-нибудь!- отрешенно глядя на полурослика, бившегося в агонии, выдохнул Балин, прикрывая глаза. Гном в один момент сделался каким-то уставшим, состарился и поник. Разом все затихло. - Наверное, все кончено,- тихо проговорил Кили. Послышался звук тихой пощечины. Но Кили не обратил никакого внимания на Фили, у которого глаза были полны слез и прочерчивали дорожки по щекам, а руки тряслись от недавнего движения в сторону младшего брата. - Прости, Кили... я... просто...,- просипел гном, но Кили остановил его одним движением руки. Небрежный взмах, в каком-то смысле ничего не значащий; но у гномов по спине прогулялся холод, в глазах потемнело; Ори скорчился на земле и тихонько всхлипывал. Двалин глядел на хоббита с какой-то отчаянной надеждой; вдруг он сейчас откроет глаза, по-прежнему синие, такие, чтоб затягивали в глубину; вдруг сейчас по-прежнему скажет:"А скоро обед? Двалин, опять ты хмурый!"; может, он снова достанет старый добрый Тоби, запасы которого еще остались у него с Ривенделла; - Я не верю....,- пробормотал Двалин. Он потер переносицу и с грохотом откинулся спиной к стене.- Он не должен... - Двалин, все к этому шло,- угрюмо сказал Оин, глядя на яркое небо. На порог порхнула маленькая птичка. Синица. Повертев головой, малютка взмахнула крыльями и опустилась на грудь затихшего хоббита. Она жалобно воскликнула, вскинув головку вверх. Клюнула его в желудь, который висел на груди Бильбо, а затем ожидающе поглядела на Двалина. Тот осторожно стянул с шеи Взломщика этот атрибут и повесил его на шею синички, обернув ниточку два раза. Птица благодарно цапнула его за палец, а потом вылетела из пещеры, оставив за собой тонкий шлейф весеннего запаха, который в почти зимнее время был в диковинку. - Надежда рухнула, но нам вернули воспоминания о ней...,- тихо прошелестел голос Ори, вытиравшего слезы. *** Торин и Гэндальф притормозили у подножия Мглистых гор. Они спешились и Торин закинул на плечо легкий мешок, - все, что осталось от поклажи. Гэндальф поправил шляпу и топнул посохом. - Теперь, Торин, главное успеть. Иначе все потеряно,- глубоким голосом произнес маг. - Я боюсь, Гэндальф....,- внезапно произнес Торин выцветшим голосом. - Боишься? Гном, который не боялся идти на дракона, боится потерять?.. Я понимаю, Торин... Вдруг к Торину на руку села синичка. Птица жалобно защебетала. Торин, конечно же, ничего не понял, но напрягся; Гэндальф что-то воскликнул и на неизвестном гному языке сказал что-то птице. Та кивнула. - Торин! Нам надо спешить! Они уже потеряли надежду увидеть его! Все внутри у него похолодело. Гномы не теряют надежду.... Значит, все кончено. - Нет!- выкрикнул Торин в каком-то отчаянии. Вскоре, закатное солнце было свидетелем бешеной гонки Времени и двух жителей Средиземья. Каждый старался успеть. *** Двалин почти задремал. Все они сидели около уже холодного хоббита, но лелеяли надежду. Ведь гномы не сдаются. Вдруг послышался шум. Как будто кто-то запыхавшийся старается подняться к пещере. Двалин мгновенно оказался возле Торина, который хоть и дружелюбно, но оттолкнул гнома, рванув к хоббиту. - Бильбо!- воскликнул Торин Дубощит, падая перед ним на колени.- Бильбо... - Действуй, Торин; но я боюсь, что уже поздно.... На глазах у изумленных гномов, Торин медленно наклонился, приподняв голову Взломщика, чтобы в следующую секунду коснуться его губ своими, скользнуть языком в послушно приоткрывшийся рот и пощекотать языком нёбо.